Жанр: Детектив
Любящие и мертвые (мэвис зейдлиц)
......
И скосил глаза на Грегори Пейтена. Тот не преминул откликнуться:
- А вы обратили внимание на то, что ваш брат был нарочито груб и невежлив по
отношению ко мне? Я думаю, он бесится оттого, что в его окружении находится
дипломированный психиатр.
- Грубым был не мистер Убхарт, а мистер Лимбо, - уточнила я.
- И вы это заметили! - Грегори вскричал так, словно увидел золотой самородок.
- Ну и?..
- Вы говорите о мистере Убхарте и мистере Лимбо как о двух разных людях, -
сказал он. - Вы воспринимаете куклу как живого человека. Карл добился своего!
- Не понимаю, к чему этот разговор, - проворчал Дон. - Вы хотите сказать, что
Карл помешался? Я это знаю.
Пейтен затряс головой так, что я испугалась, как бы он не потерял последние
волосы из своей небогатой шевелюры.
- Не говорите о помешательстве! Его здесь нет и в помине!
- Да? - разочарованно буркнул Дон. - А что же есть?
- Дефицит личности!
Грегори победно оглядел нас. Мы же были в полном недоумении.
- А что это такое? - спросил Дон изумленно.
- Есть вещи, которые мистер Убхарт не может высказать, - начал объяснять
психоаналитик, одновременно протирая очки. - Для того, чтобы проговорить свое
истинное отношение к чему-либо, мистер Убхарт использует куклу. Внешне это
выглядит так: Карл лоялен, карлик - нет. Карлик груб, болтлив, вульгарен... Таково
второе лицо мистера Убхарта, точнее, его подлинное лицо...
- Чепуха, - отрезал Дон. - Это все ваши заморочки. Вы усложняете то, что и без
того очевидно: Карл слегка тронулся, раз обращается с куклой, как с живым
человеком. Я хочу сказать: он сам поверил в то, что мистер Лимбо - человек!
Психоаналитик снова снял очки и стал протирать их так, что едва не выдавил
стекла.
- Нет, Дон, вы ошибаетесь и поверьте...
- Это вы ошибаетесь, дипломированный кретин! Если вы такой умный, то
скажите, кто убил Эдвину? Ну? Мы ждем!
- Я врач, а не детектив, - проблеял Пейтен.
- Если вы так легко "раскусили" Карла, то что вам стоит проникнуть в
психологию убийцы и назвать его имя! - издевался Дон. - Я уверен, что вы
приготовили версию, и если держите язык за зубами, то только потому, что боитесь
оказаться в глупом положении. Как же, такой умник, а на поверку - лопух.
На Пейтена было больно смотреть: мой "муж" разделал его, как повар - цыпленка.
- Я не знаю, кто убил Эдвину, но у меня действительно есть мнение на сей счет.
Эдвину убил один из нас, - сказал Пейтен и вновь начал мучить очки.
Ванда встрепенулась:
- Что ты говоришь, дорогой? "Один из нас"? Значит, по-твоему, это могла сделать
и я?
- И ты, и я, и он, и она... - устало ответил Пейтен.
- Ах, вот как! - вспыхнула Ванда. - Что ж, спасибо за откровения. И вот что я
еще скажу: ложась спать, запрись от меня получше. Вдруг мне придет в голову
шальная мысль переспать с тобой, и я войду в твою спальню...
- Дорогая, ты говоришь несусветную...
Вновь скрипнула дверь, и мы повернули головы, так и не дослушав Пейтена.
На пороге стоял коп и глазел на нас, как на экзотических животных, резвящихся в
вольере зоопарка.
- Мистер Дональд Убхарт, прошу! - громко и раскатисто возвестил он.
Дон вскочил и сжал мою руку в своей.
- После допроса я вернусь к тебе, Мэвис, - быстро проговорил он.
- Как голова? - участливо спросила я.
- Раскалывается.
Он ушел, а минут через двадцать коп вызвал следующего - адвоката Фабиана
Дарка. Так как ни один из братьев Убхартов не вернулся к нам, я поняла, что такова
тактика лейтенанта Фрома: он до последней минуты хотел держать подозреваемых в
неведении относительно того, что сказали другие.
