Жанр: Детектив
Ностальгия по убийству мэвис зейдлиц
... - Это мистер Робинсон, - мой провожатый сразу скис.
- Он идет сюда?!
Я вспомнила, что стою в костюме Евы, и поежилась.
Альфред сплюнул.
- Да, он "вычислил" меня. Мистер Робинсон обшарил окрестности и догадался,
что я нахожусь именно здесь.
- Только его мне и не хватало!
- Знаете, мисс... Я придумал, что надо сделать, чтобы меня наверняка выгнали из
отряда. Но вы должны помочь в этом деле...
- Как я тебе помогу?
- Мистер Робинсон появится и увидит, что один из его скаутов - то есть я -
целуется с обнаженной девушкой.
- Маленький негодник! Вообразил, что я с ним...
Я щелкнула его по носу. Альфред покраснел, надулся и мстительно произнес:
- В таком случае я скажу мистеру Робинсону чистую правду...
- Какую правду? - я насторожилась.
- Скажу, что вы встретили меня в лесу, затащили сюда, разделись и предложили
поиграть в пещере в кошки-мышки.
- Сукин сын! Ты не только маленькое чудовище, но самый мерзкий шантажист,
какого я только встречала! И если ты...
Тут свист повторился, но уже значительно ближе. Мистер Робинсон вот-вот
должен был появиться здесь. Что я скажу этому типу? Вот влипла: мало того, что
голая, мало того, что в кустах, так еще с каким-то сосунком!
Я рванула в пещеру и довольно быстро продвинулась вперед. Но уже через
несколько секунд тьма окружила меня со всех сторон. Ну и что я выиграла, загнав себя
под землю?
Вытянув руки и ощупывая стены, я медленно пошла "туда, не знаю куда", боясь
только одного: встречи со змеей или крысой.
Глава 6
Чем дальше продвигалась я в глубь пещеры, тем больше меня глодали сомнения:
надо ли было ввязываться в эту авантюру? Мистер Робинсон уже казался мне
премилым существом, с которым я могла бы легко найти взаимопонимание, а потом
мы вдвоем отшлепали бы Альфреда и отправили его совершать пробежку вдоль
пляжа... Вместо этого я иду прямо к черту в зубы. От темноты и неизвестности мое
воображение разыгралось, подсовывая кошмары, один страшнее другого. Ударившись
лодыжкой о какой-то выступ, я громко вскрикнула и, испугавшись своего крика,
завизжала.
Придя в себя, принялась растирать лодыжку. Заодно выяснила, что ударилась о
ступеньку. Ощупав ее, нашла вторую... Ага, значит, передо мной - лестница, ведущая
вверх. На четвереньках я поползла по лестнице, чувствуя себя Христофором
Колумбом, открывающим Америку. Я ползла целую вечность, пока рука не коснулась
чего-то деревянного. Исследовав дерево, я поняла, что нашла дверь! Хороший признак!
Однако где же ручка? Никогда еще так тщательно не гладила я доски, пытаясь
понять, как же открывается или сдвигается эта чертова панель. Обидно, если из-за
такой ерунды придется повернуть назад.
Минут через пять ручка была обнаружена. Располагалась она почему-то на уровне
моего пупка. Уж я и дергала ее, и толкала, и трясла, и вращала... Тщетно! Почему-то
вспомнился дорогой компаньон Джонни Рио, который из всех моих достоинств
признавал только одно - умение находить выход из любого безвыходного положения.
Думай, Мэвис, думай! Может, поддеть ручку ногой? Я попыталась это проделать и
едва не покатилась по лестнице кубарем вниз. Не помогло и испытанное женское
средство - слезы в два ручья. Выплакавшись, я принялась колотить по двери
кулаками. Никакого эффекта. В полном отчаянии, выбившись из сил, я оперлась
обеими руками о ручку, навалилась всем телом, чтобы хоть немного передохнуть, и...
Дверь раскрылась!
Это было так неожиданно, что я упала на пол как раз поперек порога.
Поднявшись на ноги, обнаружила, что где-то впереди брезжит свет. Какое счастье!
