Жанр: Детектив
Кровь на золоте
..., шалава, навела. А те ее в
благодарность убили. А перед этим морду начистили, — криво улыбнулся он. —
Наверное, за то, что денег не так уж и много было.
— Это точно? — уставился на него тучный.
— Я понимаю тебя, Адам, — улыбаясь, кивнул Трофимов. — Ты очень хотел
бы, чтобы я заподозрил в нападении людей Боброва. Но этот номер у тебя не
пройдет. Я не потеряю его как компаньона. Скажи честно: ведь ты спишь и видишь,
как бы поссорить меня с Бобровым? — Засмеявшись, не дожидаясь ответа от
побагровевшего Адама, погрозил пальцем. — Не дождешься. Даже если я вдруг
сдохну, Бобров с тобой не будет вести никаких дел. Скользкий ты тип, Жигун. И
фамилия дурацкая. — Федор Матвеевич взглянул на помрачневшее лицо Адама. — А
обидеться не можешь, потому как пошлю я тебя к едрене матери и будут твои
субчики только с районных рынков деньгу получать. Охрану тебе...
— Если бы в тот раз, — перебил его Жигун, — Грача сопровождали мои
парни, то он довез бы деньги в це...
— Да там и сумма небольшая была, — пренебрежительно отмахнулся
Трофимов, — и имел бы я всего четыреста тысяч. Ты же шкуру за услуги снимаешь.
А уж если бы кого-то из твоих придурков подранили или, не дай Бог, убили, я бы
тебе еще и должен был. Ведь ты оговариваешь, что если кто-то из твоих, кто
сопровождает груз или деньги, будет убит, то выплачивать энную сумму семье
погибшего придется пополам. А этих рыцарей с большой дороги, — зло блеснул
глазами он, — я из-под земли достану. Пусть потеряю денег в пять раз больше. Но
шкуру с них сам снимать буду!
Прихрамывая, Зверобой вошел в купе. Следом — Кощей и Влас.
— Болит, стерва, — плюхнувшись на опущенную Кощеем нижнюю полку,
выдохнул Иван. Смахнув с глаз потные длинные волосы, попросил: — Дайте пива.
Печет на улице, как в Сахаре.
— Там, говорят, жарче, — подавая ему банку баварского, усмехнулся Влас.
— А проводничка одна — ништяк телочка, — усевшись напротив Зверобоя,
подмигнул ему Кощей.
— Мне шкуры сейчас ни к чему, — положив больную ногу на полку,
вымученно улыбнулся Иван.
— А я, пожалуй, попробую снять, — усмехнулся Кощей.
— Тебя, Колян, бабы и сгубят, — заметил Влас. — Сам рассказывал, что
из-за Таньки...
— Да это когда было, — отмахнулся Кощей. — Она девка путная была. — Он
вздохнул. И все услышали в его голосе сожаление. — Только получилось все кверху
задницей. Ей чего-то возвышенного хотелось — морей с отражением звезд, солнца
при дожде. Короче, — опять махнул рукой он, — проехали.
— Ты ее когда последний раз видел? — тихо спросил Иван.
— Перед сидкой, — криво улыбнулся Кощей. — Она вроде, говорят, брюхатая
от какого-то умника была. Хотел я его, пса комолого, выцепить и объяснить
популярно кое-что о высоких материях. Но сел.
Может, и к лучшему. Меньше червонца за этого умника я бы не получил.
— На кой мы в Воронеж катим? — спросил Николай Власа.
— Во-первых, — продолжая улыбаться, ответил тот, — это не Орел. А
во-вторых, я и сам не знаю. Просто билеты туда купили.
— Больше никуда не было, — приняв это как упрек, поспешил сказать Влас.
— Вообще-то Воронеж — самое то, — сказал Иван. — Большой. Потеряться в
нем нетрудно. Правда, где-то атомная станция есть. Не дай Бог, как на
Чернобыле, ахнет.
— Типун тебе на язык, — плюнул Кощей.
— Даже если что-то и будет, — ответил Влас, — то после нас. Мы успеем
свои
лимоны
прогулять.
— А Маршал сумеет нас найти? — немного помолчав, спросил Николай. —
Ведь...
— Я знаю, где и как, — прервал его Иван. — И даже когда связаться с
ним, так что успокойся. Я вижу, тебе Маршал понравился, — заметил он.
— С таким можно дела делать, — кивнул Николай.
