Жанр: Детектив
Ностальгия по убийству мэвис зейдлиц
...Ладно, - бросила Нина и, схватив Уолтера под руку, потащила к двери.
Последним в столовую явился Берт Бэнкрофт. Пряча глаза, он пробормотал
"Привет", уселся на место Уолтера Томчика и плеснул себе в чашку из серебряного
кофейника.
- Как спали, гений? - саркастично спросила Трейси. - Или вы этой ночью
творили? Писали стихи? Сочиняли новое либретто? Трудились над книгой?
- Пытался уснуть, - прохрипел драматург.
- Вас тоже мучили кошмары? - произнесла я ледяным тоном.
Берт посмотрел на меня и страдальчески сморщился. А затем поспешно уткнулся
носом в кофе. Шея его побагровела и мочки ушей стали красными.
- А вы знаете, я не видел ни одного его фильма, - неожиданно произнес Иган
Ганн.
- Вы не видели фильмов по сценарию Бэнкрофта? - Алекс посмотрел на
композитора в недоумении.
- Да нет же! Бэнкрофта я знаю, как облупленного. Я говорю про Эсквита. Что он
представлял собой как личность? Как выглядел?
И тут на меня что-то нашло. Я решила разыграть это сборище идиотов от кино.
- Могу описать, - громко произнесла я. - Не очень высокий, скорее блондин,
чем шатен, волосы длинные, зачесаны за уши, лицо с мелкими чертами, слегка
вытянутый нос с острым кончиком, подбородок тоже заострен... Такое ощущение, что
Эсквит вот-вот вас клюнет... Странно, но обычно женщины обожают таких уродцев...
"Чего завелась, Мэвис? - думала я про себя. - Молчала бы в тряпочку. Так нет
же, разозлилась и понесла..."
За столом установилась напряженная тишина. Я налила себе еще кофе и принялась
размешивать сахар. Позвякивание ложечки было каким-то зловещим.
Я подняла глаза. Все смотрели на меня и только на меня. Алекс Блант даже
перестал жевать.
- Я что, описала Бестера Китона?
- Нет, - Алекс откинулся на спинку кресла. - А где вам удалось посмотреть
немые фильмы?
- Я не видела немых фильмов. Я родилась попозже.
Моя улыбка вышла неестественной.
- Он умер в сорок седьмом... Вы не могли помнить его... Вы были тогда еще
ребенком... - Трейси смотрела на меня недоверчиво.
- Кто "он"?
- Олтон Эсквит!
- Я не помню и не могу помнить Олтона Эсквита.
- Но вы... вы видели его! - в глазах Алекса Бланта вспыхнул огонь. - Вы
описали его так, что Олтон как живой...
- Ну и что?
- Как вы смогли рассказать о человеке, которого не знали и не помнили!
Мне стало не по себе.
- Я описала вам человека из своего кошмарного сна. Этой ночью мне приснился
блондин с длинными волосами и заостренным носом. Он стоял у стены и что-то
говорил, говорил... А сам весь такой сине-серый...
- У меня было нечто похожее! - воскликнул Бэнкрофт. - Только мой кошмар
был лиловым. Какие-то гномики бегали по мне и кололи иголками. А потом...
- Да помолчите же вы! - гаркнул на Бэнкрофта Алекс. - А вы, Мэвис,
расскажите все с самого начала. Вам приснился сон, да? Как будто в комнате появился
Олтон Эсквит - ненатурально синий...
- Да, так оно и было, - кивнула я. - Только я не знала, что это Эсквит.
- Что он говорил? - Трейси навалилась на стол и тяжело задышала.
- Говорил, что я должна помочь ему... Кажется, он собирался кому-то мстить...
- Что еще?
Я видела, что Алекс и Трейси затаили дыхание. Моя попытка улыбнуться ни к чему
не привела.
- Кажется, в чем-то оправдывался. Сказал, что все думают, будто это он убил
свою несравненную красотку, а на самом деле он обожал ее и сдувал пылинки. И еще
сказал, что это не оккультизм, а преступление. Потом были угрозы... Вот, вроде, и все.
- Мэвис, вы ничего не утаиваете? - вкрадчиво спросила Трейси.
- Припоминаю... Эсквит говорил про свой долг - отомстить. И еще он сказал,
что Джон Меннинг, хотя и был той ночью в подвале, виновен меньше других.
