Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...ся. Начинающий
юрист семенил за Вирховым по
освещенным тусклыми электрическими лампочками коридорам, по проходам циркового
лабиринта мимо шныряющих
людей в зеленых униформах, потных силачей, медведей, уборщиков, клоунов,
стараясь не споткнуться о бутафорские гири,
ящики и прочую чудесную рухлядь.
Наконец, оба оказались на улице и остановились.
- Продолжаешь разгильдяйничать? - буркнул Вирхов.
Тернов оскорбленно молчал. Он считал, что выполнил возложенное на него
поручение наилучшим образом.
- Уж ночь на дворе. - Вирхов плотнее запахнул шинель и двинулся к
извозчику. - Я что тебе, отец родной, чтобы
еженощно нравственность твою спасать?
Тернов еще более оскорбился. И дерзко возразил:
- Спасать ее уже поздно.
- Что? - Вирхов выкатил глаза. - Эта шельма тебя окрутила, чтобы запутать
следствие? Быстро же она успела!
Склоняла к выпивке? Звала в ресторан?
Тернов передернулся.
- В ресторан зазывали Копелевич и Полянский. Я бы из пьяненькой Шарлотты
ценные сведения выведал!
Вирхов постучал пальцем по лбу:
- Глуп ты еще, право! Это она бы из тебя все потроха вынула!
Глава 6
Несмотря на то, что Мария Николаевна Муромцева почти не спала ночью,
переживая необыкновенные события
минувшего вечера, завершившиеся глупой и зловещей шуткой незнакомца, в контору
частного детективного бюро
"Господин Икс" она прибыла даже раньше полудня. Несколько примирило ее с
действительностью проглянувшее солнце -
трудно было поверить, что еще вчера серая дождливая хмарь, покоряясь порывам
ледяного ветра, металась по городу. К
утру установилась прекрасная, вполне зимняя погода: небо, правда, оставалось
серым, но воздух стал чище, прозрачнее,
редкие-редкие аккуратные снежинки, гонимые сильным западным ветром, опускались
на затянутые тонким ледком лужи.
Мура благополучно добралась через Тучков мост на Петербургскую сторону, в Пустой
переулок, где она снимала
помещение для своей конторы.
- Добрый день, Софрон Ильич, - приветствовала она синеглазого помощника,
восседающего за письменным
столом, на котором лежали развернутая газета и книга. - Чем занимаетесь?
Бричкин, невысокий полноватый мужчина далеко за тридцать, отставной
артиллерийский офицер, нашедший столь
необычную гражданскую службу, проворно вскочил и помог хозяйке снять верхнюю
одежду. Затем проследовал за ней в
особую комнатку, где хранилось тщательно подобранное сыскное снаряжение, в том
числе и строгий вязаный жакет,
который Мура надевала, чтобы изображать серую мышку-стенографистку, - она
опасалась, что ее не слишком солидный вид
отпугнет клиентов, и роль господина Икс играл Бричкин. Не все ли равно, кто
предстает перед клиентами в качестве
главного сыщика? Все важные решения принимает сама Мура, да и патент на открытие
бюро благодарная Вдовствующая
Императрица Мария Федоровна выдала все-таки Марии Николаевне Муромцевой.
Пока девушка искала круглые очки в металлической оправе и, вертясь перед
зеркалом, так и сяк пристраивала их на
носу, Бричкин рассказывал:
- Вы, дорогая Мария Николаевна, вероятно, уже знаете - вчера в Петербурге
скоропостижно скончался крупный
книжный воротила Сайкин. Вечерние газеты успели напечатать. Я из их сообщений
мало что понял, а для нас смерть
Сайкина небезынтересна, так что сегодня утром я поспешил купить свежий выпуск
газеты. И надежды мои оправдались.
Все-таки спешка, как говорят в народе, нужна только при ловле блох, а не в
газетном деле. Оказалось, что смерть Сайкина -
дело прелюбопытное. Цитирую по памяти... "Вчера скоропостижно скончался крупный
книгоиздатель В. А. Сайкин.