Нас осталось трое - я, Ванда и ее муж. Он сидел потный и красный. Тягостное
молчание давило, как камень. Я не сдержалась и попыталась поддержать прерванный
разговор:
- Ваши слова, Ванда, насчет того, что муж должен запираться... Я поняла, что на
самом деле вы хотите обратного, потому что хотя Грегори Пейтен совсем не Грегори
Пек, но он все же лучше, чем...
- Заткнись!
Ванда с ненавистью взглянула на меня. Больше я не нарушала тишину и очень
обрадовалась, когда полицейский вызвал меня для допроса.
Лейтенант Фром обосновался в столовой. Перед ним лежали блокноты, ручки.
Электрический свет - к счастью, он все же был проведен сюда - вырисовывал
каждую морщинку на его усталом лице.
- Садитесь, миссис Убхарт.
Я села, еще раз взглянув на лампочки - свечи в этой ситуации подействовали бы
на меня угнетающе.
- Итак, что вы увидели, спустившись в подвал? - лейтенант скороговоркой
произнес опостылевшие слова.
Наверное, вести допросы - тяжелое ремесло. Втайне я посочувствовала
лейтенанту и подробно рассказала обо всем, начиная с той минуты, когда меня
разбудил звон цепей.
- Все совпадает, - убитым голосом проворчал лейтенант. - Но почему
задушили эту домоправительницу? Какая-то белиберда... Если вдуматься, убить
должны были вашего мужа. Извините, мадам...
- Не знаю, как бы я смогла жить без Дона...
Лейтенант хмыкнул: то ли недоверчиво, то ли сочувствующе. Теперь он
рассмотрел меня получше, особенно то, что рельефно выделялось под тонким
свитером. Голос его стал заметно мягче:
- Вы не смогли бы жить без мужа... Да... А что Эдвина? Она кому-нибудь была
нужна на этом свете?
Я честно ответила, что не знаю.
- Откуда адвокат Фабиан Дарк знал про свечи и цепи в подвале, как вы думаете?
Он при вас разговаривал с Эдвиной на эту тему?
- Да, - выгораживать адвоката не имело смысла. - Но Дарк говорил про
Рэндолфа Убхарта. Цепи, очевидно, повесил Рэндолф, и адвокату каким-то образом
стало об этом известно. Дух Убхарта-старшего витает над домом...
- Вы меня подтолкнули к одной мысли, - лейтенант закрыл глаза и помолчал. -
Призрак Рэндолфа Убхарта явился и убил домоправительницу. А что! Рэндолф здесь!
Его могила здесь!
Я ахнула:
- Что вы говорите?! Могила - в доме?!
- Вы замужем за старшим сыном Убхарта и могли бы знать такие семейные
подробности. Старик был чудаком, если не сказать покрепче... Он хотел, чтобы его
оплакивали ежеминутно.
- Было бы лучше остаться мне в неведении, - пробормотала я, пытаясь собрать
разбежавшиеся мысли.
- Итак, вы не знаете, кто убил Эдвину, и никого не подозреваете? - лейтенант
вернул меня к реальности.
- Нет. Я ведь увидела Эдвину в первый и, как оказалось, в последний раз за
ужином.
Я глубоко вздохнула. Теперь лейтенант недвусмысленно уставился на мою грудь. Я
проследила направление его взгляда и холодно произнесла:
- Это не имеет отношения к делу. К телу тоже. А если вы попробуете...
- И что же такое будет, если я попробую? - лейтенант сузил свои блеклые глазки
и напрягся.
- Проверю на прочность ваши косточки, или я не Мэвис Зейдлиц!
Лейтенант удивленно приподнял брови:
- Но вас ведь зовут Клер, не так ли? Клер Убхарт?
- Разумеется, я - Клер Убхарт. Я пошутила. Посмотрите на меня: разве я могу
причинить вам вред и - ха-ха - проверить на прочность ваши кости? А раз так, то,
само собой, я не Мэвис Зейдлиц.
Лейтенант откинулся в кресле, плечи его обвисли. Он тупо посмотрел на стол,
заваленный бумажками.
- Ну и местечко... Столько убогих! Один тип таскает под мышкой куклу, которая
отвечает вместо него. Другой тип ходит с таким видом, словно ему приспичило
застрелиться, а на самом деле завтра его ждут миллионы. Блондинка не знает толком,
как ее зовут. Вы сказали Мэвис Зейдлиц? И как вам в голову пришло это имя?
