Жанр: Детектив
Ад да винчи
...и ей в общем-то нравился,
нравилось, с каким интересом он поглядывает на нее.
Еще бы, южная горячая кровь, не то что эта медуза в образе талантливого экспертареставратора,
который с нежностью говорит только о своем коте! Однако за Антонио
определенно следят. Иначе как бы злоумышленник нашел их в папском доме? И то, что
Антонио в самый неподходящий момент прорезали колесо, тоже наверняка что-то значит.
Это не простое хулиганство.
- Ну и что мы будем делать завтра? - не отступал Старыгин. - У вас есть какой-нибудь
план?
- Есть, - неожиданно для себя самой сказала Маша, - нужно найти профессора Дамиано
Манчини.
И она торопливо рассказала ему про свой разговор с отцом и про письмо профессора с
соболезнованиями. Против ожидания, на этот раз Старыгин не стал снова выражать
недовольство Машиной скрытностью, а даже похвалил за то, что догадалась прихватить с
собой адрес профессора Манчини.
Профессор жил недалеко от площади Венеции, на via Bassina.
Телефона в номере, разумеется, не было, и Маша метнулась вниз, чтобы достать у
портье хотя бы справочник. Однако тут же шарахнулась обратно, потому что по шаткой и
темной лестнице поднимались навстречу ей, обнявшись, два грязных бородатых типа.
Увидев Машу, они очень оживились и заорали что-то веселое. Старыгин плотно закрыл
дверь номера и привалился к ней плечом. В дверь бухнули ногой, но быстро отстали.
Оглядываясь, как на поле боя, держась за руки, спустились вниз и прошмыгнули мимо
портье на улицу. В ближайшей телефонной будке справочник сохранился только потому,
что был прикручен к стенке намертво. И то оказалась вырванной половина страниц,
хорошо, что не на букву "М".
Профессора Дамиано Манчини не было в телефонной книге. Было штук десять разных
Манчини, но ни один из них не звался Дамиано и ни один не жил по указанному адресу.
- Прошло больше двадцати лет, он мог переехать в другой город, умереть наконец!
вздохнул Старыгин. - Да и зачем он вам нужен? Может, он и не вспомнит вашего деда...
Пошли отсюда!
- Куда вы так торопитесь? В этом гадюшнике, безо всяких на то оснований называемом
отелем, вполне обойдутся некоторое время без нас!
- Вы сами захотели туда пойти ночевать!
Признайтесь, что пошли в эту гостиницу исключительно из духа противоречия!
"Ни за что не признаюсь", - подумала Маша, не удостаивая своего спутника ответом.
- И торчите в этой будке назло мне! А я спать хочу! Устал я бегать по подземельям!
- Да тише вы! - зашипела Маша. - Что вам все неймется? Вот смотрите, Вероника
Манчини, адрес: вилла "Крипта" и что-то там еще...
"Крипта", понимаете? Это вам ни о чем не говорит? Что написано в дневнике деда на
первой странице? Вряд ли это простое совпадение! Если профессор Манчини умер, то эта
дама вполне может быть его женой, то есть вдовой.
Или дочерью...
- Вам очень хочется настоять на своем, вздохнул Старыгин, - Что ж, звоните, сами с
ней объясняйтесь.
На вопрос, может ли Маша поговорить с синьорой Манчини, пожилой женский голос
на ломаном английском ответил, что уже поздно и синьора легла спать.
- Постойте! - закричала Маша. - Прошу вас, не вешайте трубку! Меня зовут Мария
Магницкая! Я приехала из Петербурга! Я ищу профессора Дамиано Манчини! Простите за
мой вопрос, но синьора не имеет к нему отношения?
В трубке воцарилось долгое молчание, потом женщина пробормотала, чтобы
подождали у телефона, и удалилась. Слышны были медленные шаркающие шаги и скрип
двери, потом все стихло. Мимо будки прошла шумная компания подростков с гитарой,
потом проехал полицейский на мотороллере и подозрительно поглядел в их сторону.
