Жанр: Детектив
Ностальгия по убийству мэвис зейдлиц
...е экспонаты киномузея выплеснули свой
яд один на другого... Но Алекс звонил и настаивал на нашем приезде. Говорил, что без
нас дело не сдвинется с мертвой точки.
- И вы не могли проигнорировать его?
- Нет. Он дает деньги на постановку.
- Я слышала совсем другое...
Иган Ганн встрепенулся и посмотрел на меня с интересом.
- Что вы слышали, Мэвис?
- Что на постановку мюзикла пойдут деньги Селестины. Скоро ей исполнится
двадцать один год, она получит наследство - капитал отца, и тогда...
Композитор не знал, верить мне или нет.
- То, что вы сказали, Мэвис, очень существенно... Хотел бы я все же знать
правду...
- Я бы тоже... Мне до сих пор непонятны функции мистера Томчика и мистера
Бланта.
- Ну, что касается Алекса, то он считается у нас режиссером-постановщиком.
Алекс изволит проводить репетиции в своем доме, как видите.
- А Уолтер?
- Формально он - продюсер. Ищет деньги, следит, на что они расходуются,
подбирает исполнителей... Но на деле Уолтер расширил свои функции и тоже
претендует на роль постановщика. Он опирается на мощную поддержку Нины.
- А в итоге?..
- Шум, крик и суета. То, что предлагает один, не нравится другому, и наоборот.
Единственное, в чем оба постановщика сошлись, - надо менять сюжет и зонги.
- И вам придется написать новую музыку?
Иган Ганн пожал плечами.
- Может быть... Но это произойдет не раньше, чем Берт напишет новые тексты. А
так как мы с ним с сегодняшнего утра не разговариваем, то результата нашей
совместной работы актеры будут ждать долго.
- Какая у вас сложная жизнь, - посочувствовала я.
- Признаться, композитор я еще не совсем опытный... - Иган вздохнул,
поправляя на носу очки. - Несколько лет я занимался аранжировками, а это совсем
другое... Берт втянул меня в историю с мюзиклом, он уверял, что все будет
великолепно, что с профессионалами работать одно удовольствие, и я поверил...
Конечно, для меня это шанс прогреметь на Бродвее. Шанс неплохой, и идея хорошая
- ностальгическая постановка с участием знаменитых когда-то Нины Фарр и Трейси
Денбор. Публика придет прежде всего посмотреть на своих кумиров, которых не было
видно целых двадцать пять лет. Я хочу написать настоящую музыку, которая берет за
живое, и два первых зонга мне удались, но... То, что происходит здесь, не укладывается
ни в какие рамки. Это не репетиции, а бардак. Жаль, что я ввязался...
- Неужели все так плохо? Конечно, сюжет дурацкий... Когда мистер Бэнкрофт
пересказывал его мне, я поддакивала из вежливости, но на самом деле либретто мне не
понравилось. Но я знаю, что сюжет - всего лишь канва. Мюзиклы и не должны
претендовать на психологическую глубину. Главное - музыка, игра, пластика, блеск...
- Как вы правы! - с жаром воскликнул композитор. - Но Берт... Он бездарен,
как осел. И самое ужасное, что я понял это только сейчас.
- Может, вам нужно самому придумать сюжет?
- Увы... Я умею сочинять музыку, и только.
- Вы не пробовали найти другого драматурга, а толстяка, подливающего дамам
водку в лимонад, послать в зад? - осторожно предложила я.
- Хорошая мысль, но... Я не найду другого драматурга.
Иган улыбнулся так печально, что мне стало его искренне жаль.
- Берт и Алекс давно знакомы. Если я скажу против Берта хоть одно слово, то
мигом останусь без работы. Никого в этом мире не интересует молодой неизвестный
композитор, будь он самим Моцартом! Это несправедливо, верно?.. Но разве на свете
существует справедливость?
Конечно, не существует, я была согласна с Иганом Ганном, но решила не развивать
тему, чтобы не впасть в грех уныния.
- Скажите, Иган, вы когда-нибудь слышали про Астарота?
- Про Астарота?
Иган снял очки и удивленно посмотрел на меня.
- Вас это... интересует?
- Да. То есть нет. Услышала как-то, вот и решила полюбопытствовать...
