Жанр: Детектив

Ностальгия по убийству мэвис зейдлиц

сторінка №4

Ладно, - бросила Нина и, схватив Уолтера под руку, потащила к двери.
Последним в столовую явился Берт Бэнкрофт. Пряча глаза, он пробормотал
"Привет", уселся на место Уолтера Томчика и плеснул себе в чашку из серебряного
кофейника.
- Как спали, гений? - саркастично спросила Трейси. - Или вы этой ночью
творили? Писали стихи? Сочиняли новое либретто? Трудились над книгой?
- Пытался уснуть, - прохрипел драматург.
- Вас тоже мучили кошмары? - произнесла я ледяным тоном.
Берт посмотрел на меня и страдальчески сморщился. А затем поспешно уткнулся
носом в кофе. Шея его побагровела и мочки ушей стали красными.
- А вы знаете, я не видел ни одного его фильма, - неожиданно произнес Иган
Ганн.
- Вы не видели фильмов по сценарию Бэнкрофта? - Алекс посмотрел на
композитора в недоумении.
- Да нет же! Бэнкрофта я знаю, как облупленного. Я говорю про Эсквита. Что он
представлял собой как личность? Как выглядел?
И тут на меня что-то нашло. Я решила разыграть это сборище идиотов от кино.
- Могу описать, - громко произнесла я. - Не очень высокий, скорее блондин,
чем шатен, волосы длинные, зачесаны за уши, лицо с мелкими чертами, слегка
вытянутый нос с острым кончиком, подбородок тоже заострен... Такое ощущение, что
Эсквит вот-вот вас клюнет... Странно, но обычно женщины обожают таких уродцев...
"Чего завелась, Мэвис? - думала я про себя. - Молчала бы в тряпочку. Так нет
же, разозлилась и понесла..."
За столом установилась напряженная тишина. Я налила себе еще кофе и принялась
размешивать сахар. Позвякивание ложечки было каким-то зловещим.
Я подняла глаза. Все смотрели на меня и только на меня. Алекс Блант даже
перестал жевать.
- Я что, описала Бестера Китона?
- Нет, - Алекс откинулся на спинку кресла. - А где вам удалось посмотреть
немые фильмы?
- Я не видела немых фильмов. Я родилась попозже.
Моя улыбка вышла неестественной.
- Он умер в сорок седьмом... Вы не могли помнить его... Вы были тогда еще
ребенком... - Трейси смотрела на меня недоверчиво.
- Кто "он"?
- Олтон Эсквит!
- Я не помню и не могу помнить Олтона Эсквита.
- Но вы... вы видели его! - в глазах Алекса Бланта вспыхнул огонь. - Вы
описали его так, что Олтон как живой...
- Ну и что?
- Как вы смогли рассказать о человеке, которого не знали и не помнили!
Мне стало не по себе.
- Я описала вам человека из своего кошмарного сна. Этой ночью мне приснился
блондин с длинными волосами и заостренным носом. Он стоял у стены и что-то
говорил, говорил... А сам весь такой сине-серый...
- У меня было нечто похожее! - воскликнул Бэнкрофт. - Только мой кошмар
был лиловым. Какие-то гномики бегали по мне и кололи иголками. А потом...
- Да помолчите же вы! - гаркнул на Бэнкрофта Алекс. - А вы, Мэвис,
расскажите все с самого начала. Вам приснился сон, да? Как будто в комнате появился
Олтон Эсквит - ненатурально синий...
- Да, так оно и было, - кивнула я. - Только я не знала, что это Эсквит.
- Что он говорил? - Трейси навалилась на стол и тяжело задышала.
- Говорил, что я должна помочь ему... Кажется, он собирался кому-то мстить...
- Что еще?
Я видела, что Алекс и Трейси затаили дыхание. Моя попытка улыбнуться ни к чему
не привела.
- Кажется, в чем-то оправдывался. Сказал, что все думают, будто это он убил
свою несравненную красотку, а на самом деле он обожал ее и сдувал пылинки. И еще
сказал, что это не оккультизм, а преступление. Потом были угрозы... Вот, вроде, и все.
- Мэвис, вы ничего не утаиваете? - вкрадчиво спросила Трейси.