Вскрытие показало, что смерть наступила в результате мгновенной остановки
сердца. Никаких признаков отравления не
обнаружено. Каменный котелок с солью, найденный на столе покойного, вопреки
ожиданиям следствия ядовитых веществ
не содержал. Перед смертью В. А. Сайкин, судя по картине на месте трагедии,
находился в состоянии крайнего раздражения
- им была порвана на мелкие кусочки модная книга А. Конан Дойла "Автомобиль
Иоанна Крестителя", выпущенная в свет
его же издательством..." Ну и так далее...
Сотрудники детективного бюро "Господин Икс" вернулись в приемную. Софрон
Ильич занял место за большим
столом, а Мура уселась за столик поменьше, ближе к окну, в которое заглядывали
голые, сиротливые ветви акаций.
- Да, интересно, - Мура следила за мелкими снежинками за окном, - но,
наверное, скоро появится клиент. Кто он?
- Я к этому и веду. Вы все увидите. Да я и сам еще не знаю существа дела
в подробностях. Стараюсь подготовиться,
а посему сообщаю вам необходимую первичную информацию.
- Мне не терпится приступить к расследованию, - призналась Мура.
- По пути в бюро купил я эту книжечку.
- Какую книжечку?
- "Автомобиль Иоанна Крестителя". Успел пробежать. Ничего такого, что
могло бы довести господина Сайкина до
состояния ярости, не обнаружил. Сюжет незамысловат. К Шерлоку Холмсу и доктору
Ватсону является молодая красивая
дама из общества. Она попала в затруднительное положение: ее шантажирует давний
знакомый, ему известно, что до брака
девушка вступила в предосудительные отношения с его тогдашним соперником. В силу
обстоятельств, в его руках
находится компрометирующее даму письмо, написанное ей счастливым его соперником
за день до гибели. Дама пережила
смерть возлюбленного, благополучно вышла замуж, родила сына от погибшего,
счастлива в браке. Негодяй угрожает ей
разоблачением, если она не уступит его домогательствам.
- А при чем здесь автомобиль и Иоанн Креститель? - спросила Мура,
внимательно выслушав помощника.
- Негодяй преследовал даму на автомобиле. - Софрон Ильич пошуршал
листиками, нашел нужный абзац и
выразительно зачитал:
- "Но что больше всего обращало на себя внимание, так это передняя часть
автомобиля. Спереди он был как бы
срезан наискось, и на срезе, блистая позолотой, так и сияло выпуклое изображение
Иоанна Крестителя, окруженное
изящной рамой из темной бронзы". А вообще ситуация остается неясной, - изрек
Софрон Ильич, - я волнуюсь. Когда я
служил в артиллерии...
Тут настенные часы издали характерный звук и начали отбивать удар за
ударом. Бричкин и Мура смотрели на
сдвинувшиеся воедино стрелки до тех пор, пока не расслышали легкое дребезжание
дверного колокольчика.
- Это она! - одними губами прошелестел Бричкин и вскочил с кресла.
Непроизвольно привстала и Мура.
Появившаяся клиентка их разочаровала: средних лет дама с простоватым
лицом, грустными серыми глазами,
одетая строго, хотя пальто сидело на ней, как домашний халат, - мешковато,
бесформенно.
Бричкин бросился навстречу посетительнице.
- Добрый день, госпожа Филиппова, - сказал он, помогая гостье снять
пальто и устраивая его на вешалке. - Я
получил вчера вашу записку и весь к вашим услугам. Прошу садиться.
Дама безразлично взглянула на Муру, застывшую со ставкой в руке над
белоснежным листом бумаги, и
прошествовала к столу.
- Не знаю даже, как приступить, - сказала, отдышавшись, клиентка. -
Боюсь, вы сочтете меня не вполне
нормальной.
- О нет, сударыня, ни в коем случае! - пылко возразил Бричкин, мысленно
умоляя Господа Бога, чтобы клиентка
оказалась в своем уме.
- Мое имя Любовь Ивановна Филиппова. Оно, вам, конечно, ничего не
говорит, - начала гостья и, не дождавшись
опровержения своих слов, продолжила:
- Я вдова Михаила Михайловича Филиппова. В июне нынешнего года он
скоропостижно скончался. Мы с детьми
были на юге, отдыхали. Причина смерти - внезапная остановка сердца.
