Жанр: Детектив
Даша Васильева 02. За всеми зайцами
...Потому что там безвизовый въезд. Поселитесь в отеле "Бич". В этой
гостинице полно народа. Смешаетесь с толпой отдыхающих и подождете моего
приезда.
- А ты что, не поедешь?
- Нет, те, кто посадил Дениеку, уже завтра узнают, что он сбежал. И если
увидят, что я сегодня улетела в Париж, кинутся по следу.
- Так они и так кинутся по следу, - возразил Денька, - увидят в списке
пассажиров на Кипр наши фамилии, и все.
Я выложила на стол два загранпаспорта.
- Не увидят. Ты, Оксанка, теперь Римма Владимировна Федорчук, 43 лет, а
ты Денька - Игорь Станиславович Решетов - 19 лет. Вы больше не мать с сыном,
а просто знакомые, имейте это в виду. Здесь в конверте билеты, доллары и
разрешение на вывоз валюты. На две недели хватит, а потом я приеду.
- Господи, где же ты их достала и как попадешь на Кипр?
- Где достала, где достала - купила! А на Кипр поеду не сразу. Ты ведь
никому не говорила, что я в Москве?
Оксанка покачала головой.
- Значит, никто и не узнает, что я здесь была. Отправлюсь во Францию в
составе туристической группы. Сяду в автобус уже через несколько часов.
Ночью буду в Польше. Те, кто начнет вас искать, проверят аэропорты,
железнодорожные вокзалы, но прошерстить все фирмы, отправляющие туристов на
автобусе в Европу, им слабо! Знаешь, сколько таких фирм? Открой "Экстра-М" -
пять страниц объявлений! Меня они не найдут, вас тоже. Подумают, что
спрятались в Москве. Кстати, кто остался с собаками?
- Я поселила у себя Лену. Она только рада пожить без матери. Сказала, что
хочу еще отдохнуть и подвернулась путевка в Феодосию. Она приглядит за
собаками и будет отвечать всем, что мы уехали в Крым.
- Ну вот, пусть и ищут в Крыму, полуостров большой, - резюмировала я.
ГЛАВА 9
В Париж я попала через шесть дней. Путешествие с группой российских
туристов оказалось на редкость забавным. Почти все дамы сверкали золотом и
драгоценными каменьями, мужчины щеголяли в спортивных костюмах. В основном
это были "челноки" на отдыхе.
- Все Китай да Китай, - сказал один из них доверительно, - надо же и в
Европе побывать.
Но и в Польше, и в Германии, и во Франции они, верные своему бизнесу,
больше интересовались оптовыми складами, чем соборами и музеями. Мне же,
честно говоря, было все равно, пейзаж за окнами меня мало занимал. Тревожило
совсем другое. В пустой голове, как камни в погремушке, гремели мысли: "Что
такое есть у Оксанки? Как перевезти ее в Париж? Как вернуть в Москву?"
Единственным, кто мог помочь, был комиссар Жорж Перье, который находился в
Париже на набережной Орфэвр.
Мы познакомились с ним при трагических обстоятельствах. Бригада Жоржа
расследовала дело об убийстве Жана Макмайера, мужа Наташки. Толстенький,
лысоватый, с добродушным лицом, комиссар показался сначала деревенским
простачком. Но скоро я поняла, что за этой его внешностью скрывается
высокопрофессиональный полицейский с весьма незаурядным умом и образованием.
Мы подружились, Жорж стал бывать у нас дома.
Однажды пришел не один, а с собакой - английским мопсом. Маруся долго
убеждала всех, что Хуч, так зовут мопса, на самом деле внебрачный сын
комиссара. Похожи они необычайно: оба толстенькие, лысенькие, коротконогие,
оба страстно любят поесть.
Хуч - для наших ушей звучит ужасно. И скоро вся русскоговорящая часть
дома стала звать его "Хучик". Если вы несколько раз громко произнесете
кличку, то поймете, почему Оля переименовала животное в Федю. На это имя
квадратный мопсик не собирался откликаться. "Федя" ему не нравилось, он шел
только к тому, кто величал его "Федор Иванович".
