Жанр: Детектив
Черное солнце
...апекают или
тушат", - торжественно процитировала вслух свою священную книгу девочка-девушка.
- Я все поняла.
- Итак, цыпленок маленький и, стало быть, будет жареный. Правда, готовим мы его
неизвестно на какой день после кончины. Но все остальное будем делать по правилам!
- О'кей! - согласилась Светлова.
- Нарезаем на порции и обтираем салфеткой... тушка ни в коем случае не должна быть
мокрой... Далее обжариваем до румяной корочки... Затем добавляем мелко нарезанный лук.
Затем обжариваем и только после этого солим... Потом заливаем несколькими ложками
горячей воды и кладем шампиньоны или белые грибы.
Дочка Тегишева колдовала вдохновенно.
Наконец стол был накрыт.
Аня отрезала кусочек цыплячьего мяса.
- Ого!
- Вкусно? Правда, вкусно?
- Нет слов!
- Точно?
- Клянусь!
- Еще?
- Спасибо, мне достаточно.
- Ну, пожалуйста...
- Нет, нет, благодарю.
- Ну, еще кусочек...
- В самом деле, достаточно!
- Но...
- А вы сама?
- Я?
- Да. Вы сами ведь даже не попробовали.
- Нет, спасибо.., что-то не хочется.
- Даже попробовать?
- Знаете, когда готовишь, аппетит пропадает. Никогда нет желания есть то, что
приготовила сама.
- Да, это так. Самый плохой аппетит и желудок, как известно, у поваров...
Аня с неподдельным интересом посмотрела на свою "кормилицу".
Что-то ее настораживало, но Анна и сама еще не понимала, что именно.
- А ты чем вообще-то занимаешься? - поинтересовалась Светлова между делом.
- А-а.., так! - "гусенок" махнул рукой.
- Учишься?
- Нет, школу я бросила.
- Так что же, значит, ничем, и в свободном полете? По принципу "больше всего я делаю,
когда ничего не делаю"?
- Да нет. Почему же? - Анина собеседница недовольно нахмурилась. - Я не лентяйка.
У меня есть занятие, даже, можно сказать, дело.
- И какое? - Аня кляла свою неприличную назойливость и стремление задавать
вопросы тем, кто явно не горит желанием на них отвечать. Но ведь это было ее делом -
тормошить, расспрашивать.
Но и "гусенок" был по-шпионски неболтлив. То ли осторожен - "в папу", - то ли
просто эта тема была ей неинтересна.
- Так... - Девочка зевнула. - Дело как дело...
Ничего особенного.
Тегишева Анна так и не дождалась. Ушла, что называется, не солоно хлебавши. Если,
конечно, имела право так сказать после столь вкусного обеда.
"Один неглупый англичанин в прошлом веке утверждал, что по пристрастию к той или
иной пище можно судить о характере человека не хуже, чем по чертам лица", - рассуждала
про себя несколько отяжелевшая после еды Светлова.
По сути, ей в одиночестве пришлось уплести целого цыпленка - но ведь так было вкусно!
А девочка даже не дотронулась до еды.
И это удивительно.
Так вот, например, тот англичанин уверял, что инстинктивно избегает тех, кто любит
рубленую телятину.
А его друг, поэт Кольридж, и вовсе был уверен, что, например, "человек с чистой душой
неспособен отказаться от пончиков с яблоками"!
- Отличный шоколад!
Юлсу дотронулась губами до края чашки и сделала судорожный глоток...
Они долго бродили, не чуя ног, как и полагается влюбленным, пока ее Эмерику вдруг не
захотелось шоколада.
Его аппетитный густой запах витал над столиком кафе "Ладо", смешиваясь с пьянящим
запахом весеннего парижского воздуха и бензина.
"Милый, милый, милый... Милый человек!"
Ради Эмерика она бы согласилась даже на шестиразовое принудительное питание да
еще плюс питательный коктейль в промежутках между приемами пищи... Именно такой
прописали недавно одной ее знакомой девочке.
Отхлебнуть шоколад она, однако, заставить себя не смогла. Ее замутило от одного
только запаха густого сладкого варева.
А Эмерик с удовольствием поглощал фруктовое мороженое.