- Припоминаю... Эсквит говорил про свой долг - отомстить. И еще он сказал,
что Джон Меннинг, хотя и был той ночью в подвале, виновен меньше других.
Рядом со мной раздался глухой стон. Я повернула голову: бледная Селестина
сидела, закусив губу. Черт побери, Джон Меннинг - ее отец. Я совершенно забыла
про это обстоятельство.
- Прости, Селестина, я не хотела...
- Ты тут, Мэвис, ни при чем. Расскажи, чем все это кончилось.
- Чем-чем... - я пожала плечами. - Эсквит сказал, что лично мне придется
искупить грех моего отца. Какая-то абракадабра, бред пьяного осла. Ну а потом...
Вдруг все исчезло. Синий туман - и все. Эсквит растаял, как призрак.
- Мэвис должна расплатиться за грехи отца? - медленно произнес Иган. -
Действительно бред пьяного осла. Какое отношение имеет отец Мэвис к Олтону
Эсквиту?
- Это вы все ослы! - яростно заговорила Селестина. - Призрак приходил не к
Мэвис, а ко мне. Он решил, что разговаривает со мной. Мэвис случайно перепутала
комнаты и ночевала в моей спальне.

- Ну вот что, если мы не прекратим этот разговор, то скоро все помешаемся, -
прервал ее Алекс. - Мэвис приснился кошмар. Больше говорить не о чем. Разве что...
Почему призрак упомянул имя Джона Меннинга да еще заявил, что Меннинг виновен,
так как находился в подвале?
- Клянусь: я узнаю это, - прошептала Селестина.


Глава 5


"Ну как его не люби-и-ить!"
Берт Бэнкрофт закончил зонг, напевая с листа. Нина зажала уши, потому что Берт
страшно фальшивил. За роялем сидел Иган Ганн. Чтобы перебить впечатление от
пения своего соавтора, он несколько раз повторил последнюю музыкальную фразу.
- Отвратительно, - заявила Нина. - Не знаю, как я такое буду петь. Между
прочим, этим зонгом завершается первый акт.
- Все не так уж плохо, - сказал Уолтер. - Жизнеутверждающая мелодия, ритм,
темп...
- Мелодия хорошая, - согласилась Трейси, - только слова пошлые. В каком
притоне наш драгоценный Берт слышал нечто подобное?
- Текст можно доработать, - отдуваясь, произнес тучный Алекс. - Главное,
понять, что за смысл мы хотим вложить в эту песенку.
Нина сверкнула глазами.
- Не доработать, а переписать! - воскликнула она.
- Иначе мюзикл провалится с треском! - добавила Трейси и многозначительно
посмотрела на Бланта.
- Трейси права, - Нина разъярилась не на шутку. - А ты, Алекс, тупоголовый,
как...
- Да что вы так набросились! - взмолился Берт Бэнкрофт. - Текст вполне
нормальный. Я изложил... хм, в стихотворной форме события первого акта, чтобы
зрители еще раз все обдумали, вникли...
- Безмозглый мешок с соломой!
Нина поняла, что переборщила, и сбавила тон.
- Ну, извините, Берт. Песня не должна быть глупой или скучной. И вовсе не
обязательно пересказывать все, что происходило в первом акте. Слова могут быть о
чем угодно, но пусть у зрителя возникает ассоциация... Вы понимаете, о чем я говорю?
Мне нужна легкая, запоминающаяся, яркая песня с простыми, но доходчивыми
словами. Ее будут потом напевать в машине, под душем, на прогулке... Это шлягер,
хит... Может, вас стукнуть по голове, чтобы дошло?! Черт-те что! Я не обязана
объяснять автору прописные истины!
Эта свара мне порядком надоела. Вот уже два часа они ругались, обзывали друг
друга по всякому поводу и вообще без поводов. А за окном сияло солнышко и пели
птицы. Почему я должна выслушивать так называемые "творческие споры"? И не
отправиться ли на природу? "Творцы" настолько заняты собой, что вряд ли заметят мое
отсутствие.
Так и получилось.
С каким наслаждением вдохнула я полной грудью свежий воздух! Да здравствуют
душистые травы и ласковый ветерок!
Я пересекла двор и остановилась у небольшого озерца. Очень хотелось искупаться,
но берега были топкими, заросшими травой, а воду покрывала ряска, так что я решила
не рисковать.