Я побрела на этот свет, который казался мне путеводной звездой, и, когда узкий
коридор, которым я шла, сделал поворот направо, шагнула направо и оказалась в более
просторном коридоре. Теперь стало понятно, что я нахожусь в подвале, и где-то над
головой у меня - гостиная, кухня... Хорошо бы выйти прямо туда. Тогда я попросила
бы Ахмеда принести из моей комнаты какую-нибудь одежду. Для него это не будет
представлять большого труда.
Вот так я шла на свет, и на душе у меня становилось спокойнее. Ну и что с того,
что Ахмед увидит меня голой. Вряд ли это вызовет у него протест. Ну, а то, что он
подумает, меня мало волнует. Ахмед - всего лишь слуга.
Я еще раз повернула - теперь уже налево. И остолбенела.
Передо мной находился паук. Огромный паучище с лицом человека. Это лицо было
искажено злобой и ненавистью, налитые кровью глаза пылали. Голову паука украшала
корона из человеческих костей. На одном плече сидел черный кот, на втором - жаба.
Туловище заросло мохнатой шерстью, длинные волосатые лапы цепко держались за
паутину, которая больше напоминала сетку, сплетенную из каната. Паук слегка
шевелился...
Я стояла и смотрела на него довольно долго. Потом осторожно перевела взгляд и
поняла, что нахожусь в просторном помещении, напоминающем склеп или часовню.
Горели свечи в высоких канделябрах, колеблющееся пламя создавало иллюзию, что
нарисованный паук - живое существо. Да это всего лишь рисунок. Я перевела дух.
Все стены подвала были разрисованы такими же чудовищными картинами. Под
пауком я увидела огромный алтарь, а на полу перед ним - подозрительные
коричневые пятна. Уж не засохшая ли это кровь? И вдруг сердце мое вздрогнуло: здесь
же, на полу, лежала чья-то одежда. Наконец-то! Я двинулась к одежде и вышла на
середину помещения, как вдруг раздался скрип открываемой двери и чьи-то шаги.
Стремглав метнулась я назад, в тот коридор, из которого вышла. Если бы кто-то мог
засечь мою скорость секундомером, то мне наверняка вручили бы олимпийскую
медаль.
Зажав ладонью рот, чтобы никто не слышал моего прерывистого хриплого
дыхания, я осторожно выглянула из своего укрытия. Из боковой двери в подвал вошли
двое. Селестину я узнала сразу. Она была так же обнажена, как и я, но двигалась
медленно, в сомнамбулическом трансе. Ее спутник - или спутница? - поддерживал
девушку под локоть и направлял, куда идти. На нем - или на ней? - был длинный
черный балахон с капюшоном, а на лице - козлиная маска.
Странная парочка вышла к алтарю. Человек в черном отпустил Селестину и
заговорил низким голосом. Маска мешала распознать голос. Я даже не поняла,
мужской он или женский.
- Когда пробьет час и все соберутся, ты, кроткий агнец, тоже будешь здесь...
- Буду здесь, - подтвердила Селестина. Ее глаза невидяще глядели куда-то вдаль,
руки висели вдоль тела, как плети.
- Ты - дитя, предназначенное Астароту, ты - кроткий агнец, ты - его невеста.
Приближается час, когда ты станешь верховной жрицей и получишь власть. Ты будешь
править обряды и давать нам силу.
- Буду, - покорно повторила Селестина.
- Возляг на алтарь, почувствуй приближение этого часа. Я принесу мазь из
красных цветов и натру твое тело. Ты, кроткий агнец, будешь слышать только мой
голос и исполнять мои приказания...
- Да, - прошептала Селестина.
- Ложись.
Селестина мигом растянулась на алтаре, словно всю жизнь только и делала, что
отдыхала в таком "славном" месте.
- Думай о том, что скоро ты станешь невестой Астарота!
Фигура в черном указала на паука. Глаза Селестины были широко распахнуты.
- Думай о нем! Он жаждет тебя! Он защитит! Спамет! И даст власть!
Селестина лежала не шевелясь, и пламя свечей бросало на ее тело жутковатые
отблески. Все было настолько нереально, что я ущипнула себя за щеку.
- Расслабься, кроткий агнец, - человек в черном заговорил потише, - ты
должна подготовиться к своему величию.... И тогда те, кто сейчас над нами, падут
ниже нас...