- Астарот - это имя хорошо известно в черной магии. Князь тьмы, один из
персонажей свиты сатаны, входящий в высшую иерархию, он завлекает невинные
души в свои сети, развращает, разжигает похоть...
- Вы так хорошо знаете черную магию?
- Еще Студентом консерватории я хотел написать симфонию "Астарот - Князь
тьмы". Эта тема привлекала меня, в ней для композитора таится много возможностей...
Но сочинение симфоний пришлось отложить до лучших времен. Сами видите, чем я
занимаюсь - придумываю песенки для престарелых актрис, решивших вернуть
молодость...
- Все с чего-то начинают...
- Да, вы правы. Поэтому я так надеялся на успех этого мюзикла на Бродвее! Но,
по-видимому, я большой неудачник...
- Если это так, то вы симпатичный неудачник. Иган мигом надел очки и
посмотрел на меня вопрошающе-недоуменным взглядом.
- Мисс Зейдлиц, - произнес он, запинаясь, - а не погулять ли нам? Пройдемся,
подышим воздухом...
- Спасибо, однако я сегодня уже надышалась... нагулялась... накупалась...
- Вы были на пляже? Я бы тоже хотел там побывать.
Неожиданно он схватил меня за руку - почти так же, как утром это сделала старая
мартышка Агата.
- Мэвис, покажите мне дорогу на пляж!
Я пожала плечами и согласилась.
Мы обошли дом и через калитку вышли на тропинку. Когда я снова очутилась под
кронами высоких деревьев, у меня возникло странное ощущение, что весь
сегодняшний день я, как челнок, буду сновать по тропинке туда-сюда, туда-сюда...
Сейчас выскочит мистер Робинсон или Альфред, и все начнется сначала...
Иган не замечал моего потухшего настроения, он с шумом втягивал в себя воздух и
радовался:
- Красота! Мэвис, посмотрите, какая зелень! А это высокое небо! В шелесте
листьев я слышу обворожительную мелодию. Да улыбнитесь же!
- Отпустите мою руку, тогда, быть может, я и улыбнусь.
Иган Ганн сбавил шаг, медленно разжал пальцы, освобождая мою кисть. Он
смотрел на меня, а не себе под ноги.
- Мэвис, вы для меня загадка, - сказал он, приглушив голос. - Вы очень
красивы, но... Вы не та, за кого себя выдаете. Я видел старлеток, это в своей массе
глупые девчонки, способные только хихикать... Вы - другая. В чем тут дело? Чего я
не знаю или не понимаю?
Я хмыкнула.
- Иган, чтобы объяснить все, как есть, надо полностью вам доверять. И почему
вас не устраивает моя роль старлетки?
- Меня все устраивает... - Он надулся и, помолчав, сказал: - Давайте переменим
тему. Вам не кажется, что в доме Алекса происходит нечто странное? Что за призрак
Олтона Эсквита? Вы так подробно описали его... Теперь вы интересуетесь Астаротом.
Причем тут Астарот?
- Ни при чем!
- Мэвис, вы грубите старшим. Мне придется шлепнуть вас по мягкому месту.
Я вспомнила, что именно в этом месте солнце сильнее всего обожгло мою кожу, и
решила на некоторое время стать послушной девочкой.
- Да, Иган, вы правы: в доме что-то происходит. Мне кажется, что в центре
событий, о которых мы не знаем, но можем догадываться, стоит Селестина.
- Из-за наследства, которое она получит в день совершеннолетия?
- Думаю, что это так.
- А каким боком причастен Астарот?
- Это наверняка связано со смертью Мэри Блендинг.
- Мэри... Когда я собирался писать симфонию и интересовался черной магией,
история с раздвоенным копытом на лбу мертвой девушки заинтриговала меня. Я
принялся расспрашивать людей, попытался вникнуть в эту историю и обнаружил
вполне логичную закономерность...
- Какую?
Я просто сгорала от любопытства.
- Сегодня утром я намекнул и, как мне показалось, кое-кто мой намек понял.
- Кое-кто, но только не я.
- Видите ли... Те, люди, которые были на вечеринке у Олтона Эсквита тогда,
когда погибла Мэри... Они на какое-то время стали вроде прокаженных.
- Все равно ничего не понимаю.