- Вы сомневаетесь в диагнозе? - спросил Бричкин.
- Недавно стала сомневаться, - вздохнула госпожа Филиппова, - а точнее
сказать, вчера. Хотя кое-что подозревала и
раньше.
- Когда последовала смерть вашего супруга? - спросил Бричкин.
- 11 июня, об этом много писали. Покойный супруг мой был человеком
известным. Редактировал журнал "Научное
обозрение", сотрудничал с Бехтеревым, Глазенапом, Лесгафтом, Бекетовым. В
последней, майской книжке журнала
напечатаны "Заветные мысли" Менделеева и "Исследование мировых пространств
реактивными приборами" Циалковского,
муж очень уважал их обоих.
- Кто же не знает "Научное обозрение"? Журнал серьезный, - сказал
Бричкин. - И о смерти вашего супруга читал,
все газеты откликнулись...
- Когда я приехала в Петербург, то выяснила следующее. Записывайте, -
госпожа Филиппова повернулась к Муре,
застывшей с открытым от удивления ртом. - Супруг мой в ту ночь велел прислуге не
беспокоить его до полудня - накануне
он собирался работать всю ночь. Он проводил опыты по электричеству, занимался
химией. Мечтал найти способ передачи
электричества на расстояние без проводов - и достиг успеха: будучи в Петербурге,
сумел зажечь люстру в Царском селе. Он
утверждал, что с помощью электрического сигнала можно на расстоянии производить
взрывы. Я плохо понимаю эти
материи. Но он говорил - нажмешь кнопку в Петербурге, а взрыв произойдет в
Константинополе...
- Так в ночь своей смерти он производил этот опыт? - упавшим голосом
спросил Бричкин, уже почти уверенный,
что перед ним лишившаяся рассудка вдова. - Хотел взорвать Царьград?
- Не знаю, - ответила госпожа Филиппова, - знаю, что он произвел
двенадцать таких опытов. Он держал все в тайне.
Обсуждал эти вопросы со своим французским коллегой Бертло, химиком. Вы все
понимаете, что я говорю?
- Продолжайте, сударыня, - участливо предложил Бричкин, - продолжайте.
Имя Бертло мне известно. Светило!
Гений! Специалист по взрывчатым веществам.
- А утром прислуга обнаружила бездыханное тело Михаила Михайловича. Он
лежал на ковре рядом с письменным
столом. Вызвали вольнопрактикующего врача Полянского. Врач не обнаружил никаких
внешних повреждений и заключил,
что мой супруг умер от внезапной остановки сердца. Говорят, такое бывает у людей
пожилого возраста. - Она помолчала, по
ее приятному лицу с мягкими чертами пробежала тень. - Но далее произошло
странное.
- Что именно? - без всякого воодушевления произнес Бричкин.
- О смерти мужа стало известно Охранному отделению - кто оповестил, не
знаю. Может, и сам Полянский. Но у
мужа и раньше были неприятности с властями, журнал хотели закрыть как рассадник
марксистских идей. Одно время муж
находился под негласным надзором, вынужден был переехать в Териоки.
- И что же дальше?
- Приехали жандармы. Изъяли все бумаги, переписку - якобы для проведения
собственного расследования. И всетаки
я не думаю, что причиной изъятия стали научно-материалистические работы
мужа по марксизму и публикации
эмигрантов. Тело увезли в морг. Его разрешили хоронить, но вскрытия не делали.
- Интересно, - Бричкин встрепенулся, - а вам известны результаты
расследования, предпринятого Охранным
отделением?
- Их не публиковали, - госпожа Филиппова печально усмехнулась. - И мне не
показывали. Я искала возможности
узнать что-либо, хотя это непросто. Кое-что удалось благодаря помощи хороших
знакомых. Я была так поражена, что не
знала что предпринять.
- Выводы Охранного отделения разошлись с заключением врача?
