Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...ущал себя в кругу
умалишенных. Где-то в углу звенела
разбиваемая посуда, доносились истерические вопли, визгливая брань. Впрочем, он
и сам потерял всякую опору под
ногами. Он не понимал, ждать ли ему появления Муры, кандидата Тернова или
незаметно исчезнуть? В сумеречных аллеях
сада, в темной, нависшей над верандой листве, зажглись китайские фонарики, клубы
табачного дыма образовывали
причудливые плотные облачка.
- Если бы здесь был Платоша, - включился в поток безумия Михаил
Фрахтенберг, - он бы вас понял. Он считает,
что древний Египет любил смерть, как самый верный и красивый путь к жизни.
Египтяне и в своих пирамидах устраивали
фараонам прекрасную жизнь - с драгоценностями, картинами, портретами, золотом и
серебром. Платоша мне рассказывал,
что провел ночь в саркофаге Аммен-Хеюба, сны египетские видел. Предпоследний
фараон какой-то династии... Да мумию
его продали баварскому герцогу.
- В России лучше, - обиженная Дашка спрыгнула в объятия Фрахтенберга, -
не таскают из могил трупы по
коллекциям...
- Египетские мумии есть и в Эрмитаже! - Фрахтенберг крепко прижимал к
себе красотку левой рукой, а в правой
держал бокал с шампанским. - Есть и в частных коллекциях. Да и не все нашли,
умели на Ниле своих мертвецов прятать.
Сына Аммен-Хеюба, коронованного в младенчестве, до сих пор не отыскали.
- Может, нашли, да не распознали, - вяло отмахнулся доктор. - Вон, я в
газетах читал, американский музей
собирается купить тиару царицы Сантафернис. А где тело самой царицы? Лежит гденибудь
без тиары. - Клим Кириллович
с трудом подавил икоту, ему было нестерпимо грустно. - И ни-и-икто и не
предполагает, что это египетская царица...
Белоснежный красавец наклонился к доктору и выкатил оливковые глаза.
- Я знаю, где находится мумия царицы.
Глава 16
Карл Иванович Вирхов недоуменно смотрел вслед поспешно удаляющейся Муре
- неужели она его не узнала? Или
специально прошмыгнула мимо, постаралась скрыться? Куда она так торопится?
Светлое платье и светлая шаль были хорошо видны издалека, и Карл
Иванович решил догнать беглянку, но прежде,
чем он успел сдвинуться с места, из-за его спины вылетел крытый фургон, влекомый
черной лошадкой, и на бешеной
скорости промчался по Пустому переулку. Возле женской фигурки в белом фургон с
пронзительным скрежетом
затормозил, из него выскочили два молодца, схватили девушку под руки и втолкнули
в темный короб. Фургон рванулся с
места.
Вирхов побежал рысцой, стараясь не выпустить фургон из виду. В голове
его судорожно билась мысль: как он
объяснит доктору Коровкину, что прохлопал похищение Муры Муромцевой?
Похитители круто сворачивали в сонные проулки, явно старались замести
следы, но и следователь не сбавлял
резвого бега. После очередного поворота он очутился на улочке, мощенной
булыжником и густо поросшей молочаем, -
черный фургон застыл посередине мостовой. Вирхов остановился, стараясь усмирить
сердцебиение и выровнять дыхание.
Прислонясь к кирпичной кладке дома, он из-за угла разглядывал зловещий,
безлюдный тупик: глухие стены обступали
недвижный фургон с трех сторон.
Следователь вынул револьвер из кобуры и крадучись проскользнул к
фургону, присел и, пригнувшись, перебежал к
заднему колесу. Из фургона не доносилось ни звука. Вирхов переместился к другому
колесу, повозка качнулась, раздался
глухой хлопок, лошадь дернулась и заржала. Но бандиты по-прежнему никак себя не
обнаруживали. Может, затаились и
ждут неосторожного движения преследователя? Почему молчит девушка? Заткнули
кляпом рот? Или усыпили
хлороформом? Вирхов повел носом - подозрительных запахов к обычному городскому
букету ароматов не примешивалось.