Рядом со мной раздался глухой стон. Я повернула голову: бледная Селестина
сидела, закусив губу. Черт побери, Джон Меннинг - ее отец. Я совершенно забыла
про это обстоятельство.
- Прости, Селестина, я не хотела...
- Ты тут, Мэвис, ни при чем. Расскажи, чем все это кончилось.
- Чем-чем... - я пожала плечами. - Эсквит сказал, что лично мне придется
искупить грех моего отца. Какая-то абракадабра, бред пьяного осла. Ну а потом...
Вдруг все исчезло. Синий туман - и все. Эсквит растаял, как призрак.
- Мэвис должна расплатиться за грехи отца? - медленно произнес Иган. -
Действительно бред пьяного осла. Какое отношение имеет отец Мэвис к Олтону
Эсквиту?
- Это вы все ослы! - яростно заговорила Селестина. - Призрак приходил не к
Мэвис, а ко мне. Он решил, что разговаривает со мной. Мэвис случайно перепутала
комнаты и ночевала в моей спальне.
- Ну вот что, если мы не прекратим этот разговор, то скоро все помешаемся, -
прервал ее Алекс. - Мэвис приснился кошмар. Больше говорить не о чем. Разве что...
Почему призрак упомянул имя Джона Меннинга да еще заявил, что Меннинг виновен,
так как находился в подвале?
- Клянусь: я узнаю это, - прошептала Селестина.
Глава 5
"Ну как его не люби-и-ить!"
Берт Бэнкрофт закончил зонг, напевая с листа. Нина зажала уши, потому что Берт
страшно фальшивил. За роялем сидел Иган Ганн. Чтобы перебить впечатление от
пения своего соавтора, он несколько раз повторил последнюю музыкальную фразу.
- Отвратительно, - заявила Нина. - Не знаю, как я такое буду петь. Между
прочим, этим зонгом завершается первый акт.
- Все не так уж плохо, - сказал Уолтер. - Жизнеутверждающая мелодия, ритм,
темп...
- Мелодия хорошая, - согласилась Трейси, - только слова пошлые. В каком
притоне наш драгоценный Берт слышал нечто подобное?
- Текст можно доработать, - отдуваясь, произнес тучный Алекс. - Главное,
понять, что за смысл мы хотим вложить в эту песенку.
Нина сверкнула глазами.
- Не доработать, а переписать! - воскликнула она.
- Иначе мюзикл провалится с треском! - добавила Трейси и многозначительно
посмотрела на Бланта.
- Трейси права, - Нина разъярилась не на шутку. - А ты, Алекс, тупоголовый,
как...
- Да что вы так набросились! - взмолился Берт Бэнкрофт. - Текст вполне
нормальный. Я изложил... хм, в стихотворной форме события первого акта, чтобы
зрители еще раз все обдумали, вникли...
- Безмозглый мешок с соломой!
Нина поняла, что переборщила, и сбавила тон.
- Ну, извините, Берт. Песня не должна быть глупой или скучной. И вовсе не
обязательно пересказывать все, что происходило в первом акте. Слова могут быть о
чем угодно, но пусть у зрителя возникает ассоциация... Вы понимаете, о чем я говорю?
Мне нужна легкая, запоминающаяся, яркая песня с простыми, но доходчивыми
словами. Ее будут потом напевать в машине, под душем, на прогулке... Это шлягер,
хит... Может, вас стукнуть по голове, чтобы дошло?! Черт-те что! Я не обязана
объяснять автору прописные истины!
Эта свара мне порядком надоела. Вот уже два часа они ругались, обзывали друг
друга по всякому поводу и вообще без поводов. А за окном сияло солнышко и пели
птицы. Почему я должна выслушивать так называемые "творческие споры"? И не
отправиться ли на природу? "Творцы" настолько заняты собой, что вряд ли заметят мое
отсутствие.
Так и получилось.
С каким наслаждением вдохнула я полной грудью свежий воздух! Да здравствуют
душистые травы и ласковый ветерок!
Я пересекла двор и остановилась у небольшого озерца. Очень хотелось искупаться,
но берега были топкими, заросшими травой, а воду покрывала ряска, так что я решила
не рисковать.
