Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...тах о взрывах в Петербурге - а газетчиков больше всего
волновало, что мог погибнуть модный
велосипедист Петр Родосский, - я сразу же бросилась в город.
- Мы помешали Муре наслаждаться обществом крымского коммерсанта, - с
ехидцей заметила Брунгильда,
обиженная невниманием грека к собственной персоне.
- Меня не оставлял своим вниманием и заботой Клим Кириллович, -
поспешила внести ясность Мура, - а когда
приехала Глаша, мне стало еще спокойнее.
- Клим Кириллович человек достойный, если б он чаще цитировал Гомера...
- профессор не без лукавства
подмигнул младшей дочери.
- Мурочка, Клим Кириллович помогал тебе в расследовании твоего первого
дела? - прервала мужа Елизавета
Викентьевна.
- Оно не стоит выеденного яйца. Мне даже было стыдно Климу Кирилловичу
о нем говорить. - Поглядывая на
старшую сестру в ожидании насмешки, Мура все-таки рассказала домашним о своих
поисках. - Я никогда не думала, что в
Петербурге так много котов, особенно черных, - сказала она в завершение. -
Подозреваю, что клиентка имеет психические
отклонения. Жду сегодня известий от Софрона Ильича. Если он появится, то мы
сможем спокойно ехать на дачу.
Бричкин явился не один. У парадной дома Муромцевых начинающий детектив
встретил Вирхова и доктора
Коровкина, направлявшихся к профессорскому семейству.
- Простите, что прервали вашу беседу, - сказал следователь Вирхов,
когда после всех приветствий гости расселись, -
о чем вы говорили?
- О котах, - буркнул профессор, разглядывая представленного ему Софрона
Ильича.
Помощник дочери показался ему невзрачным, несколько женоподобным,
тучноватым. Выглядел он неважно рядом
с доктором Коровкиным, а если б тут был Эрос Орестович, то вообще бы потерялся.
- За последние дни я их возненавидел, - сказал Клим Кириллович, - у
меня создалось ощущение, что живу я не в
столице Российской империи, а в столице империи кошачьей. Теперь-то я понимаю, -
доктор перевел взгляд на Муру, - что
вы, хоть и скрывали, но занимались поисками кота. Но откуда я мог это знать?
- Дело завершено, - робко заметил Бричкин. - Клиентка велела поиски
прекратить. Кот Василий найден ею самой.
- Интересно, и где же? - поднял брови профессор.
- На Луне, - ответил серьезно Бричкин. - Она считает, что французские
авторы фильмы "Полет на Луну" отправили
туда кота в летательном снаряде. Желание клиента для нас закон. - И, обращаясь к
владелице детективного бюро, добавил: -
Госпожа Брюховец выезжает в Париж.
- Так фамилия вашей клиентки Брюховец? - озадаченно спросил Вирхов. -
Любопытно. Господин Оттон
приходится ей племянником. И кот у него есть, омерзительно подвывает романсам
Вяльцевой.
- Про романсы наша клиентка ничего не говорила, - Бричкин огорченно
понурился, - а скандинавские познания у
нее есть. Господин Вирхов, а у кота господина Оттона вы не заметили ошейник с
топазом?
- Черт знает что! - пробурчал профессор. - Для котов топазов не жалеют,
а для науки... В них же фтор!
- Ошейника не видел. - Вирхов пропустил тираду профессора мимо ушей,
его беспокоило безразличие хозяйки
детективного бюро. - Если б знал, что вы разыскиваете кота, давно бы поделился
своими наблюдениями.
- Карл Иваныч, я просила вашей помощи, тогда, ночью, - вяло подала
голос Мура.
- Припоминаю, - неохотно согласился Вирхов, - но не сообразил, виноват.
Господин Оттон во время моего визита
обмолвился, что родственники хотели всучить ему еще одного кота, но, по-моему,
он сумел его кому-то подбросить.
- И как же мы не заметили сходства господина Оттона и госпожи Брюховец?
- печально спросила Мура. - У обоих
близко посаженые глаза, маленькие ушки, толстый нос. Наверное, господину
Брюховцу не нравилось, что кот спит в его
постели.