- Ты не будешь?
- Нет.
- И напрасно.
Он принялся теперь и за ее пирожное.
- Ты совсем ничего не ешь... Так нельзя!
Вокруг переливались огни, и стоял тот удивительный гул веселых, довольных жизнью
голосов - шум безмятежного веселья, легкости и счастья, который бывает только в Париже
и только в двенадцать ночи, весной, на Елисейских Полях.
Рядом, за столиками соседнего кафе, послышались аплодисменты, громкие веселые
крики.
Они с Эмериком оглянулись.
Компания девушек устроила представление: одна из них, одетая в подвенечное платье, с
длинной фатой - и на лыжах! - громко стучала лыжными палками по асфальту.
Какой-то японец, смеясь, фотографировался рядом с "невестой", а все кругом тоже
смеялись и аплодировали.
- Смешная! - заметил Эмерик.
Но она даже не улыбнулась: почему-то эта ряженая невеста вдруг неприятно ее
поразила.
Шутка веселых девушек показалась не смешной.
Вдруг и она станет такой же "невестой" ? Смешной и нелепой?! Как эта девушка, в
фате и на лыжах, когда вокруг нет ни одной снежинки ?
Какая участь ожидает ее, Юлсу?
Она испуганно взглянула на Эмерика, рассеянно наблюдающего за импровизированным
представлением.
Глава 7
- Ладушкин, нам предстоит грандиозная слежка! - провозгласила Светлова, засучив
рукава и, как это делают домохозяйки, объявляя великую стирку или тотальную
суперуборку. - Будем следить.
- И долго?
- Долго.
- Как долго?
- До упора. Пока не обнаружим хоть что-то, хоть какой-то краешек, хоть пятнышко, хоть
клочок чего-то - неизвестно пока чего! - за который можно зацепиться.
- О'кей! - кивнул Ладушкин с видом знатока. - В нашем агентстве "Неверные
супруги" я это отлично освоил. Тоже все так и начинается... Посмотришь на какую-нибудь..,
какой-нибудь объект слежки...
Ну, ангел! Чисто ангел непорочный!
- Не чисто ангел, а чистый ангел! - поправила своего сотрудника Светлова. - Так, во
всяком случае, раньше произносили это словосочетание.
- Ну, неважно.., пусть чистый ангел. Как будто без единого изъяна женщина. Носки
штопает, капусту солит, блины печет, пылинки с мужа сдувает Спросишь, "где была?" -
расскажет весь свой день, как вахтенный матрос, по минутам. Словно в судовом журнале
записи ведет: у маникюрши была во столько-то, потом солярий во столько-то... А как сядешь
на хвост этой мадам непорочной, елы-палы1 В борделе отдыхают - по сравнению с этим-то
"ангелом"!
- Гоша! - Аня укоризненно посмотрела на увлекшегося описанием изнанки жизни
Ладушкина. - Оставьте вы эти свои.., темы. Это уводит нас в сторону.
- Ну, так уж и уводит! - буркнул недовольно Ладушкин, остановленный "на скаку".
- Да, уводит. Поскольку мы не собираемся изобличать Тегишева в супружеской
неверности, поскольку у него вообще нет жены.
- А где же она?
- Ну, это мы еще выясним. А пока... Будем следить попеременно, по очереди.
Два дня ничего не дали.
На третий "на хвосте" сидела Светлова - Тегишев выехал из города.
К загородному особняку, очевидно ему и принадлежащему, они добрались уже затемно.
К недвижимости Тегишева примыкал кусок леса. И это сыщику оказалось на руку:
темнота и деревья. Иначе в этой безлюдной дачной местности Светлова просто вынуждена
была бы бросить слежку - уж слишком все на виду.
А так она, оставив машину в лесочке, пешком дошла до дачи Тегишева. И увидела, что
Игорь Багримович, выйдя из машины, открыл ворота, возле которых его, подпрыгивая на
холоде, поджидал какой-то молодой человек. Они оживленно начали о чем-то говорить. Точнее,
оживлен был молодой человек, а Тегишев, как всегда, немногословен, величественен и
непроницаем. Наконец он вошел в дом, а тот, кто его встречал, юркнул за ним.