Наши собаки восприняли нового члена стаи с легким удивлением. Банди
аккуратно потрогал незнакомое существо лапой.
- Мне кажется, они решили, что перед ними особо крупная мышь, -
резюмировал Аркадий, глядя, как Снап пытается забрать мопса целиком в пасть.
В конце концов ему это удалось. Ротвейлер аккуратно подцепил Хуча за
складчатую шкуру и, как щенка, понес на кухню.
С тех пор Федор Иванович не ходит по нашему дому сам. Он меланхолично
ждет, пока Банди или Снап не отнесут его куда-нибудь. Надо заметить, что,
выбегая во двор или отправляясь на кухню выпрашивать печенье, и пит, и
ротвейлер не забывают про мопса.
Когда я вошла в кабинет, Жорж вздрогнул:
- Даша , что ты здесь делаешь?
- Мне нужна помощь.
- Всякий раз, как ты появляешься в кабинете, нужно ждать неприятностей.
Во что ты на этот раз влезла?
Пятнадцать минут понадобилось, чтобы объяснить все. Жорж крякнул:
- Говоришь, кто-то обыскал квартиру, а потом посадил мальчишку? А ты,
значит, выкрала его из тюрьмы? Загримировала и поменяла?
Я утвердительно закивала головой. Жорж вздохнул:
- Хорошо, что не проделала ничего подобного в Париже, мне пришлось бы
тебя арестовать.
- Хватит зудетъ, - разозлилась я, - мораль читать все умеют, Сама знаю,
что противозаконно устраивать побег из тюръмы. Но другого выхода не было.
Знаешь, что делают с насильниками в российских тюрьмах?
- В наших делают то же самое, - заверил комиссар. - А ты, как всегда,
наваляла глупостей. Будет трудно ввезти их в Париж без визы.
- Достань французские паспорта! Жорж всплеснул руками:
- Ну совсем сумасшедшая, даже если раздобыть паспорта, как превратить
твоих друзей во французов? Ведь они даже не говорят по-французски?
- А вдруг они глухонемые? Жорж схватился за голову:
- О боже, на том свете мне простятся все грехи за долготерпение. Хорошо,
получишь свою подружку и ее сына в воскресенье. И не спрашивай, как я это
сделаю. Их привезут прямо к тебе домой. Только, пожалуйста, больше не
впутывай меня в подобные авантюры. Это же ужасно, я добропорядочный
полицейский...
- Сегодня пятница, - прервала я его стенания. - Вы с Федором Ивановичем
можете рассчитывать на калорийный ужин, а в субботу съездим куда-нибудь
погулять? Жорж развел руками:
- Сегодня не могу, занят по горло. Можно, мы приедем в субботу, а в
воскресенье заодно познакомлюсь с твоей протеже.
На том ударили по рукам.
...В воскресенье в 11 утра, во двор въехала неприметная серая машина, за
ней "Скорая помощь". Все завтракали и с изумлением наблюдали, как крепкие
санитары выгружают носилки с почти полностью забинтованными людьми.
- А, вот и гости, - обрадовался комиссар.
Носилки втащили в гостиную. Жорж взял одну из историй болезни,
прикрепленную к одеялу.
"Элен Фурье, 40 лет, автомобильная катастрофа. Открытый перелом лодыжки,
черепно-мозговая травма, перелом ключицы..."
- Бедная Элен, как только жива осталась. - С этими словами Жорж принялся
разматывать бинты.
Из-под марлевых повязок показалось загорелое лицо Оксаны. Машка
взвизгнула и, схватив со стола нож, принялась освобождать Дениску. Ничего не
понимающие Оля с Аркадием глядели на происходящее во все глаза.
Гостей, наконец, размотали, завалив ковер разодранными бинтами. За кофе с
булочками я рассказала все моим домашним, Не находя слов, они только ахали.
Аркашка с сочувствием посмотрел на Дениску:
- Ну и досталось тебе, я бы, наверное, сразу умер от ужаса. Денька махнул
рукой:
- Да в тюрьме не так и страшно было, и парни отличные попались в камере,
все по ерунде сидят, так, мелочь, - мошенники. Даже не увидел настоящих
бандитов, может их и не сажают. Ой, а это кто такой? - Он показал пальцем на
мопса.