- Я читала о ней, - начала выкручиваться я. - Мэвис Зейдлиц - героиня
детективных романов, это частный сыщик. Она умна, талантлива...
- Чего и вам желаю, - ворчливо перебил меня лейтенант. - Ладно, допрос
закончен. Идите, но не возвращайтесь в гостиную: я еще не со всеми познакомился в
этом родовом гнездышке, будь оно неладно!
- Так куда же мне идти?
- Можете подняться к себе, прилечь...
- Скажите, лейтенант, что будет, если меня убьют, когда я начну подниматься в
свои апартаменты?
- Я составлю об этом рапорт, - устало произнес он, потом вздрогнул,
чертыхнулся и разозлился. - Идите, Клер-Мэвис, и не морочьте мне голову!
Мысль о том, что по дому разгуливает убийца, подтолкнула меня так, что я вихрем
взлетела по лестнице и с силой захлопнула дверь нашей "семейной" гостиной.
Дон сидел на диванчике и потягивал виски.
- Мэвис, за тобой кто-то гнался? - холодно осведомился он.
- Нет, но... Этот лейтенант так подействовал на мои нервы...
- Что он сказал?
- Ничего особенного, кроме одной детали, - я подошла к Дону и села рядом с
ним, глядя ему прямо в глаза. - Это правда?
- Что? - его глаза стали темными и непроницаемыми.
- Лейтенант сказал, что твой отец захоронен здесь.
- Видишь ли... Я наверное, мало рассказал тебе про отца и про свое детство. Я
считал, что тебе это совсем не обязательно знать.
- Ты щадишь мои чувства? Ну и ну! Если так будет продолжаться и дальше, я
подумаю, что Дональд Убхарт действительно мой муж. Заботливый и внимательный.
- Извини, Мэвис, но сейчас я не могу быть ни заботливым, ни внимательным. Я
просто нервный. Закрываю глаза и снова вижу Эдвину... цепи... свечи...
- Перестань!
Я прижалась к Дону всем телом.
- Который час?
- Четыре. Наступило утро, Мэвис.
- Да, ты прав: утро. Я больше не смогу уснуть.
- Едва ли кто-то сегодня уснет. Кстати, Фабиан просил, чтобы попозже все
собрались в столовой.
- Адвокат? Почему? - удивилась я.
- Он сказал, что появилось нечто новое. Эта новость касается всех, - Дон налил
еще виски и поболтал влагу в бокале.
- Новое убийство?
- Новое завещание.
Глава 7
Я смотрела на то место, которое вчера занимала Эдвина. Теперь во главе стола
сидел Фабиан Дарк. Он деловито просматривал лежащие перед ним документы.
За столом находилась все та же теплая компания: я с Доном, Карл с карликом и
Ванда со своим психоаналитиком.
Слава богу, полицейские убрались восвояси. Но я знала, что лейтенант Фром
приказал нескольким своим подчиненным прочесать окрестности и вообще держать
поместье под наблюдением.
Фабиан прикурил сигарету и глубоко затянулся. Я заметила, что листок бумаги в
его руке мелко подрагивает.
Дон сцепил зубы так, что его красивое лицо приобрело нечто волчье.
Карл внешне был спокойнее всех.
- Фабиан, говорите поскорее, что вы там надумали, - сказал он ровным голосом.
- Зачем вы нас собрали?
Адвокат втянул побольше воздуха и сосредоточенно откашлялся.
- Я собрал вас затем, чтобы сделать важное сообщение. Ваш отец... Короче, у
меня находится его завещание. Совсем другое...
- Что такое? - проскрипел Дон. - Почему вы не говорили о нем раньше?
- Такова была воля вашего отца. Рэндолф Убхарт распорядился, чтобы о
существовании второго завещания не было известно никому, кроме меня. Разрешите я
напомню: первое завещание обязывало вас прожить в этом доме трое суток до того
момента, когда Дону исполнится тридцать лет. Вы пробыли здесь уже двадцать четыре
часа. Теперь в силу должно вступить распоряжение Рэндолфа Убхарта относительно
нового завещания.
- Всего двадцать четыре часа? - удивился Карл и театрально взмахнул руками.
- Мне кажется, что я здесь двадцать четыре дня.