Старыгин отвернулся и прижал Машу к себе.
- Наверное, мы ведем себя глупо, - вздохнул он, когда улица снова опустела, - отчего
нужно бояться властей здесь, в Риме? Ведь мы же ничего плохого не сделали.
Маша совершенно машинально отметила, что он слишком много вздыхает, и
попыталась отстраниться, но в тесной будке это было невозможно. Положение спасла
телефонная трубка, в которой раздался тот же голос.
Женщина сообщила, что синьора Манчини примет их завтра в десять утра на вилле
"Крипта".
- Ну и ну! - Старыгин покрутил головой.
Они никого не встретили ни в холле отеля, ни на лестнице.
Среди ночи Маша проснулась. Из соседнего номера сквозь тонкую стенку доносились
весьма недвусмысленные звуки. Хоть Маша впервые была в Италии и находилась в Риме
недолгое время, она увидела, что уличные указатели обозначаются чаще всего
музыкальными терминами. На гараже возле папского дома была надпись Adagio, что
означало: "Въезжать медленно". Музыкальные термины мелькали и в разговоре
темпераментных итальянцев; для них это были просто нужные слова.
Нынешнюю ситуацию за стенкой, пользуясь музыкальной терминологией, можно было
охарактеризовать как бурное и продолжительное Allegro, переходящее в мощное
Crescendo, сменяющееся затухающим Moderate.
Было душно и сыро. Маша подошла к окну и закурила. Из окна не тянуло свежестью,
занавеска была влажной.
Старыгин крепко спал, завернувшись в одеяло, лицо его выглядело умиротворенным,
его не беспокоили ни звуки за стенкой, ни духота, ни мысли о завтрашнем дне.
"Чурбан какой!" - подумала Маша, засыпая.
Наутро они выпили кофе в той же самой пиццерии и прошли несколько кварталов
пешком, прежде чем увидели свободное такси. Маша показала водителю страницу из
телефонного справочника, которую она вырвала вчера, посчитав, что от разоренной
книжки немного убудет. Водитель заохал, замотал головой и назвал цену, судя по
бегающим глазкам, несусветно высокую.
Городские улицы постепенно сменялись красивыми каменными стенами, за которыми
видны были деревья. Наконец водитель остановился. Стена была из старого камня,
высокая, так что заглянуть через нее не представлялось возможности. Водитель заверил
их, что это и есть то, что они искали, позвонил и уехал, заметив, что в стене открылась
небольшая калитка. Старыгин с Машей вошли и услышали шум отъезжающей машины.
Перед ними лежал сад, и вилась узкая дорожка между деревьями. Вокруг не было ни
души.
Тишину нарушал только ветерок, шелестящий в кронах. Пролетела какая-то пичуга,
ничуть не боясь, уселась на ветку. Маша поймала скептический взгляд Старыгина и
зашагала по дорожке, высоко подняв голову. Дорожка круто поворачивала, и перед
глазами открылся вполне современного вида бассейн. Стройное смуглое женское тело
двигалось, стремительно рассекая голубую воду. Сквозь блики на воде женщина казалась
загадочной русалкой. Маша перехватила восхищенный взгляд Старыгина и подумала
невольно, будет ли она смотреться так же хорошо в бассейне. Не заметив или сделав вид,
что не заметила посетителей, женщина поплыла к дальнему краю бассейна, вы-бралась на
берег и скрылась из виду.
Глазам открылся дом - двухэтажное строение из серого камня. Навстречу спешила
пожилая женщина в темном платье - скорей всего та самая, с которой Маша вчера
разговаривала по телефону.
- Вы пришли чуть раньше, - сказала она, синьора сейчас выйдет. Она приглашает вас
выпить кофе на террасе.
Каменная терраса была освещена утренним солнцем и уставлена цветущими
апельсиновыми деревьями в кадках. Под полосатым тентом был накрыт стол для завтрака.
