Жанр: Детектив
Берни роденбарр 2. Взломщик в шкафу
...леток аспирина и трех чашек кофе туман
стал постепенно рассеиваться, и в голове прояснилось. Я посмотрел на Джиллиан, сидевшую в
шезлонге с чашкой кофе на колене.
- Извини, - сказал я уже в который раз.
- Ничего страшного, Берни.
- Свалился как снег на голову посреди ночи, скинул одежду и прямо к тебе в постель. А
что тут смешного?
- Можно подумать, ты об изнасиловании рассказываешь. Пришлось слишком много
выпить, только и всего. Да и переночевать где-то нужно было.
- Если бы у меня была голова на плечах, я бы пошел в отель.
- Тебе пришлось бы трудно: не во всякий отель бы пустили.
- Представляю, как жутко я выглядел, - сказал я, понурив голову.
- Да, ты был не в лучшей форме. А ботинок твой я, между прочим, отчистила.
- Бог ты мой, прости великодушно. И зачем только люди держат собак в городе?
- Чтобы защитить квартиры от взломщиков.
- Дьявольски разумно с их стороны. - Я допил кофе и машинально похлопал себя по
нагрудному карману: там, бывало, лежала пачка сигарет. Я бросил курить несколько лет назад,
но все еще тянусь к карману. Трудно избавиться от старой привычки. - Так где же ты спала
ночью?
- В шезлонге.
- Поверь, я очень сожалею.
- Берни, оставь. - Джиллиан улыбнулась. Она выглядела удивительно свежо для
человека, проведшего ночь в шезлонге. На ней были джинсы и бледно-голубой свитер -
потрясающая девушка. На мне же был вчерашний костюм минус пиджак и галстук.
- Ты вчера говорил, что узнал что-то новое о Кристал.
- Да, узнал.
- Но вчера ты ничего не мог вспомнить.
- Неужели?
- Вчера ты был слишком измотан. А теперь вспомнил?
Я ответил не сразу. Откинулся, закрыл глаза и принялся напрягать свою память. В конце
концов нужные факты всплыли.
- Мужчин было трое, - начал я. - В основном я все узнал от женщины по имени
Фрэнки, подружки Кристал по гулянкам и попойкам. Когда я повстречал Фрэнки, она уже была
под градусом, а потом еще больше закосела, но, думаю, она действительно знает, о чем говорит.
- Ну, и что она рассказала?
- По ее словам, Кристал любила повеселиться. Все, что ей нужно было в жизни, - это
пара рюмок доброго вина, шутки, смех. Не считая расхожей мечты о настоящей любви,
разумеется.
- Плюс дорогие побрякушки на миллион долларов.
- Фрэнки ничего не говорила о побрякушках. Наверное, Кристал не надевала дорогих
украшений, когда ходила по барам. Из рассказа Фрэнки можно понять, что Кристал вовсе не
стремилась к случайным связям. Она посещала бары, чтобы выпить вина, поболтать с
приятелями. Случалось, она прихватывала домой и выпивку, и нового дружка в придачу, но,
как правило, водила знакомство с тремя старыми приятелями.
- И один из них ее и прирезал?
Я пожал плечами.
- Разумное заключение. Так или иначе, в ее жизни было трое мужчин. - Я взял
вчерашнюю "Дейли ньюс" и ткнул пальцем в уголовную хронику, которую мы с ней уже
читали. Патологоанатом сообщал о фактах, которые мне были известны и так. - Кристал была
близка с кем-то в тот вечер, когда ее убили, причем в ранние часы: навряд ли она напилась в
баре и приволокла оттуда кого-то к себе домой.
- Не знаю, Берни. По словам Крейга, она шлялась куда больше, чем полагает Фрэнки.
- Но Крейг предубежден, ему ведь приходилось платить ей алименты.
- Верно. А ты узнал, кто они, эти трое?
Я кивнул.
- Вот тут-то и загвоздка. Пришлось расспрашивать Фрэнки очень осторожно: заподозри
она излишнюю заинтересованность, сразу бы насторожилась. А позже я уже так накачался, что
не годился на роль окружного прокурора. Впрочем, навряд ли я вытянул бы из Фрэнки еще
какие-то сведения о любовниках Кристал. Двое из них, кажется, женаты.
- Почти все окружающие женаты.
