Жанр: Детектив
Ностальгия по убийству мэвис зейдлиц
... в дом. Где Блант?
- Мистер Блант отдыхает, - ответил джинн и пошел к машине.
Его голос поразил меня - это был красивый баритон влюбленного юноши из
сказки. Ну и чудеса!
- А что делает Трейси? - не унималась рыжая стерва.
- Миссис ждет вас в гостиной.
- Как всегда, пьяна? - ехидно спросила Селестина.
- Не вполне, но находится именно на этом пути, мисс, - ответил Ахмед, обнажив
в улыбке ровные белоснежные зубы.
Он уже вытащил из машины наши чемоданы и поспешил широко распахнуть дверь
в дом.
- Проходите. О багаже не беспокойтесь - я сам разнесу вещи по комнатам.
Нина, Селестина и я вошли в дом. Мистер Томчик остался объяснять Ахмеду, где
чей чемодан.
В самой "хижине дьявола" все было так, как и снаружи: запущено и мрачно. В
холле я увидела множество комнатных растений, переплевшихся между собой, -
картинка, словно из "Тарзана". В гостиной ждала другая картинка - времен
инквизиции. Ромбовидные окошки с цветными витражами вместо обычных стекол,
каменные плиты вместо паркета, высокие темные потолки... Мне показалось, что
сейчас войдут средневековые монахи и начнут нас пытать. Подобные настроения
усиливал свет из окошек, который делал все предметы в гостиной фиолетово-красного
оттенка.
Ну, если здесь не пытали, то шабаши точно устраивали. Иначе для чего все это?
Мой глаз заметил в углу гостиной высокую стойку бара, покрытую мрамором, а за
ней, на полке, - дюжину бутылок на самые разные вкусы. Я - небольшой поклонник
виски, но от этой единственной привычной детали интерьера сразу стало теплее.
У бара на стуле из бамбука сидела женщина с бокалом в руке. Когда она увидела
нас, то попыталась приподняться. Это удалось ей только со второй попытки.
Нетвердым шагом дама двинулась к нам, и я узнала белобрысую Трейси Денбор.
Однако вместо соломенных жестких лохм свисали ярко-красные патлы. Годы
обезобразили Трейси - она расплылась, ее щеки, подбородок, живот тряслись при
ходьбе, глаза были выцветшими, водянистыми, на щеках пылали красные пятна,
характерные для алкоголиков... Надо сказать, в целом, это была живописная особа. Как
и слуга, она была одета в шаровары, только более шикарные, шелковые. На ее ногах я
заметила парчовые туфли с загнутыми носами.
- Ты все-таки привез их! - сказала хозяйка мистеру Томчику. - Эх, Уолтер!..
Голос старой ветряной мельницы показался бы флейтой в сравнении с тем
скрипом, который издавала Трейси Денбор.
- Все в порядке, Трейси, - ответил бедный продюсер, вытирая платком
вспотевший лоб.
- Ну что, Нина, - хозяйка перевела свои водянистые глаза на мисс Фарр, - как
поживаешь? Плохо выглядишь. Трудная была дорога?
И, не дожидаясь ответной реплики, нелепо хохотнув, обратилась к Селестине:
- Как себя чувствует будущая звезда Бродвея? Что-то я хотела тебе сказать?.. Ах,
да! Алекс сейчас в своей спальне. Не хочешь присоединиться к нему? Отдохнуть и все
такое... Зачем тратить время попусту?
Она качнулась и покрепче сжала бокал в руке, словно это был спасительный трос.
Селестина, широко расставив ноги и уперев руку в бок, медленно произнесла в
ответ:
- Что, Трейси, заливаешь тоску? Кроме воспоминаний, ничего нет, а?
Но та уже смотрела на меня. Взгляд Трейси Денбор вдруг стал тревожноосмысленным.
- Кто это? Кого вы привезли?
- Старлетка, из начинающих... - быстро сказала Нина и добавила, что моя мать
когда-то была ее задушевной подругой и просила оказать покровительство дочери. -
Я подумала: вдруг в нашем мюзикле найдется роль и для малышки...
- Ничего себе - малышка!
Необъятные шаровары заколыхались: мадам изволила смеяться. Неожиданно смех
оборвался, и хозяйка грубо выругалась:
- Чертово племя! Я все поняла! От меня не скроешь: Уолтер притащил свою
любовницу!