Светлова огляделась.
Собак на участке не было и забора как такового тоже. Ибо забором в России декоративное
легкое ограждение, подчеркивающее красоту дома и символически обозначающее границу
собственности, не считается. Несерьезно это все. Забор - это глухая, как минимум метра три в
высоту непреодолимая преграда. Чтобы снаружи обитателей не видно было и не слышно.
Так же, как и затемненные стекла, эти забором были приметой нынешней России.
Любопытно, что у Игоря Багримовича такого забора не было. Вокруг его участка шло как
раз именно декоративное легкое ограждение, подчеркивающее красоту дома и символически
обозначающее границу собственности, однако не нарушающее общий архитектурный замысел.
Кроме луны, тегишевский дом освещал фонарь над крыльцом. Было прозрачно-холодно и
звездно.
Такая погодка хороша тем, что не дает заснуть.
И все равно Светлова чуть не задремала прямо стоя, как лошадка, в темноте за деревьями.
Поэтому она вздрогнула от неожиданности, когда дверь дома с грохотом отворилась и на
пороге, в прямоугольнике освещенного проема, возник мужской силуэт.
Человек пятился задом с поднятыми руками.
Это был тот самый, давешний, молодой человек, поджидавший Тегишева часом ранее у
ворот.
- Прощелыга! Букашка! Гнус! - гремел с крыльца баритон хозяина.
Гость Тегишева попытался, продолжая пятиться задом, перешагнуть порог, но
споткнулся.
И в это время раздался выстрел. Молодой человек с завыванием скатился с высоких
ступеней в траву.
Прямо под ноги Светловой.
Однако вместо предсмертных хрипов перевернулся, словно игрушка "ванька-встанька", и
довольно шустро встал на четвереньки.
Дверь дома с грохотом захлопнулась.
- Вам не больно? - поинтересовалась Аня.
- Больно! - захныкал пострадавший. - Мне больно, больно, больно!
- Сочувствую.
- Он меня убил, убил, убил!
- Вы уверены?
- Убил! Мне больно.
- Одно другое исключает. Не плачьте. До свадьбы все заживет.
- Да о чем вы говорите? Не будет никакой свадьбы! Вы что, не видите, куда он мне
попал?
- И правда! - подивилась Светлова, глядя на простреленные штаны своего собеседника.
- Покалечил, покалечил, покалечил!
- Но мне кажется, что это... Это не огнестрельное ранение. Иначе вы выглядели бы
сейчас гораздо хуже.
- Не огнестрельное, говорите? Да вы не представляете, какое у них, этих военных, может
быть разработано сверхсекретное оружие! Может быть, я только сейчас, поначалу, так неплохо
выгляжу, а потом умру в страшных мучениях...
- Да что вы!
- Они ведь, знаете, как умеют заметать следы?
Выстрелят сейчас, а человек прощается с жизнью через долгое время. Чтобы не возникло
никаких подозрений!
- Долгое.., насколько? - уточнила Аня.
- Ну... Генералу Тегишеву виднее!
- Генералу? - Аню не на шутку заинтересовали слова собеседника.
- Разумеется.
- Игорь Багримович - генерал?
- А я вам о чем? Генерал, правда, в отставке, а ныне бизнесмен. Ушел из армии в бизнес,
благо стартовый капитал для этого бизнеса генералу ЗГВ найти было несложно.
- Прощелыга! Букашка! Гнус! - снова вдруг загремел с крыльца баритон Тегишева.
Очевидно, выкинув гостя и выпив после этого еще, генерал решил, что еще не все
высказал ему до конца...
- Я тебе покажу Гринпис! Я тебе такой "пис" покажу! Да тебе, прощелыга, весь мир,
весь "пис" покажется не зеленым, а малиновым в крапинку!
Аня оглянулась.
Тегишев, не сходя с порога, картинно опирался на ружье; фоном ему служил освещенный
дверной проем.
- Я тебе покажу, как меня преследовать! Да я тебя собакам скормлю на псарне!
- Орлов-Задунайский. Местное отделение Гринпис, - торопливо представился Ане
пострадавший.