По-видимому, Селестина уснула. Тихими шагами человек в черном ушел,
осторожно притворив дверь, а я метнулась к алтарю.
Прежде всего я осуществила задуманное: оделась. Кучка одежды оказалась нашими
с Селестиной вещами. Раздумывать, как вещи попали с пляжа в подвал, не было
времени.
Я подошла к Селестине. Глаза закрыты, дыхание ровное, но очень медленное...
- Просыпайся! - крикнула я ей прямо в ухо.
Селестина даже не вздрогнула. Очевидно, ее погрузили в состояние глубокого
транса. Что бы я ни делала, все - впустую. Я трясла ее, даже посадила, но она тут же
завалилась набок.
- Просыпайся!
Селестина не открывала глаза.
И тогда я ударила ее - сначала по одной щеке, потом по второй. По одной, по
второй. Веки Селестины дрогнули и приподнялись. Селестина смотрела на меня, не
узнавая.
- Мне больно, - произнесла она отрешенно.
- Нам надо бежать, пока не вернулся этот козел.
- Не трогайте меня.
И закрыла глаза. Я снова принялась тормошить Селестину, приговаривая:
- Милочка, если мы не уйдем, случится нечто ужасное... Не сопротивляйся,
доверься мне...
Селестина отвечала, не поднимая век:
- Не трогайте меня.
Я принялась хлестать ее по щекам, стянула с алтаря и попыталась поставить на
ноги.
- Идем, Селестина! Ну идем же!
Ноги не держали ее. Когда Селестина чуть не упала на алтарь, я просто-напросто
заехала ей кулаком в бок. Девица встрепенулась и ткнула меня локтем. О, это уже
неплохо. Пусть бьется или ругается, но побыстрее выходит из транса. Однако
активность Селестины быстро сменилась апатией, и место на алтаре снова оказалось
занято.
И тут я поняла, как спасу и себя, и Селестину. Джонни Рио всегда недоверчиво
относился к моим идеям, но это обычная предубежденность закомплексованного
человека. А идея у меня была просто блестящая: заставить Селестину поверить, что
человек в черном балахоне вернулся.
Сделав свой голос как можно более низким, я произнесла:
- Встань, кроткий агнец. Ты отдохнула. Тебе пора на свежий воздух.
Селестина приподнялась, все еще не открывая глаз. Я схватила ее за руку и
потащила за собой. Ноги Селестины передвигались, и это было хорошо. Подведя
девушку к одежде на полу, я остановилась.
- Обуйся, кроткий агнец.
Я подняла сандалии и сунула их Селестине. Веки ее оставались сомкнуты.
Конечно, если бы я не помогла, Селестина сама не обулась бы. Одежду я связала в узел
и прихватила с собой.
- А теперь, кроткий агнец, следуй за мной.
Я крепко держала ее за локоть - так, как это делал человек в черном. Не буду
рассказывать, как мы миновали все коридоры и вышли к деревянной двери, которая
все это время оставалась раскрытой. Я вытолкнула Селестину в пещеру и захлопнула
дверь. Осторожно свела девушку по лестнице вниз.
- Здесь темно, - прошептала она.
- Значит, ты уже раскрыла глаза? - обрадовалась я, но, вспомнив о своей роли,
добавила чуть ли не басом: - Кроткий агнец, потерпи, скоро будет совсем светло.
- Что?
- Идем вперед, к свету!
Голос мой захрипел: я поняла, что долго разговаривать басом не смогу, поэтому
дальше изъяснялась не словами, а толчками и легкими пинками.
Выход из пещеры показался делом куда более приятным, чем вход. Я издали
заметила пробившийся свет и вскоре вывела Селестину на поверхность. Прежде, чем
покинуть пещеру, выглянула наружу: не болтаются ли здесь скауты и их
очаровательный вожатый? Мне не хотелось встречаться и уж тем более объясняться ни
с Альфредом, ни с мистером Робинсоном. Я не знала, как мой "кроткий агнец"
отреагирует на чужих людей и как скауты отреагируют на голую Селестину. Не
нанесет ли это непоправимый удар по скаутскому движению?
Яркий свет неприятно поразил Селестину.
- Очень светло. Моим глазам больно, - сказала она морщась.