Я стояла и смотрела на озеро, как вдруг за моей спиной раздалось:
- Остатки былой роскоши... Все заканчивается одинаково: гниение и распад...
Обернувшись, я увидела маленькую старушку, похожую на сушеное яблоко.
- Да, плесень и гниль - это ужасно, - сказала я, чтобы хоть как-то поддержать
разговор.
Понять, сколько моей собеседнице лет, было невозможно. Седые прилизанные
волосы обтягивали ее череп, кожа на шее была ужасающе морщинистой, дряблой, на
лбу и щеках виднелись пигментные пятна, но вот глаза... Они поражали своей
голубизной и яркостью. Старушка напялила на себя какой-то мешок из синей
груботканой материи. Он болтался на ней, как на колу. Обуви я не видела, потому что
подол платья доходил до самой травы, но не сомневалась, что на ногах у этой ведьмы
какие-нибудь деревянные башмаки или плетеные сандалии.
- Доброе утро, - поприветствовала меня старушка.
Я из вежливости ответила:
- Доброе... Меня зовут Мэвис. Мэвис Зейдлиц.
- А меня зовут Агатой. Все собрались? Сидят в доме?
- О ком вы говорите? - опешила я.
- Я говорю про эту рыжую сучку, ее прихвостня и ненаглядную дочурку.
Сказав это, она сделала вид, что пошутила, обнажив в улыбке ряд неровных
потемневших и выщербленных зубов.
- А ты почему здесь? - прищурила она глаз.
Я поведала вредной старушке "легенду", сочиненную Ниной, про то, что моя мать
когда-то работала с ней на одних подмостках.
- Ложь, - уверенно заявила эта особа. И снова улыбнулась, показав свои
отвратительные зубы.
Я вспомнила, что лучший вид обороны - нападение.
- А вы, Агата, что делаете здесь?
- Старая прислуга, как всегда, у ног хозяина, - ответила старуха.
И внезапно залилась кудахтающим смехом, от которого у меня по спине поползли
мурашки.
- Значит, вы работаете у Бланта?
- Я связана с этим домом, - туманно ответила Агата. - Была здесь еще до
Бланта. И останусь, когда его... и остальных уже не станет.
- Что вы подразумеваете, говоря "остальных не станет"?
- Думай что угодно, - она поджала губы.
- Кому вы прислуживаете: мистеру Бланту или его жене?
- Этой толстой потаскухе? Только не ей. Она была шлюхой и ею умрет! Я вижу
человека насквозь. Я - ясновидящая.
Неожиданно взгляд ее стал неподвижным. Агата уставилась на меня своими
голубыми пронзительными глазами, и сердце мое ушло в пятки. Отчего-то я страшно
испугалась.
- Ты - неплохая девочка, - сказала наконец эта ведьма. - Ты тоже можешь
видеть то, что скрыто пеленой времени, но твои способности не развиты. Ты боишься
их развивать.
Она вдруг резко повернулась, оглядела окрестности и приложила свой корявый
скрюченный палец к губам.
- Мэвис, ты ведь видела его!
- Кого?
- Олтона Эсквита.
- Который был хозяином этого дома? Но он же умер!
- Дух Олтона пребывает здесь... Нет ему места ни на небесах, ни под землей. Так
будет продолжаться, пока не восторжествует истина и не очистится имя Олтона от
наветов. И это скоро произойдет. Скоро!
Глаза Агаты засверкали, голова закивала в такт словам.
- Скоро! Скоро!
- А вам откуда известно? - не выдержала я.
- Мне известно, потому что я обладаю даром ясновидения.
Она снова уставилась в мое лицо.
- Э... Да без тебя это дело не сдвинется с мертвой точки. Вижу-вижу: ты
причастна. Только будь осторожна, девочка. Берегись!
- Кого я должна опасаться? Призрака Олтона Эсквита?
- Нет. Дух Олтона жаждет мести, но не ты виновна в несчастьях бывшего
хозяина. А вот те, которые виновны, они будут использовать тебя и могут навредить.
Им необходимо любой ценой скрыть свои гнусные проделки.
Старушка уставилась себе под ноги, словно видела на три фута под землей.
- Мэвис, помни: тебя предаст человек, который кажется твоим другом. Нельзя
попирать святыни, это очень опасно. А ведь паук уже сплел свою паутину.