- Это Хуч, - сказала Маша, - сын комиссара.
- А что, здорово похож, - засмеялся Денька.
- Ну как ты? - спросила я Оксану.
- Ничего, отдохнули хорошо, поплавали. Отель шикарный, а вчера за нами
приехали. Я никак не могла понять, что это от тебя, хорошо, что была
записка. Представляешь, начали забинтовывать, как в кино! А сумку с вещами
привезли?
- Вот она, - сказала Оля. Оксанка расстегнула молнию. На пол выпал
пузырек "Амбрэ Солэр".
- Маня, - крикнула Оксанка, - забери ты этот флакон. Он меня преследует,
сначала везу его из Туниса в Москву, потом из Москвы на Кипр, затем в Париж,
а он еще почти полный.
В этот момент зазвонил телефон. Оксана машинально отреагировала:
- Алло, вам кого?
- Позовите Дарью Сергеевну. Подруга сунула мне трубку.
- Слушаю вас.
- Это я, Дима, а кто это со мной только что разговаривал?
- Это Оксана.
- Оксана, а она что не в Москве?
- Тебе надо знать, где Оксана?
- Да нет, просто интересно. Я вообще-то хотел опять приехать в Париж,
примете? А то денег-то у нас с мамой нет.
Меня перекосило от злости, ну и наглый парень.
- Видишь ли, здесь и так много гостей, может, ближе к зиме приедешь?
- Ну и что, что много гостей, дом-то вон какой большой, вы уж меня
приютите, пожалуйста. Мне обещали стажировку в одной фирме, а жилья не дают.
Надо снимать. Если откажусь, пригласят другого, ну, пожалуйста.
Тяжелый вздох вырвался из моей груди.
- Ну ладно, когда приедешь?
- Завтра.
В понедельник я привезла Диму. В этот раз он уже не так боялся собак,
даже осторожно погладил Снапа по гладкому заду. Но когда из-под стола вылез
мопс, Дима просто онемел:
- А это кто такой?
- Это Хуч, - сказал Аркадий, - собака нашего приятеля. Он весь день на
работе, а Федор Иванович тоскует, вот мы его и позвали в гости.
- Кто это Федор Иванович?
- Это он, - показала на мопса Оля.
- А Хуч кто?
- Тоже он.
- А что, ему одной клички мало?
Оля дернула плечом и взглянула в окно:
- А к нам еще кто-то едет? Я посмотрела во двор и узнала мотоцикл Селины.
Черт, совсем забыла, что обещала познакомить девушку с комиссаром.
Красивая Селина явно произвела впечатление на Диму. Он попытался
назначить ей свидание, но я решительно пресекла все поползновения:
- Оставь девушку в покое. И вообще, тебе надо явиться к месту стажировки
и сообщить о своем прибытии.
- Красивая какая, - мечтатсльно протянул Дима, - и богатая, давно хотел с
такой познакомиться. Приданое небось миллионное.
- Почему ты решил, что она богатая?
- Прикинь, сколько сережки стоят, я-то в слезах понимаю!
- В чем, в чем ты понимаешь?
- В слезах, в брюликах то есть, ну в брильянтах, - пояснил Дима и потопал
к двери.
По дороге он задел ножку стула и чуть было не упал. Аркадий хмыкнул,
Селина кокетливо захихикала, Оля раздраженно вздохнула. Но я не замечала
маневров домашних. Слезы, брильянты, вот что вымогали у Оксаны.
Селина подошла ко мне:
- Я хотела поговорить.
- Исчезаем, - тут же отреагировала Оля. - Аркашку ждут на работе, а я
собиралась кое-что купить.
Дима, наоборот, поудобнее устроился в кресле.
- Устал в самолете, - пояснил он и со смаком откусил хрустящий хлебец.
Услышав этот звук, Хуч робко подошел к парню и поставил передние лапы ему
на ноги. Весь умильный вид мопса выражал одно: дай хлебец. Как правило, он
получал все, что просил, но в этот раз произошло непредвиденное. Дима резко
дернул ногой, и мопс упал на ковер.