- Да что ты? А я думал - все в разводе. Но те двое ее приятелей женаты.
Я подумал про себя, что к ним следует причислить и того, кто развлекался с ней в
постели, когда я задыхался в стенном шкафу, - того; кто торопился к своей
Как-ее-там-по-имени.
- Один из ее приятелей - юрист. Фрэнки называла его Судейская Ищейка, а иногда -
Липучка. Кажется, его зовут Джон.
- Ты не знаешь наверняка?
- Хм... Фрэнки, рассказывая про него, пару раз изображала ведущего телепередачу: "А
вот наконец и Джонни!" Думаю, это его имя.
- Стало быть, женатый юрист по имени Джон.
- Верно.
- Такие сведения сужают круг.
- Конечно. Женатого Приятеля Номер Два разыскать легче. Он художник, и его зовут
Грабов.
- Это его фамилия?
- Думаю, да. Конечно, у него есть и имя, но богема из пижонства величает себя по
фамилии. У Фрэнки весьма смутное представление о Грабове.
- Сдается мне, у нее обо всех весьма смутное представление.
- Возможно, но, по-моему, она Грабова в глаза не видела. Такое у меня сложилось
впечатление. С Судейской Ищейкой она часто встречалась, потому что Кристал шаталась с ним
по барам. Фрэнки говорит, было очень смешно, правда, я не понял: то ли они вместе над чем-то
смеялись, то ли Фрэнки над ним. Но у меня такое ощущение, что о Грабове она знала лишь со
слов Кристал, стало быть, не так уж и много.
- А третий кто?
- Ну, с этим проще. Может быть, потому, что он не женат (во всяком случае, я так
считаю), значит, ему и прятаться нечего. Его-то Фрэнки знает. Он бармен по прозвищу Голова
из "Паучьего зала". Я и там вчера побывал.
- Так ты его видел?
- Нет, мы затем и пошли туда, чтоб его увидеть, но вместо него работал Ллойд: они
поменялись.
- А кто такой Ллойд?
- Бармен, который вчера стоял за стойкой в "Паучьем зале". Ну, доложу тебе, мастер
своего дела. Вот фамилию Головы я не знаю, как, впрочем, и фамилию Фрэнки, и всех
остальных. У всех гуляк из вчерашней компании нет фамилии. Но разыскать Голову будет
нетрудно, если, конечно, он свою работу не бросил.
- Интересно, почему его вчера не было?
- Понятия не имею. Думаю, бармены часто меняются сменами. Возможно, не мог
пропустить какую-нибудь передачу по телевизору. А может, и того проще: остался дома, чтобы
смыть кровь Кристал с фирменной тенниски "Паучьего зала". Хотя вряд ли: крови-то было
всего ничего.
- Откуда ты знаешь, Берни?
Хороший вопрос.
- Ее закололи в сердце, в этом случае крови бывает мало.
- О!...
- Так вот какими сведениями мы располагаем. - Я решил, что пора переменить тему
разговора. - Судейская Ищейка, художник Грабов и бармен Голова. Пока надо
сконцентрировать внимание на этих троих.
- Каким образом?
- Ну, для начала надо узнать, что они собой представляют.
- А потом?
"А потом я выясню, кто стянул драгоценности", - подумал я. Конечно, я не мог говорить
на эту тему с Джиллиан. Она ничего не знала о моем дипломате из первоклассной замши,
наполненном дважды украденными драгоценностями, как и о том, что Б. Г. Роденбарр
находился в доме Кристал, когда ее убили.
- А потом, - ответил я Джиллиан, - мы выясним, у кого из них были основания убить
Кристал, и связан ли кто-нибудь из них с Крейгом: ведь убийца навряд ли явился со скальпелем
только потому, что в ближайшей скобяной лавке не оказалось метательного копья. Если вдруг
обнаружится, что Крейг делал ему вставную челюсть... О Боже, какой же я дурак! Я и впрямь
заявился к тебе вчера в худшем виде: ночная попойка, тяжелое похмелье. Хоть мой разум еще и
несколько затуманен, но он имеется, поверь. Не великий, но он служил мне верой и правдой все
эти годы.
- Так что ты предлагаешь?