- Сговор родственников? - заключил Вирхов. - Муж избавился от кота,
вытеснившего его из супружеской постели?
Надеюсь, господин Брюховец отоспался, а кот ловит мышей в магазине или в
гостинице.
- Когда я служил в артиллерии, - начал Бричкин, - кот полковника
подстерегал хозяина, и стоило тому лечь,
устраивался на его правой ключице, грел старую рану. И ведь вылечил. Черный кот.
У черных особый дар врачевания.
Софрон Ильич очень жалел, что не захватил с собой куклу для Марии
Николаевны, глубоко переживающей, как он
думал, потерю Рамзеса. Вирхов встал и заходил по гостиной.
- Господин Оттон личность непростая. Мой помощник Тернов обнаружил в
тайнике у Оттона поддельные
аккредитивы банка Вавельберга. Оттон пересылал их социалистам, которым
сочувствовал. Скупал цветные металлы,
ворованные, по дешевке, переправлял за границу: деньги снова шли в фонд
социалистов. Делом Оттона займется охранное
отделение. Несомненно, Оттон был связан и с Васькой-Котом. Думая о социалистах,
не забывал сей голубчик и себя. Я
сразу отметил, что живет он не по средствам: телефон, дорогие пластинки, модная
мебель. К сожалению, злодей успел
скрыться. Скорее всего, умчался за границу, там готовится съезд сообщников
Ленина и Аксельрода.
Мура, нахмурив соболиные брови, внимательно слушала разглагольствования
Карла Ивановича.
- Мы с господином Бричкиным допустили ошибку, - заявила она, когда
Вирхов остановился. - Нельзя было слепо
следовать капризам клиентки. Следовало думать самим. Теперь понятно, что многие
бредовые идеи, где искать кота, ей
подсказывал тот же Оттон: масоны, канализация, возможно, и цирк. Я так и думала,
что господин Оттон занимался
банковскими махинациями, а деньги добывал для Ленина и Аксельрода. Он и не
скрывал, что социалист, носил в петлице
красный бант.
- Это была красная гвоздика, - озадаченно возразил Вирхов, глядя на
бесстрастное лицо девушки.
- Какая разница? - пожала плечами юная сыщица. - Я вас предупреждала, я
говорила вашим сотрудникам.
- Когда? - Вирхов недоуменно уставился на Муру.
- Ваши люди все запротоколировали, тогда, ночью...
- Протокол есть, но писался он со слов какого-то юнца. Если красный
бант и красная гвоздика одно и то же, то,
возможно, вы и тот юнец тоже?
Возмущенный Вирхов оглянулся на доктора, ища у него поддержки. Клим
Кириллович незаметно подмигнул, и
следователь с опозданием вспомнил о родителях девушки - стоит ли их огорчать, у
профессора слабое сердце. Но Николай
Николаевич Муромцев пришел к неожиданному выводу:
- Ты посылала к господину Вирхову какого-то неизвестного юнца, да еще
ночью?
- Нет, - в голосе Муры послышались слезы, - я никого не посылала, я
просто искала этого несчастного кота.
- Довольно о котах, - пришла ей на помощь мать, - есть и более важные
вещи. Господин Вирхов, кто же все-таки
виновник этих страшных взрывов?
- Вы совершенно правы, Елизавета Викентьевна, довольно о второстепенных
вещах. Самое главное, что мы спасли
от верной гибели Клима Кирилловича. - Вирхов дождался своего звездного часа. -
Сегодня утром мы: Клим Кириллович,
Тернов и я, уничтожили содержимое посылки из Екатеринбурга. В ней был деревянный
портсигар с кнопкой для
открывания, а внутри портсигарчика сильнейший заряд жидкого динамита. Нажмешь на
кнопочку, пружина соскакивает,
жмет на ударник - и сильнейший взрыв. Подобные коробочки стали причиной взрыва и
в Воздухоплавательном, и на
Сенной...
- Но при чем здесь Клим Кириллович? - с ужасом спросила Брунгильда.