Я спокойно выслушала эту бредятину: старушка выжила из ума - так в чем же ее
винить? Наоборот, надо сделать снисхождение.
- Благодарю вас, Агата. Буду помнить все, что вы мне сказали.
- Предупрежденный - наполовину спасенный!
Она схватила мою руку своей когтистой сморщенной лапкой, и я вдруг ощутила,
какая сила заключена в этом высохшем теле.
- Ты такая хорошенькая, Мэвис, - вкрадчиво сказала старушенция. - Такие
красивые голубые глазки... Волосы... Шея... Ноги...
Она рассматривала меня, как экспонат, как бабочку, пришпиленную иголкой к
бархату, и от этого меня чуть не вытошнило.
- Будет очень жаль, если тебя найдут мертвой со знаком раздвоенного копыта на
лбу, - спокойно сказала Агата.
Я вздрогнула. Старуха отпустила мою руку.
- Вот что, девочка, - она перешла в разговоре на быстрый темп - видимо,
собралась уходить. - Подумай о том, что я тебе сказала. Будь бдительна. И не оченьто
доверяй даже тем, кто вне всяких подозрений, - толстяку и очкастому. Я еще не
разобралась в них. Быть может, они совсем не такие, какими кажутся.
Круто повернувшись, Агата засеменила прочь и вскоре скрылась за углом дома, а я
осталась на месте, не в силах сдвинуться ни на дюйм. Ну и как понимать слова старой
ведьмы? В этом доме меня поджидает опасность? Меня предаст человек, которого я
числю своим приятелем? Что за ерунда! Выжившая из ума старуха пугает меня какимто
пауком, который сплел свою паутину, а я стою, развесив уши! Что она еще
говорила? "Нельзя попирать святыни". Я и не собираюсь их попирать. А, собственно, о
чем речь? Единственное, что было в монологе этой сумасшедшей более-менее
понятным, так это вероятность моей смерти. Если не ошибаюсь, Мэри Блендинг была
найдена мертвой, и на лбу ее было нарисовано раздвоенное копыто. Значит, Агата
пророчит мне такую же смерть?
И тут кто-то крикнул над самым ухом:
- Мэвис!
Внутри у меня все оборвалось. Только несколько мгновений спустя я поняла, что
рядом стоит Селестина. А так как я чуть не упала от ее оклика в озерцо, то Селестина,
ухватив меня за локоть, принялась тащить подальше от топкого берега.
- Что с тобой, Мэвис? Ты даже не услышала, как я подошла. А теперь чуть не
упала в воду... - Селестина покачала головой. - В этой воде столько микробов, что
тебе пришлось бы глотать антибиотики пачками.
- Спасибо... Я не думала, что ты... тоже окажешься здесь.
- Убежала от этих крикунов. Орут, ругаются... И все споры вокруг какой-то
ерунды. Еще немного - и я сама бы заорала.
Она вскинула руки и сцепила их на затылке. Вдохнула полной грудью.
- Какой сегодня хороший денек, ты не находишь? Не искупаться ли нам?
- Здесь? - я с отвращением указала на темную воду, от которой сильно воняло.
- Нет, но я знаю тропинку, которая ведет на пляж. Тут ходьбы минут пятнадцать.
- Я не против, но... У меня нет купальника!
- Он тебе не потребуется. Я уверена: сейчас на пляже никого нет, - заверила
меня Селестина. - Здесь вообще очень малолюдное место.
Я согласилась.
Мы вернулись к дому, обогнули его и через незаметную калитку в ограждении
вышли в лес.
Тропинка петляла между высокими кряжистыми деревьями, сквозь листву которых
солнце своими лучами то и дело ощупывало наши фигуры. Мне казалось, что я попала
в волшебную сказку, наполненную приключениями, страстями, музыкой...
Берег океана был пустынен, как и предрекала Селестина. Мягкий золотистый
песок, скалы, голубое небо и небольшие волны... Одним словом - рай. Мы разделись
догола и бросились в воду... Приятный холод взбодрил меня, я принялась работать
руками и ногами, согрелась и проплавала четверть часа, стараясь далеко не забираться.
Что касается Селестины, то она оказалась отличной пловчихой и сразу взяла курс на
горизонт. Уж не хочет ли моя подружка уплыть в Австралию? Я вышла из воды и
растянулась на песке. Селестина сделала то же самое, но минут через десять.