- Не пачкай брюки, - разозлился Дима. Ничего не понимающий, обиженный Хуч
поплелся к двери.
- Ах ты лакомка, - позвал его Аркадий, - иди сюда.
Он подхватил мопса и сунул ему в пасть печенье. Хуч аппетитно зачавкал.
Селина посмотрела на Диму:
- Вы не любите животных?
- Животное должно знать свое место, ведь это всего лишь собака, а кошки,
- он покосился на Клеопатру, мирно спящую на телевизоре, - должны спать на
полу.
- Вот позиция настоящего мужчины, - съехидничала Оля и, повернувшись на
каблуках, вылетела из гостиной. Мы с Селиной отправились на второй этаж в
кабинет.
- Как дела, Селина?
Та безнадежно махнула рукой:
- Живу в сумасшедшем доме с неуправляемыми психопатами. Мама наняла
бригаду рабочих, и они самозабвенно переделывают дом. Какой-то ужас! Второй
этаж уже весь готов!
- А почему ужас? Прямо сказать, особняку требовался капитальный ремонт.
- Ну и пусть бы отремонтировали. Так нет же, все переделали. Из моей
спальни сделали библиотеку, туалет превратили в бельевую, ванную в кладовку,
вот уж глупость. Туалет теперь там, где раньше была прачечная, а моя комната
на первом этаже. Представляете? По привычке иду пописать, а там склад
простыней! И регулярно попадаю в кладовую вместо ванны. При этом стены
выкрасили в какие-то безумные цвета! Гостиная у нас теперь в маврианском
стиле - маленькие столики, диванчики, подушечки, обтянутые парчой, занавески
с райскими птицами. Апофеоз - это картина "3акат в пустыне". Этакое
эпическое полотно 3 на 4 метра, на переднем плане штук двадцать верблюдов с
дикими мордами и бедуины в клетчатых тряпках на головах!
Конечно, у нас и раньше не было уютно, но сейчас стало просто жутко! Мама
говорит, что отец столько лет мучил ее своей жадностью, и теперь она хочет
все переделать и забыть годы, прожитые с ним, как страшный сон. Петрушку,
укроп и все овощи уничтожили, теперь в саду растут чудесные цветы.
Селина громко заплакала. Я обняла ее за плечи:
- Ну не надо так расстраиваться, отца все равно не вернуть.
Девушка вывернулась из-под моей руки.
- Да не тоскую я по отцу. Просто обидно, что лично для меня ничего не
меняется. Хотела снять квартиру - нельзя, решила поехать учиться в Англию -
нет, сиди здесь. Хорошо Луизе, делает, что хочет, а Пьер теперь главный
управляющий папиными заводами... Вы обещали познакомить меня с комиссаром,
хочу рассказать о своих подозрениях. Дома все так обрадовались смерти папы!
Может, это Пьер его убил. У него был мотив: застрелил и стал управляющим.
Могла и мама киллера нанять, он ее просто достал своей скупостью. Да и Луиза
тоже...
- А ты, получается, просто белый лебедь, - съехидничала я, - обожала
родителей и теперь неутешна.
Селина нахмурилась:
- Да нет, я тоже хороша.
Мне опять стало стыдно, и я пошла искать телефонную трубку.
В столовой Дима развалился на диване. Плед покрывали крошки от чипсов. Я
отметила, что ни одна из собак не попросила ни кусочка, животные
отсутствовали в столовой.
"Вот свинья", - промелькнуло в голове. Словно услышав это, Дима оторвался
от детектива.
- Что, она уехала?
- Кто?
- Ну эта, с серьгами?
- Нет, Селина в кабинете.
Дима медленно поднялся, я же, не найдя трубку, отправилась в холл, где
стоял обычный, а не радиотелефон.
Жоржа пришлось уговаривать довольно долго. Он совершенно не хотел
видеться с дочерью Франциска Роуэна. Наконец пошли на компромисс: комиссар
встретится с нами завтра после работы, часов в 9 вечера, в одном из
небольших кафе. Обрадованная достигнутой договоренностью, я очень удивилась,
увидев, что в холл входят Дима с Селиной.