- Они были очень странными. Охранка утверждала, что мой супруг погиб от
отравления. Они изъяли из кабинета
вещественные доказательства: колбы, реторты и пробирки, каменный котелок с
солью, флакон с жидкостью. Эксперт
написал в заключении, что если соль - желтая соль, а жидкость - разведенная
серная кислота, то не может быть сомнения,
что господин Филиппов использовал их для произведения реакции, ведущей к
умышленному самоотравлению.
- Да-а-а... - протянул озадаченный Брич-кин. - Неужели у господина
Филиппова были причины расстаться с
жизнью?
- Боже упаси! - клиентка промокнула увлажнившиеся глаза кружевным
платочком, вынутым из-за манжеты. - Он
был счастлив, он писал и мне и нашей доченьке радостные письма. Я дам вам
почитать. Он переживал душевный подъем -
предчувствовал, что находится в шаге от величайшего открытия. И мсье Бертло
соглашался с ним, во Франции он с
нетерпением ждал результатов тринадцатого опыта.
- Продолжайте, сударыня, - Бричкин подбодрил женщину, - есть ли еще
существенные детали?
- Есть, господин Икс. В деле отсутствует важный документ - результаты
химического анализа этой соли и этой
жидкости.
- Вы хотите сказать, что заключение делалось на глаз, без привлечения
химиков?
- Именно это, - ответила госпожа Филиппова. - И обращаю ваше внимание:
все бумаги мужа, имеющие отношение
к его научным разработкам, изъяты и недоступны для изучения.
- Вы подозреваете, что смерть господина Филиппова была насильственной?
- Да. Я не верю ни в остановку сердца, ни в самоотравление. Его убили,
чтобы завладеть его гениальной
разработкой. Я всегда ему говорила, что зажигать на расстоянии люстры безопасно,
а вот взрывать на расстоянии
Константинополь - к добру не приведет.
- Совершенно согласен с вами, сударыня, - кивнул Бричкин, вертя в руках
утренний выпуск газеты.
- Теперь вы понимаете, господин Икс, почему я к вам пришла. Я хочу, чтобы
вы нашли убийцу моего мужа. Теперь
вам понятно, почему я не могу обратиться в полицию. Теперь вы понимаете, почему
я написала вам в записке о каменном
котелке.
- Да, сударыня, понимаю, - ответил Бричкин. - Вы думаете, что здесь имеет
место один и тот же почерк
преступника. Смерть книгоиздателя Сайкина и смерть вашего мужа обставлены
одинаково. И там и здесь присутствует
каменный котелок с солью и флакон с кислотой. А как обстоит дело с книгой Конан
Дойла?
- Вы правильно понимаете ход моей мысли. Вчера об этом же я расспрашивала
прислугу. Да, "Автомобиль Иоанна
Крестителя", которым зачитывается вся столица, вышел в свет за неделю до смерти
мужа. Но прислуга утверждает, что этой
книги в кабинете не видела. Муж никогда не увлекался подобной литературой. Зачем
ему Конан Дойл? Обнаружившая труп
горничная клянется всеми святыми, что никакой - ни целой, ни разорванной - книги
на бездыханном теле не было.
- Как вы думаете, сударыня, - осторожно начал Бричкин, - не могла ли
охранка горничную запугать?
- Тогда девушка придерживалась бы официальной версии, а она тоже
подозревает, что муж умер не своей смертью,
намекала как-то. Мне, по крайней мере.
- Да, дело трудное, - сознался Бричкин, - не знаю, с какого конца
приступать.
- Понимаю вас, - клиентка смотрела на сыщика с сочувствием, - однако,
может быть, расследование смерти
господина Сайкина даст какие-то ниточки, способные привести и к убийце моего
мужа?
- Это единственная надежда. Хотя мой метод зиждется на всеобъемлющем
расследовании. Придется опросить и
людей, которые в последние дни встречались с вашим мужем. Горничную. Авторов
журнала "Научное обозрение". И
конечно, врача Полянского. А с господином Сайкиным у вашего супруга были общие
дела?
- Я работала одно время секретарем в журнале, уверена, что знала бы, если
бы они встречались. У них разный круг
общения.
- Если сможете назвать кого-либо еще, будем вам признательны.