- Просмотреть картотеку Крейга: не окажутся ли там Голова, Грабов и Судейская
Ищейка. Ведь у Крейга имеется картотека его пациентов? Если Грабов к нему когда-либо
обращался, ты его наверняка найдешь. Надеюсь, Фрэнки назвала имя правильно. Отыскать
Голову будет потруднее: надо узнать его имя и фамилию, но это не займет много времени, и
тогда ты сможешь узнать, связан ли он каким-либо образом с Крейгом. А вот где загвоздка, так
это с юристом Джонни. Вряд ли пациенты оставляют у вас данные о своей профессии.
Джиллиан покачала головой.
- В карточке указывается место работы и даже фамилия работодателя, но когда у наших
клиентов свое дело или свободная профессия, они эту графу не заполняют. Но я знаю, что
делать.
- И что же?
- Я просмотрю картотеку и исключу всех Джонов, которые наверняка не юристы, а
потом проверю оставшихся по "Желтым страницам". Разумеется, там перечислены не все
юристы. Большинства нет, но все же стоит попробовать, как ты думаешь?
- Дальний прицел. Тяжелая, нудная работа.
- Я понимаю.
- Но порой тот, кто ищет иголку в стоге сена, ее находит. Если тебе не жалко времени...
- Мне все равно заняться нечем, а так будет хотя бы сознание, что я как-то пытаюсь
помочь делу.
- Ты укрываешь беглеца, - напомнил я. - Это немало.
- Так ты считаешь себя беглецом? Только потому, что увидел возле своего дома
полицейского? Но ведь это вовсе не означает, что он явился за тобой. Возможно, у него другой
жилец на подозрении.
- Например, миссис Хеш. Он явился арестовать ее за курение в лифте.
- Но ведь он даже не один из тех, с кем мы виделись накануне, Берни. Почему ты решил,
что он выслеживает тебя? Я поняла бы твои опасения, если бы... Не могу припомнить, как их
звали.
- Тодрас и Нисуондер. Тодрас как из гранитной глыбы высечен, со зловещим оскалом, а
Нисуондер похож на ласку - проныра и пролаза.
- Так вот, окажись они возле твоего дома, еще можно было бы чего-нибудь опасаться.
Но я не думаю... Кто бы это мог быть?
Второй звонок в дверь сразу настроил ее на иной лад.
- Я появился ночью около часа, - быстро сказал я. - Ушел час тому назад. Тебе ничего
не известно о том, что я взломщик. Я вообще не упоминал о роде своих занятий: не такие мы
уж давние знакомые. Ты и с другими встречаешься, хоть и скрываешь это от меня.
- Берни, я...
- Слушай внимательно. Ничего страшного, если ищейки подождут минуту. Они внизу и
не станут взламывать входную дверь. Ты девушка Крейга, - неплохая мысль подкинуть им эту
идею, - но не отличаешься постоянством. Ни Крейг, ни я не знаем, что мы соперники. А
теперь ответь по домофону. Я успею смыться, пока любой нью-йоркский "фараон" втащит
свою задницу на третий этаж.
Джиллиан подошла к домофону.
- Алло! Кто там?
- Откройте - полиция.
Джиллиан обернулась ко мне. Я кивнул, и она нажала кнопку, открывающую входную
дверь. Я приоткрыл дверь ее квартиры, оглядел холл.
- Это важно, - успел предупредить я Джиллиан. - Ты, сама того не зная, укрывала
беглеца, но это не твоя вина. Откуда мне известно, что я беглец? Да, я солгал относительно
своих занятий, но им-то какое дело? Я не хотел, чтобы ты узнала правду. Надеюсь, мы оба
выкрутимся. Я с тобой позже свяжусь - позвоню домой или в приемную. Не позабудь
проглядеть картотеку.
- Берни...
- Я спешу, - бросил я, быстро поцеловал Джиллиан и был таков.
Я успел подняться на этаж выше, пока полицейские взбирались на третий этаж. Подождал
наверху, пока они вошли в квартиру. Наконец дверь за ними закрылась. Я выждал еще минуту:
пусть расположатся поудобнее, потом спустился и приложил ухо к двери. Я слышал голоса, но
слов не различал. Полицейских было двое - это я определил еще раньше, по шагам, а теперь
явственно слышал два голоса. Поскольку я не мог понять, о чем речь, торчать под дверью не
имело смысла, к тому же я опасался, что у ищеек сработает охотничий инстинкт, и они
распахнут дверь. Спустившись, я достал из кармана галстук, но он оказался мятым, пришлось
сунуть его обратно.