Я стояла и смотрела на озеро, как вдруг за моей спиной раздалось:
- Остатки былой роскоши... Все заканчивается одинаково: гниение и распад...
Обернувшись, я увидела маленькую старушку, похожую на сушеное яблоко.
- Да, плесень и гниль - это ужасно, - сказала я, чтобы хоть как-то поддержать
разговор.
Понять, сколько моей собеседнице лет, было невозможно. Седые прилизанные
волосы обтягивали ее череп, кожа на шее была ужасающе морщинистой, дряблой, на
лбу и щеках виднелись пигментные пятна, но вот глаза... Они поражали своей
голубизной и яркостью. Старушка напялила на себя какой-то мешок из синей
груботканой материи. Он болтался на ней, как на колу. Обуви я не видела, потому что
подол платья доходил до самой травы, но не сомневалась, что на ногах у этой ведьмы
какие-нибудь деревянные башмаки или плетеные сандалии.
- Доброе утро, - поприветствовала меня старушка.
Я из вежливости ответила:
- Доброе... Меня зовут Мэвис. Мэвис Зейдлиц.
- А меня зовут Агатой. Все собрались? Сидят в доме?
- О ком вы говорите? - опешила я.
- Я говорю про эту рыжую сучку, ее прихвостня и ненаглядную дочурку.
Сказав это, она сделала вид, что пошутила, обнажив в улыбке ряд неровных
потемневших и выщербленных зубов.
- А ты почему здесь? - прищурила она глаз.
Я поведала вредной старушке "легенду", сочиненную Ниной, про то, что моя мать
когда-то работала с ней на одних подмостках.
- Ложь, - уверенно заявила эта особа. И снова улыбнулась, показав свои
отвратительные зубы.
Я вспомнила, что лучший вид обороны - нападение.
- А вы, Агата, что делаете здесь?

- Старая прислуга, как всегда, у ног хозяина, - ответила старуха.
И внезапно залилась кудахтающим смехом, от которого у меня по спине поползли
мурашки.
- Значит, вы работаете у Бланта?
- Я связана с этим домом, - туманно ответила Агата. - Была здесь еще до
Бланта. И останусь, когда его... и остальных уже не станет.
- Что вы подразумеваете, говоря "остальных не станет"?
- Думай что угодно, - она поджала губы.
- Кому вы прислуживаете: мистеру Бланту или его жене?
- Этой толстой потаскухе? Только не ей. Она была шлюхой и ею умрет! Я вижу
человека насквозь. Я - ясновидящая.
Неожиданно взгляд ее стал неподвижным. Агата уставилась на меня своими
голубыми пронзительными глазами, и сердце мое ушло в пятки. Отчего-то я страшно
испугалась.
- Ты - неплохая девочка, - сказала наконец эта ведьма. - Ты тоже можешь
видеть то, что скрыто пеленой времени, но твои способности не развиты. Ты боишься
их развивать.
Она вдруг резко повернулась, оглядела окрестности и приложила свой корявый
скрюченный палец к губам.
- Мэвис, ты ведь видела его!
- Кого?
- Олтона Эсквита.
- Который был хозяином этого дома? Но он же умер!
- Дух Олтона пребывает здесь... Нет ему места ни на небесах, ни под землей. Так
будет продолжаться, пока не восторжествует истина и не очистится имя Олтона от
наветов. И это скоро произойдет. Скоро!
Глаза Агаты засверкали, голова закивала в такт словам.
- Скоро! Скоро!
- А вам откуда известно? - не выдержала я.
- Мне известно, потому что я обладаю даром ясновидения.
Она снова уставилась в мое лицо.
- Э... Да без тебя это дело не сдвинется с мертвой точки. Вижу-вижу: ты
причастна. Только будь осторожна, девочка. Берегись!
- Кого я должна опасаться? Призрака Олтона Эсквита?
- Нет. Дух Олтона жаждет мести, но не ты виновна в несчастьях бывшего
хозяина. А вот те, которые виновны, они будут использовать тебя и могут навредить.
Им необходимо любой ценой скрыть свои гнусные проделки.
Старушка уставилась себе под ноги, словно видела на три фута под землей.
- Мэвис, помни: тебя предаст человек, который кажется твоим другом. Нельзя
попирать святыни, это очень опасно. А ведь паук уже сплел свою паутину.