- Я подумаю, - сказала госпожа Филиппова и раскрыла ридикюль. - После
смерти мужа журнал перестал выходить
в свет. Нет средств. Но коллеги хотят возродить его, собрали деньги. Пока их не
хватает даже для одного номера. Пусть они
и станут авансом для вашего расследования. Сегодня же напишу и мсье Бертло,
может, он соберет средства среди
европейских ученых.
- Ни в коем случае! - воскликнул Бричкин! И осекся, увидев испуганное
лицо посетительницы. - Нет, нет и нет.
Поймите меня правильно. Я ни в чем не подозреваю мсье Бертло. Но если о нашем
расследовании узнает он и европейские
ученые, это неизбежно станет известным и в России. Не забывайте и о
перлюстрации. А Охранному отделению, уверен, не
понравится наше расследование. Прошу, нет, умоляю - никому, никому ни слова!
- Как скажете, господин Икс, - покорно ответила вдова. - Для меня самое
главное - найти убийцу мужа.
- Отныне и для нас это самое главное, - заверил вставшую клиентку
Бричкин. - Для конспирации прошу вас более
сюда не приходить. И ничему не удивляться. Если возникнет необходимость, мы сами
с вами свяжемся. Дело опасное.
Охранка вами не интересуется?
Бричкин помог посетительнице одеться, вид он имел очень обеспокоенный.
- До сих пор не замечала, - сказала госпожа Филиппова, застегивая пальто,
- я только вам открыла свои сомнения и
подозрения. Ваш вопрос застал меня врасплох. Может быть, за мной установлена
слежка? Припоминаю, у вашей конторы я
заметила на противоположной стороне переулка странного господина...
- Филера?
- Не знаю. Я мельком взглянула на него. Он стоял у афишной тумбы и читал
газету.
- Как он выглядел?
- Высокий, в длинном черном пальто, без шляпы, с огромной волнистой
гривой. Я видела его со спины. Он сунул
руку в карман - издали не разглядела, что было в руке, то ли портмоне, то ли
блокнот, записная книжка...
Бричкин подумал.
- Окна нашей конторы выходят во двор, не проверить. Давайте сделаем так.
Вы направитесь к Тучкову мосту и,
если заметите слежку, погуляйте минут пять. А если слежки не будет... Что бы
такое сделать?
- У меня идея! - воскликнула Мура. И, увидев обращенные к ней взгляды,
смутилась. - Если нет слежки, госпожа
Филиппова погуляет минуты две около дома и положит конфету в клюв каменного
грифончика у парадного подъезда. Вы,
господин Икс, выйдите и проверите.
- А детишки не унесут? - усомнился Бричкин.
- Для детишек высоко, а взрослые не заметят. Прекрасный тайник, на
будущее пригодится, - Мура полезла в ящик
стола, - а конфета у меня есть.
Госпожа Филиппова поблагодарила расторопную стенографистку господина Икс,
взяла у нее конфету и вышла.
Бричкин тут же начал одеваться. С нетерпением поглядывая на часы, он переждал
минуты две и, велев Муре, если он не
вернется, запереться на все замки, кинулся вслед за клиенткой.
Мура осталась одна. В голове ее царила ужасная мешанина: записка про
траурную шляпу, котелки, флаконы,
охранка. Последнее тревожило больше всего - вступить в единоборство с всесильным
департаментом? Такого она не могла
предположить и в самых смелых мечтах. Неужели придется беспокоить Дмитрия
Ивановича Менделеева, неужели придется
отказаться от концерта Александра Николаевича Скрябина? Под каким предлогом
отправиться к Карлу Ивановичу Вирхову,
чтобы разузнать поподробнее о ходе следствия по делу Сайкина?
Владелица детективного бюро была готова броситься к дверям и запереть их
на все замки, но на пороге возник
Бричкин.
- Слава Богу, - возвестил он, - напрасные страхи. Ни слежки, ни клиентки,
ни конфеты. Ничего. Похоже, я запугал
бедную госпожу Филиппову.
- А признайтесь, Софрон Ильич, - Мура все-таки заперла дверь за своим
помощником, - вы сначала подумали, что
клиентка не в своем уме?