- Но вы же слышали, о чем я говорил за завтраком.
Композитор с досадой сорвал с куста ветку и принялся шлепать ею по своей ноге.
- Иган, миленький, повторите еще раз персонально для меня.
- Разве вы не слышали, как за кофе я сказал, что последний мюзикл с участием
Нины Фарр и Трейси Денбор принес студии колоссальный доход, но, вопреки
здравому смыслу, студия не продолжила контракт с актрисами?
- Да, вы это говорили, - неохотно согласилась я. - Ну и что? Кажется, Трейси и
Алекс объяснили, что другие мюзиклы принесли убытки, что время ковбойских
фильмов прошло и на студии решили не рисковать.
- Чепуха!
Иган Ганн даже остановился.
- Ложь как прикрытие неприглядной стороны... Истинной причиной явилась та
самая вечеринка у Эсквита. Тот, кто был на ней, кто оказался замешанным в скандале,
потерял всякую надежду на съемки. Вот так поющий ковбой в один момент сошел с
экрана...
- Алекс Блант? Он был тогда, когда убили Мэри Блендинг, в этом доме?! -
вскричала я.
- Они все тут были, - усмехнулся Иган. - И Алекс, и Трейси, и Уолтер. Нина,
как мне кажется, тоже. Все четверо. И тогда же, в сорок седьмом, карьера каждого
была завершена. Одномоментно.
- А... Джон Меннинг? Его тоже выкинули из кинобизнеса?
- Разумеется. Был грандиозный скандал. Когда Нина сказала, что чем идти замуж,
лучше бы она пошла в билетерши, она лукавила. Даже в билетерши ее бы не взяли.
Мы снова шли по тропинке, взявшись за руки. Я пыталась осмыслить услышанное.
Черт побери! Как все серьезно!
- Выходит, этой ночью у меня в спальне действительно был Олтон Эсквит, -
произнесла я, все еще не веря в то, что говорю. - Но почему он пришел и начал
рассказывать только сейчас, спустя столько лет? Почему он не искал настоящего
убийцу раньше?
- Вот в этом не мешало бы разобраться.
- И вы не боитесь, Иган?
Он искоса взглянул на меня, и я без труда поняла, что сейчас последует ответный
выпад: что-нибудь насчет моих умственных способностей. Джонни Рио всегда так
делал. Но Иган Ганн оказался повежливее.
- Мэвис, а что, собственно говоря, мы знаем о призраках?
- Они появляются не так уж часто... Наверное, их возможности ограничены...
Наверное, им тяжело разговаривать с живыми людьми... Что еще? Я думаю, что
призраки привязаны к определенному месту. Например, призрак Олтона Эсквита - к
дому Олтона Эсквита.
Значит, призрак не может преследовать убийцу Мэри по всему свету. Он должен
ждать, пока убийца не явится в этот дом. Вот он, бедный, четверть века и ждет...
- Браво, Мэвис, вы разложили призрака на лопатки. Но объясните одну
маленькую ошибку призрака Олтона Эсквита: почему он спутал вас с Селестиной?
- Почему он принял меня за Селестину? Не знаю.
- Может, он знал, что разговаривает не с дочерью Джона Меннинга, а с другой
девушкой, но решил, что это даже лучше? - вкрадчиво сказал Иган. - Или эта
девушка решила, что так будет лучше...
- Вы... Вы хотите сказать, что я все выдумала?!
- Как знать...
Ну уж такой подлости я от этого очкастого сочинителя не ожидала. Вспыхнув, я
резко остановилась. Иган тоже замедлил шаг.
- Мэвис, разве я не могу предположить, что ваша фантазия разгулялась? -
пытался оправдаться композитор.
- Можете. Можете делать все, что угодно. Меня уже предупреждали насчет
вероломства того, кто представляется мне другом!
- Кто? Что?
- Вы хотели на пляж? Он перед вами. Пройдите вперед футов сорок... Вот за тем
деревом увидите океан. Всего наилучшего.
Я повернулась и зашагала назад, к дому.
- Мэвис! - крикнул вдогонку Иган Ганн. - Не уходите! Что за ребячество!
- Терпеть от каждого... от всякого... - от злости я не могла закончить мысль и
только бубнела себе под нос. Нашла, наконец, словечко и резко бросила через плечо:
- Растяпа!