- Трейси, что ты говоришь! - подпрыгнул мистер Томчик. Трейси Денбор
недобро взглянула на Нину Фарр, и та поежилась.
- Говоришь, что хочешь оказать покровительство? Понятно, Нина... Притащила
Селестину, чтобы та служила ширмой, а сама будешь с этой девчонкой... Не допущу!
Тут вам не остров Лесбос!
- Ты просто дура! - вскипела Нина Фарр и, приподнявшись на цыпочки,
отвесила хозяйке звонкую пощечину.
Наступила напряженная тишина. Слышно было, как позвякивают льдинки в бокале
миссис Блант.
- Виски - там! - громко сказала Нина и указала на бар. - Иди, Трейси,
прополощи свой рот.
- Ты права, дорогая, - пробормотала пьянчужка, - мне надо выпить. Ахмед!
Эхо не успело утихнуть, как на пороге появился лысый джинн. Я даже не видела,
откуда он выскочил.
- Слушаю вас!
Я вновь отметила, какая у него белоснежная улыбка.
- Ты, евнух!.. Чтоб тебя!.. Иди к хозяину, растолкай его и скажи, чтобы спустился
сюда.
Несмотря на то, что Ахмеду попало за чужие грехи, он по-прежнему улыбался.
Едва слуга вышел, как Трейси Денбор нетвердой походкой двинулась к бару. Я поняла:
если кто и угрожает в этом доме моей подопечной Селестине, так это хозяйка. Ну,
тварь! Уж я ее проучу при случае! Я знаю, куда нужно ударить, чтобы этот
расплывшийся кусок мяса полчаса трясся, как болотная трясина! А самое главное - я
применю свой прием на вполне законных основаниях, как телохранительница
Селестины.
Трейси наполнила бокал, бросила маленький кубик льда и с трудом уселась на свой
бамбуковый стул. Ноздри ее затрепетали, глаза, не отрываясь, глядели на жидкость в
бокале. Похоже, про нас алкоголичка забыла напрочь.
Печальный мистер Томчик занялся коктейлями для Нины, Селестины и меня.
Вдруг откуда-то сверху донесся шум - словно кто-то кубарем катился по лестнице.
Мы, как по команде, повернули головы и увидели, что в гостиную входит Алекс Блант.
Вот это да! Блант тоже постарел, но, в отличие от Нины Фарр и Трейси Денбор,
сделался неузнаваемым. Он растолстел так, что выглядел квадратным. Если в старых
фильмах он был обыкновенным верзилой с пустыми глазами, то теперь перед нами
стояло обрюзгшее животное с красной рожей. Кончик его носа чем-то напоминал
баклажан. Длинные редкие пряди кое-как прикрывали обширную лысину. Рубашка,
которую он натянул на голое тело, была застегнута до середины, мятые брюки
держались на подтяжках и тоже были полузастегнуты. Впрочем, мистер Блант этого не
знал: наверняка у него была "зеркальная болезнь" - все, что ниже пояса, хозяин дома
видел только в зеркале.
- Привет! Рад встрече!
Он смотрел на гостей осоловелыми глазами и улыбался бессмысленно, как клоун.
- Меня подвела лестница.
- Ты упал? - громко спросила Трейси.
- Да. Пересчитал все ступеньки.
- Очень жаль, - проквакала она. - Очень жаль, что ты не сломал себе шею. Но
шея у тебя такая толстая, что надеяться мне не на что...
- Это ты верно сказала: никакой надежды.
Алекс двинулся к бару, и во взгляде его появилась заинтересованность.
- Уолтер, тут должна быть бутылка мартини. Сделай мне коктейль со льдом.
Потом он подошел к Нине и прижал ее к своей большой волосатой груди.
- Ну что, моя радость, тебе хорошо в нашем домике? Не скучно?
- Все просто великолепно, Алекс! Мы очень рады, что будем работать над
постановкой под твоим присмотром.
Как хорошая актриса, Нина провела эту сцену безукоризненно.
Хозяин переключился на Селестину. Его губы расплылись в улыбке, мистер Блант
плотоядно облизал их.
- Здравствуй, моя богиня, здравствуй... Ты уже совсем большая девочка... Никак
не привыкну... Какая грудь... А ноги!.. Как себя чувствует моя богиня?