— Мне Белый по кайфу, — сказал Влас. — У него нервов, похоже, вообще
нет. Слова лишнего не сказал, когда про дело базарили. Он-то с нами или только
на одном деле был? — спросил Зверобоя.
— Я сам не знаю, — честно ответил тот. — Он с нами, со мной и Маршалом,
два раза работал. И сразу исчезал.
Белый встал, сделал несколько резких движений руками и приседаний.
Потом выглянул из комнаты, куда его поселила Даша. Никого не увидел и в
плавках, босиком прошлепал в ванную. Сын Дарьи, пятнадцатилетний парнишка,
здорово похожий на мать, сегодня первый день пошел в школу. Наскоро умывшись,
Алексей вернулся в комнату, оделся и пошел на кухню. Двухкомнатная квартира
была чистая. Вроде, на взгляд Алексея, и обставлена неплохо. Он сказал об этом
Даше, когда они встретились.
Ты так считаешь? — грустно улыбнулась она. — Значит, ты знаешь, что
такое сейчас неплохо. Я еле концы с концами свожу. Хоть зарплату не
задерживают. Но разговор идет, что холодильники скоро перестанут покупать, и
тогда все. — Она вздохнула. — Что делать, не знаю. Я же по специальности
маркшейдер. Здесь, может, где-то можно было устроиться, но не получилось Ведь
если и требовались бы маркшейдеры, то только на стройку. Но у всех строителей
устоявшиеся коллективы. Хорошо, у меня здесь знакомый есть. Вот он и устроил
меня. Ты, наверное, помнишь Виктора Сергеевича Курова?
— спросила она тогда.
Понятно, — вспомнив этот разговор сейчас, Белый усмехнулся. — Свекор
на работу пристроил и хату сделал. А сынок ребеночка сотворил и пропал. Нет...
— Намазывая кусок батона маслом, а сверху положив кусок сыра, он помотал
головой. — Задерживаться здесь не стоит. А то, похоже, вполне могу не
сдержаться. Фигура у Дашки... — Он восхищенно покрутил головой. — Впрочем, надо
будет к матери смотаться, давненько я ее не видел. И Нику тоже. Наверное, уже
замужем сестренка, — добро улыбнулся Белый. — Может, и племяшей у меня уже
парочка имеется
.
Узнав от Даши, что мать, можно сказать, при смерти, он больше не
заводил разговора о своих. Потому что, когда вспоминал о матери, чувствовал
свою вину перед ней. Про отца он как-то не думал. Плохого ничего тот при нем не
делал, но к известию о его смерти — узнал об этом в лагере — отнесся
равнодушно.
Да, — решил Алексей. — Еду к матери
.
Услышав, что кто-то вошел, Алексей схватил топорик для рубки мяса и,
прыгнув к двери, прижался спиной к стене.
— Дядя Леша! — услышал он громкий голос Дашиного сына.
Когда Алексей узнал, что мальчика тоже зовут Лешей, почувствовал
непонятное волнение.
— Привет, тезка, — положив топорик, сел к столу. — Чаю хочешь?
— Нет, — входя на кухню, помотал головой мальчик. — Я совсем недавно в
школьном буфете ел. К тому же мама скоро приедет. Мы вместе обедаем.
— Так она вроде к пяти должна появиться, — сказал Белый.
— Сегодня пораньше.
— Тормози, — удивился Белый. — Она же работает...
— Да нет, — вздохнул мальчик, — она не на работу поехала. Отец должен
был приехать. Вот она и поехала на вокзал, чтобы он сюда не приезжал.
— Лихо, — пробормотал Алексей. — Ты откуда это знаешь?
— У нас с мамой секретов нет. — Алеша вымыл стакан, поставил его на
полку. — Отец ко мне едет, — сердито добавил он, — а я его видеть не могу. Я
никогда ему не прощу, что он маму бил! Никогда! Я только поэтому и в секцию
карате хожу. Никогда больше не позволю ему бить маму!
— Ни хрена себе уха из петуха, — поразился Белый. — Это за что же он
ее?
— Она с ним жить не хочет!
— Ясно, — только для того, чтобы что-то сказать, буркнул Белый. — А где
сейчас твой... — кашлянув, вздохнул он. — Ну, Куров живет?
— Я не знаю, — вздохнул Алеша, — но приезжает часто. Правда, маму
больше не бил. Я вот как научусь по-настоящему драться, все ему припомню.