- Как хорошо!
- Изумительно, - подтвердила я. - Скажи, здесь не водятся морщинистые
обезьяны?
- Нет, - засмеялась Селестина. - Здесь не водятся даже туристы - все едут
отдыхать на Гавайи, нацепив цветастые рубашки и шорты.
- А вот я встретилась с одной обезьяной. Ее зовут Агатой.
- Агата? Я знаю эту особу. Что-то вроде Ахмеда. Прислужница, прихлебала или
то и другое вместе.
- Твое сравнение с Ахмедом неточное... Ахмед, как мне кажется, неплохой слуга.
- А Агата? - лениво спросила Селестина. - Какого ты о ней мнения?
Я рассказала о встрече со старухой и передала наш разговор. Селестина слушала
вполуха. Слова Агаты про то, что меня предаст друг, вызвали некоторый интерес.
- Она что, на меня намекала? Мне это совсем не нравится. Я надеялась, что мы с
тобой станем настоящими подругами, а теперь ты будешь бояться меня и караулить
каждый мой шаг. Вот старая карга!
Лежать на солнышке было очень приятно. По всему телу растеклась истома. Мне
не хотелось спорить с Селестиной, и я только тихонько рассмеялась:
- Видела бы ты, как сверкали глаза этой ведьмы, когда она призывала меня к
бдительности.
- Агата всегда была с приветом, - задумчиво сказала Селестина. - Но я давно
уже не воспринимаю ее всерьез. Я ведь знаю старуху с детства.
- Ты часто бываешь в этом доме?
- Впервые мама привезла меня сразу после развода с отцом. Я очень тосковала по
отцу, плакала даже... Когда возник Уолтер, мы стали наезжать сюда чаще -
практически один-два раза в году.
- Агата сказала, что живет при доме очень давно.
- Да. И она, и Ахмед... Однако я никогда не обращаю внимания на прислугу. Но
вот что странно... Ты, Мэвис, только-только появилась здесь, а уже успела и с
призраком Олтона Эсквита поговорить, и с полоумной Агатой, которая вообразила
себя ясновидящей...
- А может, никакого призрака и не было? - осторожно предположила я. - Берт
Бэнкрофт накачал меня водкой, вот и приснился кошмар...
- Сомневаюсь, что это был сон. Призрак хотел тебе что-то передать. Точнее
сказать - мне передать...
- И ты хочешь узнать, что именно?
- Да.
- Но каким образом?
- Не могу пока сказать, но кое-что я придумала. Только вот что, Мэвис, давай
забудем про призраков и все остальное, - она зевнула. - Здесь так славно. Хочется
расслабиться, помечтать...
- Ты права.
Я устроилась поудобнее и вскоре погрузилась в сладчайшую дрему. Все, что было
ночью, уплыло куда-то вдаль. Я качалась на волнах, каждой своей клеточкой ощущая
блаженство...
Проснувшись, испугалась: "Наверное, обгорела до костей!". Однако паника была
напрасной. Кожа не саднила, солнце все так же стояло над головой. Сколько же я
спала? Десять минут? Час?
Приподнявшись на локте, я осмотрелась. Селестины рядом не было. Вот-те на!
Я решила, что Селестина вернулась в дом. Ну и обиделась я на нее. Даже если я и
спала, то эта девчонка могла растолкать меня. Но что если Селестина хотела дать мне
возможность отдохнуть после ночных кошмаров и не стала будить из деликатности? В
конце концов, я могу обойтись и без подружки. Тропинка одна, заблудиться
невозможно.
Поднявшись, я ладонями обтерла свое тело, стряхивая налипшие песчинки.
Меня поджидала новая неожиданность: исчезла одежда. То, что не было одежды
Селестины, ничуть не удивило. Но где же мои вещи? Я хорошо помнила, что оставила
их у подножия скалы. Почему Селестина прихватила то, что ей не принадлежит? Нет,
Селестина тут ни при чем. Одежду взял другой человек. Но кто?