Солнце, казалось, светило ярче, чем обычно. Я прищурился, поморгал глазами и вдруг
услышал:
- Берни, старый приятель, не ты ли это?
Привалившись толстым задом к крылу бело-голубой полицейской машины, стоял Рэй
Киршман, самый лучший из продажных ищеек. На его широкой физиономии расплылась
ленивая, нестерпимо самодовольная улыбка.
- Привет, Рэй, - отозвался я, - давненько не виделись!
- Сколько зим, сколько лет!... - Он распахнул дверцу салона и кивнул: - Залезай,
покатаемся. Уж больно утро славное, в такое погожее утро неохота сидеть взаперти, в камере, к
примеру. Залезай, Берни.
И я залез.
Глава 10
Каждый квартал в Нью-Йорке имеет пять гидрантов, установленных вдоль тротуара. Их
разместили таким образом, чтобы полицейские машины не кружили понапрасну в поисках
места для парковки. Рэй, отъехав от одного из них, сказал, что я разминулся с его приятелями.
- Парочка ребят в штатском, - пояснил он. - По мне так и в форме хорошо. А ты чуть
лбом с ними не столкнулся. Ну, скажем, они в лифте поднимались, а ты по лестнице сбежал.
- Нет там никакого лифта.
- Да ну? Тогда тебе здорово повезло, Берни, что на них не наскочил. Да ты вчера с ними
уже познакомился. А вот здесь они тебя прозевали. Теперь спустятся - глянь, и мой след тоже
простыл. Вряд ли они пожалеют, что я убрался восвояси. Припожаловали сюда на собственной
машине. А я за ними увязался, хоть и чувствовал, что им это не по нраву. Стоит нашему брату
напялить на себя штатское, как он сразу надувается от спеси. Понимаешь, о чем говорю? Он
вдруг воображает себя Человеком, а не просто полицейским. Закурить хочешь?
- Я давно бросил курить.
- Молодец! Сильный у тебя характер. Я бы тоже бросил, да духу не хватает. Что это ты
им мозги пудрил насчет тетушки-учительницы в Бронксе?
- Ну, ты и сам понимаешь, как это бывает, Рэй.
- Понимаю, что правда, то правда.
- Я на девушку хотел произвести впечатление. Мы недавно познакомились, а один из
этих полицейских припомнил мою фамилию. Вот я и не хотел, чтобы она знала про мое
уголовное прошлое.
- Уголовное прошлое, говоришь?
- Ну да.
- Но это все уже позади, уголовное прошлое. Ты ведь теперь Стэнли Стрейтарроу.
- Верно.
- Хм...
Рэй закурил. Я опустил стекло, чтобы дым вышел, а нью-йоркский воздух вошел.
Тщетные старания.
- А ты какое имеешь отношение к этому Шелдрейку?
- Он мой дантист.
- Я вот тоже завел себе дантиста. Говорят, надо два раза в год показываться, а мне все
недосуг. Я не охотник по приемным околачиваться, с сестрами заигрывать.
- С гигиенистами.
- Один черт. А ты, я смотрю, отчаянным болельщиком заделался?
- Если могу попасть на встречу по боксу, хожу.
- Да, когда-то были бои что надо. Помнишь, по средам на арене Сейнт-Ник? А
постоянные встречи в Саннисайд Гарденс в Куинсе? Ты-то хоть там бывал?
- Кажется, был два-три раза. Несколько лет назад, да?
- Много, много лет назад, - сказал Рэй. - Мне понравилось, как ты всучил Тодрасу и
Нисуондеру корешок от билета. Так, мол, случайно при себе оказался. Ей-богу, понравилось.
- На мне был тот же самый пиджак.
- Ясное дело. Но окажись я на твоем месте и пожелай обеспечить себе алиби, я бы
действовал иначе. Сказал бы, что корешок в другом пиджаке, притащил бы их к себе домой,
долго-долго рылся бы в шкафу, а потом наконец нашел корешок. Так бы оно больше походило
на правду. А то - туфта, ничего не скажешь.
- А я вовсе и не обеспечивал себе алиби, Рэй. Я действительно был на встрече по боксу в
тот вечер.