— Какого хрена он лезет, — недоуменно спросил Белый, — если ему поворот
от ворот дают?
— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Я, когда был маленьким, и не знал
его. А когда в школу пошел, он появился. Все орал, что мой отец. Я ненавижу
его! — уже со слезами на глазах снова крикнул Алеша и стремительно выскочил.
— Ни хрена себе, — повторил Белый, — уха из петуха.
Проходя к себе, увидел мальчика, стоявшего у окна в другой комнате.
Немного подумав, Алексей взял спортивную сумку и сунул в нее пистолет. Сверху
положил тренировочный костюм и короткое вафельное полотенце.
— Тезка, — как ни в чем не бывало, позвал он, — как мне до Липецка
доехать?
— Можете к дороге подняться. — Не поворачиваясь, Алеша махнул рукой в
окно. — Там остановка. Можете к магазину пойти. Это намного дальше. С остановки
на трассе вы быстрее уедете. Там много автобусов ходит.
— Я уже говорила, — гневно произнесла Даша, — не лезь к нему! Где ты
был, когда он начал говорить и спрашивал, где папа? А сейчас в тебе вдруг
проснулись чувства. Мне Виктор Сергеевич объяснил причину! — Она вызывающе
вскинула голову. — И он же посоветовал гнать тебя в три шеи!
— Ты это!.. — с яростью прошипел высокий крепкий мужчина в спортивном
костюме. — Зубы не кажи. За...
— А ты громче, — посоветовала она. — Или сделай так, как делал всегда.
Ну! — Шагнув к нему, она зло блеснула глазами. — Ты же всегда говорил, что
сможешь убедить меня. Твое счастье, — проговорила Даша, — что я в тот раз
Виктора Сергеевича пожалела. Он с инфарктом лежал. Но если еще раз ты посмеешь
просто прикоснуться ко мне пальцем, — громко предупредила она, — будешь там,
где тебе давно место!
Заметив, что на них смотрят, мужчина смущенно улыбнулся.
— Ты это, — снова, но гораздо тише и даже испуганно повторил он, — не
ори. В конце концов, Лешка — мой сын, и я хочу его пусть изредка, но видеть.
Имею на это полное право.
— Господи! — насмешливо всплеснула руками Даша. — О праве своем
вспомнил. Тогда и я кое-что тебе скажу. Я работаю. Воспитываю сына и довольна
своей жизнью. В ней места тебе нет. В последний раз прошу тебя по-хорошему:
оставь нас с Лешкой в покое. Иначе тебе будет плохо. Чтобы было понятнее,
добавлю: на Колыму я не поеду ни за какие деньги, понял?
Она быстро пошла к выходу.
— Сучка, — прошипел он ей вслед. — А пахан тоже хорош, — с неожиданной
ненавистью вспомнил он отца. — Сам отошел и этой напел. Ну, мы еще посмотрим...
— Куда? — трогая
волгу
, спросил таксист.
— Я чего, — недовольно покосился на него Белый, — непонятно сказал? В
Липецк.
— Оно понятно, — шофер улыбнулся. — Но куда в Липецке надо? Город
большой. Или тебе до площади Мира?
— Туда, — решил Белый, — где можно узнать, как до Тамбова добраться. На
железнодорожный вокзал.
— Тогда лучше на автовокзал, — предложил водитель. — Оттуда почти через
час автобусы до Тамбова идут. А по железке ты никак из Липецка в Тамбов не
попадешь. Впрочем, если через Грязи, — вспомнил он, — на прицепной вагон
Воронеж — Саратов
можно сесть.
— В натуре? — подстраховался Белый.
— Конечно, — спокойно ответил таксист. — Я тещу провожал. Она в...
— Покатили в эти Грязи, — решил Белый.
— Но это, — хотел предупредить его водитель, — стоить...
— Не ломай уши, — правильно понял его Белый. — Сотни хватит? И еще
полета, чтобы назад отвез.
— Конечно, хватит, — явно обрадовался таксист и развернул машину. —
Грязи в другую сторону от Матырского, — объяснил он оглянувшемуся Белому.
— Ништяк, — буркнул тот. — А область какая?
— Липецкая, — засмеялся таксист. — А ты че-то, не местный?
— К жене приехал, — ответил Белый, — сына посмотреть и себя показать.
Сам во Владике живу, в загранку хожу. Вот отпуск сейчас. А с женой нелады. Но
сын-то мой. Вот и навещаю, как могу. Деньгами, разумеется, помогаю.