Открылась стеклянная дверь и вошла хозяйка виллы, синьора Манчини. Очень высокая
стройная женщина. Увидев ее в бассейне, Маша подумала, что это, несомненно, дочь
профессора Манчини. Или племянница. Теперь же, при ярком свете, она поняла, что
ошиблась. Скорее всего это была его вдова.
Женщина была одета в темные легкие брюки и лиловую блузку. Гладкие черные
волосы, огромные яркие глаза, ничуть не поддавшиеся возрасту. Шея в вырезе блузки
выглядела свежо, но все же Маша дала бы хозяйке виллы гораздо больше сорока.
- Меня зовут Вероника Манчини, - низким хрипловатым голосом сказала женщина, -
вот уже много лет я вдова профессора Дамиано Манчини. Какое у вас ко мне дело?
- Я - Мария Магницкая, внучка профессора Магницкого, он же Бодуэн де Куртенэ, -
сказала в ответ Маша, - это мой.., друг, сотрудник Эрмитажа, Дмитрий Старыгин.
Краем глаза она заметила, как Старыгин невольно дернулся от удивления, ах да, она же
не сказала ему, что настоящая фамилия ее деда была Бодуэн де Куртенэ.
- Могу я взглянуть на ваши документы? настороженно спросила хозяйка виллы.
Она долго рассматривала Машин паспорт, потом вернула и пригласила присесть за
стол.
- Не удивляйтесь такому не слишком сердечному приему, - она слегка улыбнулась, при
этом в темных глазах появился такой блеск, что Маша расстроилась.
Она невольно сравнила себя с этой ухоженной красивой женщиной - простые джинсы,
рубашка не первой свежести, спутанные волосы, лицо без косметики... Эта женщина, как
магнитом, притягивала к себе взгляд Дмитрия, да что там, любой мужчина, будучи рядом
с ней, не смог бы отвлечься ни на что другое.
- Несмотря ни на что, я рада, что вы пришли, - продолжала Вероника. - Могу я узнать,
что вам подсказало, как меня найти?
- Я видела письмо с соболезнованиями, которое прислал профессор Манчини много
лет назад, после смерти моего деда, - осторожно подбирая слова, сообщила Маша, - и.., в
его бумагах было указание...
- Что ж, господа, давайте выпьем кофе и поговорим! - предложила хозяйка.
Тотчас явилась пожилая служанка, неся пышущий жаром кофейник и блюдо со
свежими булочками. Старыгин необычайно оживился и потянул носом.
- Вы знали моего деда? - спросила Маша, разламывая булочку.
- Немного. Тогда, больше двадцати лет назад, я была много моложе... - Она снова
улыбнулась и стала так хороша, что Маше захотелось скрипнуть зубами. - Мы не так давно
поженились с Дамиано, меня волновало совсем Другое. Скажу только, что ваш дед был
знаком с Дамиано много раньше меня, их связывала многолетняя дружба, Дамиано
обмолвился как-то, что ваш дед спас ему жизнь в какой-то экспедиции.
- Как он погиб?
- Вы имеете в виду моего мужа? - уточнила вдова.
- Он тоже умер не своей смертью? - вскричали хором Маша и Старыгин.
Вероника закрыла лицо руками, посидела так немного, потом выпрямилась и
вздохнула.
- Ваш дед приехал в августе восемьдесят второго года. Он остановился в нашей
квартире в Риме. Он был какой-то беспокойный, они часто уединялись с Дамиано в
кабинете и что-то обсуждали вполголоса. Так случилось, что Дамиано не смог сам
отвезти его в аэропорт, за что очень себя корил. Потом он через знакомого полицейского
комиссара узнал подробности дела и очень помрачнел, потому что у полиции были веские
причины утверждать, что авария подстроена. Однако следствие неожиданно прекратили,
того комиссара перевели в Пизу, а Дамиано дали понять, чтобы он не интересовался
больше этим делом.