И прибавила шагу.
Глава 8
Наступил второй вечер в доме Эсквита-Бланта.
- Мэвис, куколка моя, вы даже не осознаете, какую власть имеете надо мной!
Алекс как бы невзначай положил свою пухлую ладонь на мое колено.
Я ответила:
- Осознаю. Это заметно, и не только мне, но и вашей жене, а также Нине. Знаете,
что они со мной сделают, если вы не уберете руку себе в карман?
- Да вы еще и кокетничаете! - ухмыльнулся этот пивной бочонок.
Он расхохотался, и его туша заколыхалась. Руку все же убрал.
Ужин проходил по знакомой схеме, только на этот раз произошла смена партнеров.
Нина уединилась с Уолтером на диванчике - наверное, они обсуждали пророчества
мистера Томчика. Берт Бэнкрофт пытался споить Селестину и при этом заливался
соловьем. Трейси Денбор мурлыкала с Иганом Ганном - кажется, вспоминала "старые
добрые времена", и оба были страшно довольны друг другом. А ко мне, как огромная
рыба-прилипала, подплыл Алекс Блант. Он пытался вызвать интерес, играя бровями и
прижимаясь к моему бедру.
- Мэвис, отчего вы не в настроении?
- Вы ошибаетесь. У меня душа поет. Мне очень нравится ваш дом, Алекс. Ну и
вы, разумеется, тоже.
- Дом? Эта развалина? Разве можно ставить меня и дом на одну линейку?
Пот струился по его лицу, и толстяк то и дело промакал лоб платком.
- Скажите, Алекс, а каким дом был лет тридцать назад, когда им владел Олтон
Эсквит?
Я задала вопрос самым невинным тоном, но внутри у меня все напряглось.
- Таким же, только поновее, - ухмыльнулся Блант. - Олтон не жалел денег на
внутреннее убранство...
- Понимаю... Хотел угодить Мэри Блендинг... Она действительно была
красавицей?
- Еще какой! Самая красивая девушка, какую я только встречал, - а в Голливуде
водились красотки отменные! Но Мэри была лучше всех. Как только у Эсквита
поднялась на нее рука.
- Значит, вы уверены, что это Эсквит убил Мэри?
- Уверен. Правда, мотив убийства мне не ясен.
- Ну бог с ним, с Эсквитом. Но остальные... Те, кто был в тот день на вечеринке.
Я слышала, что они угодили в "черный список". Это так несправедливо!
- Кто вам рассказал про "черный список"? - встревожился Алекс.
- Иган Ганн, - не раздумывая, выдала я. - Он ведь не скрывает, что изучил
немало материалов, прежде чем засесть за сочинение мюзикла. Интересовался и
историей Мэри Блендинг.
Алекс заерзал и отодвинулся от меня.
- Я поговорю как-нибудь с нашим композитором на эту тему, - мрачно сказал
толстяк и опять принялся стирать пот со щек и лба.
- Иган рассказал мне все, - произнесла я, любуясь произведенным эффектом. -
Он дознался, что и вы, и Трейси были на той самой вечеринке. Вот почему вас никто
больше не видел на киноэкране - скандал вредит популярности. Во всяком случае, в
те годы было так. И еще Иган рассказал мне под большим секретом...
Я понизила голос. Алекс Блант замер.
- ... что все это связано с Астаротом!
У Алекса начало дергаться веко. Кулаки его сжались, и я испугалась, как бы хозяин
дома не побил одну свою симпатичную гостью.
- Астарот? - прошипел он. - Кто это?
- Князь тьмы из свиты самого сатаны, - с готовностью ответила я.
- Это тоже вам сказал Иган Ганн?
- Да. И добавил, что Астарот похож на паука. На голове у паука корона из
человеческих костей. Вот так.
Алекса Бланта крутило. Глаза его стали похожи на угли.
- Чего еще наплел этот проходимец?
- Да так... Все ерунда, даже повторять не хочется. Как я поняла, Иган Ганн -
человек замкнутый, обычно он ни с кем не разговаривает на отвлеченные темы, но,
видимо, со мной его прорвало.
С большим трудом Алекс улыбнулся. Улыбка вышла просто омерзительной.