Он уже не раз рассказывал подобную легенду и поэтому говорил спокойно и
уверенно. Внимательно смотревший на дорогу водитель слушал его, и у него не
возникло никаких сомнений в правдивости слов выгодного клиента. За долгие годы
работы он часто выслушивал разные истории. Кто-то просто выливал то, что
накопилось на душе. Кто-то, таких большинство, разыгрывал из себя крутого. Он
привык просто слушать, не забывая при этом кивать. Давая пассажиру возможность
высказаться, можно было рассчитывать на большую плату.
Толик поднес язычок огонька к стоящей на столе керосиновой лампе, снял
стекло, зажег. Криво улыбнувшись, поставил стекло, отрегулировал фитиль.
Комна-ту наполнил тусклый бледно-желтый свет.
Вот жизнь качалась, — вздохнул
он. — Поневоле на что угодно пойдешь
. Положил перед собой листок с записями и,
заложив руки за голову, откинулся назад. Ему предстояло нелегкое дело, и порой
он испытывал страх. Это не было понятным перед неизвестным, тревожным
волнением. Толик прекрасно осознавал, что может быть в случае неудачи — арест,
лишение свободы.
Анатолий, как и все его сверстники из небольшого районного города, в
свое время стремился к самоутверждению и желал выглядеть в глазах других эдаким
героем. Отсюда почти постоянные стычки, причины для которых находились очень
просто: недружелюбный взгляд, приглашение другим парнем на танец девчонки,
которая ему нравилась, и т.д. Его мать заведовала магазином и, по отзывам всех,
кто ее знал, была прекрасным человеком. Отец, некоторое время служивший в
армии, потом работал инструктором-авиамехаником в авиационном техникуме. Вот
уже полтора года из-за болезни сердца — он перенес два инфаркта — был на
пенсии. Толик понимал, что придется испытать родителям, если с ним случится то,
о чем он просто не мог не думать, хотя ужасно боялся этого. Но его, сама не
замечая, подталкивала к этому Ника.
Он был готов выполнять любую работу по дому — выкармливать свиней,
разводить гусей, кроликов. Учитель географии в средней школе, Анатолий не
стыдился никакой работы. Он смог бы содержать семью, если бы Ника согласилась
стать его женой. И мучился потому, что она, не отвергая его, не давала согласия
на свадьбу.
В последнее время все чаще и чаще, чтобы снять постоянное напряжение,
прикладывался к бутылке. Если еще в прошлом году он не переносил даже запаха
самогона, то теперь запросто мог пропустить стаканчик в компании приятелей. В
сущности, это и подтолкнуло его принять предложение Зинаиды Степановны. Ника
заметила его частые
отмечания
каких-то дат и заявила, что он может потерять
ее совсем, так как с пьяницей свою жизнь она не свяжет никогда. И Анатолий
каждый вечер искал варианты приличного заработка и не находил. Отвергнув
предложение Зинаиды Степановны сразу, он, однако, его запомнил. Встретив в
городе своего одноклассника, ставшего зубным техником, как бы между прочим
спросил о цене золота, понял, что он может заработать три миллиона, и
задумался. А потом решил ехать. Слова Зинаиды Степановны о том, что она уже не
раз пожалела о сказанном, только подзадорили его. Сразу, как только закончатся
занятия в школе, отправляется в Магадан. Приняв решение, начал готовиться.
Купил карту Магаданской области и прикинул маршрут. От Магадана по знаменитой
колымской трассе, которая была построена на костях сотен тысяч заключенных, до
прииска имени Расковой, где в свое время работала мать Ники, было около
четырехсот километров. От прииска до участка — маленького поселка Артельный —
было еще двенадцать километров. Мысленно несколько раз пройдя по маршруту, он
пошел к Зинаиде Степановне. Она снова попыталась его отговорить. Толик сказал
ей, что решил окончательно — он поедет и привезет золото. Правда, немного
волновался по поводу того, как будет вывозить металл. На помощь женщины, о
которой ему сказала Зинаида Степановна, он не рассчитывал. Ведь прошло уже три
года, как Ивановы уехали с Колымы. И поэтому искал возможность уйти с Колымы с
золотом, благо его было не так и много. Но все варианты казались ему
надуманными. Вот и сейчас, откинувшись на спинку стула, при тусклом свете
керосиновой лампы он представлял, как достает спрятанное четыре года назад
Зинаидой Степановной золото. Анатолий, несмотря на молодость, не был
восторженным фантазером и именно поэтому заранее готовил себя к тому, что
золота там ие будет. Он верил Зинаиде Степановне, но за эти годы могло
произойти многое. Вполне возможно, что золото кто-то нашел. Да мало ли что
могло произойти. И все-таки Анатолий поедет. Он принял решение.
