Жанр: Детектив
Кровь на золоте
...емь. Я с ними...
— Слушай, приятель, если мы в чем-то дадим маху, нас просто шлепнут.
Поэтому к дьяволу минимумы и максимумы. Бобр наверняка сначала попробует с
помощью Титова устроить разборку. Так что...
— Гришка на Бобра давно зуб точит, — усмехнулся Эд. — Павлович его на
чем-то подловил, вот и держит, как сторожевого пса, на цепочке. Так что с Титом
перетереть это дело можно.
Выходит, я правильно открылся ему
, — довольно улыбнувшись, подумал
Павлюк, а вслух сказал:
— В общем, ныряй к Ленке и попробуй закинуть пробную удочку. Может, она
клюнет. С папой отношения у них не родственные. По крайней мере мне так
кажется.
— Так про это все говорят, — согласился Эдуард. — Ты мне конкретнее
скажи, что именно я узнать должен.
Вот, значит, кто у него агент, — ухмыльнулся Маршал. — Но что он
хочет? Занять место Боброва? Навряд ли. Башка у него, конечно, варит. Но
связей, которые есть у Бобра, нет. А значит, и не выйдет ничего
.
Проснувшись в шесть утра, он разбудил Валентина, сказал, что уезжает, и
ушел. Позавтракав и побродив по городу, отправился искать такси, на котором
можно было бы останавливаться там, где надо и на сколько потребуется. Около
часа он потратил на поиск машины с водителем, который понравился бы ему. Он
верил в первое впечатление о человеке. И за много лет ни разу не ошибался. И
вот уже минут сорок наблюдал за Валентином, который разговаривал с атлетически
сложенным молодым мужчиной. Если сначала разговор у них, судя по жестикуляции
атлета, был нервным, то позже они, видимо, пришли к соглашению.
Вскоре Павлюк вышел из подъезда. И почти сразу напротив него
остановилась темно-синяя
семерка
, в которую он сел. Машина тут же тронулась.
Маршал молча кивнул на нее. Водитель поехал за
Жигулями
.
Отъехав от дома, в котором жил Валентин,
семерка
остановилась.
Таксист удачно встал. Маршал видел сидевших Валентина и атлета и не опасался,
что те могут заметить его. Поняв, что собеседники пришли к соглашению — они
пожали друг другу руки, — Артем сказал водителю, чтобы тот отвез его на
железнодорожный вокзал.
Значит, я был прав, — подумал он, — Валек
действительно что-то мутит. А на кой черт ему понадобился я, выясню позже. Пора
навестить семью
.
— Ты? — Вячеслав удивленно округлил глаза.
— А ты кого-то ждешь? — притворно обиженно спросила вошедшая Елена.
— Да нет. — Он пожал плечами. — Просто...
— Я, можно сказать, — перестав играть, серьезно начала Елена, — с
черной вестью.
— Мама? — сразу спросил он. Она молча протянула ему телеграмму.
Вячеслав порывисто вздохнул, опустил голову.
— Отец знает? — тихо спросил он.
— Конечно. — Елена кивнула. — Он и отправил меня, чтобы я сообщила
тебе. Поедем сейчас или утром?
Вячеслав взглянул на нее.,
— Надеюсь, ты не против? — спросила Елена.
— Конечно, нет! — воскликнул он. — Просто...
— Здорово удивлен, — закончила за него Елена. — Но, надеюсь, ты
помнишь, что я твоя жена? А против Зинаиды Степановны я никогда ничего не
имела. Мы с ней и виделись-то всего раза три. Так когда поедем, — повторила она
свой вопрос, — сегодня или завтра?
— Что-то непонятное.
Птицын допил лимонад, к радости обслуживающего его официанта — сидит
час, а пьет только лимонад, — встал и, положив на стол деньги, пошел к выходу.
Проводив его взглядом, Грач довольно улыбнулся.
— Может, потанцуем? — предложил он сидевшей напротив молодой женщине.
— Я уже почти час жду, — кокетливо улыбнулась она, — а тебя, похоже,
больше тот мужик, который с Лилькой был, интересует. Юра... — Понизив голос,
женщина наклонилась вперед. — Правда, что Трофимова ограбили?
— Нет, — кратко отозвался он. —К тому же зачем тебе это? Лучше пойдем
потанцуем.