- Прекрасно.
Эта черноволосая чертовка тоже держалась отменно - не опустила глаз, хотя
мистер Блант буквально раздевал ее взглядом.
- Хочу поблагодарить тебя, Алекс, - сказала Селестина. - Теперь мне
комфортно в любом обществе. В свой прошлый приезд я быстро прошла с тобой курс
наук, как отваживать похотливых стариков, лапающих молоденьких дур.
Лицо Алекса Бланта вмиг стало плаксивым - совсем как в тех фильмах, в которых
я запомнила его. Но глаза вдруг расширились: эта скотина увидела меня.
- Эй! Что за симпатичная мордашка? И откуда? Где вы откопали такое
сокровище?
Нина Фарр снова защебетала что-то насчет моей матери.
- Мэвис Зейдлиц - очень способная девушка, поверь мне, - закончила Нина.
Мистер Блант слушал ее вполуха: глаза его блуждали по моей фигуре вверх-вниз.
- Так ее зовут Мэвис? - произнес он вкрадчиво. - Добро пожаловать, Мэвис, в
наш приют умалишенных! - Он улыбнулся, показав желтые лошадиные зубы. - Я не
сомневаюсь, что нам удастся пристроить тебя в спектакле... Я лично подыщу тебе роль.
Девушке с таким... хм, талантом нельзя прозябать в неизвестности.
- Правильно, - скривилась Трейси. - Ты сразу начнешь проверять ее таланты
или прежде, чем затащить эту кобылу в койку, выпьешь?
Мистер Томчик не выдержал:
- А может, прекратим пустопорожние разговоры? - сказал он неуверенным
голосом. - Мне надоели ваши шутки...
- Так мы здесь, оказывается, шутим! - загремел Алекс Блант, и бедный
продюсер съежился. - Нет, дорогой, это ты у нас специалист по шуткам. Вспомни, как
тебе пришлось удирать из Пеории в Чикаго, не расплатившись с труппой! Ну и
сверкали у тебя пятки! Вот было смеху!
- И все-таки Уолтер прав: поговорим о делах, - твердо сказала Нина. - Что с
текстами и с зонгами? Где наши авторы?
- Ребята приедут попозже, - ответил Блант и припал к мартини. Потом поставил
стакан на стойку бара и добавил: - С утра работа закипит, вот увидишь.
- Она закипит, когда ты, мой котеночек, придешь в себя, а это обычно происходит
во второй половине дня, - укусила его Трейси.
- Когда я работаю, я трезв! - вскинулся муж.
- Да-да, помню... Последний раз ты был трезвым в тот день, когда японцы напали
на Пирл-Харбор!
И она с трудом поднялась на ноги.
- Пойду потороплю нашего евнуха с ужином. Можете занимать свои комнаты на
втором этаже. Первая от лестницы - Нины, дальше по порядку - Уолтера, Селестины
и этой, как ее, Мэвис!
- Трейси, я хочу тебе сказать... - Нина замялась. - Селестина и Мэвис могут
пожить в одной комнате.
- Я так и думала! - Трейси ощерилась. - С вашей блондинкой надо разобраться.
Дело не чисто. Вы привезли ее с какой-то целью... Повторяю: тут вам, мои дорогие, не
остров Лесбос!
Быстрым шагом, еле вписавшись в проем двери, алкоголичка вышла из гостиной.
Наверное, она боялась, что Нина снова влепит ей затрещину.
- Ганн звонил мне сегодня, - Алекс посмотрел на мистера Томчика
покровительственным взглядом. - Дела движутся. Они закончили первый акт.
- А что с зонгами? - сразу заволновался Уолтер.
- Две мелодии у Ганна готовы, но Бэнкрофт никак не сделает нормальный текст.
Надо подождать - Бэнкрофт талантливый человек.
Он снова принялся терзать бутылку мартини, выжимая из нее последние капли.
- Будем считать, что так оно и есть, - вздохнул Уолтер. - Говорят, в одну и ту
же реку нельзя вступить дважды, а мы вознамерились опровергнуть это... Конечно,
если Нина и Трейси найдут общий язык и тряхнут стариной... Одна надежда на то, что
зритель пойдет, чтобы посмотреть на своих былых кумиров...
Тут он вспомнил, что забыл про будущую голливудскую звезду, и поспешно
добавил:
- И на Селестину, разумеется!