- У этого Ганна, определенно, крыша поехала, - пробормотал он, о чем-то
напряженно думая. - Это же надо... Паук... человеческие кости...
- Согласна: композитор наш немного со сдвигом, - поддакнула я и невинно
захлопала ресницами. - Ему не мешало бы проветрить свои мозги.
- Он их проветрит! - рявкнул Блант. - Обязательно!
- Надеюсь, вы не затаили против него зла? Правда, Алекс? Иначе я буду
чувствовать себя предательницей...
- Не волнуйтесь, Мэвис.
Он снова положил руку мне на колено, но на этот раз машинально. Уверена, что
все мысли о сексе были вытеснены чем-то другим. Уж мне ли это не чувствовать!..
- Я кое-что объясню Ганну... Выпрямлю пару извилин - и все, - сказал Алекс.
- Понимаю... Как ни жаль, но придется вас покинуть. Кажется, сегодня я
перекупалась и обгорела. Пойду лягу.
- Спокойной ночи, куколка!
Кажется, он перестал интересоваться моей персоной, и это было первое приятное
событие за весь вечер. Обычно я переживаю, если мужчины не замечают меня. Но
только не сегодня.
Радовало также и то обстоятельство, что одним камушком я убила двух ворон:
отвадила Алекса и насолила Игану. Не сомневаюсь, что композитору придется туго,
когда Алекс зажмет его в угол и заставит объясняться.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я неожиданно нос к носу столкнулась с
Агатой. Морщинистая обезьяна была все в том же синем балахоне. Я увидела, наконец,
что же у старухи на ногах. Нет, не деревянные башмаки, а вполне обычные
поношенные ботинки.
- Добрый вечер, Агата!
Старуха спускалась вниз и взглянула сверху прямо мне в глаза.
- Как ты похожа... - пробормотала она.
- Похожа? На кого?
Она ответила мне так тихо, что я едва услышала:
- На Мэри.
- Я похожа на нее внешне?
- Не совсем.
Мы остановились посреди лестницы. Эта игра в загадки-отгадки забавляла меня,
придавая унылому вечеру пикантность.
- Мэри тоже забавлялась, - сказала старуха, и я вздрогнула: уж не прочитала ли
старая карга мои мысли. - А когда сообразила, зачем они собрались в подвале, было
уже поздно. Тогда она не нашла ничего другого, как припугнуть эту стаю шакалов.
Мэри сказала, что обо всем сообщит Эсквиту. Это только подлило масла в огонь. Тогда
она закричала, что призовет полицию и разоблачит ублюдков... Мэри вела себя на
редкость глупо.
- А как надо было?..
- Во-первых, не сопротивляться. Снять одежду, как они того хотели. И не
кричать. Во-вторых, пусть бы сделали то, что делали всегда с вновь посвященными. В
конце концов, можно ведь и потерпеть... Разве Мэри была маленькой невинной
девочкой? Нет. Она познала мужчин и могла бы примириться с алтарем... Это
сохранило бы ей жизнь.
- Почему вы решили рассказать мне?..
- Я не хочу, чтобы ты лежала на алтаре. Мертвая.
- Да, но... Я ни при чем... И вообще...
- Ты знаешь достаточно, чтобы очутиться в подвале.
Агата пристально всматривалась в мое лицо. Она читала его так, как я читаю книгу.
- Агата, то, что вы сказали, смахивает на правду... Вы действительно
ясновидящая?
- Прошлое я вижу достаточно явственно. Будущее тоже. Но из-за того, что я
предчувствую грядущие события, мне живется совсем нелегко.
Вдруг она резко взмахнула рукой, словно отгоняя чью-то тень.
- Прошлое изменить нельзя, но что касается будущего, то... - Агата замолчала,
как будто раздумывая, стоит ли моя грешная особа таких откровений. - То, что я
предвижу, вовсе не обязательно должно свершиться. Кое-чего при желании можно
избежать. Ты понимаешь меня?
- Вы говорите очень туманно. При желании я могу избежать того, что
предначертано, да?
Она кивнула, не спуская с меня своих ярко-голубых молодых глаз.
- В прошлое ведет только одна дверь, но в будущем дверей много.
- Агата, давайте говорить более конкретно. Если вы знали, как все произошло с
Мэри Блендинг, почему не рассказали об этом полиции?