Странно, — усевшись за руль восьмерки
, доверенность на которую выдал
ему Трофимов, думал Птицын. — Она так уверенно описывала его, что сомневаться в
том, что это не Белый, не приходится. Неужели Белый работал вторым номером? —
повернув ключ зажигания, удивился он. — А почему вторым? Просто кто-то дал ему
наколку, и Белый... — Птицын посмотрел на подъезд ресторана. — Но Грач и те
трое одинаково описали внешность того человека. И женщина тоже. Из этого
следует, что налет задумал и осуществил именно он. Но тогда, выходит, Белый на
вторых ролях? Может, я сам себя запутал? — подумал он. — И подвозивший Грача
человек только похож на Белого? Скорее всего, так и есть. Грач только что
испытал потрясение и не мог оценивать ситуацию трезво. Тем более — точно
запомнить кого-то. Ведь остальные на мои вопросы о том, кто дал им клей и
посадил к себе в машину Грача, только пожимали плечами. Наверное, мне просто
хотелось, чтобы это был Белый. А кто же этот таинственный незнакомец?
Настроение у Птицына было отвратительное. Один его хороший приятель всегда,
разумеется, за хорошие деньги выдавал информацию, которая интересовала
Геннадия. Но в этот раз он с сожалением сказал, что ничего подобного МВД не
знает. Людей с приметами, которые сообщил Птицын, в розыске также нет. Белый
освободился почти год назад, попал под амнистию, но против него пока ничего
нет.
Но где-то Белый был весь этот год? — трогая машину, думал Птицын. — А он
не из тех, кто будет заниматься модной сейчас спекуляцией. Вот бомбить их, —
улыбнулся Птицын, — в его стиле. Хотя нет, — тут же возразил он себе. — Белый
не любит мелочиться и работает по-крупному. Где же он был и чем занимался этот
год? Может, спросить Вячеслава? Нет, я должен сам все выяснить
.
— Конечно, — вынужденно согласился Трофимов, — я понимаю. Похороны —
дело, как говорится, святое. Езжай. Тем более Птицын вроде как за что-то
ухватился. Как поедете? — спросил он. — Если на машине, оно, конечно, лучше, но
тогда вам нужно...
— Я прилетела с телохранителем, — перебила его Елена. — И скоро здесь
будут еще шестеро на двух машинах. Спасибо за заботу, но мы обойдемся своими
силами.
— Зачем нам нужна такая команда? — тихо спросил Вячеслав. — Ведь мы
едем на похороны, а не на разборки.
— Нам ехать почти пятьсот километров, — терпеливо начала объяснять
Елена. — В дороге, ты только что слышал это от Федора Матвеевича, может
случиться всякое.
— На кой хрен мы сняли хату здесь? — раздраженно спросил Кощей.
— Во-первых, — спокойно перебил его Зверобой, — здесь чище воздух и
много отдыхающих. А учитывая, что в Воронеже имеется атомная станция, милиция
города сейчас очень внимательна и загребает всех, кто показался ей
подозрительным. Ведь Чечня вполне может направить сюда группу боевиков, чтобы
снести Воронеж, да и не только его, с лица земли. Шансов взорвать АЭС у них,
конечно, нет, но попытки не исключены. А я не хочу, чтобы меня вдруг остановили
мусора или омоновцы для проверки. Придется стрелять, а потом и стреляться, если
не хочешь сидеть. Ну и, во-вторых, — улыбнулся он, — здесь нас будет искать
Маршал. Еще вопросы есть?
— Мне лично здесь нравится, — подал голос Влас. — Место тихое,
спокойное. В случае кипиша можно рвануть по железке на любом поезде или
электричке. А еще лучше товарняком. Да и по дороге до Новой Усмани дошел и хоть
на Ростов, хоть на Тамбов дергай. И хозяйка — бабуля ништяк, — улыбнулся он. —
Никаких вопросов. Бабки взяла и очень даже довольна.
— Ну, если Маршал знает, что мы здесь, — сбавил тон Кощей, — тогда
ладно. Но в Воронеж-то, надеюсь, наведываться будем? Или хотя бы в Сомове?
— Обязательно, — засмеялся Иван. — Только вот нога подживет. Вдвоем-то,
по-моему, вы можете куда-нибудь влезть. Тем более
дуры
есть.
— Пока
лимонов
не прогуляю, — смеясь, пообещал Влас, — никаких
поездок с этим бандюгой, — кивнул он на Кощея.