Он совсем упал духом, и я решила увезти его на море, чтобы отвлечься и забыть все
неприятности. Там он и погиб, утонул во время купания...
- Боже мой, - ахнула Маша, - так значит...
- Он прекрасно плавал, - сдавленным голосом сказала Вероника, - он вырос на море...
Врач сказал, что у него не выдержало сердце от холодной воды...
Маша и Старыгин переглянулись - какая может быть холодная вода в Средиземном
море в начале сентября? Они бы на Балтике поплавали, тогда и говорили!
- Буквально на следующий день кто-то влез в нашу квартиру в Риме на via Bassina и
перерыл все бумаги в кабинете мужа.
- Что они искали?
- Именно это спрашивала меня полиция, потому что в университете его кабинет тоже
оказался вскрыт и там тоже искали.
- Они нашли?
- Понятия не имею! - Вероника пожала плечами. - Думаю, что нет! Если бы нашли,
убили бы и меня! Я же честно пожимала плечами и говорила полиции, что ничего не
знаю, муж не обсуждал со мной свою научную деятельность.
В конце концов полиция решила, что к нам залезал простой вор, которого кто-то
спугнул, отчего он и не успел взять столовое серебро и кое-какие мои золотые
безделушки. Через некоторое время я продала квартиру в Риме и поселилась здесь, на
вилле.
- Значит, вы ничем не можете нам помочь?
Никак не прольете свет на это запутанное дело?
- Кое-что у меня для вас есть, - Вероника встала, - я сейчас принесу.
Она вышла. Старыгин проводил ее долгим взглядом и повернулся к Маше.
- Это правда, что ваш дед из рода Бодуэн де Куртенэ?
- Ну да, это его настоящая фамилия, - раздраженно ответила Маша, - много лет назад
он поменял ее на фамилию жены - Магницкая. Решил, что так ему будет спокойнее жить
и работать.
- Значит, вы тоже на самом деле - Бодуэн де...
- Ну да, да! - Маша встала, с грохотом отодвинув стул. - Если я родная внучка своего
деда, стало быть, я тоже! Только что это мне дает?
Думаете, где-то со времен Крестовых походов запрятано фамильное сокровище,
которое лежит где-нибудь в старом замке и ждет, что я приду и возьму его?
- Я ни о чем не думаю. То есть я думаю, но не об этом. Теперь я понял, что имели в
виду эти люди там, в подземелье, говоря, что вы - из царского рода. Они пытались
похитить вас...
- Для чего? Зачем я им нужна? - взорвалась Маша. - О Господи, может быть, Вероника
поможет...
- Как он сказал? - бормотал Старыгин. Образ, кровь и ключ... И у них есть две
составляющие, это уже неплохо. И они не теряют надежду отыскать третью. И если
образом можно считать пропавшую картину, а кровь - ваша...
- На что это вы намекаете? - неприязненно осведомилась Маша. - Они что -
собираются выпустить из меня кровь? Приятная перспектива, нечего сказать! И каким
манером в эту концепцию укладываетесь вы?
- Боюсь, что я им был нужен только для того, чтобы заманить вас в катакомбы, -
мужественно признался Старыгин. - Я прочитал их знаки, меня подставили... Одного не
пойму...
- Как они были уверены, что я непременно потащусь за вами, так, что ли?
Их перепалку прервало появление Вероники. Она протянула Маше небольшой плоский
ключик.
- Это ключ от ячейки "Монтгомери банка", сказала она, - перед тем как уехать на море,
муж привел в порядок все свои дела, как будто предчувствовал, что...
Маша кивнула головой, вспомнив, что, по словам отца, ее дед тоже привел в порядок
дела и Даже простился с близкими людьми. Что же за страшную тайну дед унес с собой в
могилу?
А может, есть еще возможность ее разгадать?