- Я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Я только хочу посоветовать: уезжай,
Мэвис, уезжай отсюда побыстрее! Не можешь уехать - уйди. Уйди и никогда не
возвращайся в этот дом.
- Вы... вы тоже поклоняетесь Астароту?
Она едва заметно вздрогнула и кивнула.
- Когда множество людей верит во что-то, они получают в свои руки власть и
силу. Большую силу.
- Это я понимаю.
Старуха взяла мою ладонь своими костистыми пальцами, и я почувствовала холод,
идущий от ее руки.
- Мэвис, я откровенна с тобой, потому что стою на пороге смерти. Я умру, и
очень скоро.
Она улыбнулась, обнажив свои порченые зубы. Меня всю так и передернуло, но
вида я не подала.
- Так и быть, я отвечу на твой вопрос... Олтону, когда он умер, было почти
шестьдесят, хотя выглядел он значительно моложе. Многие годы его подругой была
одна женщина... Они собирались пожениться. Женщина была уверена, что Олтон
счастлив с ней, что этот дом - ее дом... Но вдруг в их жизнь ворвалась Мэри. Мэри,
которая была вдвое моложе этой женщины и гораздо красивее.
- Вы не любили Мэри?
- Олтон был для меня важнее. Он покончил с собой после смерти Мэри, показав,
что жизнь без нее не имеет смысла. Тогда и я утратила всякий интерес к этой жизни.
Вот так-то, девочка.
- Скажите же, наконец, кто убил Мэри!
- Я хочу, чтобы ты ушла из этого дома. Если ты узнаешь имя убийцы, то не
сделаешь и шага за порог.
Я прикусила губу, мысленно послав Агату к черту. Она вновь как будто прочитала
мои мысли, отпустила руку и отвела глаза.
Мы помолчали.
- Что происходит в гостиной? - спросила старуха.
- Резвятся...
- Я могу прекратить это, - Агата снова показала в улыбке свои отвратительные
зубы. - Когда я вхожу, они сразу умолкают. А мне смешно.
В задумчивости она стала спускаться. Я постояла и двинулась наверх. Не дойдя до
второго этажа, услышала реплику Агаты:
- Мэвис!.. Ты видела паука?
Я повернула голову.
- Да.
- Тебя предал друг?
- Возможно.
- Это очень важно, Мэвис. Бойся предательства!
Она почти сбежала с лестницы и быстрым шагом прошла в гостиную.
Вздохнув, я поплелась к себе.
Едва я отворила дверь и зажгла свет, как неожиданно заметила, что одна из стен
задвинулась прямо на моих глазах. Вот это фокус! Раздвижные стены? Здесь только
что кто-то был? Если это так, то за стеной находится тайный ход! Но почему кому-то
понадобилось забрести в мою комнату по тайному ходу?
Я подбежала к стене и принялась ее обследовать. На самом деле двигалась не вся
стена, а лишь ее часть - между кроватью и бюро. Может, это такая дверь? Но как она
открывается и закрывается? А может, мне все померещилось? А может, у меня с
мозгами не в порядке?
Случайно нажав двумя руками - совсем как сегодня днем в пещере! - на
нижнюю часть стены, я услышала шорох и... часть стены поехала вбок, за бюро.
Ага, значит, я не помешалась! Стены двигаются!
Сделав такое открытие, я поняла, что опять влипаю в авантюру. Но, делать нечего,
и я заглянула за стену.
И едва не заорала. Прямо на меня, не мигая, смотрел страшный слуга в своих
необъятных шароварах.
- Извините, мисс, - произнес он певучим голосом. - Вы не испугались? Это я,
Ахмед. Узнаете?
- Да, Ахмед.
Странно, что я не потеряла сознание и даже сохранила способность рассуждать.
Действительно, ну что такого: стены раздвигаются, слуги появляются... Я даже
разозлилась:
- Ты всегда бегаешь внутри этих стен?
- Бывает.
- И что, здесь много потайных ходов?
- Много. Дом строился с таким расчетом, чтобы мистер Эсквит мог
подсматривать за своими гостями. Благодаря раздвижным стенам он проводил ночь то
с одной, то с другой гостьей, и никто об этом даже не догадывался.
- Сукин сын! Хитро придумал!