- Так-так. А что, если ты завернул туда по пути домой и подобрал выброшенный кем-то
корешок, вот было бы интересно? Это означало бы, что ты заранее обеспечил себе алиби, а все
вокруг еще понятия не имели, зачем это алиби нужно. А вот если ты знал, что жену Шелдрейка
пришили, когда она еще тепленькая была, то совсем хорошо. Какая удача для тебя, а?
- Прекрасно, - сказал я. - Выходит, иметь алиби еще хуже, чем его не иметь.
- Я тебя понимаю, Берни, черт побери! Поработаешь с мое в управлении, сам станешь
подозрительным. Начисто теряешь способность принимать все за чистую монету. Вот ты
просто прихватил с собой корешок, а со стороны кажется, что я уже шью тебе дело.
- А я думал: дело открыли и тут же закрыли. Вы же решили, что муж виноват.
- В убийстве? Да, похоже, они себе так все представляют. Человек убивает бывшую
жену и оставляет скальпель торчать у нее в груди. Будто расписался в убийстве, да? Если бы я
вел это дело, наверняка заподозрил бы неладное. Уж больно гладко все получается, и корешок
от билета очень кстати пришелся. Но я не веду дело, и разве тягловый скот в синей форме
способен разобраться с таким тонким делом, как убийство? В таких вещах только те, что ходят
в костюмах-тройках, и разбираются. А я не сую нос не в свое дело: пусть убийствами
занимаются эти парни в костюмах и при галстуках. Я знаю свое дело, Берни.
- И какое же это дело, Рэй?
- Вот это хороший вопрос!
Загорелся зеленый свет, и Рэй сделал правый поворот. Его толстые пальцы нежно
поглаживали руль.
- Я тебе отвечу, - сказал он. - Видно, недаром я столько лет ношу полицейскую
форму. А все потому, что не заношусь высоко. Моя беда в том, что я сразу вижу то, что лезет в
глаза. Вижу корешок от билета, случайно оказавшийся у кого-то в кармане, и с ходу понимаю:
запланированное алиби. Гляжу на парня, предъявившего корешок. Он всю свою жизнь ворует
вещи из чужих домов. Делаю вывод: кража со взломом. Стало быть, мы имеем дело с вором,
заранее получившим алиби. Наутро он появляется в кабинете дантиста, прикончившего свою
жену, а на следующее утро выходит на цыпочках из спальни медицинской сестры этого самого
дантиста. Не знаю, что тут намудрят хитроумные парни в штатском, но старина Рэй - он зрит
в корень.
Впереди автофургон устроил пробку. Некоторые водители принялись сигналить, давая
себе разрядку, но Рэй не торопился.
- Не понимаю, куда ты клонишь, - заметил я.
- Брось, Берни, какого черта ты придуриваешься? Мы с тобой с глазу на глаз беседуем в
этой пробке, так что давай перейдем к сути дела. Я так понимаю: ты прикинул, что обчистить
дамочку Шелдрейк - пара пустяков. Может, ты держал ушки на макушке, когда тебе зуб
бурили, а может, получил наводку от сестрички, с которой завел шуры-муры... В любом случае
ты решил наведаться в Греймерси: открою, мол, пару замков и посмотрю, что где плохо лежит.
Может, ты поспел туда до появления дантиста, но тогда с чего ты взял, что понадобится алиби?
Нет, послушай, как это мне представляется. Ты забрался в квартиру, а дамочку уже укокошили.
Ты живехонько набил карманы побрякушками и тут же смылся. А по дороге заскочил на
встречу по боксу и подобрал с пола корешок. Утречком первым делом отправился к дантисту в
приемную - пронюхать, как обернулось дело, не грозит ли тебе беда.
- А с чего ты взял, что квартиру обокрали?
- У покойницы было больше драгоценностей, чем в витрине самого шикарного
ювелирного магазина. Поработал классно: теперь там - хоть шаром покати. Не ушли же
камушки на своих ножках!...
- Не исключено, что драгоценности лежат в банковском сейфе.
- Ни одна дамочка не запрячет все побрякушки в банковский сейф.
- Возможно, Шелдрейк их унес.
- Точно. Он перевернул дом вверх дном, унес все драгоценности, но по рассеянности
забыл свой - как его там! - свой скальпель, воткнутый ей в сердце. Не думаю.