Я спокойно выслушала эту бредятину: старушка выжила из ума - так в чем же ее
винить? Наоборот, надо сделать снисхождение.
- Благодарю вас, Агата. Буду помнить все, что вы мне сказали.
- Предупрежденный - наполовину спасенный!
Она схватила мою руку своей когтистой сморщенной лапкой, и я вдруг ощутила,
какая сила заключена в этом высохшем теле.
- Ты такая хорошенькая, Мэвис, - вкрадчиво сказала старушенция. - Такие
красивые голубые глазки... Волосы... Шея... Ноги...
Она рассматривала меня, как экспонат, как бабочку, пришпиленную иголкой к
бархату, и от этого меня чуть не вытошнило.
- Будет очень жаль, если тебя найдут мертвой со знаком раздвоенного копыта на
лбу, - спокойно сказала Агата.
Я вздрогнула. Старуха отпустила мою руку.
- Вот что, девочка, - она перешла в разговоре на быстрый темп - видимо,
собралась уходить. - Подумай о том, что я тебе сказала. Будь бдительна. И не оченьто
доверяй даже тем, кто вне всяких подозрений, - толстяку и очкастому. Я еще не
разобралась в них. Быть может, они совсем не такие, какими кажутся.
Круто повернувшись, Агата засеменила прочь и вскоре скрылась за углом дома, а я
осталась на месте, не в силах сдвинуться ни на дюйм. Ну и как понимать слова старой
ведьмы? В этом доме меня поджидает опасность? Меня предаст человек, которого я
числю своим приятелем? Что за ерунда! Выжившая из ума старуха пугает меня какимто
пауком, который сплел свою паутину, а я стою, развесив уши! Что она еще
говорила? "Нельзя попирать святыни". Я и не собираюсь их попирать. А, собственно, о
чем речь? Единственное, что было в монологе этой сумасшедшей более-менее
понятным, так это вероятность моей смерти. Если не ошибаюсь, Мэри Блендинг была
найдена мертвой, и на лбу ее было нарисовано раздвоенное копыто. Значит, Агата
пророчит мне такую же смерть?
И тут кто-то крикнул над самым ухом:
- Мэвис!
Внутри у меня все оборвалось. Только несколько мгновений спустя я поняла, что
рядом стоит Селестина. А так как я чуть не упала от ее оклика в озерцо, то Селестина,
ухватив меня за локоть, принялась тащить подальше от топкого берега.
- Что с тобой, Мэвис? Ты даже не услышала, как я подошла. А теперь чуть не
упала в воду... - Селестина покачала головой. - В этой воде столько микробов, что
тебе пришлось бы глотать антибиотики пачками.

- Спасибо... Я не думала, что ты... тоже окажешься здесь.
- Убежала от этих крикунов. Орут, ругаются... И все споры вокруг какой-то
ерунды. Еще немного - и я сама бы заорала.
Она вскинула руки и сцепила их на затылке. Вдохнула полной грудью.
- Какой сегодня хороший денек, ты не находишь? Не искупаться ли нам?
- Здесь? - я с отвращением указала на темную воду, от которой сильно воняло.
- Нет, но я знаю тропинку, которая ведет на пляж. Тут ходьбы минут пятнадцать.
- Я не против, но... У меня нет купальника!
- Он тебе не потребуется. Я уверена: сейчас на пляже никого нет, - заверила
меня Селестина. - Здесь вообще очень малолюдное место.
Я согласилась.
Мы вернулись к дому, обогнули его и через незаметную калитку в ограждении
вышли в лес.
Тропинка петляла между высокими кряжистыми деревьями, сквозь листву которых
солнце своими лучами то и дело ощупывало наши фигуры. Мне казалось, что я попала
в волшебную сказку, наполненную приключениями, страстями, музыкой...
Берег океана был пустынен, как и предрекала Селестина. Мягкий золотистый
песок, скалы, голубое небо и небольшие волны... Одним словом - рай. Мы разделись
догола и бросились в воду... Приятный холод взбодрил меня, я принялась работать
руками и ногами, согрелась и проплавала четверть часа, стараясь далеко не забираться.