Продвинувшись к неплотно прикрытой черной дверце, Вирхов вытянул руку и
сунул дуло револьвера в щель -
медленно и бесшумно дверца открылась. Вирхов метнулся в проем и направил оружие
в темноту.
Когда схлынуло напряжение и глаза привыкли к полумраку, следователь
увидел, что фургон пуст. Похитители и их
жертва исчезли.
Вирхов обошел вокруг фургона, потоптался у глухих стен, прикинул их
высоту - перебраться через них со
связанной пленницей за те минуты, что разделяли поворот фургона в тупик и
явление там Вирхова, было невозможно.
Похитителям некуда скрыться! Но они скрылись и утащили с собой младшую дочь
профессора Муромцева!
Мистика! Следователь обратил лицо к небесам - у края зловещей, черной
тучи, как несущийся к земле
смертоносный снаряд, слабо светилась головастая и волосатая комета Боррелли.
Карл Иванович глянул на землю и увидел
между задними копытами лошади и передним краем фургона деревянную крышку
канализационного люка.
Вирхов сдвинул тяжелый круг, прислушался - из черного жерла не
донеслось ни единого звука. Он заглянул
внутрь, в темную глубину: в сумраке белой ночи различил на каменной кладке
колодца прямоугольные железные скобы,
ведущие вниз, к деревянной площадке.
Вирхов постучал рукояткой револьвера по крышке - ответом было глухое
эхо. Теперь он знал точно: именно сюда и
только сюда похитители могли уволочь беззащитную профессорскую дочку. Но зачем?
Вирхов сдвинул крышку, протиснулся в круглый проем, нащупал ногой
первую скобу. Осторожно, стараясь
двигаться бесшумно, он спускался в подземелье...
Наконец ощутил под ногами твердую почву и, не выпуская револьвера из
рук, обернулся: перед ним расстилался
низкий коридор, освещаемый слабыми редкими огоньками. Карл Иванович шагнул
вперед, под ногами потрескивали и
скрипели обрывки ветоши, осколки бутылок, щепки. Иногда до его ушей долетал
мгновенный топоток, видимо, крысиный.
Пару раз за шиворот мундира капнула зловонная жидкость. После третьего
керосинового светильника открылся поворот
направо. Миновав поворот, Вирхов увидел дощатую перегородку. Возле нее никого не
было.
Сердце его учащенно забилось. Он постоял с минуту - если, не дай Бог,
получит нож в спину, труп его навсегда
окажется погребенным в канализационных лабиринтах столицы, - и медленно
прокрался к щелястой двери. Он гордился
собой - его чуткие уши не слышали звука собственных шагов.
Прижав лицо к щели, Вирхов затаил дыхание: спиной к нему в каменной
клетке стояли два дюжих молодца, а
между ними... Этого он и опасался!
В окружении толпы полупьяных воров замерла на коленях Мария Николаевна
Муромцева: руки связаны за
спиной, шаль сбилась, бессильно свесилась набок знакомая черная коса с
развязавшейся алой лентой. Из-под подола
сиротливо выглядывали подошвы маленьких башмачков без каблуков.
Вирхов прислушивался и перебирал в уме возможные варианты действий.
Продолжить слежку? Или неожиданно
ворваться в бандитское логово и открыть стрельбу? А если выстрел угодит в
связанную девушку?
- Мадемуазель, как вам наши чертоги? - Молодой высокий мужчина, видимо,
изящный ус, расплылся в наглой улыбке. - Хотите стать королевой крысиного
царства?
- Коронуем ее! - раздался крик из толпы. - Крысиным хвостиком!
Мура пошатнулась. Карл Иванович вмиг прочувствовал бездну ужаса,
разверзшуюся в душе невинной жертвы.
- Сымай с нее юбки да волоки в постель царскую! - заорал рябой пьяный
мужик, поигрывая ножичком.
- Натешиться всегда успеем. - Главарь грозно сдвинул брови. - Пусть
огольчиха выложит, как на духу, зачем
зикорила за мной? Зачем опрашивала городовых? Зачем в Демьянов трактир
заявилась? Кто накатил на меня?
Вирхов отпрянул, перевел дыхание и вновь прильнул к щели.