"Хорошо, что не Потемкин-Таврический, - хмыкнула про себя Светлова. - Интересно,
почему у всех защитников окружающей среды фамилии почти как у фаворитов Екатерины
Второй?"
- По-моему, нам нужно отсюда как можно скоре выбираться, - заторопился
подстреленный представитель Гринпис. - Иначе этот зверь...
- Да, кажется, генерал немного подшофе.
- Немного? - не согласился Орлов-Задунайский. - Да это форменное пьяное
чудовище, и к тому же у него оружие.
- Ну что ж, я вам, пожалуй, помогу, - согласилась Светлова. - Но в обмен на
откровенную беседу.
- Видите ли, вся информация нашей организации сугубо конфиденциальна.
- Ну, тогда.., извините! - Аня повернулась, чтобы уйти.
- Нет, нет! Я согласен! - Увидев, что Светлова готова раствориться во тьме
подмосковной ночи, защитник окружающей среды резко изменил свое мнение. - К тому же вы
не можете меня бросить здесь одного.., раненого. - - Могу.
Видно было, что своим лаконичным ответом Светлова сильно разочаровала собеседника.
- И хватит вам! - Аня поморщилась. - Пищать!
- Да, я пищу! - гордо вскинул голову Орлов-Задунайский. - Да, я пищу, когда мне
больно. Скажу больше: да, я боюсь! Боюсь! Но это не значит, что ради принципов нашей
организации я не готов приковать себя к...
- К чему?
- К воротам усадьбы Тегишева!
- Учитывая приближение зимы, лучше приковаться где-нибудь поближе к камину. -
Аня зябко повела плечами. - Потому что ждать покаяния от Игоря Багримовича вам придется
ох как долго. Не такие генералы люди, чтобы каяться перед букашками!
- Я готов и к воротам! - героически не сдавался Анин собеседник.
- А что вы, собственно, от него хотите?
Глаза Орлова-Задунайского подернулись легким туманом. Такое лицо, знала Аня, бывает
у людей, приготовившихся к вдохновенному вранью.
Светлова, кажется, уже поняла, кто перед ней. Вариант Репетилова.
Хлестаковско-репетиловская разновидность российского мужчины, необычайно
распространенная на бескрайних просторах родины.
- Видите ли, генерал, возможно, причастен к разработкам сверхсекретного оружия,
создание которого нарушает гуманистические принципы...
- Откуда вы знаете? - поинтересовалась Светлова. - Ведь оно, как вы говорите, не
просто секретное, а сверхсекретное? Как же вам-то стало это известно?
- Видите ли, с нашей организацией сотрудничают самые информированные и
осведомленные люди... В том числе и такие, кто немало проработал в определенных
ведомствах. - Орлов-Задунайский многозначительно посмотрел куда-то вверх. - Тегишев,
безусловно, причастен к разработкам сверхсекретного оружия, создание которого нарушает
гуманистические принципы...
- Уж не к тому ли самому оружию, которым он вас так безжалостно поразил?
- Не смешно, право.
- Понятно! - Аня вздохнула. - Значит, оружие!
Значит, именно таким образом генерал согрешил перед мировым сообществом. Пожалуй,
для меня это слишком, ведь я все-таки не из международного трибунала в Гааге.
- А я Предлагаю вам сотрудничество. Сразу видно, что вы девушка смелая и
решительная.
- А зачем вам смелая девушка? Вы так боитесь генерала?
- Генерала? Да, конечно. - Орлов-Задунайский вдруг задумался и отрешенно уставился
куда-то в сторону. В темноту ночи. - И генерала тоже.
- И кого-то еще?
- Вы когда-нибудь слышали о зомби?
Анне показалось, что в эту минуту лживые глаза защитника стали огромными от страха, и
этот страх на сей раз был действительно искренним.
- Вы это серьезно?!
- Да, в общем, так сразу все это и не объяснишь.
- Ну, объясните, пусть не сразу. Постепенно.
- Я, в общем-то, боюсь привидений.
- Привидений? А они тут водятся?
- Мне показалось, да. Я ведь тут, видите ли, уже давно кручусь. Присмотрелся к
местности...
- В самом деле, привидения? Вы это опять - серьезно?
- Ну.., ха-ха! - весьма принужденно засмеялся Орлов-Задунайский. - Считайте, что я
пошутил!