- Я сравнил почерк надписи на бандероли с образчиками почерков на
протоколах во время дознания. Шутником
оказался господин Фрахтенберг. Железнодорожному инженеру посылочку в вокзальное
почтовое отделение подкинуть
несложно. Вскрыть пакет он категорически отказался. И за это ему надо было
сказать большое спасибо. Если б он это
сделал, все здание Окружного суда взлетело бы на воздух.
- Зачем же господин Фрахтенберг хотел взорвать доктора? - удивилась
Мура.
- Сегодня ночью преступник во всем признался, - горделиво приосанился
Вирхов. - Это он вручил аналогичную
адскую машинку Степану Студенцову, это он заплатил нищему, чтобы тот преподнес
взрывное устройство господину
Магнусу. Следует тщательней работать с протоколами, Фрахтенберг на первом же
допросе заявил, что Степан - орудие в
чьих-то руках.
- Я только не понимаю, какое отношение имеет Клим Кириллович к отцу
Онуфрию и банкиру Магнусу? - спросила
Мура.
- Доктор Коровкин, оказывается, высказывался неодобрительно то ли о
канонизации Серафима Саровского, то ли о
Зосиме. Как и отец Онуфрий. Как и господин Магнус...
- Я ничего подобного не припомню, - доктор повесил голову, - хотя,
может быть, в чаду гулянья в "Аквариуме" под
воздействием винных паров...
- Вы посещаете "Аквариум"? - прервала его Брунгильда Николаевна.
- По моей просьбе, исключительно по моей просьбе, - быстро ответил
Вирхов, уловив ревнивые нотки в голосе
златокудрой красавицы.
- Клим Кириллович наслаждался пением Дарьи Прынниковой, рассчитывал
получить розочку из ее ручек, - тихо
добавила Мура.
- Откуда ты знаешь про Дарью Прынникову? - возмутилась Елизавета
Викентьевна. - И про розочку?
- О шансонетках и о розочках пишут в газетах, - Бричкин робко пришел на
выручку хозяйке.
- А Дарья Анисимовна, - иронически продолжил Клим Кириллович, всеми
силами стремившийся скрыть истину от
родителей девушки, - особа весьма проницательная, она и пьяная кричала господину
Фрахтенбергу, что он может убить и
закопать! Кроме того, я, к счастью, не в ее вкусе. Ее привлекают молокососы,
"котики". До тех пор, пока на горизонте не
появится богатый коммерсант в белом.
Доктор Коровкин с наслаждением наблюдал за Мурой. Она выпрямила спину,
подняла подбородок и с вызовом
смотрела прямо ему в глаза.
Напрасно он старается ее задеть! Напрасно ревнует к греку! Она-то
знает, что тощие дамы господина Ханопулоса
не привлекают! Да и собственными глазами видела бесплодные ухищрения Дашки!
Клим Кириллович выдержал испепеляющий взгляд Муры и неосторожно
завершил свои многозначительные
рассуждения шуткой:
- Впрочем, еще не все потеряно. Возможно, ваше следующее расследование
потребует явиться в "Аквариум".
Лучше в мужском наряде. Он вам будет к лицу. А маскарадному искусству научит вас
Софрон Ильич. Переодевался же
господин Бричкин в женский костюм, отправляясь на встречу с Крысиным Королем.
Вирхов побледнел и воззрился на Клима Кирилловича. Повисла пауза.
- Не расстраивайтесь, Карл Иваныч, - доктор мысленно ругал себя за
болтливость, - и Глаша не признала в
принесенной вами бездыханной девушке Софрона Ильича...
- А что за Крысиный Король? - недоуменно спросила Брунгильда.
Ошарашенный Вирхов с досадой махнул рукой.
- Ерунда. Безобразничал Васька-Кот, устроил логово в лабиринтах
городской канализации. - Он покосился на
смущенного Бричкина. - А я-то, старый дурак, все понять не мог, почему Мария
Николаевна так тяжеленька. Вы артист,
милостивый государь, подлинный артист. Однако мы слишком утомили хозяев своим
присутствием. Нам пора. Я уже три
ночи на ногах. А завтра с Васькой-Котом разбираться, мерзавец убил свою
подружку-мещаночку. Есть доказательство -
записочка жертвы.
Гости поднялись.