- Потерпи.
Но Селестина морщилась, отворачивалась, стонала. Только теперь я поняла, что не
имею ни малейшего понятия, как вывести бедную девочку из сомнамбулического
состояния. Бороться с чужой волей хуже, чем странствовать по пещере нагишом.
- Идем к побережью, кроткий агнец, - сказала я, решив, что, быть может, вода
очистит Селестину и вернет ей память.
К счастью, мистер Робинсон увел своих подопечных куда-то, и мы никого не
встретили на тропинке. На пляже я приказала Селестине снять сандалии, а затем
скомандовала:
- Плыви, кроткий агнец.
- Я не умею, - захныкала та.
Я поверила бы ей, если бы не видела своими глазами, как еще часа два назад она
чуть не уплыла в Австралию.
- Плыви!
- Я хочу вернуться на алтарь! Я невеста Астарота!
- Ты - несовершеннолетняя дура!
Я не выдержала, заорала и что есть силы влепила ей пониже спины - так, что рука
заныла.
Селестина тоже заорала, встрепенулась и бросилась в воду. Я со страхом ждала,
что будет дальше. Если Селестина все еще находится в трансе и убеждена, что она -
невеста Астарота, а это существо не умеет плавать, то неминуемо начнет тонуть. Спасу
ли я ее? Успею ли?
Однако то ли мой шлепок по мягкому месту подействовал, то ли холодная вода, но
движения Селестины стали все более точными, слаженными. Она плыла! А это
означало только одно - мы победили силы тьмы!
Я с удовольствием растянулась на песке.
Через несколько минут стало ясно, что Селестина пришла в себя. Океанская купель
оказалась действенным средством. На берег Селестина вышла прежней - такой, какой
я ее знала прежде. И сразу закричала:
- Зачем ты ударила меня, Мэвис?
- Извини, но так было нужно.
- Почему у меня здесь болит? - Она потрогала свой бок. - И щеки горят... Ты
била меня?
Ее глаза смотрели со страхом и недоверием.
- Что это было, Мэвис? Ты ведь знаешь, да?
Она опустилась рядом со мной на песок.
- Что-то случилось... Где я была? Ничего не помню...
- Ну и не надо.
- Мэвис, что ты говоришь! Со мной произошло... нечто. Я хочу понять, что
именно.
- Ладно, скажу, - пробурчала я. - Тебя чем-то напичкали. А может,
загипнотизировали. Я сама еще не во всем разобралась.
- Кто это сделал?!
- Не знаю.
Я подробно рассказала обо всем, что происходило с того момента, когда я
проснулась и обнаружила, что исчезла вся одежда. Вначале Селестина слушала
невнимательно, поглаживая затылок, который, надо полагать, побаливал. Про боли в
тех местах, к которым прикасалась я, Селестина больше не заикалась. Но когда я стала
рассказывать про пещеру, Селестина вскочила на ноги, а, услышав мое описание
подвала и алтаря, чуть не заплакала. Руку от затылка она не отнимала: наверное, боль
усилилась.
- Я кое-что вспомнила, - прошептала Селестина, снова садясь на песок. - Я
вспомнила этого чудовищного паука на стене... Но тогда... там... он не казался мне
чудовищным. Наоборот, он мне нравился. Я хотела уснуть на алтаре...
Тихие слезы полились из ее глаз.
- Я что... испорченная?
- Не сходи с ума! - прикрикнула я на нее. - Тебя загипнотизировали или
вкололи какой-нибудь дряни. Лучше расскажи, что было, когда я уснула.
- Да, ты уснула... Я лежала рядом. Потом подумала, что для первого раза солнца
может оказаться слишком много, и встала. Пошла к скале, где лежала наша одежда.
Нагнулась, чтобы взять юбку... А дальше... Ничего не помню... Нет, был чей-то голос.
Мне говорили, что я должна делать. И я делала. Я была уверена, что поступаю так, как
надо. Понимаешь? Никто меня не принуждал.
Неожиданно она опять вскочила на ноги.
- Мэвис! Я боюсь! Кто-то взялся за меня всерьез!
- В таком случае тебе надо уехать отсюда.
Я тоже поднялась.
- Но... как же мюзикл?