- А почему бы полицейским не поживиться?
- Это следователям-то? - Рэй цокнул языком. - Берни, ты меня удивляешь. Неужто
следователи станут обирать покойников?
- Такое иногда случалось.
- Честно? Прямо жуть берет. Но в деле Шелдрейк это исключено. Когда взламывали
дверь, позвали соседку с нижнего этажа. Кто бы стал красть у нее на глазах? Ты меня
удивляешь.
- Кто же пойдет на кражу со взломом, если надо переступить через труп, чтобы
завладеть побрякушками? Рэй, это ты меня удивляешь!
- Возможно, ты прав.
- Не возможно, а точно.
Рэй упрямо покачал головой:
- Нет, ты меня не уломаешь. Знаешь, какое у тебя нутро? Нутро вора, Берни. Я помню,
как ты блефовал, когда мы с этой сволочью Лореном Крамером сцапали тебя в квартире на
Восточных Шестидесятых. Там тоже был труп в спальне, а тебе хоть бы хны.
- Так я же не знал, что там был труп! Помнишь?
Рэй пожал плечами.
- Какая разница? У тебя нутро вора, что ни говори. Иначе - зачем тебе понадобилось
алиби?
- А что, если я и впрямь ходил на встречу по боксу, Рэй? Тебе это в голову не
приходило?
- Приходило, но ненадолго.
- Так, возможно, я получил свое алиби, сам того не желая, потому что действительно
был на встрече...
- Ну как же, как же!...
- ...потому что я совсем другим занят. Не нужны мне эти дорогие побрякушки. Их все
труднее и труднее сбыть. Ты знаешь, какие они подлые, эти скупщики краденого. Может, я
коллекцию монет украл, а алиби обеспечил себе так, на всякий случай. Вы ведь всегда ко мне
постучитесь, если у кого-нибудь коллекция монет вдруг уплывет.
- Не слышал, чтобы у кого-то вчера вечером украли коллекцию монет.
- Но ведь владельца коллекции, возможно, нет в городе, может статься, он еще не
хватился.
- А ты, возможно, украл свинью-копилку у какого-нибудь карапуза, и полиция ничего не
знает, потому что он весь в слезах и в соплях.
- Может быть.
- Может, дерьмо и не воняет, Берни, но, по-моему, камешки дамочки Шелдрейк у тебя.
- Нет их у меня.
- Ну что же, твое дело все отметать. Это не значит, что я должен верить.
- Но это правда.
- Конечно. Ты провел ночку с сестричкой дантиста, потому что тебе некуда деться. Я
верю тебе, Берни. Потому-то я все еще по-прежнему в синей форме.
Я ничего не ответил и больше не вступал с ним в спор. Некоторое время мы ехали молча.
Автофургон давно исчез из виду, и мы плыли в общем потоке, иногда сворачивая вправо или
влево, по улицам Манхэттена. Денек выдался погожий, прямо августовский.
- Рэй?
- Да, Берни?
- Чего ты хочешь?
- Всегда чего-нибудь хочется. Есть такая книга "Ищи шанс для собственной персоны",
довелось как-то прочесть большой отрывок в журнале. Так вот, эта книга учит: люби себя,
пусть другие сами ищут место для своей задницы. Это ж надо, людям приходится по книжке
учиться тому, что мы с молоком матери усвоили.
- Так чего ты хочешь, Рэй?
- Закуришь, Берни? Ах, черт, ты же говорил, что бросил! Не возражаешь, если я закурю?
- Стерплю как-нибудь.
Рэй закурил сигарету.
- Драгоценности, - сказал он. - Те драгоценности, что ты уволок из квартиры
Шелдрейк.
- У меня их нет.
- Положим, есть. О'кей?
- О'кей.
- Так вот, я никогда не жадничал, Берни. С меня хватит и половины.
В "Паучьем зале" темно и пусто. Стулья торчат ножками вверх на столиках, высокие
табуреты опрокинуты на стойку бара. В меню, выставленном в витрине, значится, что бар
работает с утра по будням, но сегодня - суббота, стало быть, он откроется ближе к вечеру. Я
прошел вверх по Лексингтон-авеню квартал или два к закусочной, где буфетчик, гримасничая и
подмигивая, обращался к клиенткам не иначе, как "дорогая", "милая" или "крошка", и они это
проглатывали. Я со своей стороны, проглотил две чашки жидкого кофе и съел сандвич - хлеб
с орешками и со сливочным сыром.