- Милая мордашка. - Он отступил назад и провел рукой по своим черным
волосам, по лбу, щекам, как это делают,
умываясь, коты. - Не покаешься, утопим в канализации. Мяу!
- Мяу! Мяу! Ха! Ха!
Бандитская шутка вызвала дикий гвалт. Дрожащие огоньки керосиновых ламп
высвечивали отсыревшие стены,
сочащуюся из щелей между неплотно сбитыми горбылями отвратительную жижу, мерзкие
рожи с гнусными гримасами.
Вирхов насчитал не менее десятка головорезов.
- Что за фигарь был с тобой? Что он вынюхивал?
- Пристрелить? - Главарь прищурился и обвел взглядом пестрое сборище.
Со всех сторон посыпались советы:
- Взять под красный галстук!
- Не марайся кровью! Возьми втемную!
- Отдать на съедение крысам!
- На Варшавке все спокойно?
с желтым камешком.
- Товар готов к отправке в Ригу, упакован хорошо, фигари на вокзале не
шлялись. Обнаружим хвосты - бабу
вздернем.
Карл Иванович Вирхов боялся упустить момент. Отчаяние придало ему
мужества. Он бесшумно отступил назад,
глубоко вдохнул и рывком бросился на дверь: створки резко распахнулись и сшибли
с ног охранявших вход бандитов.
- Стой! Стрелять буду! Все окружены! Сдавайтесь!
Вирхов выстрелил вверх.
повалилась набок и засучила ногами,
будто пыталась бежать.
- Стой! Руки вверх! - надрывался Карл Иванович. - Все входы и выходы
перекрыты!
Стрелять повторно он не решался - ряды бандитов сомкнулись, слева и
справа мелькнули две согбенные фигуры,
свет померк. Главарь и его сообщники бесследно растворились в темноте, под их
ногами трещали стекла разбитых ламп.
Вскоре гулкий топот затих.
Вирхов на четвереньках подобрался к бесчувственной девушке: она лежала
без движения. Прислушиваясь к
каждому звуку, Карл Иванович долго распутывал во тьме веревки, стягивающие ее
опухшие руки.
- Не смертельно, - приговаривал Карл Иванович, - затекли ручки,
пройдет, это не страшно. Мария Николаевна!
Он осторожно похлопал ее по щеке - девушка застонала.
- Ничего, ничего, все будет хорошо, - Вирхов едва не плакал, - я вынесу
вас из бандитского логова...
Он поволок обессиленную, безмолвную девушку к выходу, у
канализационного колодца с превеликим трудом
вскинул бесчувственную Муру на плечо - по собственному опыту следователь знал,
что у потерявших сознание людей вес
будто увеличивается... Он слышал прерывистое дыхание, и это успокаивало. С
драгоценным грузом на плечах карабкался
Карл Иванович по железным скобам.
И наконец, взмокнувший от неимоверных усилий, бережно перекинул Муру
через край канализационного проема,
перевалился сам и лег спиною на деревянную, круглую крышку - злостная комета
Боррелли стояла над миром, из-под брюха
кобылы выглядела она вдвойне зловеще.
Собравшись с силами, Вирхов выволок девушку из-под лошадиного брюха. Ее
хорошенькое личико было
поцарапано и измазано копотью. Шок был глубоким - не подвергли ли бандиты ее
мучениям?
Вирхов погрузил девушку внутрь черного фургона и занял место кучера,
натянул поводья, развернул фургон и
выехал из зловещего тупика, направляясь на Васильевский. Он, немолодой человек,
вторую ночь - и какую! - проводил на
ногах, его голова гудела как котел. Он не знал, где доктор Коровкин: в
"Аквариуме", на даче или у себя на Большой
Вельможной? Квартира Муромцевых была ближе всего.
У знакомого дома Вирхов увидел свет в окнах профессорской гостиной.
"Слава Богу! - перекрестился он, -
прислуга не спит".
Он исхитрился вытащить бесчувственную Муру из фургона и на руках донес
ее к дверям подъезда. Силы его были
на исходе, теперь девушка казалась невыносимо грузной. На звонок выскочил
заспанный дворник, по счастью, узнавший
полуночников. Он и помог дотащить занемогшую барышню до дверей, на которых
красовалась бронзовая табличка
"Профессор Муромцев Н. Н.".