- Кстати, - обернулся на ходу Вирхов, - я забыл вам сказать, Мария
Николаевна, на Николаевском вокзале встретил
я господина Ханопулоса, он уезжает в Крым. Просил передать, что никогда вас не
забудет.
Мария Николаевна застыла у рояля. Вирхов еще что-то смущенно говорил о
портмоне господина Ханопулоса,
обнаруженном у Васьки-Кота, об исчезнувших сиреневых носочках, по причине
несвежести спрятанных туда чистоплотным
греком, всегда носившем с собою запасную пару на непредвиденные случаи.
Она не слышала, как гости и хозяева обменивались последними
любезностями перед расставанием, как
сговаривались относительно завтрашнего дня. Она смотрела на свое отражение в
черной крышке рояля.
- Он уехал навсегда, - чуть слышно прошептала она.
- Но не на Луну же, - отозвался незаметно подошедший к ней Софрон Ильич
Бричкин. - Он вернется...
- Нет, - повела головой Мура. - Папа проговорился при нем, что я
занимаюсь сыском. Он боится, что я раскрою его
тайну. Но боится напрасно. Я никому, никому бы не сказала...
Она закрыла лицо ладонями. Бричкин не знал, как утешить хозяйку.
- Мне стыдно было сегодня взглянуть на папу, - владелица детективного
бюро тихо всхлипывала, - господин
Ханопулос принес мумию фараона Аммен-Хофиса. Она удивительно похожа на настоящие
мумии, что показывал нам в
Эрмитаже профессор Тураев. Софрон Ильич, когда я ее увидела, в моем мозгу
сверкнула молния, озарение, догадка. И все
соединилось: и желание разбогатеть в три дня, и кипучая деятельность, и
поддельные ковры, и предложение сделать чучело
из Рамзеса, и разорванная наволочка, и затопленная печь... И его уверения, что
тиара Сантафернис подлинная; только
французы считают, что тиара подлинная, но профессор Веселовский, и лондонский
"British museum", и немцы отрицают
это: корона спаяна в двух местах не по способу древних...
- Мало ли в Лувре фальшивых щитов, кинжалов, которыми возмущаются
парижане, мало ли под Парижем фабрик
по производству фальшивых древностей? Знаете, там делают и египетские мумии, а
потом доставляют их на Нил. Не
расстраивайтесь, дорогая Мария Николаевна, - шептал Бричкин, - это коммерция.
Но Мария Николаевна расстроилась еще больше.
- Я сама видела на груди у мумии серебряную цепочку с топазом. Кроме
того, шприцы, креозот, мышьяк,
глицерин, бинты и... об асфальте для брюшной полости писал еще Диодор
Сицилийский. У египтян процесс
бальзамирования занимал семьдесят дней, а господин Ханопулос забальзамировал
кота за три дня... Он потомок великого
Канопа и владеет искусством бальзамирования. И это был кот госпожи Брюховец. Его
подкинули в гостиницу, и он залез в
постель Эроса, он сам мне рассказывал.
Бричкин деликатно молчал и смотрел на младшую дочь профессора Муромцева
с нескрываемым восхищением.
- А господин Глинский, видимо, за хорошие комиссионные ищет
состоятельных клиентов для изделий господина
Ханопулоса...
Мура причитала и всхлипывала, ей было невыносимо грустно, что волнующие
античным совершенством руки, от
прикосновений которых она впервые познала неведомую ей сладость томления, в эти
же дни бесстрастно потрошили кота
госпожи Брюховец.
Бричкин кивал в знак согласия, вздыхал и утешал хозяйку:
- Мы никому и не скажем, особенно нашей клиентке. Но вас, Мария
Николаевна, я поздравляю, вы успешно
справились с первым делом. Видимо, на это есть Божья воля и заступничество
святого Серафима Саровского...
МУРА МУРОМЦЕВА
Елена БАСМАНОВА
АВТОМОБИЛЬ ИОАННА КРЕСТИТЕЛЯ
Анонс
Петербург потрясен загадочным и ужасным преступлением. В съемной квартире
найден труп неизвестного
мужчины, лицо его залито чернилами, тело усыпано обрывками книги Конан Дойля
"Автомобиль Иоанна Крестителя".