- Муж велел мне, если с ним что-нибудь случится, отдать этот ключ наследникам
профессора Магницкого. Но только тем, кто сам доберется до нас, посылать в Россию
ничего нельзя. И писать о том, что в Риме что-то есть Для них, ни в коем случае не
следует. Это в том случае, если бы кто-то связался со мной письменно или говорил по
телефону. Я не знаю, что там, в сейфе, это предстоит выяснить вам самой. Только, -
Вероника оглядела Машу, "Монтгомери банк" - это очень солидный банк. Эти чопорные
англичане примут вас гораздо лучше, если вы будете выглядеть по-другому. Идемте со
мной!
В просторной гардеробной глаза у Маши едва не вылезли из орбит. Она никогда не
видела одновременно столько дорогой и хорошей одежды. Даже в магазине...
Пока Маша наскоро наводила макияж и причесывалась, Вероника перебирала одежду и
вытащила бледно-зеленый костюм.
- Это вам будет к лицу!
С непонятным самой себе удовлетворением Маша заметила, что при ее появлении
Старыгин не стал следить взглядом за хозяйкой.
- Меня примут за вашего шофера, - сказал он по-русски.
- Вот уж не думала, что вас это волнует! ответила Маша и улыбнулась Веронике. -
Спасибо вам за все!
- Идемте же, Дмитрий! - сказала она капризно. - Вы нас задерживаете...
- Желаю удачи! - сказала Вероника им вслед.
Машина остановилась перед высоким, солидным зданием, фасад которого был
облицован черным полированным гранитом. Старыгин выбрался наружу и подал руку
своей спутнице.
Возле старомодной массивной двери, обитой чеканной медью, красовалась строгая и
внушительная табличка: "Монтгомери банк".
Дверь не открывалась сама, как в новомодных японских и американских офисах. Чтобы
открыть ее, Старыгину пришлось приложить некоторое усилие. Тем самым владельцы
банка с чисто британским тактом давали понять, что вход в их цитадель открыт далеко не
каждому.
По другую сторону двери стоял рослый мужчина в безукоризненно отглаженном
черном костюме, под которым почти невозможно было разглядеть пистолет.
Подняв на Старыгина и его спутницу непроницаемые взгляд, он произнес сдержанным,
полувопросительным тоном:
- Сэр?
Вместо ответа Маша выступила вперед и показала привратнику маленький плоский
ключ.
- О, прошу вас, мадам! - охранник не улыбнулся, но несколько потеплел взглядом.
Джентльмен с вами?
- Конечно, - подтвердила девушка.
- Прошу прощения... - охранник молниеносным отработанным движением провел возле
Маши и реставратора металлоискателем и кивнул:
- Прошу вас, мистер Гаррис вас ждет!
Спутники пересекли просторный холл, облицованный светлым мрамором, и
остановились перед золоченой стойкой.
- Чем я могу вам помочь? - раздался из-за стойки голос с безупречным английским
произношением. Маша увидела еще одного мужчину в черном костюме. Но если даже
охранник в этом банке выглядел джентльменом, то этот человек выглядел джентльменом
в квадрате. Прическа его была выверена с математической точностью и отражала свет
позолоченных бра. Костюм сидел так идеально, что невольно напоминал о похоронах. А
на лице была такая сдержанная британская чопорность, что ее вполне можно было
использовать вместо морозильной камеры или кондиционера.
- Чем я могу вам помочь? - повторил джентльмен с тем же выражением.
И опять вместо ответа Маша показала ему ключ.
- Прошу вас, - служащий осторожно, как драгоценную реликвию, взял ключ в руки и
посмотрел на выбитый на нем номер. Тут же лицо его осветилось улыбкой, и Маша
подумала, что ошиблась, приняв его за англичанина.
- Я рад, чрезвычайно рад, - проговорил клерк. - Мадам, мистер Моррис будет через
несколько минут, я сейчас сообщу ему о вашем визите. А пока могу я предложить вам и
вашему спутнику чашку чаю?