Дверь открыла темноглазая горничная Глаша.
- Господин Вирхов! Господи помилуй! Мария Николаевна! Живая? Недаром
барыня беспокоилась!
- Принимайте! Куда уложить бедняжку?
- Что с ней? Что? Бедная Мария Николаевна! - причитала Глаша, ведя
Вирхова в гостиную, освещенную слабым
светом одинокой свечи в канделябре.
Ей и в голову не приходило, как можно впустить чужого человека в
девичью спальню. Вирхов опустил
бесчувственное тело Марии Николаевны Муромцевой на диван - ее опухшая ручка
свесилась почти до пола, лента из
растрепанной косы исчезла.
Глаша смотрела круглыми от ужаса глазами на неподвижную Муру.
- Что делать? - наконец пролепетала она. - Звонить доктору Коровкину?
Изнуренный следователь топнул ногой и грозно сдвинул плоские белесые
брови.
- Ни в коем случае! Это опасно для жизни! Советую и вам, Глафира,
держать рот на замке.
От страшной угрозы Глаша, будто от удара, пошатнулась и замерла. Она
ничего не понимала.
- К тому же, - сжалился над служанкой Мурин спаситель, - доктор
Коровкин вряд ли сейчас дома.
- В такой час? - Глаша возвела взор к циферблату напольных часов. - А
где же он?
- Не знаю, - вздохнул Вирхов, направляясь к выходу. - Может быть, на
Приморском вокзале, а может - в объятиях
вавилонской блудницы.
С каждым бокалом шампанского доктор чувствовал себя хуже и хуже. Вокруг
бушевало море пьяных голосов, в
клубах сигаретного дыма носились бессвязные выкрики гуляк - все перемежалось
визгливым пением распоясавшейся
вконец Дашки. Ее весьма фривольные песенки вызывали всеобщий одобрительный
гогот. Телодвижения певицы,
уверенной в совершенстве своих прелестей, дышали таким откровенным блудом...
Доктор Коровкин, прекрасно знакомый с
физиологией человеческого тела и получивший кое-какой любовный опыт в
студенческие годы, испытывал отвращение к
телесной разнузданности и в то же время он чувствовал, что слишком строг к себе
и своим желаниям.
Пьяная обстановка, запах потных тел, позднее время растлевающе
действовали на запоздавших гуляк. Кто-то с
кем-то подрался, кого-то лакеи выносили под руки из зала. В чаду гулянки доктор
не заметил, как исчезли из "Аквариума"
Густав Оттон и господин Ханопулос. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть красных,
вспотевших лиц за столами. В его
воображении возник образ Муры...
- Не пора ли нам покинуть милую компанию? - услышал он за плечом голос
железнодорожного инженера. - Мне
надо заглянуть на службу.
Доктор достал часы - время было за полночь. Он с трудом поднялся со
стула и поплелся вслед за господином
Фрахтенбергом.
- Неужели служба на железной дороге требует и ночного присутствия? - не
поверил доктор.
- Я из рвения служебного, для догляда. - Инженер неприятно улыбнулся и
понизил голос: - У нас на дороге
чрезвычайное происшествие: срезали телефонные провода, охотятся за медью да
бронзой. Могут и рельсы снять. Помните
чеховского злоумышленника?
- А много товару расхищается на железных дорогах?
Климу Кирилловичу казалось, что аллея, освещенная разноцветными
китайскими фонариками, никогда не
кончится, ему повиделось, что за одним из кустов мелькнул давешний юнец.
- О нет, - возразил инженер, - сохранность посылок и бандеролей
обеспечивает биржевая артель. Я сам получаю
кое-что наложенным платежом от родственников с Урала. И господин Ханопулос,
которого так рано увел от нас Оттон,
тоже не имеет претензий к железной дороге - ковры его индийские прибыли из Крыма
в целости и сохранности.
- Профессор Муромцев собирался прислать фторсодержащие материалы, но
посылки все нет, - капризно заметил
доктор.
- Я выясню, если удастся, в чем дело, - успокоил Фрахтенберг.