Так как насчет наших совместных действий? Сотрудничества?
- Сотрудничество - это в каком смысле? Вместе приковаться к воротам, что ли?
- А что? И прикуемся! Скажем Тегишеву, что позвонили предварительно в редакции
всех влиятельных газет. Генерал испугается скандала, огласки и...
А деньги пополам.
- Какие деньги? - удивилась Светлова.
- Ну...
- Вы же что-то говорили про благородные цели и идеалы?
- Одно другому не помеха. Зря, что ли, мы тут мерзнем?
- Знаете, что... - Аня опять поморщилась. Почему-то чем дольше она общалась с этим
защитником, тем чаще это делала.
Она, мягко говоря, недолюбливала подобных типов - трепачей, которые чем больше
врут, тем более вдохновляются и распаляются и начинают при этом искренне верить в
собственные вымыслы.
Только что он сказал, что генерал "возможно, причастен". Через две минуты и три фразы
он уже утверждает, что генерал "безусловно причастен". Причем сам врун так возбужден, что
не обращает внимания на подобные словесные тонкости. А по сути дела, разница, мягко говоря,
немаловажная: "возможно" или "безусловно".
- Знаете, вы все время раздваиваетесь, прямо на глазах... Как ваша фамилия? То вы
Орлов, то вы Задунайский... И каждый из вас двоих говорит разное.
"Хватит раздваиваться!" - хотела строго сказать "защитнику" Светлова, но не успела.
Опешив, Анна смотрела на образовавшуюся перед ней пустоту: Орлов-Задунайский
исчез!
Способность раздваиваться была, очевидно, не единственным и, что важно, не главным
его удивительным свойством.
Оказалось, что "прощелыга-букашка-гнус" еще умел и растворяться! Вот только что
вроде был. Пищал, врал, стонал. И в следующее мгновение - уже нет! Исчез,
дематериализовался. Как корова языком слизнула!
- Уф-ф! - Светлова даже перевела дыхание.
Совсем рядом послышался хруст веток, и Анне стала понятна причина столь
стремительной пропажи представителя Гринпис: изрядно перебравшему Тегишеву все-таки
удалось наконец спуститься с высокого крыльца, и теперь он с ружьем наперевес продирался
сквозь зеленые насаждения, бормоча что-то себе под нос.
Что именно он бубнил, угадать можно было и не с трех раз, а сразу!
Ну, разумеется - "прощелыга.., букашка.., гнус..."
Светлова хотела последовать примеру славного защитника окружающей среды и тоже
раствориться во тьме ночи.
Однако передумала.
Принимая это решение, Светлова верно рассчитала психологическую особенность
момента.
Когда человек грозится напиться в одиночку, он рад любому, кто разделит с ним тяготы
по опустошению бутылки шотландского виски.
- А, адвокатская контора!
Тегишев будто даже и не удивился, обнаружив за деревьями на собственном участке
Светлову. Будто бы в том, что представитель адвокатской конторы является на его территорию
посреди ночи, не было ничего странного.
Таково свойство крепких напитков, не разбавленных водой и льдом. Они каким-то
непостижимым образом помогают находить объяснения самому необъяснимому. Человека,
опорожнившего в одиночку половину бутылки виски, в общем, уже трудно чем-либо удивить.
- Ну, заходите в дом, гостьей будете! Чего уж тут по кустам сшиваться! - радушно
пригласил генерал. - Знаете, у меня график жизни такой: раз в неделю уезжаю на дачу
напиваться. То есть отдыхать., я хотел сказать.
- Понимаю.
И Светлова приглашение приняла.
В доме горел камин. И виски, которым генерал бодро принялся наполнять бокалы, тоже
пришелся кстати.
- Надеюсь, вы не выкинете меня таким же образом, как вашего предыдущего гостя? -
на всякий случай поинтересовалась Светлова.
- А, этот... Букашка! Гнус - Успокойтесь! - Аня уже была не рада, что напомнила
генералу больную тему. Но его уже было не унять.
- Прощелыга! Гнус!
Тегишев грохотал, сотрясая воздух собственным, так сказать, авторским набором
ругательств.