- Уложи вещи и отправляйся немедленно. Я поеду с тобой. А мюзикл мы пошлем
к чертям собачьим.
- Нет, я не могу подвести маму и остальных... - жалобно сказала Селестина.
- Но ты сама говорила мне, что карьера кинозвезды тебя не прельщает, что ты
боишься выходить на сцену, тебя трясет от одной мысли о сотнях зрителей...
- Это так, но, Мэвис, я ведь поклялась, что выясню все про своего отца. Сегодня
мы обе были в подвале... В том подвале, где, очевидно, была убита Мэри Блендинг. Ты
разве не поняла этого? Я лежала на алтаре, на котором когда-то лежала несчастная
Мэри... Я уже начинаю верить, что ночью с тобой действительно разговаривал сам
мистер Олтон Эсквит. Он утверждал, что Джон Меннинг был тогда в подвале. Не
убивал, но присутствовал. Значит, видел, кто убивал. Я должна во всем этом
разобраться и понять... Виновен мой отец или нет? А что если убийца заставил моего
отца держать язык за зубами? Что если он его шантажировал? Призрак Олтона Эсквита
уверен, что мой отец виновен. Поэтому он предупреждал: за грехи отцов ответят их
дети. Вот видишь, все сбывается: кто-то уже приучает меня к алтарю. К тому, что я -
агнец на заклание...
Она замолчала. И несмотря на то, что день был жаркий, по спине моей прокатилась
судорога.
- Я не могу уехать отсюда, Мэвис, - печально произнесла Селестина.
- Да... Наверное, ты права. Но если ты останешься, то подвергнешь свою жизнь
опасности.
- Опасность... - Селестина вздохнула. - Это касается нас обеих. Вспомни
предупреждение Агаты.
- Я не отношусь к нему серьезно.
- И зря... Агата говорила про некие святыни. Возможно, про алтарь в подвале? А
паук, который уже сплел свою паутину?
- Астарот! - ахнула я.
- Агате что-то известно. Если бы только нам удалось вытянуть из нее хоть
немного сведений об этом доме... Старуха еще не совсем выжила из ума и знает много.
- Как ты заставишь ее говорить? Будешь пытать? - невесело усмехнулась я.
- А почему бы и нет, - проворчала Селестина.
- Ладно... Если ты не собираешься уезжать, пора возвращаться в дом. Сделаем
вид, что ничего не случилось.
- Ты права, Мэвис.
- Как ты себя чувствуешь?
- Затылок побаливает, а в остальном - ничего. Однако меня мучает то, что я все
время пытаюсь вспомнить происшедшее, и... не могу.
- Со временем - вспомнишь, - пообещала я. - Одевайся.
- Знаешь, Мэвис... Во мне поселился страх - кто-то умеет управлять мной, может
оказывать влияние, заставляет совершать поступки... Это такое неприятное ощущение,
что я готова завыть, как собака.
- Можешь повыть немного, пока на пляже никого, кроме меня, нет. А потом
соберись с силами и выкинь всю эту дурь из головы.
- Ты права.
Она оделась, и по тропинке мы направились к дому. Судя по солнцу, время
близилось к обеду.
- У тебя кошмар ночью, у меня кошмар днем... - Селестина попробовала
рассмеяться. - Во что мы, Мэвис, вляпались?
- Такое чувство, что ты и я стали персонажами какой-то книги.
- "Приключения Мэвис в Стране чудес"?
- Или "Селестина в Стране ошибок".
Настроение наше с каждым шагом поднималось, страхи отступали.
- Ну и кого мы встретим сейчас на этой тропинке? Джинна? Фею?
- Бойскаута! - ответила Селестина и звонко рассмеялась.
- Причем голого, - добавила я.
Мы вернулись в дом без приключений. Повезло: ни в гостиной, ни на лестнице
никого не было. Селестина сказала, что хочет немного полежать, а я - что хочу
принять душ, и мы разошлись по своим комнатам.
Растираясь после душа полотенцем, я поняла, что сожгла и спину, и плечи, и... все
остальное. Кожа покраснела и саднила. Это была расплата за воздушные ванны
голышом. Я поняла, что сегодня и завтра мне придется очень осторожно садиться на
стулья и в кресла.