Швейцар услужливо подозвал извозчика, и железнодорожный инженер помог
новоявленному знакомцу подняться
в пролетку.
- Профессор Муромцев - отец хорошенькой барышни, что вместе с вами была
в Воздухоплавательном парке?
- А вы - наблюдательны и памятливы, - неверным языком проговорил Клим
Кириллович и откинулся на сиденье.
Фрахтенберг, видимо, не собирался усаживаться в один экипаж с доктором.
- Езжай, братец, - крикнул он кучеру. - К Тучкову?
- Нет, не к Тучкову! - поправил доктор. - К Троицкому!
Извозчик взмахнул кнутом, и экипаж тронулся с места. От мерного
покачивания доктора мутило. Прохладный,
порывистый ветер приятно обвевал разгоряченное лицо. Он постарался собраться,
выпрямил спину и задрал лицо к небесам
- прямо над его головой висела зловещая комета Боррелли.
Доктор с отчаянием подумал, что предвещает хвостатая небесная странница
- болезнь Муры, ее похищение, ее
гибель от рук бандитов? Почему господин Фрахтенберг с такой гадкой улыбочкой
спросил, куда ехать доктору? Он намекал,
что знает адрес Муры? Тучков ведь ведет на Васильевский...
Его передернуло. Самые безумные мысли посещали его усталый мозг. Он
представил Муру, предающуюся
разнузданному эротическому танцу на столе, среди тарелок и бутылок. А что, если
она на квартире кандидата Тернова? Оба
отсутствуют! И оба должны были явиться в "Аквариум"! А что, если и она
соблазнилась бриллиантами дома Тэт и готова за
какой-нибудь розовый топаз идти с кем угодно в темный сад "Аквариума"?
Он жаждал устроить Муре ловушку. Он не помчится к профессорской
квартире, а сначала навестит контору бюро
"Господин Икс", убедится, что Муры там нет. И только тогда - на Васильевский.
Если она дома, да не одна, а с господином
Фрахтенбергом...
Доктор Коровкин был преисполнен решимости. Он приказал извозчику ехать
в другую сторону, к Пустому
переулку, там велел ждать и нырнул в арку, справа от которой висела вывеска
детективного бюро. На его стуки и звонки в
дверь ответа не последовало. Света в окнах не было. У ступенек крыльца сидел кот
и внимательно наблюдал за доктором:
настороженно мерцали два зеленых огонька. Доктора охватила жуть. "Брысь!" - он
взмахнул рукой, и кот мгновенно исчез.
Слегка протрезвевший доктор вновь взобрался в пролетку. У него болела
голова, во рту было сухо - облизывая
губы, доктор ощущал вкус лошадиного копыта. Он велел извозчику ехать медленно и
окольной дорогой.
На Четвертой линии Клим Кириллович издали заметил слабый свет в
знакомом окне. Отпустив извозчика, доктор,
не сводя глаз с парадных дверей, постоял на противоположной стороне от дома - из
дверей выскользнула мужская фигура.
Разглядеть незнакомца не удалось, но сомнений не оставалось - на голове его была
фуражка. Незнакомец быстро свернул за
угол.
Доктор Коровкин перевел дыхание и на заплетающихся ногах решительно
двинулся к парадным дверям дома, в
котором за несколько лет знакомства с профессорским семейством пережил, может
быть, самые радостные, самые светлые
минуты своей жизни. Теперь этот уголок чести, достоинства, благородства, чистоты
и духовной целомудренности
осквернен, испачкан, разрушен. Свет померк в его глазах. Он не обратил внимания
на бессонного дворника, будто
ожидавшего ночного визита доктора.
Взлетев по лестнице на второй этаж, доктор нажал кнопку электрического
звонка.
Дверь открылась мгновенно: на пороге стояла растерянная, прячущая глаза
Глаша.
- А! Глафира! - Доктор не смог справиться со своим голосом, восклицание
прозвучало грозно и торжествующе
злорадно. - Что все это значит? Вы тоже в сговоре?
- Я? Я? Я ни при чем, - залепетала Глаша и отступила в глубь передней.