Чуть увеличив язык пламени, Ника перевернула лист тетради. Быстро, но
внимательно просмотрела исписанный лист. Поставив четверку — одна
грамматическая ошибка и две синтаксические, — посмотрела на мать. Ее
заострившееся лицо показалось ей неживым. Ника метнулась к кровати.
— Дочка, — просипела Зинаида Степановна, — помираю я.
Она хотела сказать еще что-то, но потеряла сознание.
— Мама!
С отчаянным криком Ника бросилась к двери.
— Никто ничего не знает, — с сожалением проговорил рослый человек, с
черными усами.
Покручивая на указательном пальце брелок с ключами, он выжидательно
посмотрел на сидящего за столом Боброва.
— Гриша, а в Орле тоже? — постукивая большим перстнем по пепельнице, не
глядя на него, спросил Бобров.
— Кого я знаю, — дернул Гриша рукой, — нет. А они там козырные. Да и
вообще говорят, что даже базара о том, что людей Трофимова на уши поставили,
нет. Так что, может, все это блевотина?
— Иди, — отпустил его Яков Павлович. — Твои выводы меня не интересуют.
Стой-ка! Ну, о каком-нибудь уркаче, который появился в последние десять дней в
Орле, ничего не слышал?
Григорий помотал головой. Отпуская его, Бобров махнул рукой.
— Что ни говори, — пробормотал Яков Павлович, — а сработали ребята
дерзко и чисто. Ведь все рассчитали: и деньги взяли, и преступления нет. Мне
очень хотелось бы познакомиться с этими умельцами. И тогда можно было бы
заняться делом. Настоящим! — Его глаза азартно блеснули. — Но для этого нужна
самая малость, — усмехнулся он. — Найти их.
— Яков Павлович, — раздался по внутренней связи женский голос, — к вам
Елена Яковлевна.
— Спасибо, Антонина, — как всегда, поблагодарил он секретаря.
— Добрый день.
В кабинет с улыбкой вошла Елена.
— Здравствуй, дочка.
Он поднялся, подставил щеку для поцелуя и чмок-нул ее сам.
— Вот.
Усевшись, она положила на стол бланк телеграммы.
—
Умерла мама. Ника
, — прочитал он. Покачал головой и вздохнул. —
Похороны родителей — святое дело. Придется вызывать Славика. Ты поедешь? — зная
ответ, все-таки спросил он и удивленно округлил глаза, когда услышал
утвердительное
да
.
Увидев реакцию отца, Елена рассмеялась.
— Хочу немного развеяться, — пояснила причину своего решения. — А кроме
того, — уже серьезно сказала она, — на похороны матери может и даже должен
приехать Славкин младший брат. А он — личность известная. Я бы даже сказала,
легендарная. Ты ведь помнишь рассказы Птицына?
— Конечно, но я как-то не подумал об этом. А сейчас, будь добра, скажи
мне, что ты хочешь от этого уголовника?
Задумчиво посмотрев на телефонную трубку, Стае протянул к ней руку и
тут же отдернул.
— Нельзя, — пробормотал он. — Наверняка вычислит, где я. Черт бы их
всех побрал, — вздохнул он. — Вот влип в историю. Но они-то! Сначала на цырлах
передо мной ходили. Ты очень нужный человек, Станислав Павлович, — передразнил
он кого-то, — ты помогаешь, уничтожая заразу, делать российский бизнес чище и
доходнее. Гады! — плюнул Стае. — Ну что такого в этой Софье, мать ее! Впрочем,
все, наверное, гораздо проще, — неожиданно нашел он легкое объяснение. —
Киллеров сейчас хватает. А мой центр давно сидит бельмом в глазу у легавых.