- Вы, как всегда, проницательны, Мария Николаевна. - Бричкин галантно
поцеловал хозяйке ручку. - А откуда у вас
взялась конфета? Что-то я не замечал за вами пристрастия к сластям.
- Специально сегодня захватила с собой, - призналась смущенно Мура. -
Клим Кириллович утверждает, что
глюкоза повышает умственную работоспособность. А я хочу, чтобы расследование
наше заняло как можно меньше
времени. Папа рассердится, если я заброшу занятия на курсах. Да и мне жалко -
профессор Грев такой душка, симпатичный,
умный. Очень интересно рассказывает о монастырской жизни средних веков.
Настоящие культурные центры. Сколько
сокровищ сохранили для нас последователи святого Бенедикта, святого Франциска...
Вы о чем-то думаете?
- Да, Мария Николаевна. - Бричкин рылся в своих заветных папочках, где
хранились газетные вырезки, собирать
которые он начал, еще находясь на службе в Общества трудолюбия для образованных
мужчин. - Где же июньские
публикации? Здесь у меня все научное сложено... Так... Вот... Некролог...
Уважительно, скорбно. А вот газета "Новое
время". Конец июня. Потому и забыл, что мы с вами в тот момент, уважаемая Мария
Николаевна, поисками кота госпожи
Брюховец занимались...
- Так что же пишет "Новое время"? В сознании Муры вспыхнул ослепительный
образ прекрасного грека по имени
Эрос.
- Ругательная статья, подписанная инициалами А.Т., - пробежав глазами
заметку, Бричкин вернул Муру к
действительности. - Автор пишет, что идея изобретения Филиппова, о которой
трезвонят все кому не лень, полностью
несостоятельна. Что передавать электрический сигнал без проводов невозможно. Что
производить взрывы
Константинополя на расстоянии в тысячи верст - псевдонаучный бред. Что мсье
Бертло на потеху всей просвещенной
Европе поддерживает шарлатанство г-на Филиппова и способствует "научному
разврату".
- Хлестко, ничего не скажешь, - Мура вздохнула, - мне тоже как-то плохо
верится, что можно взрывать города на
расстоянии. Надо будет побеседовать с Дмитрием Ивановичем Менделеевым.
- Думаю, можно обойтись и без беседы, - ответил лукаво Бричкин, извлекая
из горки вырезок еще одну. - Господин
Менделеев за словом в карман не лезет. И высказался по этому вопросу в "СанктПетербургских
ведомостях". Слушайте:
"То, что я прочел в статье "Нового времени", содержит в действительности не
"научный разврат", а научную белиберду.
Узнав перед самым моим отъездом в деревню о кончине М. М. Филиппова, после того
я ничего или почти ничего скольконибудь
достойного доверия не слыхивал, и для меня остается совершенно неясной
связь между белибердой статьи г. А.Т. и
кончиной человека, который, по моему мнению, оставил о себе добрую память у
всех, кто его знал".
Утром доктор Коровкин проснулся с неприятным чувством - со вчерашнего
вечера в его душе сохранилось тревога.
Против своего обыкновения он некоторое время полежал в постели, закинув руки за
голову и воззрившись в лепной
потолок, - ему хотелось понять, что же именно было причиной непроходящего
беспокойства. Намерения обворожительного
композитора Скрябина, едва ли не мгновенно покорившего душу Брунгильды
Николаевны? Доктор когда-то мнил старшую
барышню Муромцеву своей будущей супругой, но эти видения становились все реже и
реже, пока совсем не исчезли. Или
беспомощно-испуганное лицо Марии Николаевны, прочитавшей присланную незнакомцем
записку? Клим Кириллович не
был уверен, что неизвестный автор - всего-навсего шутник. А возможно, неприятный
осадок остался от сообщения
Бричкина о предстоящем деле, в котором замешан каменный котелок. Ведь вчерашняя
вечерняя газета утверждала, что
подобный котелок фигурирует и в расследовании, которое ведет Карл Иваныч Вирхов!
Неужели пути Муры и судебного
следователя пересекутся?