"Конечно же, чай, - подумала Маша, - ведь это английский банк! Во французском или
итальянском нам предложили бы кофе!"
Она поблагодарила и вежливо отказалась.
- Тогда, прошу вас, присядьте, - служитель указал посетителям на глубокий и низкий
диван, обитый темной тисненой кожей. - Мистер Моррис уже в пути!
Маша задумалась, каким же будет этот самый мистер Моррис: джентльменом в кубе?
И еще она подумала, каких же размеров внутренние помещения этого банка, если
клерк добирается из своего кабинета не меньше, чем если бы тот располагался в Лондоне.
Возможно, он едет оттуда на поезде или по крайней мере на автомобиле.
Наконец дверь позади стойки распахнулась, и оттуда появился долгожданный мистер
Моррис.
Он оказался совсем не таким, какого Маша ожидала увидеть.
Небольшого роста, очень подвижный, в помятом сером костюме, с покрытыми
перхотью плечами и круглой плешью, он потирал руки и улыбался.
- Приветствую вас, приветствую вас! - воскликнул он с неумеренной веселостью. -
Простите, что заставил вас ждать! Британские традиции, знаете ли! Пойдемте со мной, я
провожу вас в депозитарий!
Он сделал знак следовать за собой и зашагал по широкому, ярко освещенному
коридору, ни на секунду не переставая говорить.
- Прекрасный выбор, прекрасный выбор!
- О чем вы, сэр?
- То, что вы остановили свой выбор на нашем банке, говорит о вашей рассудительности
и несомненном вкусе! Сейчас многие предпочитают этих выскочек, этих нуворишей...
- Что вы имеете в виду?
- Швейцарские банки, конечно! - Мистер Моррис недоуменно оглянулся на Машу, как
будто она спросила его, как называется наша планета. - Эти новомодные швейцарские
банки!
- Как, вы называете швейцарские банки... новомодными? Разве они не старейшие в
Европе?
- Что вы, мадам! - Мистер Моррис так скривился, как будто проглотил целый лимон. -
Как вы можете так говорить! Первые швейцарские банки появились только во второй
половине девятнадцатого века, и тогда о них никто не слышал! Они стали известны
только после Первой мировой войны! В то время как наш банк сохраняет свою
неизменную репутацию с тысяча семьсот десятого года! Английский банк - это
настоящий банк, а все остальные выскочки!
- Вы забыли об итальянских банках, - вставил реплику Старыгин. - Некоторые из них
появились еще в тринадцатом веке! Например, банкирский дом Медичи...
- Что вы говорите, сэр! - искренне удивился служитель. - Никогда бы не подумал! Вот
мы с вами и пришли!
Он остановился перед массивной дверью из темного резного дуба.
Маша подумала, что такая дверь не очень подходит для надежного банковского
хранилища. Она ожидала увидеть что-то бронированное, суперсовременное и невероятно
надежное.
Мистер Моррис нажал на кнопку возле двери, что-то негромко сказал в переговорное
устройство и отступил на шаг в сторону. Дверь распахнулась, и за ней вместо комнаты
или нового коридора оказалась кабина лифта. Впрочем, такая кабина вполне могла бы
послужить гостиной в старинном английском особняке.
Здесь были и диван, и антикварный журнальный столик, и пушистый ковер на полу, и
зеркала в резных золоченых рамах. Не было только традиционного английского камина,
да размерами кабина все же несколько уступала аристократической гостиной.
Мистер Моррис пригласил посетителей в кабину и вошел вслед за ними. Как только
дверь закрылась, лифт пришел в движение, причем, как и следовало ожидать, он пошел не
вверх, а вниз.
Опускаться пришлось довольно долго. Наконец кабина остановилась, и дверь плавно
распахнулась.
На этот раз за ней оказался короткий коридор, обшитый темными деревянными
панелями и освещенный яркими люминесцентными лампами. На пороге стоял очередной
охранник, но он, в отличие от своих предшественников, был одет не в элегантный костюм
от лондонского портного, а в обычный камуфляжный комбинезон. На плече у охранника
висел короткий десантный автомат.