Что касается Селестины, то она оказалась отличной пловчихой и сразу взяла курс на
горизонт. Уж не хочет ли моя подружка уплыть в Австралию? Я вышла из воды и
растянулась на песке. Селестина сделала то же самое, но минут через десять.
- Как хорошо!
- Изумительно, - подтвердила я. - Скажи, здесь не водятся морщинистые
обезьяны?
- Нет, - засмеялась Селестина. - Здесь не водятся даже туристы - все едут
отдыхать на Гавайи, нацепив цветастые рубашки и шорты.
- А вот я встретилась с одной обезьяной. Ее зовут Агатой.
- Агата? Я знаю эту особу. Что-то вроде Ахмеда. Прислужница, прихлебала или
то и другое вместе.
- Твое сравнение с Ахмедом неточное... Ахмед, как мне кажется, неплохой слуга.
- А Агата? - лениво спросила Селестина. - Какого ты о ней мнения?
Я рассказала о встрече со старухой и передала наш разговор. Селестина слушала
вполуха. Слова Агаты про то, что меня предаст друг, вызвали некоторый интерес.
- Она что, на меня намекала? Мне это совсем не нравится. Я надеялась, что мы с
тобой станем настоящими подругами, а теперь ты будешь бояться меня и караулить
каждый мой шаг. Вот старая карга!
Лежать на солнышке было очень приятно. По всему телу растеклась истома. Мне
не хотелось спорить с Селестиной, и я только тихонько рассмеялась:
- Видела бы ты, как сверкали глаза этой ведьмы, когда она призывала меня к
бдительности.
- Агата всегда была с приветом, - задумчиво сказала Селестина. - Но я давно
уже не воспринимаю ее всерьез. Я ведь знаю старуху с детства.
- Ты часто бываешь в этом доме?
- Впервые мама привезла меня сразу после развода с отцом. Я очень тосковала по
отцу, плакала даже... Когда возник Уолтер, мы стали наезжать сюда чаще -
практически один-два раза в году.
- Агата сказала, что живет при доме очень давно.
- Да. И она, и Ахмед... Однако я никогда не обращаю внимания на прислугу. Но
вот что странно... Ты, Мэвис, только-только появилась здесь, а уже успела и с
призраком Олтона Эсквита поговорить, и с полоумной Агатой, которая вообразила
себя ясновидящей...
- А может, никакого призрака и не было? - осторожно предположила я. - Берт
Бэнкрофт накачал меня водкой, вот и приснился кошмар...
- Сомневаюсь, что это был сон. Призрак хотел тебе что-то передать. Точнее
сказать - мне передать...
- И ты хочешь узнать, что именно?
- Да.
- Но каким образом?
- Не могу пока сказать, но кое-что я придумала. Только вот что, Мэвис, давай
забудем про призраков и все остальное, - она зевнула. - Здесь так славно. Хочется
расслабиться, помечтать...
- Ты права.
Я устроилась поудобнее и вскоре погрузилась в сладчайшую дрему. Все, что было
ночью, уплыло куда-то вдаль. Я качалась на волнах, каждой своей клеточкой ощущая
блаженство...
Проснувшись, испугалась: "Наверное, обгорела до костей!". Однако паника была
напрасной. Кожа не саднила, солнце все так же стояло над головой. Сколько же я
спала? Десять минут? Час?
Приподнявшись на локте, я осмотрелась. Селестины рядом не было. Вот-те на!
Я решила, что Селестина вернулась в дом. Ну и обиделась я на нее. Даже если я и
спала, то эта девчонка могла растолкать меня. Но что если Селестина хотела дать мне
возможность отдохнуть после ночных кошмаров и не стала будить из деликатности? В
конце концов, я могу обойтись и без подружки. Тропинка одна, заблудиться
невозможно.

Поднявшись, я ладонями обтерла свое тело, стряхивая налипшие песчинки.
Меня поджидала новая неожиданность: исчезла одежда. То, что не было одежды
Селестины, ничуть не удивило. Но где же мои вещи? Я хорошо помнила, что оставила
их у подножия скалы. Почему Селестина прихватила то, что ей не принадлежит? Нет,
Селестина тут ни при чем. Одежду взял другой человек. Но кто?