- Мужчина, только что вышедший из вашего дома, был с Марией
Николаевной? - грозно спросил доктор.
- Да, Клим Кириллович, с барышней. - Глаша испуганно уставилась на
нетрезвого доктора.
- Где она?!
- Но... Но... Вы... я не могу вас пустить! - взвизгнула Глаша. - Она
спит...
- Вы лжете! Лжете мне в глаза! Вы в сговоре! Водите всех за нос! Как вы
могли предать своих хозяев? Как могли
стать сообщницей порока?
Глаша застыла с открытым ртом и выпученными глазами.
- Я разнесу это чертово логово! Бесстыжий притон разврата! - шипел
доктор. - Где Маша?
- Вы хотите убить ее? - выдохнула Глаша.
Доктор, оглушенный неожиданным вопросом, потерял дар речи - за дверью
гостиной, которую горничная
заслоняла своей спиной, он слышал странные звуки: хлопки, топотки, скрипы...
- Теперь я поняла, - Глаша дрожала от ужаса, - почему мне сказано не
звонить доктору. Не звонить, сказал он, это
бедняжку убьет.
- Кто сказал? - Внезапный приступ бешенства овладел доктором
Коровкиным.
Он шагнул к съежившейся Глаше и схватил ее за плечо.
- Кто? Гнусный Фрахтенберг? Признавайтесь! Я за себя не ручаюсь!
Глаша зарыдала в голос.
Доктор в ярости оттолкнул горничную и ворвался в гостиную. В
зашторенной комнате царил полумрак: на столике
у дивана в канделябре горела одинокая свеча. Ее свет не позволял разглядеть
смутное пятно, судорожно мечущееся между
столиками и креслами. Доктор нашарил выключатель. Щелчок кнопки мгновенно
осветил гостиную - возле приоткрытого
окна в одном нижнем белье стоял... Софрон Ильич Бричкин.
- А-а-а-а! Караул! Спасите!
Доктор вздрогнул от вопля Глаши. Обезумевшая горничная смела его с
дороги и бросилась на Бричкина,
окаменевшего в позе совершившего грехопадение Адама.
- Убивец! Злодей! Где Мария Николаевна? Он выбросил бедняжку из окна!
Доктор! Звоните в полицию! Бегите
вниз! Я задержу бандита! - Пальцы горничной ловко вцепились в шевелюру
злоумышленника.
Доктор очнулся и поспешил ему на выручку, с трудом оттащив разъяренную
горничную от служащего
детективного бюро.
- Спокойненько, Глаша, спокойненько, - приговаривал он, косясь на
раздетого Бричкина, - это не бандит.
- Где Мария Николаевна?! - Глаша не желала отступать. - Она лежала без
чувств на диване!
Доктор усадил горничную на стул и встал между ней и Софроном Ильичом.
- Господин Бричкин, - ноздри доктора раздувались, - извольте
объясниться. Каким образом вы оказались здесь в
ночное время да еще в одном нижнем белье?
- Тайна следствия, - хрипло ответил Бричкин.
- Пусть скажет, куда девал Марию Николаевну! - выкрикнула из-за спины
доктора Глаша. - Что я скажу Елизавете
Викентьевне? Чуяло материнское сердце, что дитя в опасности.
- Марии Николаевны здесь нет, - потупил синие глазки Бричкин. - И не
было.
- Как не было? - возопила Глаша. - Я своими глазами ее видела! Ее спас
из рук похитителей господин Вирхов! Он с
ног падал. Она здесь лежала - я своими руками делала бедняжке уксусный
компресс...
- Погодите, погодите, Глафира. - Доктор отер испарину со лба. - Значит,
здесь был Вирхов. А еще кто?
- Никого! - взвизгнула Глаша. - А вы хотели убить бедняжку!
Бричкин кашлянул и показал подбородком на кресло - доктор заметил чтото
серое, бесформенное...
- Что это?
- Дамское платье, - прошептал Бричкин. - Пришлось надеть. Причина была,
но сообщить подробности в силу
конфиденциальности поручения не имею права.