Причина смерти не установлена. Следствие по делу начинает проницательный Вирхов.
В это время в детективное агентство
Муры Муромцевой обращается вдова издателя Филиппова, муж которой погиб полгода
назад при таких же странных
обстоятельствах... Кто быстрее доберется до истины - опытный Вирхов или
находчивая Мура?
Судебный следователь Карл Иванович Вирхов отвел мрачный взор от иконы
Иоанна Крестителя, висевшей в
красном углу рядом с образами Спасителя и Николы Морского, и обернулся к
распростертому посреди гостиной трупу.
Мертвец лежал навзничь, на спине, ногами к столу, верхней частью туловища
к дверям. Безвольные руки слегка
раскинуты. Массивная голова запрокинута, отчего седоватая лопатообразная борода
неуместно задорно торчала вверх.
Окруженное ореолом кудрявых волос лицо: крупный нос, широкий, с развитыми
надбровными дугами лоб, сомкнутые
веки, слипшиеся мокрые ресницы - все было залито черными чернилами. Одежду
несчастного - домашний бархатный
сюртук и мягкие серые панталоны - покрывали разорванные и скомканные книжные
страницы.
Следователь застал на месте происшествия и товарища прокурора, и
помощника пристава, и полицейского врача, и
фотографа. Безмолвные понятые жались к стенке. Околоточный с городовыми охраняли
лестничную площадку.
Вирхов поморщился, недовольный, как всегда, скоплением народа, способного
смести самые нужные,
выразительные следы. Из сыскной еще не прибыли, впрочем, если имеет место
несчастный случай, а не убийство, то вполне
можно обойтись без сыскной.
Карл Иванович еще раз обежал светлыми цепкими глазками место трагедии,
освещенное неярким дневным светом,
поступавшим сквозь хорошо промытые окна, - просторная комната, темно-коричневые
плюшевые портьеры, подержанная
мебель, обитые потертым синим бархатом диван и пара кресел, столики, стулья с
резными ножками. В простенках - тусклые
пейзажи в золоченых багетах. Между окнами - массивный прямоугольный стол,
загроможденный безделушками,
фотографиями в резных деревянных рамках и сосудами непонятного назначения. Над
всей этой мешаниной возвышалась
настольная лампа: абажур из разноцветного стекляруса на мраморной подставке в
виде танцующей Саломеи.
Ничто не указывало на то, что смерти предшествовала борьба. Правда, чуть
в стороне, слева от хладного тела,
валялось одно из кресел, с резной деревянной спинкой, - к его ножке и откатился
пузырек из-под чернил, на безнадежно
испорченном голубом ковре растекалось безобразное темное пятно...
Карл Иванович на мгновение прикрыл глаза и представил себе картину:
солидный господин, зажав в левой руке
пузырек с чернилами, а в правой безжалостно раздраконенную в приступе гнева
книжку, сраженный внезапным сердечным
приступом, замертво падает на ковер. При падении задевает и опрокидывает кресло,
черная жидкость из пузырька
проливается на его лицо, от удара об пол левая рука несчастного откидывается
вбок, из нее выкатывается склянка. А из
правой руки, безвольно разжавшейся, на костюм мертвеца сыплются бумажные обрывки
книги, вызвавшей
первоначальную ярость...
- Кто обнаружил труп? - спросил Вирхов, размыкая глаза.
Коренастая смазливая молодка с поджатыми губами, затихшая у дверной
портьеры, шагнула вперед.
- Кухарка, я, Манефа, - хрипло произнесла девица, весь вид которой
свидетельствовал о том, что смерть хозяина ее
вовсе не огорчает: глаза враждебно поблескивали из-под широких бесцветных
бровей.
- В полдень, ваше превосходительство, по ее просьбе примчался ко мне
дворник, Спиридон, сразу же оповестили
кого положено, - вытянувшись во фрунт, доложил показавшийся в дверном проеме
околоточный.
- Почему тело обнаружено так поздно? - Вирхов обратился к Манефе с
неприязнью: если б прислуга пораньше с
утра глаза продирала, может, человека удалось бы спасти, оказать медицинскую
помощь.