- Игорь Багримович! - Аня отпила минералки. - Ваша настоящая фамилия случайно
не Троекуров?
- То есть?
- Ну, был такой помещик. Травил медведями, стрелял в гостей. И все у него были
букашки. А вы просто какая-то адская смесь советского генерала и помещика Троекурова.
- Ну, кто-то же должен был продолжить линию! - хмыкнул Тегишев.
- Вы, между прочим, человека ранили, Игорь Багримович!
- Ох, так уж и ранил!
- Да. Он даже сказал, что каким-то секретным оружием спецслужб.
- Секретным оружием, говорите? - Тегишев расхохотался. - Да солью в него пальнул
маленько! Вот держу дома.., на всякий случай.
- По-вашему, это нормально?
- Да что с ним будет-то, с вашим Гринписом?!
В тазу посидит маленько и как новенький станет!
Мой папаня таким секретным оружием по любителям чужих яблок шмалял. И ничего, все
живы остались. Здоровое выросло поколение.
- Слышали, слышали! - закивала Светлова. - "Здоровое поколение" - с солью в
заднице, привычкой воровать чужие яблоки, похмельным синдромом, при этом не готовое
поступаться принципами.
Битое, поротое, спившееся, но здоро-вое!
- На идеологические темы собираетесь иронизировать?
В комнате вдруг появился какой-то странный запах. А Тегишев смотрел поверх Аниной
головы, довольно ухмыляясь.
Странный, что-то напоминающий запах. Ах, да... детство.., зоопарк.., маленькая Анна
стоит возле клетки...
Злорадная улыбочка Тегишева подсказала ей, что не стоит делать резких движений, может
быть, даже вообще никаких движений... И в этот момент Аня осторожно оглянулась.
Посреди "зимнего сада" под пальмою стоял не шевелясь пятнистый зверь.
Желтые глаза смотрели не мигая на Светлову.
- Это Маша, - представил зверя генерал. - Маша кусается. - Он ухмыльнулся. - И
кусается больно.
- Да, с медведями я не угадала, Игорь Багримович, - заметила, вздохнув, Светлова. - А
во всем остальном, кажется, точно. Это кто же такой?
- Так.., рысь.
Анна улыбнулась.
- А чему вы радуетесь?!
- Просто недавно читала где-то, как ОМОН обыскивал усадьбу какого-то магната
нашего нового.
Так не удержались ребята и у павлинов все хвосты повыдергивали. У вас есть павлины?
- Есть.
- Я так и думала. Бедные птички! Наш спецназ - сущие большие дети, простодушные и
сильные, просто не в состоянии устоять перед красивыми птичьими перышками и хвостиками.
"Теперь понятно, почему Тегишеву не нужны высокие заборы и бегающие вокруг дома
псы. Заведи себе такую Машу и спи спокойно, даже если и не заплатил налоги..."
Аня не знала, действует ли с дикими хищниками известное правило безопасности - не
смотреть в глаза? Вот, например, собаки воспринимают взгляд в упор как вызов человека, а
Светлова совсем не хотела бы эту Машу "вызывать". И решила, что лучше все-таки не
смотреть.
Самое страшное у диких тварей - вот это безмолвие. Ни лая. Ни даже рычания. Лишь
неслышное переступание лапами, неприятный отпугивающий запах.
Чтобы избавиться от Светловой навсегда, генералу, наверное, даже не надо и Машу на нее
натравливать: достаточно просто зверю не мешать.
Пауза затягивалась, и Светлова, словно наяву, представляла свое растерзанное диким
зверем тело.
- А нервы у вас крепкие! - похвалил генерал.
- Не обязательно было проверять. - Светлова перевела дыхание. - Могли бы просто
спросить, а я бы ответила: да, крепкие.
Генерал взял Машу за ошейник и вывел из комнаты.
Машу. Желтоглазую, пятнистую.
- Кстати, привычка называть животных именами знакомых женщин свойственна не
только вам, генерал, - заметила Светлова, когда хозяин вернулся.
- О чем это вы?
- Ну, товарищ генерал, отрицать, что вы знать не знаете женщину, которая оставила вам
такое наследство, просто несерьезно с вашей стороны.
- Что, догадались?
- Представьте.