Я с испугом стала озираться. Пляж был пустой. Ну и что мне делать? Бегать тудасюда
в надежде, что океан выбросит на берег какой-нибудь лоскут материи, или
возвращаться в дом нагишом? Последнее показалось предпочтительнее. Тело мое вряд
ли вызовет у кого бы то ни было отрицательные эмоции. Да и в дом можно
проскользнуть незаметно, разве что Бэнкрофт попадется на пути - пусть помучается
толстяк, может, помрет от сердечного припадка!
Если же я встречу людей на тропинке... А! Была не была! Пусть думают, что я
закаляюсь, принимаю воздушные ванны... Черт побери! Пусть думают, что хотят!
Оказались бы на моем месте, тогда попрыгали бы! И что за невезение! Ночью меня
посещают призраки. Днем кто-то понуждает стать нудисткой. Вот жизнь!
К счастью, легкие сандалии, в которых я пришла на пляж, валялись нетронутыми.
Я надела их и по тропинке пустилась в обратный путь. Вздрагивала от любого шороха,
отмахивалась от насекомых, бросавшихся на мою оголенную плоть, как маленькие
вампиры, и мечтала, чтобы дорога побыстрее закончилась.
И вдруг я услышала, как кто-то идет мне навстречу. Бог мой! Надо прятаться! Я
шмыгнула за ближайший куст и притаилась. Сердце мое бешено колотилось, и мне
казалось, что этот стук слышит все Тихоокеанское побережье.
На тропинке показался путник. Это был высокий худой мужчина с неестественно
длинными конечностями. На нем была дурацкая шапочка и шорты, но не цветастые,
как на Гавайях, а темно-зеленые, как у военных.
Внезапно он остановился и завопил так, что у меня в глазах потемнело:
- Альфред!
Постоял, послушал и двинулся дальше. Как только тощий тип скрылся из виду, я
перевела дух и собралась снова ступить на тропинку.
И в этот момент кто-то схватил меня за ягодицу.
От ужаса я заорала. То есть мне показалось, что я ору, а на самом деле это был
хрип, переходящий в шипение. С трудом повернув голову, я увидела, что рядом стоит
очкастый мальчик из тех, кого зовут "жиртрестами", проще говоря - толстый
подросток. На нем была форма бойскаута.
- Что ты меня трогаешь! - обретя голос, я напустилась на него и чуть не
выцарапала глаза. - Не знаешь, как надо себя вести?!
- Я не трогал вас, - спокойно ответил он. - Сижу себе за кустом, а вы вдруг как
прыгнете - мне чуть ли не на голову...
Он достал из кармана платок, снял очки и протер стекла.
Мне стало немножко стыдно.
- Ну извини...
- Я понимаю, - подросток вздохнул. - Тоже прячетесь от этого зануды...
- Кого-кого?
- От мистера Робинсона.
- Кто это?
- Наш вожатый. Вы его только что видели.
- Значит, это мистер Робинсон прошел мимо?
- Он. Я его терпеть не могу. Гоняет меня почем зря... Ему все время кажется, что я
слишком толстый.
- Мне он тоже не понравился, - честно сказала я, - хотя мнение мистера
Робинсона о моем теле не известно.
- Ну, у вас грудь будет побольше, чем у меня, - заявил наглец.
- Женщины отличаются от мужчин, - сквозь зубы процедила я. - Или ты этого
не знаешь?
- Знаю, но грудь она и есть грудь... - глубокомысленно изрекло маленькое
чудовище.
- Ладно, кончай трепаться. Я должна идти домой.
- Уходите? Первый раз вижу интересного человека, да и то он торопится. Вы
всегда ходите без одежды? У вас нет денег купить ее или это дело принципа?
- Дело принципа, но в дождь я надеваю шляпу, - буркнула я в ответ. - Кстати,
мог бы и отвернуться.
- Извините, - он улыбнулся мне по-дружески, но и не думал отворачиваться. -
Со мной давно так никто не говорил. С подростками вообще не разговаривают, а
только командуют: "Иди! Принеси! Отдай! Ешь! Умойся!". А вы... Я ведь еще ни разу
не видел девушек без одежды. То есть картинки в "Плейбое" я смотрел, стащил у папы
пару номеров... Но это совсем другое... Да вы не бойтесь меня, я ведь еще маленький...
Ничего не понимаю.
И он снова улыбнулся.
- Слушай, а как давно ты прячешься здесь от мистера Робинсона?