Та недобро глянула на продюсера и чуть было снова не назвала его деревянным
чурбаном. Однако сдержалась и сказала:
- Меня, между прочим, уже давно зовут сниматься в сериалах!
Нина встала между ними.
- Успокойся, Селестина. Никто не сомневается в твоих выдающихся
способностях. Мы уже много раз все обсуждали, и не надо показывать характер. Кто
хочет съесть плод, должен залезть на дерево. А мы все еще топчемся на одном месте.
- Ну не по моей же вине! - фыркнула дочь. - Ты же знаешь: я могу петь, не
фальшивя, уже на первой репетиции.
Нина нахмурилась.
- Неужели? Лично я на первой репетиции фальшивила!
- Но никому не позволяла говорить об этом! - захохотал Алекс Блант.
- Ладно, - примирительно сказала Селестина. - Нам был обещан ужин - если,
конечно, это не шуточки Трейси. Пойдем, Мэвис, приведем себя в порядок.
- Иду!
Мы вышли в холл и по винтовой лестнице поднялись на второй этаж. Раньше я
считала, что такие лестницы делают исключительно металлическими, но здесь с
удивлением обнаружила, что наверх ведут деревянные, продырявленные термитами
ступени. Как только лестница выдерживает тушу Алекса Бланта? Большая загадка! Я
поднималась и думала о том, какие они все злопыхатели, эти актеры. Так и норовят
ущипнуть друг дружку побольнее. Интересно, доходит ли до кровопролития? Знал бы
Джонни Рио, в какой серпентарий я опять попала!
Сколько раз зарекалась не связываться с творческими личностями, да вот не
выдержала...
Селестина открыла дверь, включила свет, придирчиво осмотрела комнату и,
неожиданно втащив меня внутрь, захлопнула дверь. Я опешила, но решила подождать
объяснений.
- Мэвис... - Селестина мялась. - Мне нужна твоя помощь. У меня нет
надежного друга...
Она с напряжением смотрела на меня, что-то прикидывая.
Я молчала.
- Ты же видишь, как тяжело с престарелыми идиотами, - Селестина вздохнула.
- Мы здесь только один час, а я уже готова завыть от тоски.
- Понимаю, - кивнула я. - Лично мне хочется взять палку и хорошенько
пройтись по этому дому, колотя направо и налево.
- Вот-вот! - оживилась Селестина. - Каждого в отдельности еще можно
выдержать, но когда четверка собирается вместе... Если бы я могла, то послала бы всех
подальше - включая собственную мамочку.
Она села на кровать, подобрала под себя ноги и обхватила коленки руками.
- Моя мама... Ты же видишь, что с ней происходит! Вбила себе в голову, что у нее
появилась возможность вернуть молодость, успех и заодно протолкнуть в примы дочь.
Мама просто умрет, если я откажусь делать то, что она наметила.
- Значит, сама ты не рвешься в голливудские звезды?
- Что за чушь! Мэвис, как ты могла подумать такое?! Я не то что на сцену - в
переполненный зал ресторана стесняюсь входить! Но мама решила во что бы то ни
стало сделать из меня актрису. И что меня бесит больше всего, так это лицемерие. Ведь
под их бредовые идеи тратятся мои деньги!
- Какие деньги?
- Разве они не объяснили тебе, на чьи средства затевается мюзикл?
- Ты говоришь про финансирование? - уточнила я. - Конечно, объяснили.
Сказали, что сами на мели, а деньги есть только у Алекса Бланта. Именно потому одну
из ролей будет играть его жена Трейси Денбор...
- Алекс?! Алекс финансирует мюзикл?
Селестина рассмеялась нервным смехом.
- Все свои деньги Алекс вложил в развалину Олтона Эсквита, - она обвела рукой
спальню. - У него нет даже средств, чтобы отремонтировать этот склеп...
- Тогда кто же тот богач, который тратится на постановку?
- Я.
- Ты?.. Ты богата, Селестина?!
- Ну, не так, чтобы очень...
Она вздохнула и положила подбородок на сцепленные на коленях руки.
- Тут все непросто, Мэвис... Когда папа умирал, он завещал все свои деньги мне.
Но получить их я могу только по достижению совершеннолетия. Двадцать один год
мне исполнится меньше, чем через месяц. Вот тогда я и разбогатею.