- Мне не хочется подозревать вас, Дарк, но насколько второе завещание
достоверно? - прорычал Дон.
- Юридическая практика знает подобное, - размеренным голосом ответил
адвокат. - Этот документ, - он поднял руку с листком бумаги, - юридически
правомочен. Я обязан его огласить.
Дон недоверчиво хмыкнул. Чем больше он нервничал, тем ярче играл румянец на
щеках Ванды. Она посмотрела на Дона с явным торжеством.
- Что, дорогой брат, боишься? Отец обделил тебя во втором завещании?
- Ничего не известно, - остановил ее торжество Карл.
- Итак, согласно воле усопшего я оглашаю второе завещание, - начал Дарк, но
его перебили.
- Каков старик! - закудахтал мистер Лимбо. - Он командует нами даже после
своей смерти!
- Карл, уймись! - заорала Ванда. - Мои нервы этого не выдерживают.
Фабиан Дарк вновь откашлялся, оглядел присутствующих и приступил к чтению
документа:
- "Я, Рэндолф Ирвинг Убхарт, будучи в здравом уме и твердой памяти, объявляю
свою последнюю волю..."
- Старик в здравом уме, - захихикала кукла. - Значит, он нас опять надует.
Каждый день будет объявлять о новом завещании. Этот сериал долго протянется...
- Заткнись, ты, уродина! - вновь завопила сестрица. - Адвокат, не обращайте
на него внимания. Читайте!
И Фабиан Дарк начал читать дальше:
- "Я бы хотел в этот день и час поговорить с вами так, как если бы я встал из
могилы. Надеюсь, что смерть не помешала собраться за столом двум моим сыновьям и
дочери. Не сомневаюсь, что здесь также присутствуют экономка-домоправительница и
мой поверенный в делах. Сидит ли здесь жена моего старшего сына? Я уверен, что он
женился в соответствии с условиями моего первого завещания. Я допускаю, что за
столом находятся жена Карла и муж Ванды. Представьте, что я вижу вас. Вы в
ожидании и страхе - вдруг кто-то обойдет вас и вы не получите обещанного. Я
прекрасно знаю: вы пять лет жили на годовом жалованье, наделали уйму долгов и
понастроили много планов. Вам нужны деньги. Деньги нужны моим сыновьям, дочери,
экономке и адвокату. Я не ошибся?"
Фабиан Дарк вспотел и приостановился, чтобы смахнуть пот со лба. Потом он
прочистил горло и продолжил:
- "Да, я не ошибся. Мои дети всегда мне стоили очень дорого. Их вкусы вряд ли
изменились за это время. Фабиан, сколько денег из моих запасов вы потратили, чтобы
насытить эти аппетиты? А вы, Эдвина, хорошо ли вы следите за столовым серебром?
Теперь я обращаюсь к тебе, Дон. Ты ведь брал в долг и, наверное, немалые суммы,
обещая отдать с лихвой после того, как получишь наследство. А ты, Карл, очевидно,
затеял несколько рискованных предприятий, в надежде расплатиться моими деньгами.
Ванда, сколько денег у тебя выманили все эти проходимцы и шарлатаны,
прикидывающиеся порядочными людьми?
Мои воистину дорогие дети, даже в могиле мне ясно: вы страшно нуждаетесь в
деньгах. Вы ничего не хотите от меня, кроме денег. Я вас интересую только как
источник дохода. Вы забыли, кто я и каков я. Разрешите вам напомнить. Во-первых, я
всегда вас презирал и, во-вторых, всегда насмехался над вами. Я не любил своих жен.
Но еще больше я не любил своих детей: они не оправдали моих надежд".
У Фабиана кончилось дыхание. Он остановился.
- Что вы нам читаете? - резким голосом осведомилась Ванда. - Что за
пасквиль? Я не выдержу и сейчас уйду из-за стола.
- Потерпите, осталось совсем немного, - остановил ее Дарк. - С вашего
разрешения я продолжу чтение.
- Если тебя, сестрица, тошнит, выйди на свежий воздух, - пробурчал Дон.
Фабиан надул щеки и с шумом выпустил воздух. Он нашел то место, на котором
остановился.
- "... не оправдали моих надежд. Поэтому завещаю: девять десятых моего
состояния должны пойти на благотворительные цели, а именно..."