- Хочу прошвырнуться, - быстро проговорил Дима, - а она подвезет. Ты
знаешь, где такая улица "Большие бульвары"?
Селина засмеялась и прищурилась:
- Догадаюсь как-нибудь, авось доедем.
Дима возбужденно захихикал. Очень довольные друг другом, они пошли во
двор. Я наблюдала, как девушка заводит мотоцикл. Тихо подошедшая Оксанка
проговорила:
- По-моему, они симпатизируют друг другу.
Я тоже видела оживленное лицо Селины, и мне это нравилось все меньше и
меньше.
Рано утром из Сен-Тропез вернулась Наташка. Она долго охала, узнав все
новости.
- Нет, это просто невероятно, бедная Оксанка.
Поохав от души, Наталья отправилась в комнаты, но уже через десять минут
спустилась вниз.
- А кто, - спросила она - рылся у меня в вещах?
Я пожала плечами:
- Спроси у Машки, может, она что-то искала, хотя на нее не похоже лазать
по чужим шкафам.
- Шкафам, - в негодовании повторила Наташка, - шкафам... да у меня как
будто обыск был.
Мы поднялись к ней. На мой взгляд, в комнатах царил идеальный порядок, но
Наталья считала иначе:
- Нет, ты только взгляни сюда! Все фигурки на комоде переставлены.
Собачки всегда стояли слева, а вот болонка в розовой шляпке живет около
подсвечника. Теперь все наоборот. И белье в шкафу лежало по-другому, и туфли
стоят неровно, я всегда ставлю пятку к пятке!
Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Наташкина маниакальная аккуратность
служила домашним вечным укором. Подруга постоянно клала все только на место.
Чашки в сушке поворачивала ручками в одну сторону, полотенца в ванной
выравнивала по линеечке, солонка и перечница всегда стояли параллельно
сахарнице, а книги в библиотеке подбирались по росту.
Было бесполезно объяснять Наталье, что Сартр и "Кулинарные советы" не
могут жить рядом. Но если эти книги оказывались одного формата, то
непременно соседствовали друг с другом, несмотря ни на что.
Поэтому болонка в розовой шляпке, отселенная от подсвечника, казалась
весомым аргументом. Мы позвали домашних. Ни Маня, ни Денис в комнаты Наташки
не заходили. Оксанка тоже не отличалась любопытством. Софи и Луи служили в
доме еще при родителях покойного мужа Наташи и великолепно знали, что и у
кого лежит в комнатах. Тем более что семейные драгоценности, реликвии и
деньги хранились в сейфе.
- Что-нибудь пропало? - осведомилась Оксана.
- Нет, просто мне не нравится, когда роются в вещах. Интересно, кто это
такой любопытный.
- Небось придурок лазил, - сообщил Денька, - Дима то есть.
Оксана возмущенно замахала руками:
- Если он тебе не нравится, то это не значит, что можно обвинять парня во
всех смертных грехах. Кстати, где Дима? Давайте спросим у него, и все тут.
Дима лежал в гостиной на диване.
- А тебе разве не надо на работу, - раскипятилась Наташка, - и зачем ваше
сиятельство делало обыск в моей комнате?
От неожиданности недотепа чуть не свалился на пол.
- Да вы чего, белены объелись, я только что встал, а вчера поздно пришел,
мы с Селиной ходили на дискотеку, делать больше нечего - в шмотках рыться.
Думаете, раз я бедный родственник, на меня все свалить можно? Лучше слуг
спросите, носятся по всему дому.
- Ладно, ладно, - проговорила примирительно Оксана, - давайте лучше
попьем кофейку, поедим булочек, а я покажу кипрские фото.
Мы перебрались в столовую и начали завтракать, через несколько минут
пришла Оксана
- Знаете, - выпалила она, - а у меня в комнате тоже что-то искали. Альбом
с фото лежал наверху в сумке, а оказался на дне. Денька, Маня, поглядите, у
вас все в порядке?