У меня в запасе был один классный наряд, выдержанный в морском стиле:
полосатые шорты и майка-тельняшка. То, что надо. Я даже представить себе не могла,
что моя обгорелая попка будет зажата мини-юбкой. А ведь еще придется скрещивать
ноги, как только Бэнкрофт повернется в мою сторону. Нет, сейчас мне нужны
свободные одежды! Я надела шорты, расправила майку, расчесала свою гриву и вышла.
Проходя мимо комнаты Нины Фарр, я неожиданно остановилась и, подчиняясь
внутреннему импульсу, постучала:
- Можно к вам?
- А, это вы, Мэвис... Входите.
Нина и Уолтер, сидя за небольшим столиком, играли в карты. Впрочем, подойдя
поближе, я обнаружила, что карты у них необычные - большие, да и картинки какието
диковинные.
- Мисс Зейдлиц, вы не знаете, где Селестина? - холодно спросила Нина, не
отрываясь от игры. - Я не видела ее с самого утра.
- Мы были с Селестиной на пляже, купались... А сейчас она отдыхает в своей
комнате.
- Вот как!
Нина соизволила взглянуть на меня. Голос ее потеплел.
- Значит, вы, Мэвис, все-таки присматриваете за ней... Похвально.
- А же говорил тебе! - воскликнул мистер Томчик. - Мисс Зейдлиц весьма
ответственно относится к своей работе. Ты слышала, что сказала Селестина за
завтраком? Мэвис даже спала в ее комнате!
- Именно об этом я и хочу поговорить с вами, милочка.
Нина искоса взглянула на меня и отложила карты. Я присела на пуфик, стоявший
возле столика.
- Говорят, вы видели призрак Олтона Эсквита. Это правда?
- Не знаю, кого я видела... Призрак или живое существо... Возможно, это был
ночной кошмар, и ничего более.
- Я все хочу услышать из ваших уст. Расскажите обо всем подробно. И не
упускайте ни одной детали, какой бы ничтожной она вам ни казалась.
Нина откинулась на спинку кресла. Я описала свое ночное видение, вспомнила, что
говорил призрак Эсквита и даже упомянула, что он растаял в синей дымке. Несколько
раз на протяжении моего монолога Нина и Уолтер обменялись многозначительными
взглядами.
Я закончила и замолчала. Фарр и Томчик тоже молчали. Пауза затягивалась.
Наконец Уолтер изрек:
- Все-таки она видела Олтона... Описание очень точное.
- Точнее не бывает... Мэвис, вы видели хоть один фильм с участием Эсквита?
Ее резкий тон насторожил меня.
- Нет, - робко ответила я.
- За последние тридцать лет немые фильмы с Эсквитом не крутили ни в одном
кинотеатре, это мне известно доподлинно, - заметил Уолтер.
- Хм... Но я не верю в то, что призраки существуют! - Нина сжала правую руку в
кулак и, произнося очередное слово, взмахивала кулаком, словно загоняла гвозди в
доску. - Я не верю в призраков, которые приходят к живым и сообщают свою
программу действий. Тот, кого вы, Мэвис, видели, - очень странный призрак. Он
сразу объявил, что убийца Мэри Блендинг жив и находится где-то поблизости и что
мой бывший муж причастен к смерти Мэри. Потом он начал пугать вас тем, что
возмездие за грехи отцов должно пасть на головы детей. Проще говоря, Селестина в
ответе за своего отца Джона Меннинга и поэтому должна помочь призраку поймать и
наказать настоящего убийцу. Это не просто программа - это хорошо продуманный
план мести. Разве не так?
- Да, похоже... - промямлила я.
- И это мне категорически не нравится!
Нина посмотрела на Уолтера Томчика так, словно убийцей и одновременно
призраком-шантажистом был именно он.
- Я во всей этой истории, - продолжала Нина, - вижу стремление втянуть
Селестину в какую-то грязную историю.
- В таком случае... - Уолтер подпрыгнул. - Сейчас же складываем вещи и
уезжаем! Мэвис, предупредите Селестину.
- Мистер Томчик, - сказала я, - Селестина и думать не хочет об отъезде. Я
уговаривала ее, но безрезультатно. Она хочет оставаться здесь, в этом доме, до тех пор,
пока во всем не разберется и не восстановит доброе имя отца.