Грабов, Грабов, Грабов. В вестибюле отеля я пролистал телефонный справочник
Манхэттена и обнаружил восемь человек с такой фамилией и еще двоих, писавших ее без
последней буквы. Я наменял десятицентовых монеток у кассира и проверил все десять номеров.
Шесть абонентов не отвечали. Оставшиеся четверо ничего не знали о художнике Грабове. Одна
женщина сказала, что брат ее мужа - маляр, производит внутреннюю и внешнюю покраску
домов, но живет севернее, в Очад-парк.
- Пригород Буффало, - уточнила она. - Он не менял фамилии, он все еще Грабовский,
но вряд ли вам это поможет.
Я с ней согласился и поблагодарил. Потом уж было собрался уйти, но передумал и снова
взялся за телефонную книгу. На сей раз я обзванивал всех Грабовских. Забавно, если бы
что-нибудь вышло из моей затеи, но, разумеется, ничего не вышло, только понапрасну потратил
уйму монет. Их было семнадцать, Грабовских, а дозвонился я До четырнадцати или пятнадцати
- не помню точно", и, конечно, ни один из них не работал кистью ни в живописи, ни в
малярном деле. Им были чужды даже книжки для раскрашивания.
До ближайшего банка надо было пройти квартал на восток по Третьей авеню. Там я купил
целую упаковку монет: в банке пока можно купить целых пятьдесят штук за пять долларов -
одна из немногих выгодных сделок, и я, прихватив свою добычу, поспешил в другой отель. На
моем пути попалось несколько уличных телефонных будок, но там теперь не найдешь
телефонных книг. Непонятно, почему так. Я снова наведался в "Паучий зал" и убедился, что он
еще закрыт. В вестибюле гостиницы пролистал справочник "Желтые страницы", где, судя по
оглавлению, указывались телефоны адвокатов. "Смотри - юристы", - прочел я и принялся
листать справочник заново. Не знаю, что я надеялся там найти. Восемнадцать страниц с
телефонами юристов, и Джонов среди них - хоть пруд пруди. Какой смысл их обзванивать? Я
продолжал машинально листать справочник, надеясь уже только на озарение, и название
фирмы "Карсон, Киддер и Диль" надоумило меня обратиться к фамилиям на "В". Я позвонил
Карсону Вериллу, адвокату Крейга.
Он ничего нового не слышал, так как передал дело Эрролу Блэнкеншипу, зато пожелал
узнать, кто я и что мне нужно. Я назвался дантистом и личным другом Крейга, не
потрудившись представиться, да он на этом и не настаивал.
Потом я позвонил Эрролу Блэнкеншипу. Он вышел, и меня попросили оставить фамилию
и номер телефона.
Грабов, Грабов, Грабов. Телефоны художников занимали две страницы. Грабова там не
было. Я отыскал художественные галереи: а вдруг у него собственная галерея? Если она и была
у Грабова, он назвал ее как-то иначе.
Я снова кинул монету и набрал телефон галереи Нэрроубэк, в западной части Бродвея, в
Сохо. Хрипловатый женский голос наконец ответил, когда я уже собрался было положить
трубку.
- Не могли бы вы мне помочь? - обратился я к ней. - Примерно месяц тому назад я
видел картину, и она произвела на меня потрясающее впечатление. Но я ничего не знаю о
художнике.
- Постараюсь, вот только возьму сигарету. Так. Значит, вы видели картину здесь, в
нашей галерее?
- Нет.
- Нет? Где же вы ее видели?
Действительно - где?
- В частном доме, у приятеля моего приятеля. Кажется, они приобрели ее на вернисаже
на Вашингтон-сквер год назад. Впрочем, может быть, и два. Тут полная неясность.
- Понимаю.
Неужели? Удивительная женщина!
- Единственное, что я знаю, это фамилия художника - Грабов.
- Грабов?
- Грабов, - подтвердил я и повторил по буквам.
- Это имя или фамилия?
- Это то, что я увидел в углу холста, - уточнил
...Закладка в соц.сетях