Я с испугом стала озираться. Пляж был пустой. Ну и что мне делать? Бегать тудасюда
в надежде, что океан выбросит на берег какой-нибудь лоскут материи, или
возвращаться в дом нагишом? Последнее показалось предпочтительнее. Тело мое вряд
ли вызовет у кого бы то ни было отрицательные эмоции. Да и в дом можно
проскользнуть незаметно, разве что Бэнкрофт попадется на пути - пусть помучается
толстяк, может, помрет от сердечного припадка!
Если же я встречу людей на тропинке... А! Была не была! Пусть думают, что я
закаляюсь, принимаю воздушные ванны... Черт побери! Пусть думают, что хотят!
Оказались бы на моем месте, тогда попрыгали бы! И что за невезение! Ночью меня
посещают призраки. Днем кто-то понуждает стать нудисткой. Вот жизнь!
К счастью, легкие сандалии, в которых я пришла на пляж, валялись нетронутыми.
Я надела их и по тропинке пустилась в обратный путь. Вздрагивала от любого шороха,
отмахивалась от насекомых, бросавшихся на мою оголенную плоть, как маленькие
вампиры, и мечтала, чтобы дорога побыстрее закончилась.
И вдруг я услышала, как кто-то идет мне навстречу. Бог мой! Надо прятаться! Я
шмыгнула за ближайший куст и притаилась. Сердце мое бешено колотилось, и мне
казалось, что этот стук слышит все Тихоокеанское побережье.
На тропинке показался путник. Это был высокий худой мужчина с неестественно
длинными конечностями. На нем была дурацкая шапочка и шорты, но не цветастые,
как на Гавайях, а темно-зеленые, как у военных.
Внезапно он остановился и завопил так, что у меня в глазах потемнело:
- Альфред!
Постоял, послушал и двинулся дальше. Как только тощий тип скрылся из виду, я
перевела дух и собралась снова ступить на тропинку.
И в этот момент кто-то схватил меня за ягодицу.
От ужаса я заорала. То есть мне показалось, что я ору, а на самом деле это был
хрип, переходящий в шипение. С трудом повернув голову, я увидела, что рядом стоит
очкастый мальчик из тех, кого зовут "жиртрестами", проще говоря - толстый
подросток. На нем была форма бойскаута.
- Что ты меня трогаешь! - обретя голос, я напустилась на него и чуть не
выцарапала глаза. - Не знаешь, как надо себя вести?!
- Я не трогал вас, - спокойно ответил он. - Сижу себе за кустом, а вы вдруг как
прыгнете - мне чуть ли не на голову...
Он достал из кармана платок, снял очки и протер стекла.
Мне стало немножко стыдно.
- Ну извини...
- Я понимаю, - подросток вздохнул. - Тоже прячетесь от этого зануды...
- Кого-кого?
- От мистера Робинсона.
- Кто это?
- Наш вожатый. Вы его только что видели.
- Значит, это мистер Робинсон прошел мимо?
- Он. Я его терпеть не могу. Гоняет меня почем зря... Ему все время кажется, что я
слишком толстый.
- Мне он тоже не понравился, - честно сказала я, - хотя мнение мистера
Робинсона о моем теле не известно.
- Ну, у вас грудь будет побольше, чем у меня, - заявил наглец.
- Женщины отличаются от мужчин, - сквозь зубы процедила я. - Или ты этого
не знаешь?
- Знаю, но грудь она и есть грудь... - глубокомысленно изрекло маленькое
чудовище.
- Ладно, кончай трепаться. Я должна идти домой.
- Уходите? Первый раз вижу интересного человека, да и то он торопится. Вы
всегда ходите без одежды? У вас нет денег купить ее или это дело принципа?
- Дело принципа, но в дождь я надеваю шляпу, - буркнула я в ответ. - Кстати,
мог бы и отвернуться.
- Извините, - он улыбнулся мне по-дружески, но и не думал отворачиваться. -
Со мной давно так никто не говорил. С подростками вообще не разговаривают, а
только командуют: "Иди! Принеси! Отдай! Ешь! Умойся!". А вы... Я ведь еще ни разу
не видел девушек без одежды. То есть картинки в "Плейбое" я смотрел, стащил у папы
пару номеров... Но это совсем другое... Да вы не бойтесь меня, я ведь еще маленький...
Ничего не понимаю.
И он снова улыбнулся.
- Слушай, а как давно ты прячешься здесь от мистера Робинсона?