— Скучный вы народ, мужики, — вздохнул тот. — Сработали мы, конечно,
лихо. Но лично мне было бы приятнее, если бы мы этих педиков перещелкали.
— Так в чем дело? — усмехнулся Зверобой. — У тебя автомат был, чего не
стрелял? Все трое рассмеялись.
— Мы эти стволы в ларьке купили, — давясь смехом, проговорил Кощей, —
потом два дня их в более или менее похожий вид приводили. Маршал, он в оружии
волокет. Со стороны я и сам бы подумал, что какая-нибудь иностранная штучка.
— Давайте пожрем, — предложил Зверобой. — Бабка молока парного обещала.
Сходите кто-нибудь.
Ника, в черном платке, с осунувшимся лицом, сухими воспаленными глазами
смотрела на гроб, в котором лежала мать — самый дорогой для нее человек. Мама.
Ника уже не могла плакать. Никто не узнавал в похудевшей, как-то сразу
состарившейся женщине молодую улыбчивую красивую девушку. После смерти матери
она ничего не ела и не спала. Отрешенная от всего мира, находясь рядом с
людьми, не видела и не слышала их.
— Умом девка тронулась, — шептались меж собой всезнающие старухи. —
Ежели в себя в ближайшие дни не возвернется, помрет.
Анатолий не отходил от Ники. Но та не замечала его. Она не отходила от
гроба до утра.
— Девонька, — со слезами на глазах, жалостливо обратилась к ней пожилая
женщина, — батюшка приехал. Пора службу...
— Да, да, — еле слышно сказала Ника. — Да, да, — повторила она. И
медленно, не отводя сухих глаз от лица мертвой матери, попятилась к двери.
Провожая ее взглядами, стоявшие тесной кучей женщины горестно вздыхали
и плакали.
Вернувшись из Грязей, Белый хотел сказать Даше, что завтра поедет в
деревню. Но едва вошел в квартиру, открывшая дверь Даша со слезами на глазах
протянула ему телеграмму. Схватив брошенную сумку, в которой были пистолет,
деньги, спортивный костюм и полотенце, буркнул:
— Я туда.
Он выскочил. Бегом добежав до трассы Липецк — Грязи, через пятнадцать
минут поймал такси.
— До Тамбова, — бросил Алексей. — Цена — сколько скажешь. Поехали.
Через два часа был в Тамбове. Взял стоявшего у автовокзала частника и
еще через два с половиной часа въехал в районный центр Кирсанов. В деревне, где
жила сейчас сестра с матерью, он бывал в детстве у бабушки. Алексей легко
уговорил водителя довезти его до Марьинки. Но, проехав километра три, такси
остановилось перед разломанным мостом. Асфальтированная дорога уходила влево. А
прямая, которая им нужна, была явно не проезжей.
— Ну и куда? — посмотрел на Алексея водитель. Белый хотел обматерить
его, но, увидев поднимавшегося от реки мужчину с удочкой, бросился к нему. Тот
объяснил, что по этой дороге уже давно не ездят. А в Марьинку надо ехать по
дороге на Саратов, и там будет поворот направо. Водитель, сказав, что, кажется,
знает, куда ехать, развернул машину.
Они подъехали к перекрестку с постом ГАИ. Водитель остановил машину и
подошел к двоим милиционерам. Белый словно невзначай опустил руку в спортивную
сумку. Таксист вернулся и тронул машину. Минут через тридцать они подъехали к
указателю
Марьинка
. Алексей удивленно покрутил головой. Он думал, что легко
найдет дом, где жила бабка, но не смог ничего узнать. Проходившая мимо женщина
объяснила, куда им ехать. Увидев дом матери и вдруг почувствовав сухость во
рту, буркнул:
— Здесь.
Отдав деньги, вылез. Провожаемый любопытными взглядами, вошел.
— Да это ж Лешка, — прошептал кто-то. — Сын Зинкин. Он еще от милиции
отстреливался.
Резко обернувшись, Белый ожег говорившую женщину злым взглядом. Словно
поперхнувшись, она поспешила спрятаться за спинами людей. Подойдя к двери,
Алексей увидел девушку в черном платке.
— Ника, — хрипло сказал он.
Вскинув голову, она взглянула на него ничего не видящими глазами.
Высокий парень, шагнув вперед, встал перед Белым.
— Чего тебе? — недружелюбно спросил он.
В другое время Белый не выдержал бы, но сейчас... Шумно выдохнув, глухо
сказал:
— Я брат ее.