Доктор двумя пальцами, брезгливо подобрал корсет от госпожи Розали. Ему
присылали рекламные проспекты:
такие корсеты продавались на углу Владимирского и Невского, предназначались для
нервных, гарантировали грациозность
полным. Из корсета выпал ситцевый платочек с линялыми колокольчиками.
- А где ваши усы?
- Пожертвовал во имя дела.
- Значит, - растерялся доктор, - это вас принес сюда на руках Карл
Иваныч Вирхов?
- Загримировался я слишком хорошо, - виновато подтвердил Бричкин.
- Смешно. - Доктор впервые за этот вечер улыбнулся и повернулся к
Глаше. - Вот ваша Мария Николаевна. Надо
было внимательней смотреть. Свет большой включить. Панике не поддаваться.
- А компресс?.. - Глаша поднесла ладони к открытому рту.
- Смешно, - без намека на улыбку повторил доктор. - Но, милостивый
государь, если вы не можете сказать, зачем
надели женский наряд... А вот зачем вы его сняли?
- Хотел бежать по водосточной трубе. - Бричкин хитровато прищурился. -
В юбках неудобно.
- Очень интересно.
Доктор задумчиво оглядел Бричкина: как же он пойдет по городу в нижнем
белье? Или опять облачится в дамское
платье?
- Я очень тороплюсь. - Бричкин проницательно прочитал мысли доктора
Коровкина. - Согласно нашему плану
действий, сейчас я должен быть на заседании петербургской масонской ложи.
- В таком виде? - усомнился доктор.
- Я должен проникнуть туда неузнанным.
- А где согласно плану ваших действий должна быть сейчас Мария
Николаевна? - с вызовом спросил доктор. - В
"Аквариуме"?
- Что вы говорите, Клим Кириллович! - Глаша подскочила от возмущения. -
Барышня не такая!
- Откуда вы знаете? - возразил доктор.
- Мария Николаевна может пойти только в приличное заведение, -
обиделась Глаша.
- В приличное? - насупился доктор. - Почему же господин Бричкин не
отвечает на мой вопрос?
- Вы не даете мне ответить. - Бричкин смущенно переступил с ноги на
ногу. - Я хотел бы одеться, - сказал он, пряча
глаза, - все-таки в присутствии дамы неудобно.
Глаша зарделась и украдкой взглянула на Софрона Ильича - он казался ей
более симпатичным. Она отвернулась и
отошла к приоткрытому окну.
Доктор Коровкин, прилагая изрядные усилия, чтобы не дать выход душившим
его эмоциям, с усмешкой наблюдал,
как Бричкин облачается в дамское платье. Делал он это весьма споро и даже
умудрился застегнуть все пуговицы и крючки
самостоятельно - без посторонней помощи.
- Мария Николаевна! - внезапно закричала Глаша. - Барышня! Идите скорее
домой!
Она обернулась и возбужденно затараторила:
- Стоит, бедняжка, напротив дома, войти не решается. А мы-то, глупые,
не подумали, что свет в окне ее испугает.
Она меня не ждала.
Через несколько минут Мария Николаевна появилась в гостиной.
- Слава Богу, жива, здорова, - крестилась Глаша, - а мы-то страху
натерпелись.
- Где же вы, Мария Николаевна, пропадали в столь позднее время? С кем
встречались? - Голос Клима Кирилловича
звучал миролюбиво, ласково.
- Я? - Мура недоуменно уставилась на Бричкина: в дамском платье, но без
парика, заплетенного в длинную,
темную косу, выглядел он комично. - Я... я... вела розыскные мероприятия... Что
за допрос? - Мура перешла в наступление. -
Я же не спрашиваю вас, что вы делали на Большой Посадской.
Доктор выпучил глаза и задохнулся от возмущения.
- Вы за мной следили? Вы меня в чем-то подозреваете?
- Извините, уважаемый Клим Кириллович. - Бричкин бросился на выручку. -
За вами никто не следит. А вот за
Марией Николаевной... Стоило мне выйти в дамском платье из бюро, как на меня
напали, затолкали в фургон. Вирхов спас
меня от неминуемой гибели.
- А зачем вы вырядились в юбки? Зачем гримировались? - наступал доктор.
- Дело в том, - поглядыв
...Закладка в соц.сетях