- Так ведь барин не велели будить до полудня, - ответила кухарка, едва ли
не перебив следователя. - И не знала я,
что они в спальню и не попали. Мое дело кухня, ежели куда и хожу по утрам, на
черную лестницу, помойную...
- Давно служишь у барина? - С наглой кухаркой разговаривать не хотелось,
и Вирхов непроизвольно отвернулся.
- Две недели, - буркнула ему в спину Манефа. - Да и сами они здесь живут
столько же.
- Как это? - встрепенулся Вирхов, наблюдая за работой своего помощника
Павла Мироновича, который,
пристроившись за шахматный столик, старательно вел протокол, поглядывая на
полицейского врача и фотографа.
Из-за спины кухарки выступил кряжистый человек средних лет,
благообразный, осанистый, с аккуратной
рыжеватой бородой.
- Позвольте представиться, - сказал он вполголоса, - домовладелец, купец
второй гильдии Иван Трофимович
Рымша. Две недели тому будет, как этот господин снял в моем доме квартиру.
Оплатил вперед. На три месяца. Карточку
визитную презентовал. Человек достойный.
- Карточка при вас? - угрюмо произнес Вирхов, подходя ближе к трупу и
желая самолично убедиться, что
насильственной раны на затылке покойника, около которого все еще хлопотал врач,
нет.
Рымша осторожно шагнул следом за суровым следователем и протянул ему
глянцевый прямоугольник. Вирхов
принял визитку и воззрился на черную вязь. Мгновенно лицо его побагровело. Он
злобно сверкнул глазами на
домовладельца и поманил пальцем кухарку.
- Вот что, сударыня, - облизнув внезапно пересохшие губы, он с трудом
выдерживал устремленный на него
ненавидящий взгляд. - Как, говоришь, барина твоего звали?
- Владимир Галактионович, - раздельно произнесла Манефа, - господин
Короленко. Что, я барина своего не знаю?
- Надеюсь, здесь нет газетчиков? - неожиданно подал голос элегантный
тридцатипятилетний мужчина, товарищ
прокурора, лениво наблюдавший за возней фотографа и врача. Обогнув огромную
треногу с водруженным на ней
фотоаппаратом, он приблизился к Вирхову и шепнул:
- Надо перенести дознание на Литейный, во избежание лишних ушей.
- Но ведь ничего предосудительного пока не обнаружено, - возразил Вирхов.
- Откуда вы знаете? - зашипел ему в ухо товарищ прокурора. - А вдруг
вылезет что-то такое, что бросит пятно на
репутацию этого выдающегося деятеля! Весь 1903 год по России идут юбилейные
торжества! А вдруг что-то всплывет?
- Господин Вирхов! Господин Вирхов!
Нахмуренный следователь только сейчас обратил внимание, что его помощник,
кандидат на судебные должности
Тернов оставил протокольные записи и, мешая работать экспертам, склонился над
телом.
Лицо юного юриста в тусклом сероватом свете петербургского ноябрьского
дня было бледнее обычного и выражало
крайнюю степень недоумения и растерянности.
- Господин Вирхов, - повторил он, поднявшись и разведя руки в стороны, -
да это никакой не господин Короленко!
Клянусь Богом! Я же его видел! Совсем недавно! Живым!
- Погодите, погодите. - Вирхов тревожно переглянулся с товарищем
прокурора. - Что вы такое говорите, Павел
Мироныч? Как не господин Короленко? А кто же?
- Не могу знать, - вздохнул Тернов, - хотя покойник так же тучен,
бородат, в возрасте. Но точно не он!
- Вы, дорогуша, могли и не узнать его из-за черных чернил, - Вирхов с
досадой махнул рукой. - Изуродовался
человек, да и после смерти лицо меняется иной раз до неузнаваемости. Есть
свидетели: домовладелец, кухарка. - Он
обратился к домовладельцу:
- Покойный предъявлял вид на жительство, паспорт?
По лицу сконфузившегося Рымши, покосившегося на сурового помощника
пристава, Вирхов сразу понял, что
вместо документа квартиросъемщик предъявил домовладельцу нечто посущественнее:
деньги. Вирхов повернулся к врачу и
фотографу.