И она опять вздохнула.
Я осторожно поинтересовалась:
- И насколько ты разбогатеешь?
- Тысяч на двести, - равнодушно ответила Селестина. - Поэтому они решили
нанять частного детектива - боятся потерять меня до того, как будут оформлены все
бумажки на получение наследства.
Тут и я начала кое-что соображать.
- Скажи-ка, Селестина... Правда, мой вопрос не очень приятный, но что
поделаешь... Кто унаследует деньги, если с тобой что-нибудь случится?
- Понимаю, - кивнула она. - Нет, вопрос хороший... Меня он тоже беспокоит.
- Ее глаза стали по-детски пугливыми. - Мне в этом доме почему-то очень
страшно... Видишь ли... Много лет назад моего отца посетила идея создать сериал
вестернов, причем главную роль в сериале, по его разумению, должен был сыграть
"бравый ковбой" Алекс Блант. Видимо, Алекс был тогда популярен. А отец... Он был
продюсером, но веса в Голливуде еще не имел. На студии идею одобрили, однако
главную роль захотели отдать Рэю Милларду. Папа воспротивился, начался
конфликт... Короче, отец перешел на другую студию и там осуществил задуманное. К
этому времени Алекс Блант снимался в каком-то фильме и в сериал не попал. Папа всю
жизнь чувствовал себя по отношению к нему виноватым, ведь он клятвенно пообещал
Бланту главную роль... Кажется, даже есть какое-то письменное соглашение... Что
касается мамы, то ей отец не оставил ни цента - между ними была лютая взаимная
ненависть. Я не знаю всех подробностей, но если со мной что-нибудь случится за то
время, которое осталось до совершеннолетия, то Алекс Блант сумеет получить деньги
по старому долговому обязательству. Вот так.
- Твои деньги достанутся этому борову? - удивилась я.
- Не исключено. Причем, как только Алекс их получит, то постарается тут же
свернуть постановку. Я уверена, что на мюзикл он не потратит ни единого доллара.
- Селестина, у меня еще один нескромный вопрос... Сегодня в машине ты сказала,
что Алекс побаивается тебя. Отчего?
На ее лицо словно тень набежала.
- Извини, Мэвис, - сказала Селестина глухим голосом и поднялась с кровати. -
Я хочу принять ванну.
Она стала распаковывать свой багаж. Достала туалетные принадлежности и
полотенце и скрылась за дверью ванной.
Вскоре я услышала, как льется вода.
Глава 3
Во время ужина мое неважное мнение об актерах только усугубилось: все жадно
ели и пили, каждый старался урвать лакомый кусочек, громко разговаривали,
бранились, зло шутили...
Когда Ахмед убрал со стола пустые грязные тарелки и подал кофе, появились
авторы: драматург и композитор. Пьяный Алекс тут же подошел к ним, положив
парням на плечи свои жирные, как тюленьи ласты, руки. Я думаю, он просто пытался
устоять на ногах.
Ганну и Бэнкрофту было лет по тридцать. Похоже, их связывали только возраст и
работа. Во всем остальном они резко отличались.
Берт Бэнкрофт - маленький, толстенький, как бочонок, с густой шапкой черных
волос на голове и тонким шнурочком усов над верхней губой. Он был суетлив и
привередлив, то улыбался, то хмурился - похоже, что его настроение менялось
ежеминутно.
Иган Ганн - высокий блондин, стриженный очень коротко. Он был неспешен и
даже слегка заторможен. Его голубые глаза смотрели из-под толстых стекол очков
внимательно и бесстрастно.
- Друзья мои, вы тут всех знаете, кроме... - Алекс посмотрел на меня своими
масляными пьяными глазками, почти незаметными из-за толстых щек. - Это Мэвис
Зейдлиц. Сбог...смог...сногсшибательная блондинка. Рекомендую! Она хочет
дебютировать в нашем мюзикле и покорить весь мир. Как считаете, девочка правильно
выбрала время и место?
Голубые глаза Игана Ганна оглядели меня.
- Мэвис поет? - спросил он.
- Нет, - ответила я.
- Мэвис танцует?
- Нет.
Иган Ганн недоумевающе посмотрел на хозяина, который уже нашел свой стул и
пристроил в нем свои чресла.