- У меня нет часов. Давно... Мистер Робинсон заставил нас играть в какую-то
дурацкую игру в колючем кустарнике, а я смылся. Честно говоря, я хочу побывать в
пещере. Знаете, там наверняка водятся привидения! Но мистер Робинсон не хочет
вести нас в пещеру. Он говорит, что это частная собственность. Ну разве такое
возможно, а? Вообще этот зануда действует мне на нервы. Чуть что интересное -
сразу "нельзя".

Услышав про привидения, я сразу почувствовала, что мой ночной кошмар может
иметь под собой кое-какие основания.
- А где находится эта пещера?
- Мне кажется, что она - под тем старым домом с башенками. Я знаю, где
потайной вход в пещеру, и думаю, что из пещеры есть ход в дом. Именно это и пугает
мистера Робинсона. Он боится, что хозяин дома спустится вниз, в подвал, обнаружит в
своих владениях отряд скаутов и вызовет полицию.
- А откуда тебе стало известно про пещеру?
Этот вопрос я постаралась задать как можно более равнодушно, чтобы мальчишка
ничего не заподозрил.
Вместо ответа толстячок сказал:
- Хотите там побывать? Я могу провести вас.
- А что скажет мистер Робинсон?
- Вот здорово будет, если он взбесится и выгонит меня из отряда. То, что надо!
Как он меня достал, этот зануда!
Я глянула на него: врет или нет.
- Разве можно так ненавидеть своего вожатого?
- Можно. Есть, правда, еще одна зануда - моя сестричка Дебора. Фифа еще та!
Чуть старше меня, а нос задирает к облакам. Воображает себя женщиной, а у самой
только-только свитер начал топорщиться на груди.
- Что ты говоришь, Альфред! - покачала я головой. - Это некрасиво.
- Извините, - сказал он как ни в чем не бывало. - Но может, вы не хотите идти
к пещере? Тогда я крикну, и примчится мистер Робинсон...
- Не надо! Идем!
- Идите первой.
Я внимательно посмотрела на подростка, пытаясь разгадать его мысли. В глазах за
толстыми стеклами очков не было ничего, кроме спокойствия. Никаких грешных
мыслей.
- Ты действительно не понимаешь значения картинок в "Плейбое"? - спросила я
с недоверием.
- Да, и это меня беспокоит. Поэтому я хочу, чтобы вы шли впереди.
Пожав плечами, я ступила на тропинку. Альфред шел сзади. Так мы продвигались
до тех пор, пока не показался дом. Альфред снова цапнул меня за бедро.
- Остановитесь, мисс.
- Что такое?
- Теперь - вот сюда.
Он указал на кусты. Я сошла с тропинки и, раздвигая ветки руками, потащилась за
мальчишкой куда-то в глубь зарослей. Альфред, надо отдать должное, старался
оградить меня от наиболее колючих веток.
Наконец мы вышли на полянку, которую можно было называть так чисто условно:
клочок травы перед отверстием в стене. Была ли это стена дома, не знаю.
Альфред лучился от удовольствия, показывая мне:
- Видите! Вход в пещеру!
Отверстие было довольно большим, чтобы человек мог свободно пройти сквозь
него, не касаясь грязной выщербленной стены, а дальше... Дальше все тонуло во тьме.
- Спасибо, Альфред, - сказала я без всякого энтузиазма.
- Не за что.
- Ты уже побывал в пещере? Как там?
Мальчишка вздохнул.
- Нет, не попал я в пещеру, и все из-за этого мистера Робинсона.
- Да-да, помню: он боится, что хозяин дома вызовет полицию.
- Я вам больше скажу... - Альфред понизил голос. - Я боюсь. Этот дом такой
неприятный... В нем что-то происходит... Наверное, мистер Робинсон знает, что.
- Это он сказал, что пещера соединена с подвалами дома?
- Да. Из его слов я понял, что дом стоит над пещерой.
Меня раздирали противоречивые чувства: идти или не идти? На всякий случай,
зная, что скауты хорошо экипированы, я спросила:
- Не одолжишь мне фонарика?
- Мисс, сейчас светло, - ухмыльнулся подросток. - Днем мы не берем с собой
ничего лишнего.
Внезапно где-то совсем рядом раздался свист и послышался шум ломаемых веток.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.