Так ни до чего и не додумавшись, доктор Коровкин наконец решительно
поднялся и, будучи собой недовольным, с
каким-то тайным остервенением предался водным процедурам. Затем вышел в
столовую, где его дожидалась милая тетушка
Полина Тихоновна, заменившая ему безвременно скончавшихся мать и отца.
- Доброе утро, Климушка, - сказала она, по привычке хлопоча вокруг стола,
накрытого к завтраку.
Доктор взглянул в окно, затянутое серым тяжелым сумраком, означающим
наступивший короткий день, и
вздохнул.
- Доброго в этом утре ничего не вижу, милая тетушка, настроение не из
лучших, тревожно-угнетенное.
Полина Тихоновна уселась напротив и, поставив локоть на стол, подперла
ладонью щеку. Несколько мгновений с
любовью и сочувствием она разглядывала племянника.
- Я тоже весьма расстроена. В утренней газете сообщают о смерти Валентина
Агафоновича Сайкина, крупного
книгоиздателя. Что теперь будет?
- А что? - механически отреагировал доктор, поглощая овсяную кашу с
изюмом.
- Издательство Сайкина выпускало дешевые брошюры и книги, - вздохнула
тетушка. - И я не раз их покупала - о
пользе бани, о домашней выпечке, о тайнах огородничества, о христианских
заповедях. Как его наследники поведут дело?
Сможет ли народ покупать Рокамболя, Густава Эмара и Конан Дойла по доступным
ценам?
- А при чем здесь Конан Дойл? - доктор недоуменно приподнял брови.
- Многие издательства брезгуют такой литературой, а господин Сайкин давал
народу пищу для ума.
Доктор поморщился.
- И смерть его очень странная, - Полина Тихоновна перешла на полушепот, -
каменные котелки, флаконы, разрыв
сердца...
- А, так это дело расследует Карл Иваныч... Я еще вчера подумывал заехать
к нему. Может, сегодня успею. Хотя
меня больше беспокоит новое дело Марии Николаевны. Не навестить ли ее?
- Обязательно навести, - подхватила Полина Тихоновна, - девушка еще очень
неопытная в сыске. Мало ли что ей
грозит... Но, Климушка, прежде выполни мою маленькую просьбу. Это не займет
много времени.
- О чем вы, тетушка? - Клим Кириллович насторожился.
- Прошу тебя, дружочек, если у тебя нет срочных визитов, заехать к моему
знакомому, капитану Суржикову.
- Капитану Суржикову? - переспросил доктор, впервые слыша такое имя.
- Да, это брат владелицы косметического салона.
- А откуда вы с ней знакомы?
- Как же, Климушка! Я тебе говорила! Салон производит эмалировку лица! А
в моем возрасте такие процедуры не
лишние.
Ошарашенный доктор смотрел с минуту на свежее лицо пожилой женщины, с
трудом удерживаясь от язвительных
комментариев.
- А что с капитаном Суржиковым? - вздохнув, спросил он.
- Сердце пошаливает, - Полина Тихоновна заторопилась, - а ты ведь
блестящий диагност, Климушка.
Доктор усмехнулся.
Закончив завтрак и похвалив кулинарное усердие тетушки, Клим Кириллович
собрался и отправился по указанному
адресу к Сенной, к капитану Суржикову...
Капитан открыл дверь доктору сам. Его широкое рябое лицо, обрамленное по
скулам и подбородку чахлой
клочковатой растительностью неопределенного цвета, не отразило никаких чувств.
- Проходите, господин доктор. - Он поплотнее запахнул не вполне свежий
стеганый халат, из-под которого
выглядывала тельняшка. - Горничной не держу. А кухарку послал за шкаликом. Вот
сам двери и отпираю.
Доктор снял пальто и шапку и самостоятельно повесил их на вешалку, где
сиротливо обвисала старая шинель,
потом освободился от калош.
- Денег на дрова не хватает, - пожаловался Суржиков, приглашая доктора в
простывшую комнату, служившую и
столовой, и гостиной, - греюсь сороковочкой. Списали на берег подчистую, пенсию
копеечную положили.
Доктор слушал хозяина квартиры вполуха. Он поставил саквояж на круглый
с
...Закладка в соц.сетях