- Кажется, время и место не совсем подходящие для нее, Алекс.
- Ты не прав! - рявкнул тот так, что зазвенели бокалы. - Ты не видел, как
Мэвис двигает попкой... То есть я хотел сказать, ты не видел ее пластику и ритмику...
Это будет настоящей эротической сказкой! Мы это так поставим, что зрители застонут!
- Погоди, Алекс, - заволновался Ганн. - Но как же замысел?.. Идея?..
- Плевать мне на всякие идеи! Твое дело - музыка. А за остальное не волнуйся!
Берт Бэнкрофт тоже оглядел меня и принялся теребить свои усы.
- В чем-то Алекс прав, - нервно хохотнул он. - Это может быть вставным
номером. Ты помнишь, Иган, мы говорили, что в конце первого акта нам нужно нечто
зажигательное? Эротическая сказка... Хм...
- Берт, ты резко поглупел, попав в этот дом, - холодно процедил Иган.
- Черт побери! Ты сочиняешь музыку? Ну и сочиняй! - вскричал Бэнкрофт. -
Автор сценария - я!
- Автор либретто, не более, - вздернул нос Ганн. - Назвать сценарием то, что
ты написал, нельзя. Ни одного свежего образа. Сплошные штампы. И это называется
"произведением на современную тему"!
Алекс Блант понял, что сейчас они разругаются, и решил вмешаться:
- Давайте отложим спор на потом. У нас еще будет время поговорить, как и где
вывести Мэвис на сцену. Друзья! Как насчет выпить? Мартини со льдом, а?
Он встал и повел Бэнкрофта и Ганна к бару.
Селестина наклонилась ко мне:
- Мэвис, не принимай слова Игана Ганна всерьез: он против тебя потому, что ты
ему понравилась. Этот сухарь страшно конфузится в обществе хорошеньких девушек,
уж я знаю. И начинает корчить из себя Моцарта. Ты его приручишь в два счета.
- Да ну!.. - отмахнулась я. - Толстячок показался мне более симпатичным.
- Оставляю его тебе, - засмеялась Селестина. - Дальше все пойдет, как по
расписанию: эта компашка надерется и начнет вспоминать, кто и где играл, пел или
музицировал и кто делал это лучше. Лично я от их бредней уже сдыхаю. Не выношу
ностальгические ахи и охи. Пойду спать. Увидимся утром, Мэвис.
- Слушай, Селестина, я буду у тебя за стеной, и если вдруг кто-то начнет ломиться
в дверь, стучи - приду на помощь.
- Договорились.
Она, улыбаясь, поднялась и пошла наверх. Я с чашечкой кофе пристроилась на
диванчике и почти сразу же почувствовала, что кто-то плюхнулся рядом. Повернулась:
так и есть - толстячок.
- Не хотите выпить? - спросил он и протянул мне бокал, в котором позвякивали
льдинки.
- Я не пью ни виски, ни мартини.
- И правильно делаете, - расплылся в улыбке мистер Бэнкрофт. - Но я принес
вам не виски, а лимонад. Очень освежает.
Я отпила немного: действительно освежает. Честно говоря, я могу выпить и более
крепкий напиток, особенно, если это нужно для дела - любовного или какого иного.
Но просто так не пью.
- Плюньте на Игана, он всегда пыжится, когда видит красивую девушку, -
зашептал на ухо толстячок, придвинувшись ближе, чем надо. - Все знают, что парень
просто комплексует.
- Ваш Иган меня нисколько не волнует, мистер Бэнкрофт, - заверила я его.
- Зовите меня Бертом.
- Хорошо. А вы можете звать меня Мэвис.
Толстячок сразу глубоко задышал и придвинулся еще ближе. Глаза его сделались,
как два голубиных яйца.
- Благодарю, Мэвис, - сказал он так, как будто я пообещала ему спеть на ночь
колыбельную.
- Как дела? - поинтересовалась я. - Мечтаю получить в вашем мюзикле
малюсенькую, но роль.
А сама подумала: "Если бы Джонни видел меня сейчас подлизывающейся к
драматургу!.. У него бы селезенка лопнула от смеха".
- Все замечательно, - вздохнул Берт, - кроме парочки пустяков.
- Хочу услышать о будущем спектакле из первых уст, - сказала я так, что самой
стало противно.
Толстяк начал теребить свои усики.