- Ну вот, видите! - вскричала Нина. - Разве это не заговор против Селестины?
Сделано все, чтобы она не смогла уехать отсюда!
- Успокойся, дорогая, ты воспринимаешь все слишком субъективно, - защебетал
Уолтер, вновь напомнив мне какую-то птичку. - Селестина скоро и думать забудет о
призраке и о том, что он упомянул имя ее отца. Кстати, очень хорошо, что Мэвис
вмешалась в эту историю. Было бы гораздо хуже, если бы призрак посетил саму
Селестину. Кто знает, чего он ей наговорил бы.
- В любом случае моя девочка находится под впечатлением...
Нина тяжело вздохнула.
- Мы, трое, должны окружить ее заботой и вниманием, - сказал Уолтер.
- Извините, наверное, я вмешиваюсь не в свое дело... - я закусила губу. - И все
же... Почему вы каждый год привозили Селестину в этот дом?
- Не я ее привозила, а мой бывший муженек, чтоб он перевернулся в гробу! -
заорала Нина. - Он имел право общаться с дочерью один месяц в году. Джон
привозил Селестину сюда, к своему другу Алексу. Я протестовала, говорила, что дом
пользуется дурной славой, а Джон смеялся и отвечал, что никто не запретит ему и
дочери навещать старых друзей.
Заявление экс-кинозвезды поставило меня в тупик.
- Разве дело обстояло... именно так? - растерянно произнесла я.
- А что дало вам повод усомниться? - вкрадчиво спросила Нина.
- Селестина рассказывала мне... Наверное, я превратно истолковала ее слова.
- Конечно, превратно.
- Крайне сожалею... А что это за карты у вас на столике? Игральные?
Я была вынуждена срочно менять тему разговора, ибо он начал приобретать
характер скандала.
- Нет, это карты для гадания, - смягчилась Нина. - Уолтер обнаружил в себе
дар прорицателя. Он предсказывает будущее.
- Да?
Я стала разыгрывать из себя дурочку. Уолтер захихикал:
- Мэвис, вылучите как-нибудь свободную минутку и приходите... Я вам погадаю.
Его глазки стали масляными. Если бы не присутствие Нины, старичок, несомненно,
проявил бы надо мной опеку. Я уже сталкивалась с подобным. Эти "опекуны" такие
активные и любознательные...
- Спасибо, мистер Томчик, - пробормотала я. - Действительно, как-нибудь
забреду к вам... Не беспокойтесь...
- Мэвис, вы уверены, что сейчас с Селестиной все в порядке? - одернула меня
Нина.
- А как иначе!
- Почему же она не зашла ко мне?
- Устала. Мы очень долго загорали, плавали, ныряли...
- Ладно. Уолтер, продолжим. Вот здесь сошлись девятка пик и валет. Что бы это
значило?
Я встала и выскользнула за дверь.
Гостиная была пуста. Я выглянула в окно и увидела, что Иган Ганн стоит возле
озерца точно так же и на том же месте, что и я утром. Композитор смотрел на темную
воду с таким мрачным видом, словно хотел утопиться.
Я вышла из дома и, боясь напугать Игана так, как это сделала со мной Селестина,
окликнула его издали.
Он повернулся на мой голос и без энтузиазма произнес:
- Это вы, Мэвис...
Иган глянул на меня поверх стекол очков и отвернулся к воде.
- Где это вы были? Спали?
- Нет, купалась вместе с Селестиной.
- Значит, это вы увели Селестину с репетиции? Не признавайтесь Алексу - он
страшно разозлен.
- Я тут ни при чем. Она сбежала с репетиции, потому что устала от криков и
трескотни.
- Да, что есть, то есть. Все перегрызлись и теперь разговаривают друг с другом
сквозь зубы. Настоящая творческая атмосфера! - саркастически сказал Иган.
- Что, так принято? Родовые муки?
- В общем-то да... Еще ни разу не было, чтобы постановка проходила гладко.
Надо уметь лавировать, интриговать... Мы с Бертом сделали ошибку, так рано приехав
сюда. Надо было подождать, чтобы эти ходячи
...Закладка в соц.сетях