— Алексей? — растерялся Толик и виновато добавил: — Извини. Я думал...
— Где мать? — спросил Алексей.
— Там. — Анатолий кивнул на дверь, откуда слышалось заунывное
многоголосое пение. — Отпевают.
— Лешка, — шелестяще проговорила Ника. — Ты сволочь, — чуть слышно
прошептала она и вяло ударила его по щеке правой ладонью. Так же несильно
хлестнула левой.
Анатолий, окончательно растерявшись, не зная, как себя вести, встал в
проеме двери, загородил сестру и брата от людей.
— Гад, — с плачем сказала Ника и, ткнувшись лицом в грудь неподвижно
стоящего брата, громко, в голос зарыдала.
Не зная, что делать и что говорить, живший по своим .законам и
считавший себя неуязвимым для всяких страданий, сам приносивший горе другим,
Белый растерянно замер. Чувствуя на груди подрагивавшее в плаче лицо сестры и
влажную от слез рубашку, он тяжело вздохнул. Осторожно, словно боясь обжечься,
положил руки на ее плечи.
— Ника, — глухо сказал он, — ты поплачь. Нельзя тебе не плакать, —
словно умудренный жизнью человек, нежно добавил он. — Я успел. Извини, что
раньше не мог. Не знал. — Почувствовав на глазах влагу, поспешно сморгнул и
порывисто прижал к себе Нику. — Сестренка, — прошептал Белый, — прости. —
Мотнул головой и, уже не стесняясь слез, всхлипнул.
— Чему обязана такой чести? — насмешливо спросила, отступив от двери,
красивая блондинка.
— Только тому, — улыбнулся Маршал, — что ты есть. Можно? — спросил он.
— Конечно, не следовало бы. — Она покачала головой. — Но за такой
комплимент не впустить тебя просто невозможно. Входи.
— Ты одна? — спросил он.
— Если ты думаешь, что каждый раз будешь избивать моих поклонников, —
засмеялась она, — то вынуждена тебя разочаровать. Сегодня у меня не приемный
день.
— Мне нравится быть исключением из правил. Закрыв дверь, повернулся к
женщине.
— Здравствуй, Ирина.
Она без улыбки смотрела ему в глаза.
— Целоваться мы не будем, потому что...
— Потому что ты дурак, Артем, — перебила его Ирина. — Ведь все могло
быть...
— Давай не будем делать предположений, — прервал ее Маршал. — И
остановимся на том, что есть.
— Хорошо, — кивнула она, — но, по-моему, поцелуй нам совсем не
помешает.
Она обхватила его за шею и впилась в губы.
— Вот теперь узнаю свою Ирку, — прошептал Маршал.
— Я тоже узнала своего мужчину.
Ухватившись руками за отвороты его рубашки, рывком разорвала ее. На пол
посыпались пуговицы. Подхватив на руки, Артем понес ее в комнату.
— Пойдем, — остановив у подъезда
ауди
и подняв с заднего сиденья
звякнувшую стеклом бутылок большую кожаную сумку, позвал молодой мужчина в
красном пиджаке. — Я ее, сучку, сейчас заставлю подругу притащить. Или, может,
— смеясь, спросил он, — ты ее трахнешь?
— Может, не стоит? — зевнув, сказал сидевший за Рулем накачанный
бритый затылок
. — Сейчас в Центр двинем.
— Нет, пойдем. —
Красный пиджак
шагнул к подъезду. — Она, сучка
поганая, думает, что я так все оставлю. Я ей сейчас праздник устрою.
— Ты откуда взялся?
Ирина, вытирая мокрые волосы, вошла в комнату в длинном распахнутом
халате. Маршал, лежа на кровати, курил.
— С улицы, — улыбнулся он. Взглянув на нее, покачал головой. — Ты
прекрасна, как богиня секса.
— Ты где-то научился комплименты делать, — рассмеялась она.
— Это только тебе, — сказал он. — То есть при тебе я могу говорить их,
не переставая.
— Вот как? — Ирина, улыбаясь, покачала головой. — Давай проверим, —
предложила она. — Начинай.
— Твой взгляд подобен солнечному свету, — чуть нараспев начал Маршал, —
а голос — звону ручейков весенних...
— Хватит, — засмеялась Ирина. — А то я прямо сейчас начну упрашивать
тебя стать моим мужем.
Она хотела сказать еще что-то, но длинный звонок заставил ее недовольно
повернуться к двери.