Может, она подвернула кому-то с большими погонами, и все. Я стал не нужен,
потому как тот, с погонами, чуть нажал на крутых ребятишек из числа
новых
русских
. Точно, — кивнул он. — Так оно и есть. Но тогда не сегодня-завтра
звякнут Яшке и объяснят ситуацию. Черт бы вас всех побрал! — прорычал он и,
вскочив, заметался по бильярдной. Схватил кий, наклонился над столом. Загнал
четыре шара, бросил. — Если Яшка предложит мне уехать, — покусывая губы,
подумал он, — то, значит, меня могут даже из Курска не выпустить. Здесь убивать
не будут. — Подойдя к окну, увидел куривших у забора троих парней. — А могут
сделать и проще. — Он криво улыбнулся. — Перекупят этих, они отвезут меня куда
подальше, и все. Сколько им надо, чтобы меня убить? А Яшка что-то крутит, не
просто так он меня сюда определил. Может, с ним уже договорились? Но тогда он
не приезжал бы сюда. Но то, что он чего-то хочет, верно. А вот чего? —
Выматерившись, махнул рукой. — Самому надо решать, что делать. Здесь сиднем
сидеть — тоже не выход. Вот о чем мозговать надо! А я себе голову забиваю
хреновиной разной.
— Да я чего? — усмехнулся Эд. — Лично мне по кайфу спать с дочкой
Бобра. Она, знаешь, какой бабец жгучий, — подмигнул он катавшему желваки
Павлюку.
— Так, выходит, я тебе за твое удовольствие плачу, — процедил он.
— Да я чего? — ухмыльнулся. Эдик. — Что слышал, то тебе и говорил.
— Ты мне вообще ничего не сказал! — заорал Валентин. — Не может быть,
чтобы она ни разу ничего не сказала про меха! Ведь и мужик ее, Славка, в этом
участвует! Он же за ними катается! В общем, вот что... — Стараясь успокоиться,
он глубоко выдохнул. — Или ты начинаешь заниматься тем, за что я тебе платил...
— последнее слово он произнес особенно отчетливо, давая понять, что больше
делать этого не намерен. — Или у тебя будут крупные неприятности.
— Что? — захохотал Эд. — Ты меня никак пугать вздумал? Да это у тебя...
— Во-первых, — улыбнулся Павлюк, — это только слова. Тогда как то, что
ты спишь с Ленкой, — неоспоримый факт. Бобру это не понравится, — смеясь,
заверил он нахмурившегося Эдуарда. — Я уже не говорю о Славке. Тот, по-моему,
тебя с дерьмом съест и не подавится. Доказать это я смогу. Да Ленка сама
признается. Она на Славика забила большой и со свистом. А то, что она постоянно
с кем-то крутит, знают все. Ленка и сама об этом говорит. Так что подумай, что
с тобой будет?
— Подожди, — заволновался Эд. — Я, конечно, мог бы все это выведать. Но
понимаешь, — развел он руками, — я не при делах буду. Как я понял, ты хочешь на
эту пушнину лапу наложить. А что с этого буду маять я? — Он усмехнулся. — Хрен
да немножко. Давай начистоту.
Павлюк удивленно смотрел на него.
— Ты вводишь меня в курс дела, и работаем вместе. К тому же тебе это
выгодно. Ведь мои парни, бывает, встречают груз. А за те крохи, которые ты мне
отстегиваешь, только и можно, что баб шпарить. Для поддержки организма. Ленка —
ненасытная тварь, — дотягиваясь, буркнул он. — Я уже похудел...
— Ладно, — прикинув варианты и решив, что в кое-какие детали Эда
посвятить можно, согласился Павлюк. — Насчет мехов ты прав. Я нашел
покупателей. За меха можно получать гораздо больше, чем берет Бобр. Говорить об
этом ему мне невыгодно. Потому как останусь с носом. Мне нужно знать, кто и по
какой цене отпускает ему товар. Чтобы разобраться со Славиком на Колыме, у меня
люди есть. Они сработают чисто. Первые партии, когда я узнаю все, они же
доставят сюда. Ну, а тогда, я думаю, с Бобром можно будет говорить на равных.
Захочет войны — вообще все потеряет. Бобр — мужик неглупый. Он умеет извлекать
выгоду из любой ситуации. К тому же в деньгах почти не проиграет. Ну, может,
самую малость.
— Вот это да, — покрутил головой ошарашенный Эд. — У тебя не голова, а
дума.
— Надеюсь, не такая же бестолковая, — внезапно обиделся Валентин.
— Я имел в виду Дом Советов, — поправился Эдуард, — так бабка говорила.
— Ладно, — усмехнулся Павлюк и перешел к делу: — Сколько у тебя парней,
которым ты можешь доверять?
— Минимум вос
...Закладка в соц.сетях