Дети с топотом понеслись по спальням. Я тоже поднялась к себе.
Аккуратность никогда не была моей отличительной чертой. Я не раскладывала
все по местам, как Наташка. Если бы не дотошная Софи, скорее всего спальня
стала бы похожа на склад. Даже при всем желании не смогу сообразить: рылся
здесь кто-нибудь или нет. Даже если рылся, что неизвестный злоумышленник мог
найти? Десять спиц с начатым и незаконченным вязанием, блюдо с яблочными
огрызками, растрепанную телефонную книжку? Да нет у меня никаких секретов,
кроме рождественских подарков.
- Мама, - . заорала Маня, всовывая в дверь трубку, - мамулечка, тебя к
телефону!
Звонила Селина. Мы еще раз договорились о встрече. Окончив разговор, я
села на диван. Надо, пожалуй, разобрать письменный стол, выбросить ненужные
бумажки.
У двери раздалось царапанъе, в щель протиснулся Снап. В зубах он волок
апатично висящего мопса.
- Здравствуйте, мальчики. Чем обязана вашему визиту?
Снап открыл пасть. Хуч вывалился на пол, как кусок сырого мяса.
- Разве можно так поступать с товарищем, Снаповский!
Хуч ловко поковылял к кровати и начал шумно вздыхать возле тумбочки,
потом раздалось аппетитное чавканье.
- Хуч, ну-ка выплюнь!
Зная, что мопс может сжевать гвозди, я быстро разжала его челюсти.
На пол упала карамель "Гусиная лапка".
Отпустив возмущенного Федора Ивановича, я призадумалась. Если что и
ненавижу, то это карамельки. Память о голодной жизни, воспоминания о том,
как нет ни копейки денег и карамелька, найденная в сумке, служит Аркадию
лакомством. Я уже давно не покупала их, да и где в Париже найти "Гусиную
лапку" фабрики "Красный Октябрь". Конфетку уронил кто-то недавно приехавший
из России. А таких у нас трое: Оксана, Денька и Дима. Кто-то из них шарил в
моей спальне и посеял возле тумбочки карамельку. Кто же бродит тайком по
дому? За моей спиной послышалось похрумкивание, Хуч уничтожал вещественное
доказательство.
Для встречи с комиссаром Селина облачилась в короткое обтягивающее
голубое платье.
- Как ты чудесно выглядишь, - искренне восхитилась я, жалея, что не
надела костюм.
- Мы с Димой хотим пойти потом в "Мулен Руж"! - радостно сообщила
девушка, - уже купила билеты, там чудесное представление!
Не знаю, что мне не понравилось больше: ее встреча с Димой или
самостоятельная покупка билетов.
- Когда идешь с мужчиной в театр, он сам должен купить билеты и отвести в
буфет или в кафе после представления. А еще лучше, если принесет цветы,
коробку конфет.
Селена тихонько захихикала.
- Так ухаживали мамонты в каменном веке. А теперь мужчина и женщина
равны. И потом он же проездом здесь и небогат, зато какой красавец!
И девушка мечтательно вздохнула. Я усмехнулась про себя. На вкус, на цвет
товарищей нет. Появившийся на пороге кафе толстый и лысый Жорж мне лично
казался намного интересней манекенистого Димы. Ничего не подозревавший о
моих игривых мыслях комиссар с веселым видом уселся за стол. - Здесь
удивительно готовят рыбу и салат из кальмара.
Поспорив немного, сделали заказ, и Жорж начал внимательно слушать Селину.
Девушка горячилась и все время облизывала губы. Комиссар не прерывал ее и
первую фразу произнес только тогда, когда начались повторения.
- Вы слишком подозрительны. Франциск Роуэн получил тяжелую
черепно-мозговую травму. Это и повлияло на характер.
Мысленно я согласилась с ним. У нас на кафедре работала Леночка
Воропаева. После сотрясения мозга она стала делать умопомрачительные вещи:
сообщала студентам, что ее дед владел 150 языками, без конца забывала имена
и фамилии коллег, частенько оставляла без еды свою дочь. А когда явилась на
лекцию в калошах на босу ногу и без чулок, мы вызвали психиатрическую
перевозку. А моего второго мужа третья жена стукнула по голове разделочной
доской, и он напрочь забыл имя тещи. Правда, у него их было целых пять: три
официальные и две гражданские.