- Из вас кто-нибудь видел господина Короленко, великого русского
писателя, живым? Есть сходство?
Эксперты недоуменно пожали плечами. Полицейский врач предположил, что
покойному никак не меньше
пятидесяти, но и возраст еще требует установления, судил он больше по
внушительной комплекции, по богатой
растительности на голове и лице покойного.
- Ваши выводы, доктор? - спросил Вирхов врача, собиравшего свой саквояж.
- Вскрытие покажет точнее, - ответил эскулап, - внешних повреждений не
имеется. Признаки насильственной
смерти отсутствуют. Скорее всего - внезапный разрыв сердца.
- Разрыв сердца, конечно, не испортит репутации господина Короленко, -
заметил товарищ прокурора, - но почему
он произошел на этой квартире? И с какой целью он ее снял?
- Но, Богом клянусь, это не господин Короленко! - вновь подал голос
Тернов, стараясь выдержать разъяренный
взгляд начальника. - И я не уверен, что смерть этого господина - несчастный
случай. А если все-таки убийство?
Вирхов понял, что достойно пресечь болтовню безответственного юнца не
удастся. Прожигая молокососа взглядом,
в котором читался приказ оставить ненужные никому домыслы при себе, он выдержал
многозначительную паузу и с
нажимом проговорил:
- Уважаемый Павел Мироныч, для абсолютно точного установления личности
трупа потрудитесь посмотреть в
карманах покойного или на столе - не исключено, найдутся другие визитки или
письма, или документы...
Кандидат Тернов присел на корточки и осторожно просунул ладонь в карманы
бархатного сюртука, затем
обследовал карманы брюк, - он извлек только шелковый платок в красно-коричневую
клетку, без метки, -
идентифицировать личность не удалось.
Вирхов вновь повернулся к свидетелям.
- Опишите образ жизни своего барина, - велел он кухарке.
- Да какой образ? - она брезгливо передернула плечами. - Вставал часов в
восемь, завтракал, уходил из дому. Если
возвращался, то к полуночи. Или немного раньше. Не всегда трезвый. И с дамами
здесь встречался.
- Господин Короленко? С дамами? - ахнул, сложив ладони у груди, товарищ
прокурора. - С какими дамами?
- С разными, - злорадно ответила Мане-фа, - иной раз устраивали
безобразия. Я кое-что из-за дверей слышала...
Непристойное.
- Вы подслушивали? - прямо спросил Вир-хов. - Шпионили?
- Очень надо мне, - взбрыкнула кухарка, - у меня и своих дел хватает.
- Что-то я не вижу здесь следов оргии, да и в других комнатах порядок,
кровать в спальне не тронута, - усомнился
следователь. - Выдумываете вы все, милочка. А лжесвидетельство карается по
закону. Имейте в виду. Не мог господин
Короленко устраивать непристойные оргии.
- Последние три дня было тихо, успела прибраться, - ухмыльнулась Манефа.
- Поссорился он со своей кралей.
- Имя? - перебил ее Вирхов.
- Шарлотта, а фамилию не знаю, из цирковых она.
- Черненькая? Веселая? - спросил товарищ прокурора. - Неужели синьорина
Чимбалиони? Известная канатоходка?
- Этого еще не хватало! - Вирхов воздел руки к лепному потолку. - Великий
русский писатель, совесть народная,
духовный учитель! Снимает квартиру для тайных встреч с цирковой кокоткой!.. Где
дворник?
- Здесь я. - Высокий парень, косясь на окаменевшую Манефу, переминался с
ноги на ногу. - Спиридон Куприянов.
- Смотри, Спиридон. - Вирхов погрозил ему пальцем. - Смотри, чтоб
газетчиков здесь и духу не было. Рот держи на
замке. Что и всем остальным советую. Причем настоятельно советую. От греха
подальше.
- Да что вы так тревожитесь, господин начальник, - неожиданно встряла
Манефа, - не только Шарлотка бегала к
барину по ночам. И другие дамы приходили, вполне достойные. И мужчины с ними. И
за бутылкой засиживались, и в карты
играли.
- Нет, - Вирхов топнул ногой, - хоть режьте меня, не верится мне, что
господин
...Закладка в соц.сетях