- Да, было дело. - Игорь Багримович вздохнул. - Но это была ошибка. Ошибка
юности!
- Ну, и насколько вы тогда были юным?
- Да уж с тех пор лет двадцать прошло. Знаете, полагаю, вам трудно будет это понять.
- Я постараюсь.
- Вряд ли... Вряд ли у вас это все-таки получится. - Игорь Багримович усмехнулся. -
Понимаете, глухое место. Вы таких, верно, никогда и не видели.
Скука, отдаленный гарнизон. Отношения с женщиной - одно из немногих развлечений, а
иногда просто спасение. Это был недолгий роман. Он закончился вместе с моим переводом.
"И повышением, - додумала Аня. - Далеко не всегда хочется делить успех со второй
половиной, особенно если она поднадоела, а новые возможности сулят и новую половину..."
- Вот и все! Я и понятия не имел, куда потом Крамарову жизнь забросит. Аж в
Голландию! И, честно говоря, не понимаю, что означает сей ее жест - завещание. Я о Маше
забыл. Был уверен, что и она забыла обо мне.
- И вы точно ей о себе не напоминали? - с сомнением поинтересовалась Светлова.
- Помилуйте! Зачем бы мне это могло понадобиться?! Какая-то интрижка
двадцатилетней давности. Да кто же в состоянии удержать в голове такие подробности жизни?
"Маша, - решила Светлова. - Желтоглазая пятнистая рысь Маша своим именем
опровергала уверения генерала в его забывчивости! Вряд ли эта холеная пятнистая, явно
обожаемая хозяином дома хищница стала тезкой Маши Крамаровой случайно".
- Вы и на Орлова Машу натравливали? - поинтересовалась Анна.
- Не смешите!
- И не думала.
- Да покажи я этому хлысту мою Машу - прощай ковры! Он бы мне все тут обгадил от
страха. Или бы дух испустил.
- Зачем вы так, Игорь Багримович?! У человека есть убеждения.., и он.., он им следует.
- А, бросьте! - Тегишев брезгливо махнул рукой. - Говорю вам, прощелыга.
Повторяю, повторяю, а вы не слышите. Умная девушка, а как об стенку горох! Не понимаете...
- Чего же это я не понимаю?
- Ваш-то "с убеждениями".., деньги у меня выцыганивает. Баксы ему нужны, а не
убеждения. Думает, если я военный, так у меня обязательно грешки какие-то есть. Отступных
захотел! А вот ему! - Тегишев сложил фигу. - Не дождется! Много их таких! Много!
- Много?
- Да уж.., немало, - бормотал на глазах засыпающий генерал. - А у меня такое оружие
есть...
Особое. Такое... И неслышно.., и убивает... Убивает точно, без сомнений. Ха-ха! Это вам
не солью в задницу из ружья. Мне подарил один человек. Кто - не скажу. Вместо пуль циан.
Храню как память. - Генеральская голова медленно клонилась набок.
Вечеринка явно подошла к концу.
Еще минута-другая, и Тегишев откровенно захрапел.
Светлова покидала столь гостеприимный дом...
"Интересно... Не иначе, он выпускает рысь Машу погулять возле дома, - подумала про
себя Анна. - Значит, вот кого "защитник" Орлов так боялся! Боялся больше, чем генерала.
Хорошо, что хоть сейчас Маша заперта".
Кажется, происходящее в природе уже можно было назвать рассветом. Разведенный в
воде мел, как образно выразился кто-то из поэтов.
Некая туманная муть.
Светлова постояла на крыльце, втягивая носом холодный мокрый воздух, прежде чем
проститься с домом-зверинцем генерала Тегишева. Зевнула, потянулась.
И вдруг ее будто передернуло.
В этой утренней мгле, невдалеке от дома, между деревьями вырисовывался человеческий
силуэт.
Но явно не Орлова-Задунайского. Белый капюшон, бесформенная куртка...
- Эй! - громко окликнула Светлова, более от страха, чем от смелости. Он ей показался
позорным, этот ее неожиданный страх.
Силуэт исчез, растворился, словно потревоженный криком.
Страх ее был мерзкий, липкий, вполне нат
...Закладка в соц.сетях