- Никакого криминала нет в том, что ваш отец стал покупать новые вещи, -
продолжал Жорж, - и совершенно естественно принять зятя на работу. А то, что
его все не любили... Может, вам это казалось? Дети часто не понимают
супружескую жизнь своих родителей, наблюдают, как те ругаются за обедом, но
не видят, как мирятся в спальне. А родимое пятно, что же здесь такого. После
операции, бывает, изменяется пигментация кожи, да и с возрастом появляются
всякие родинки. Старость не красит. Не забивайте голову глупостями, лучше
наслаждайтесь переменами в жизни. Насколько я понял, у вас было не очень
счастливое детство!
Селина растерянно теребила салфетку. Все подозрения казались смешными и
нелепыми. Вдруг девушка радостно заулыбалась. К нашему столику приближался
разодетый в пух и прах Дима.
- Пить хочется, - сообщил он, плюхаясь на свободный стул.
- Вина? - любезно предложил Жорж.
- Лучше воды со льдом. Селина просто подпрыгивала от удовольствия.
- Мы пойдем, пора уже, а то опоздаем.
Молодые люди подхватились и отправились к выходу. Девушка обняла парня за
талию.
- Похоже, у них роман, - догадался Жорж.
- Не знаю, насколько искренний с его стороны. Селина теперь богатая
невеста, а Дима просто мечтает о деньгах. Только и говорит о своей бедности
да о чужом благополучии. Не нравится он мне, какой-то неуклюжий,
неаккуратный и животных не любит. Хучика обидел, пожалел ему печенье.
Комиссар взял меня за руку.
- Хучику вредно без конца жевать сладкое. Но ваш гость тоже мне не
нравится. В особенности взгляд, наглый и трусливый одновременно. Такие глаза
я вижу часто в своем кабинете - у воров, убийц, насильников. Такие
невероятно честные глаза, правдивые до дрожи. Хотя это я, конечно,
перехватил. Парнишка хорош, как мыльная обертка, может, ревную?
- Он не парнишка, ему уже тридцать.
- Никогда бы не сказал. Я-то выгляжу на все свои пятьдесят: старый,
толстый, усталый полицейский, сидящий в кафе с молодой очаровательной дамой.
Жорж хитро посмотрел на меня, и мы рассмеялись.
Домой я добралась поздно вечером и тихо прокралась в свою комнату.
Утром Маня возмущенно тарахтела:
- Если уж являешься домой глубокой ночью, то хоть звони, а то ведь я
волнуюсь. И потом, что это за прогулки? Ты с кем была?
- С Жоржем.
- Ну ладно. - Дочка сменила гнев на милость.
Завтрак близился к завершению, когда в столовую вошла страшно
расстроенная Софи. В ее руках покоился горшочек с домашним паштетом из
зайца. Экономка водрузила керамическую емкость на стол и спросила:
- Что это?
- Паштет, - растерялась Наташка.
- Нет, - помотала головой домоправительница, - это уже не паштет, это
помои.
- Не может быть, - ахнула Наталья. - Мари всегда так вкусно готовит.
Мари была двоюродной сестрой Софи и жила в деревне. Она
специализировалась на производстве удивительно вкусных домашних консервов.
Паштеты, варенья раскладывались по горшочкам с герметично закрытой крышкой,
и мы лакомились ими всю зиму. Пустые горшочки весной возвращались Мари,
чтобы летом прибыть к нам снова полными.
- Все заготовки скиснут через неделю, если, конечно, вы не постараетесь и
не съедите весь запас за несколько дней, - проговорила Софи. - Сегодня ночью
какой-то дурно воспитанный человек пролез в кладовую, вскрыл все емкости и
поковырял в содержимом вилкой. Я еще понимаю, когда Маша берет горшочек и
тайком от всех съедает его ночью в постели. Она потом аккуратно возвращает
пустую по
...Закладка в соц.сетях