- Ну... Нам надо создать нечто ностальгически-трепетное из жизни полузабытой
кинозвезды... Я говорю про Нину Фарр. Мы придумали с Иганом кое-что. Но тут Нина
выкинула номер: притащила эту крашеную рухлядь, у которой нет ни шеи, ни талии.
Когда-то она играла роли авантюристок, но это не значит, что и сегодня ее можно
затянуть в корсет и заставить танцевать канкан.
- Понимаю, кого вы имеете в виду, - Трейси Денбор.
- Да, Трейси... - Он посмотрел на меня и вздохнул. - Мы придумали такой ход:
спектакль в спектакле. Изнанка мюзикла. Репетиции и все такое... О чем это я еще
хотел сказать? Ах, да! - Берт хлопнул себя потной ладонью по лбу. - У главного
персонажа, кинозвезды, которая решила тряхнуть стариной, есть красавица-дочь. Мать
хочет сделать из нее знаменитость, но дочь не интересуют ни кино, ни театр. Она
мечтает лечить туземцев где-нибудь в дебрях Африки или Австралии. Подвижническая
натура... Однако дочь хочет помочь своей мамочке: ходит на репетиции, подбадривает,
утешает... Ну, как мы придумали?
- Класс! - я сделала восхищенное лицо. - И чем все заканчивается?
- Сейчас расскажу. Но я вижу: ваш бокал пуст. Разрешите снова его наполнить?
- Пожалуйста.
Пока толстячок вертелся у бара, я провела "наружный осмотр" гостиной. Иган
Ганн, очевидно, отправился спать, раздосадованный тем фактом, что моим вниманием
овладел его соавтор. Лежит, наверное, в койке и кусает локти от досады. Алекс Блант и
Нина Фарр заняли вдвоем одно кресло. Хм... Я не пуританка, однако подобные трюки
проделываю только в интимной обстановке, а не на виду у всех. Черт побери! Трейси и
Уолтер делают то же в другом кресле! Если Нина сидела на коленях у Алекса, то
Уолтер - на коленях у Трейси. Воздержусь от комментариев.
Вернулся Берт, неся два бокала с лимонадом. Берт сел и прижался к моему бедру,
надеясь на ответный жест. Я не стала его делать, впрочем, и отодвигаться тоже.
Драматург произнес какой-то сложный тост - на хинди, как он пояснил. Когда я
попросила перевести его, Берт покраснел.
- Это пожелание... Чтобы ваша грудь не осталась без внимания... Мэвис, вы
можете не беспокоиться. У вас такая потрясающая фигурка... На чем я остановился?
- На пересказе сюжета, - я поставила пустой бокал на столик. Берт сделал то же
самое.
- Да... На премьеру стареющей кинозвезды пришли друзья Нины - актеры,
режиссеры, критики... Ну, в общем, половина Голливуда и часть бродвейской публики.
Они должны стать свидетелями триумфа актрисы. И вот...
Он умолк, затягивая мелодраматичную паузу. Я терпеливо ждала.
- И вот за пять минут до начала спектакля актрисе сделалось дурно. Нервы не
выдержали, сказалось напряжение... За кулисами - паника. Что делать?
- Я знаю. Раз дочь посещала все репетиции, она невольно выучила роль назубок.
Пусть дочь отыграет премьеру вместо матери.
Кажется, я сразила этого гения наповал. Берт только хлопал глазами. Наконец он
закрыл рот и сухо поинтересовался:
- Кто вам рассказал? Иган?
- Нет. Я догадалась сама.
Тут мистер Бэнкрофт окончательно расстроился и умолк. Его губы надулись, а
усики задрожали.
- Не огорчайтесь, Берт, - попробовала я вернуть ему хорошее настроение. - Я
догадалась о таком повороте, потому что очень внимательно слушала вас и смотрела...
Я умею читать мысли других людей... Иногда.
Он долго решал: поверить мне или нет. Мой ласковый взгляд сделал свое дело, и
толстячок оттаял.
- Мэвис, все должно быть так, как вы сказали: вместо матери на сцену выйдет
дочь. Но публика ведь, надеется увидеть своего старого кумира - рыжеволосую Нину.
Поэтому дочери придется надеть рыжий парик.
- Это будет триумф Нины, - подхватила я. - Все ведь
...Закладка в соц.сетях