Фабиан воспаленными глазами оглядел присутствующих и добавил от себя:
- Надо ли мне зачитывать список тех благотворительных учреждений и
организаций, которые получат пожертвования от имени Рэндолфа Убхарта?
- Сколько? Девять десятых?! - зашипел Дон. - Сумасшедший грязный
старикашка! Я сумею опротестовать этот бред, мне присудят...
- Вряд ли, - твердо сказал адвокат. - Не тешьте себя иллюзиями. Завещание
законно. Прежде, чем придумать все это, Рэндолф проконсультировался с
юридическими светилами.
- Силен старик, - усмехнулся Карл. - Как ловко он нас провел. Он и при жизни
умел устраивать подобные делишки. Ты должен это знать, Дон.
- Девять десятых... - Дон не мог оправиться после удара. - Что же остается
нам? Жалкий миллион?
- Надеюсь, старик оставил мне десять центов на чашечку кофе, - прокукарекал
мистер Лимбо.
- Стойте! Замолчите! - Ванда тяжело дышала. - Мы еще не дослушали
завещание до конца.
Фабиан держал лист на вытянутой руке.
- Читаю дальше. "Если все пункты моего первого завещания выполнены, то
оставшаяся одна десятая наследства должна быть поделена между моими сыновьями,
дочерью, женами сыновей и мужем дочери, моей экономкой и поверенным. Поделена
поровну.
После этого вы должны пробыть в "Толедо" еще сорок восемь часов, чтобы весь
срок нахождения в поместье составил семьдесят два часа. В полночь, когда истечет
срок, вы должны пройти в усыпальницу, чтобы отдать мне последние почести. Мой
дух будет с вами полчаса.
Хочу сделать важное уточнение. Если за оставшиеся сорок восемь часов кто-либо
из вас умрет, его доля должна быть поделена между остальными поровну.
Теперь я оставляю вас в раздумьях обо мне и о себе. В заключение хочу
напомнить, что вы делите мои деньги. Я собрал их благодаря тому, что жил по
принципу: "Выживает только достойный".
Фабиан смолк.
Тишина в столовой была невыносимой. Я с тревогой смотрела на своего "мужа" и
боялась за его рассудок.
- И все же мне не все ясно, - Дон вытер мокрый лоб ладонью. - Сколько я
получу?
- Нас шестеро, нам полагается одна десятая наследства Убхарта, - Фабиан
оперся о край стола: видимо, ему тоже было нелегко. - Значит... значит, одна доля
равна... Короче, это около двухсот тысяч долларов. - Он выговорил, наконец, хоть
какую-то цифру!
Ванда рассмеялась так, словно зарыдала.
- О, как отец знал нас! Он знал все наперед и все рассчитал!
Он поманил большими деньгами, а потом показал кукиш. Лежит в могиле и
корчится от радости: Дон не получит своего огромного наследства. И мы с Карлом не
получим своего миллиончика.
- Двести тысяч - неплохие деньги, - мягко возразил ей Фабиан.
- Как раз хватит, чтобы расстаться с долгами, - закудахтал мистер Лимбо. -
Расстаться с долгами и с деньгами и жить без того, и без этого.
- Да, эти деньги помогут вам. Карл, расквитаться с кредиторами, что само по себе
уже неплохо. Вам нужно будет только воздержаться от новых финансовых авантюр.
- Что говорить о Карле, - верещал карлик, - поговорим лучше о Ванде. Ей
хватит, чтобы откупиться от вымогателей? Или вот Дон. Он ведь наделал столько
долгов, сколько звезд на небе...
- Умолкни! Ты дурак. Карл! Что толку ссориться и дразнить друг друга? - Дон,
как мне показалось, пришел в себя. - Фабиан утверждает, что завещание законно. Да,
мы оказались в ловушке, понадеявшись на деньги старика. Теперь уже ничего не
переделаешь. Нам надо сохранить хотя бы те жалкие крохи, что он швырнул нам из
могилы. Проведем тихо-мирно оставшиеся сорок восемь часов и разъедемся.
- Он потребовал от нас пробыть подле него полчаса. "Отдать последние
почести"... Я отдам! Я подожгу его усыпальницу, - Ванда подняла руки, сжатые в
кулаки, и потрясла ими.