— Странно, — пожала плечами Ирина. — Сегодня я никого не ждала.
Маршал вскочил и мгновенно натянул джинсы и рубашку. Запахнув халат,
Ирина пошла к двери.
— Кто? — громко спросила она.
— Где соседка?! — услышала злой мужской голос. — Открывай! Она у тебя
прячется! Сейчас повеселимся на славу!
— Никого у меня нет! — сердито ответила Ирина. — Убирайся!
Замолчавший было звонок затрезвонил снова.
— Кто это? — тихо спросил Маршал.
— Да к соседке, — рассерженно произнесла Ирина. — Придурок один. Новым
русским себя зовет. Нацепил красный пиджак и думает, что все, блатнее его нет.
— Чего он хочет?
— Рядом одна женщина живет. Он ей проходу не дает. Везде трезвонит, что
это он ей квартиру купил. Она, мол, использовала его и теперь не пускает.
— Может, так оно и есть? — поморщился Маршал.
Звонкая непрерывная трель действовала на нервы.
— Да нет, она мать-одиночка. Ее мужа восемь лет назад убили в
Афганистане.
Дверь уже трещала под сильными ударами.
— Я сейчас милицию вызову! — крикнула Ирина.
— Давай! — захохотали за дверью. — Тогда даже суток не проживешь! Отдай
мне Светку! И сама гульнешь! У меня для тебя кавалер есть.
— Сейчас, в натуре, милиция прискочит, — проворчал Маршал. Он подошел к
двери. — Слышь, земляк, — сказал спокойно, — давай закругляйся. А то...
— Во! — радостно возвестил голос. — У нее хахаль! Открывай, козел! —
подкрепив требование сильным пинком, заорал мужик на площадке.
Маршал рывком распахнул дверь. Пригнувшись, пропустил над собой
выброшенную в ударе руку и ударил мужика согнутым локтем между ног.
Бритый
затылок
взвыл и присел. Боковым ударом Артем отправил
красный пиджак
под
дверь соседней квартиры. Тот с криком отскочил и сунул руку в боковой карман.
Маршал в прыжке дрстал его ударом пятки.
Красный пиджак
упал.
— Пошли!
Ирина выскочила из квартиры. Сунув ему спортивную сумку, захлопнула
дверь, схватила Маршала за Руку и потащила вниз по лестнице.
— У него дядя — шишка в управлении, — объяснила она причину бегства, —
поэтому он и делает, что хочет.
— Во влип, — буркнул Маршал. — Ты-то куда? — поймав руки Ирины,
остановил ее.
— Ты хочешь, чтобы меня прибили? — вырвав руку, сердито спросила она. —
Побежали к гаражу. У меня
шестерка
есть, отец оставил. Он умер месяц назад.
Маршал, оглянувшись, последовал за ней.
— Куда поедем, — доставая из сумочки ключи, сказала Ирина, — решай сам.
Я от тебя не уйду как минимум неделю.
— Думаешь, за неделю они забудут? — усмехнулся Маршал.
— Через пять дней из отпуска возвращается начальник уголовного розыска,
— спокойно ответила Ирина. — У меня с ним прекрасные отношения. Он сумеет
поставить этого типа на место. Второй просто при нем.
— Сначала давай уедем, — предложил Артем. — Потом решим, куда именно. А
то там, по-моему, уже наряд милиции, а мне бы не хотелось встречаться с ними.
— Если даже наряд там, — открывая дверцу, улыбнулась она, — то они не
станут искать того, кто набил морду этому Гоше. Каждый милиционер уже давно
мечтает об этом, так что не волнуйся. — Ирина села за руль. — Не возражаешь?
— Только в том случае, — улыбнулся он, — если за нами не будет погони.
— И спросил: — У тебя атлас дорожный имеется?
— В бардачке, — отозвалась Ирина. — Ты решил, куда мы отправляемся?
— Тамбовская область, — кивнул он. — Кирсановский район. Деревня с
поэтическим названием Маринка. Или Марьинка, — поправился он. — Согласна?
— — Разумеется, — тронув машину, кивнула Ирина. — Тем более что давно
мечтала о деревенской тишине.
— Я туда решил ехать потому, что устал от шума городского, — спокойно
сказал Маршал.
— Но ночью ехать трудно, так что...
— Перед Кирсановом у первого поста ГАИ остановимся и отдохнем. По моим
подсчетам, мы должны быть у Кирсанова часа в два ночи. Главное...