Можно сказать, что тайна пугает только до тех пор, пока она не раскрыта. Теперь,
поняв, в чем дело, я успокоилась.
- С бывшим хозяином все ясно. Ну а сейчас, Ахмед, с какой такой целью ты сюда
забрался?
- Скажите, а мисс Селестина еще в гостиной?
- Да.
- В таком случае я вас очень прошу: пройдите в ее комнату. Я тоже туда войду. Но
чуть позже. Только вы, когда войдете, не зажигайте свет.
- Ахмед, ты случайно не стукнулся лбом об острый выступ, бегая в этих
коридорах? Головка не болит?
- Мисс, это очень серьезно. Пожалуйста, сделайте так, как я прошу.
Ахмед не был похож на шутника. Голос его звучал крайне тревожно и, я бы
сказала, моляще.
- Хорошо. Окажу тебе такую любезность, как другу. Ведь ты мой друг, Ахмед?
- Друг, - твердо ответил он.
Сумасшествие, конечно, но я ему поверила.
Стена задвинулась. Я стояла в своей комнате и размышляла, к чему приведет меня
моя любознательность. Махнув рукой, пошла в комнату Селестины и чуть не зажгла
свет, но, вспомнив слова Ахмеда, отдернула руку от выключателя.
В спальне Селестины было темно. Я стояла и ждала невесть чего. Кажется, Ахмед
заманил меня в ловушку. Агата предупреждала о предательстве. Но для чего Ахмеду
все это понадобилось? А если... От одной только мысли, что меня могут придушить в
темноте и снести в подвал, на алтарь к пауку, я вся покрылась холодным потом.
Замечательно! Сама пошла навстречу своей гибели. Старая карга Агата только
посмеется, а уж как будет смеяться этот лысый джинн в шароварах... При одной мысли
о его ручищах у меня подогнулись колени.
И вдруг я услышала голос.
Кто-то произнес:
- Я должен найти его.
- Что? Опять?
- Он где-то здесь. Я столько лет жду этой минуты.
Я повернулась к стене. Призрак Олтона Эсквита, подернутый сине-серой дымкой,
был различим до последней морщинки на лице.
- Это произошло так давно, но для меня это было словно вчера.
- И для меня это было вчера! Вы говорили то же самое. Вы совсем с ума сошли,
- брякнула я. Осмыслить, есть ли разум у призрака, я была просто не в состоянии.
- Они считают, что это я ее убил. Как будто я мог убить ее!
- Эй, вы! Перемените пластинку.
Я не выдержала и нажала на выключатель. От яркого света пришлось даже
зажмуриться.
Призрак все так же стоял у стены и говорил. От яркого света он совсем поблек и
вообще был плоский, как рисунок на просвечивающейся папиросной бумаге. Закончив
свой монолог, Эсквит, как и в прошлый раз, исчез в синей дымке. Испарился.
Раздвинулась стена, и в комнату вошел Ахмед.
- Ну, вы поняли, что это такое?
- Кино! - фыркнула я. - Идиотское кино, никакой чертовщины.
- Да, это кадры из немого фильма с участием Олтона Эсквита. Названия фильма я
не знаю, но кинокартина когда-то имела успех у публики... Как видите, фильм обрел
вторую жизнь. Проектор стоит в тайнике.
- Фильм немой, но Эсквит говорит. Почему?
- Это голос другого человека. Вы заметили, что артикуляция не совпадает с
текстом? Кто-то озвучил кадры из фильма, и произошло это гораздо позднее.
- Теперь я вижу... Но прошлой ночью вообще ничего не заметила. Я так
испугалась...
- На это и был расчет.
- Значит, никакого призрака в доме нет? Так, Ахмед?
- Если бы он был здесь, уж я бы его как-нибудь разглядел. Я слышал, о чем
говорили за завтраком, - спорили, что вы видели ночью. Поэтому я решил проверить
тайные коридоры. Обнаружил проектор и подумал, что вы должны самолично во всем
разобраться. Заглянул в вашу комнату - вас нет. Я уже выходил, когда...
- ...когда появилась я. Скажи, Ахмед, а почему ты решил, что мне необходимо
"самолично разобраться"?
- Ну, мне не хотел
...Закладка в соц.сетях