- Меня тут назвали дураком, - Карл встал и выпрямился. - Но я вижу истинную
цель этого завещания. Цель и смысл нашего пребывания в поместье.
- Что вы имеете в виду? - настороженно спросил Пейтен.
- Слова Рэндолфа Убхарта: "Выживает только достойный". Старик все
предусмотрел. Каждый из нас надеялся на гораздо большие деньги.
- Говори прямо, - потребовал Дон.
- Отец сделал уточнение: если за сорок восемь часов кто-либо умрет, его часть
делится между оставшимися.
- Ну и?..
- Чем меньше нас останется, тем большую долю получают... живые, - Карл
споткнулся на последнем слове. - Старик указал нам путь, и этот путь - убийство.
Боюсь, оставшиеся в живых, когда придут в усыпальницу, услышат смех... Рэндолфа
Убхарта.
- Подстрекательство к убийству - вот как это называется, - Пейтен тоже встал
и снял свои очки. - Ваш отец составил завещание, по которому выгодно убивать.
Извините за прямоту.
- Заметьте, кое-кто знал это! - торжествующе сказал Карл. - Это давало
значительные преимущества перед остальными.
- Что вы несете? - Фабиан Дарк утратил всю свою респектабельность и
высморкался в кулак.
- Да, вы знали, какие окончательные условия ставит старик. И подготовились, -
Пейтен протер очки и посмотрел на свет, насколько чисты стекла. - И вот результат
- наследство надо делить уже не на семерых, а на шестерых.
- Опомнитесь! - завопил адвокат.
- Теперь понятно, почему убита Эдвина.
Прогнозы, основанные на том, что после пережитого никто не уснет, не
оправдались. Я уснула, как убитая. Легла в шесть утра, а проснулась в третьем часу
пополудни.
Проснувшись, я поняла, что ужасно хочу есть. Только вряд ли кто-нибудь будет
готовить обеды в такой момент - прислуга глубоко скорбит по случаю смерти
экономки.
После душа я надела черную юбку и шикарный черный бюстгальтер с кружевами и
рюшами. А чтобы все могли оценить его по достоинству - бюстгальтер на две трети
состоял из нежнейших кружев, - пришлось набросить прозрачную блузку.
Дона нигде не было - ни в гостиной, ни в его спальне. Я прошла через все
комнаты, заглянула во все закоулки и спустилась на первый этаж.
Понятно, куда идет голодный человек - он идет в столовую. Но и там меня ждало
разочарование: на девственно чистом столе не было даже скатерти.
В общей гостиной я, наконец, обнаружила вещь органического происхождения -
это был Грегори Пейтен.
Как я ему обрадовалась!
- Доброе утро, Грег!
- Хелло, Мэвис!
Он взглянул на меня и слова застряли в его горле: все-таки мой черный
бюстгальтер обладает феноменальной притягательной силой. Можно только гадать,
какой из Пейтена психоаналитик, но то, что он стремительно обнаружил новую
область для исследования, - это несомненно.
- Где Ванда, Карл? Где все? - спросила я.
- Ванда никак не может прийти в себя... Карла и вашего мужа я видел - кажется,
они вышли прогуляться.
- Карл и Дон?.. Гуляют вместе? Невероятно!
- Не уверен, что вместе: выходили они порознь. Ваш муж - час назад, а Карл -
совсем недавно. Далеко они не уйдут: лейтенант не разрешил покидать пределов
поместья.
- А где мистер Дарк?
- Адвокат не появлялся.
- Что полиция? В доме? Или копы предпочитают подвалу свежий воздух?
- Насколько я знаю, один полицейский дежурит в холле, а целая ватага отбивает
атаки репортеров у ворот. Газетчики прознали про убийство, а так как семейство
Убхартов до сих пор вызывает пристальный интерес публики, то надо сказать спасибо
полицейским, иначе бы мы потеряли остатки покоя...
В этот момент резко зазвонил телефон.
- Алло! - Грегори взял трубку и вскоре передал ее мне с большим удивлением.
- Спрашивают вас.
- Интересно... - я приложила трубку к уху, гадая, кто бы мог искать меня в этой
глуши.
- Миссис Убхарт? - спросил грубый мужской голос.
- Да, это я.