— Дорогу от Пензы на Тамбов я знаю, — поняла его опасения Ирина. — А
это как раз через Кирсанов.
Взглянув на светящийся циферблат часов, Вячеслав зевнул.
— Может, остановимся и подремлем? — обратился он к сидевшей рядом жене.
— Придумал, — покачала она головой, — посреди дороги. Если пост ГАИ
попадется, можно остановиться.
— В нашей машине двое, — прикрывая ладонью зевок, укоризненно
проговорил Вячеслав, — и за нами четверо едут. А ты...
— Часа через полтора Кирсанов будет, — сказал сидящий рядом с водителем
парень, — там можно остановиться.
— Гостиница, — притормозив, сообщил водитель.
— Где? — удивленно спросила Елена, не увидев ни одного огонька.
— Указатель был. — Водитель махнул рукой влево. — А вот и дорога туда,
— останавливая машину, кивнул на освещенный светом фар поворот.
— До Кирсанова еще далеко? — спросила она.
— Если верить километровым знакам, — ответил, — то...
— В чем дело?
К
вольво
подскочили трое парней.
— Сворачиваем в гостиницу, — решила Елена. — С утра тронемся.
...Сузив глаза, катая желваки, Белый смотрел на опускающийся гроб.
— Мама! — пронзительно воскликнула Ника. — Мама!
Она качнулась вперед. Анатолий, бережно, но крепко обхватив за плечи,
удержал ее. Уткнувшись лицом в его грудь, она зарыдала.
— Сынок, — обратилась к Белому одна из женщин, — брось горсть земли. И
ты, Ника, тоже.
Алексей вздрогнул, присел, зачерпнул ладонью землю, выпрямившись,
постоял несколько секунд неподвижно и бросил землю в могилу. Услышав, как земля
упала на крышку гроба, порывисто отвернулся.
— Черт ее знает! — зло буркнул Маршал. — На карте одно, а дорога
другая! Куда ехать-то?
— Сейчас спросим, — сказала Ирина и открыла дверцу машины.
— Не знаю я, — пожал плечами Вячеслав. — Я здесь был всего два раза.
Раз на такси приехал, второй с...
— Но дорогу-то должен был запомнить! — сердито сказала Елена.
— Да вроде весь город проезжали. Там пост ГАИ должен быть. Точно,
поехали, — тронул он за плечо водителя.
— Иди, — тихо проговорила Ника, не отрывая взгляда от фотографии матери
на надгробной плите.
— Вместе пойдем, — прошептал Толик. Стоявший с опущенной головой Белый,
бросившись на колени, ткнулся лбом в оградку.
— Прости, мама, — уцепившись руками за прутья, проговорил он. — Прости.
Конечно, надо живых беречь. — Он вытер слезы. — Прости за то, что живой не
застал. А ведь мог, — с болью добавил он.
— Леша... — К нему подошла Ника. —Пойдем. Поминки...
— Иди, — не глядя на нее, попросил Белый. — Я с ней один побуду. Может,
больше не придется.
Сестра некоторое время смотрела на него, вздохнула, взяла под руку
Толика, оглянулась на могилу и пошла к выходу с кладбища.
— Спасибо, — улыбаясь, поблагодарила Ирина и хлопнула дверцей. —
Значит, правильно нам сказали, — заметила она сидящему за рулем Маршалу. —
Сейчас подъем, кладбище справа, и Марьинка начнется.
— Во прут, — увидев идущую на скорости
вольво
, процедил он. —
Новые
русские
, мать их. Увидел номера, прищурился.
— Сзади еще одна! — предупредила его Ирина.
— Вижу, — кивнул он. Мимо них пронеслась
чероки
.
— По-моему, тебе лучше вернуться, — пробормотал Маршал.
— Почему? — удивилась она.
— Номера курские, — Ответил он. — И в машинах по четверо. Так что...
— В первой сзади сидела женщина, — сказала Ирина.
— Это ни о чем не говорит, — соображая, что делать, сказал Маршал. —
Дамочек сейчас специально берут. Пистолетов на нее навешают и вперед. Менты на
дорогах женщин обычно не обыскивают. Если и бывает такое, то очень редко.
— Значит, ты боишься, что они едут туда же, куда и ты, — сделала вывод
Ирина. — И хочешь, чтобы я вернулась. Интересно, как ты себе
...Закладка в соц.сетях