- У меня нет часов. Давно... Мистер Робинсон заставил нас играть в какую-то
дурацкую игру в колючем кустарнике, а я смылся. Честно говоря, я хочу побывать в
пещере. Знаете, там наверняка водятся привидения! Но мистер Робинсон не хочет
вести нас в пещеру. Он говорит, что это частная собственность. Ну разве такое
возможно, а? Вообще этот зануда действует мне на нервы. Чуть что интересное -
сразу "нельзя".
Услышав про привидения, я сразу почувствовала, что мой ночной кошмар может
иметь под собой кое-какие основания.
- А где находится эта пещера?
- Мне кажется, что она - под тем старым домом с башенками. Я знаю, где
потайной вход в пещеру, и думаю, что из пещеры есть ход в дом. Именно это и пугает
мистера Робинсона. Он боится, что хозяин дома спустится вниз, в подвал, обнаружит в
своих владениях отряд скаутов и вызовет полицию.
- А откуда тебе стало известно про пещеру?
Этот вопрос я постаралась задать как можно более равнодушно, чтобы мальчишка
ничего не заподозрил.
Вместо ответа толстячок сказал:
- Хотите там побывать? Я могу провести вас.
- А что скажет мистер Робинсон?
- Вот здорово будет, если он взбесится и выгонит меня из отряда. То, что надо!
Как он меня достал, этот зануда!
Я глянула на него: врет или нет.
- Разве можно так ненавидеть своего вожатого?
- Можно. Есть, правда, еще одна зануда - моя сестричка Дебора. Фифа еще та!
Чуть старше меня, а нос задирает к облакам. Воображает себя женщиной, а у самой
только-только свитер начал топорщиться на груди.
- Что ты говоришь, Альфред! - покачала я головой. - Это некрасиво.
- Извините, - сказал он как ни в чем не бывало. - Но может, вы не хотите идти
к пещере? Тогда я крикну, и примчится мистер Робинсон...
- Не надо! Идем!
- Идите первой.
Я внимательно посмотрела на подростка, пытаясь разгадать его мысли. В глазах за
толстыми стеклами очков не было ничего, кроме спокойствия. Никаких грешных
мыслей.
- Ты действительно не понимаешь значения картинок в "Плейбое"? - спросила я
с недоверием.
- Да, и это меня беспокоит. Поэтому я хочу, чтобы вы шли впереди.
Пожав плечами, я ступила на тропинку. Альфред шел сзади. Так мы продвигались
до тех пор, пока не показался дом. Альфред снова цапнул меня за бедро.
- Остановитесь, мисс.
- Что такое?
- Теперь - вот сюда.
Он указал на кусты. Я сошла с тропинки и, раздвигая ветки руками, потащилась за
мальчишкой куда-то в глубь зарослей. Альфред, надо отдать должное, старался
оградить меня от наиболее колючих веток.
Наконец мы вышли на полянку, которую можно было называть так чисто условно:
клочок травы перед отверстием в стене. Была ли это стена дома, не знаю.
Альфред лучился от удовольствия, показывая мне:
- Видите! Вход в пещеру!
Отверстие было довольно большим, чтобы человек мог свободно пройти сквозь
него, не касаясь грязной выщербленной стены, а дальше... Дальше все тонуло во тьме.
- Спасибо, Альфред, - сказала я без всякого энтузиазма.
- Не за что.
- Ты уже побывал в пещере? Как там?
Мальчишка вздохнул.
- Нет, не попал я в пещеру, и все из-за этого мистера Робинсона.
- Да-да, помню: он боится, что хозяин дома вызовет полицию.
- Я вам больше скажу... - Альфред понизил голос. - Я боюсь. Этот дом такой
неприятный... В нем что-то происходит... Наверное, мистер Робинсон знает, что.
- Это он сказал, что пещера соединена с подвалами дома?
- Да. Из его слов я понял, что дом стоит над пещерой.
Меня раздирали противоречивые чувства: идти или не идти? На всякий случай,
зная, что скауты хорошо экипированы, я спросила:
- Не одолжишь мне фонарика?
- Мисс, сейчас светло, - ухмыльнулся подросток. - Днем мы не берем с собой
ничего лишнего.
Внезапно где-то совсем рядом раздался свист и послышался шум ломаемых веток.
...Закладка в соц.сетях