- У телефона сержант Донован. У ворот околачивается парень, который говорит,
что он ваш друг и что вы наверняка захотите встретиться с ним. Его имя Рио. Ну, что
вы решите? Пропускать его или нет?
- Конечно, пропустите! И спасибо за звонок.
Грегори Пейтен все это время прислушивался к моему телефонному разговору.
- Сейчас сюда придет мой друг, - сказала я. - Ну что вы так уставились? У вас
никогда не было друзей? Вы не допускаете, что у меня могут быть друзья? В чем дело?
- Я знаю, что такое друг, - медленно ответил Пейтен.
- Хм... Я понимаю, что у психоаналитиков все не так, как у людей, но не до такой
же степени! Вы все усложняете, во всем видите какой-то "второй слой", "третий слой".
А между тем за любой условностью и сложностью находится одна или две очень
простые вещи. Вы употребляете какие-то навороченные термины и непонятные слова,
когда можно сказать: "кретинизм" или "дурость". Ваш Фрейд, я много слышала о нем.
Так вот, если хотите знать мое мнение, то он изобрел всю эту чушь, чтобы прикрыть
собственные грязные мыслишки.
- Про Фрейда вы слышали. А про Юнга? Адлера? - допытывался Пейтен.
- Нет, с этими ребятами я не встречалась. Бог миловал. А что? Я нормальная
женщина со здоровыми рефлексами. Болела ветрянкой в детстве, но ветрена не больше
и не меньше, чем любая другая женщина. Так что сейчас я вас покину, потому что мне
надо встретить Джонни.
- Какого Джонни?
- Своего друга. ДРУГА. Я должна продолжить объяснения или мне
позволительно пообщаться с Джонни?
Пейтен ничего не ответил.
В холле меня заметил коп. Он взглянул на миссис Убхарт, глаза его округлились, а
язык вывалился.
- Что, онемел? - спросила я вместо приветствия. - Я миссис Убхарт.
- Какая леди! - донесся восхищенный выдох.
- Мне передали, что сюда направляется мой друг, мистер Рио, - я была
терпелива в своих объяснениях с этим болваном, глазки которого ощупывали каждую
складочку моего наряда.
- Да-да, мне звонили и предупреждали, - выдавил коп. - Могу ли я вам помочь,
миссис... э... Убхарт?
- Можете. Уберите свои глаза подальше.
- Ваша просьба невыполнима. Разве что... я должен ослепнуть, а то и умереть.
Я поняла, что напрасно трачу время, и, обогнув остолбеневшего полицейского,
вышла на крыльцо.
Показалась машина Джонни. Я подбежала. Едва мой компаньон заглушил мотор,
как я уже распахнула дверцу.
И я, и Джонни были рады встрече. Что ни говори, мы притерлись друг к другу. К
тому же несколько пережитых вместе неприятностей сближают людей, тем более, что
все неприятности происходили по вине Джонни.
- Привет, Мэвис. Отлично выглядишь, - добродушно проворчал мистер Рио. -
Где мы можем поговорить?
- Пойдем ко мне, в апартаменты. "Супруг" куда-то выскочил...
- Изумительный план! Едва муж за порог, как распутная жена тянет в спальню
чужого мужика.
- Что за глупости! Ты бесповоротно испорчен, совсем, как Фрейд!
- Фрейд? Кто это? Член семейства Убхартов?
Въедливый Джонни рассмешил меня.
- Нет, Фрейд - это тот врач по мозгам, который придумал кучу терминов, так что
теперь и шагу нельзя ступить, чтобы твой поступок не был истолкован так или иначе.
Многие люди, между прочим, загребают на этом деле большие деньги.
- Оставим Фрейда в покое, - Джонни скривился так, будто у него заболели зубы.
- Ты не ответила на мой вопрос: где мы можем поговорить?
- Ну вот... на природе... здесь, - я осмотрелась. - Можем прогуляться вокруг
дома.
- Годится, - от нетерпения Джонни пританцовывал на месте. - Итак, делаем
вид, что гуляем.
Он подхватил меня под локоть и увлек за угол. Джонни тащил девушку так, что
она подумала, не установить ли попутно мировой рекорд по бегу.
Наконец, мистер Рио перешел на шаг.
- Рассказывай. И давай покороче.
- Что короче?
- Чем вы занима
...Закладка в соц.сетях