Быстро осмотрев прибывших, охранник кивнул мистеру Моррису и отступил в сторону.
- Вы понимаете, - проговорил клерк, шагая вперед по коридору, - это дань времени.
Конечно, такая охрана не вполне соответствует стилю традиционного английского
банка, но она необходима в наше непростое и суровое время.
Короткий коридор упирался в очередную дверь. Но на этот раз это было именно то,
чего Маша ждала: не дверь, а мощное сооружение из толстой, тускло поблескивающей
стали, усеянной заклепками и оснащенной чем-то вроде корабельного штурвала.
Мистер Моррис снова что-то сказал в установленный возле двери микрофон, затем
набрал на кодовом устройстве какой-то шифр, постаравшись при этом встать так, чтобы
посетители его не видели. Внутри двери что-то щелкнуло и зажужжало. Дождавшись,
когда снова наступит тишина, служитель ловко повернул штурвал, как дежурный рулевой
на капитанском мостике.
Дверь плавно открылась.
Переступив вслед за клерком порог, представлявший собой толстую переборку из
бронированной стали, посетители оказались в просторном помещении, освещенном
неприятно резким искусственным светом. Стены помещения были покрыты
пронумерованными ячейками. Это невольно напомнило Маше ряды древних захоронений
в катакомбах, тем более что эти ячейки тоже были своего рода захоронениями - в них
были похоронены чьи-то тайны, чьи-то судьбы, чьи-то состояния.
Возле порога посетителей встретил очень высокий, широкоплечий и сутулый человек с
длинными, свисающими чуть не до полу руками. Бледный от долгого пребывания в
подземном бункере, одетый в мрачную черную униформу, он показался Маше
привидением или восставшим из могилы мертвецом. Однако этот подземный житель
вполне по-деловому обратился к мистеру Моррису:
- Какая ячейка, сэр?
- Семьсот сорок восьмая, Уинстон! - ответил клерк, сверившись с номером на
Машином ключе.
- Одну минуту, сэр! - Уинстон подошел к небольшому компьютерному столу, который
посетители в первый момент не заметили.
Пробежав пальцами по клавиатуре компьютера, хранитель сокровищницы поднял глаза
и бесстрастно проговорил:
- Ячейка с дополнительным кодом, сэр.
- Слово?
- Предмет.
Обменявшись с охранником этими загадочными репликами, Мистер Моррис
повернулся к Маше и с оттенком легкого сожаления проговорил:
- Прошу прощения, мадам, но эта ячейка по желанию вкладчика снабжена
дополнительным кодом.
- Что это значит? - растерянно спросила Маша.
- Это значит, что вы должны предъявить нам нечто, что подтвердит ваше право на
вклад.
- Но что это должно быть? - Маша переглянулась со Старыгиным.
- Сожалею, мадам, но я не вправе давать вам какие-нибудь намеки и подсказки, -
ответил клерк. - Вы сами должны знать, что это такое.
Такова воля вкладчика.
Это прозвучало так же непререкаемо, как если бы мистер Моррис сказал: "Такова воля
Божья" или: "Таковы законы природы". Впрочем, для настоящего банкира воля вкладчика
и воля Божья - синонимы.
Маша сникла.
Они преодолели столько преград, подошли так близко к тайне ее покойного деда - и
остановились буквально в одном шаге от нее. Девушка окинула взглядом бесконечные
ряды стальных ячеек. Одна из них, возможно, таила разгадку той тайны, которая окружала
профессора Магницкого, вернее - Бодуэна де Куртенэ, и в особенности его смерть. Но это
называется - близок локоть, да не укусишь. Лицо мистера Морриса было совершенно
непроницаемым, ясно было, что он и пальцем не шевельнет, чтобы помочь ей!
"С таким лицом хорошо в покер играть, подумала Маша, - на нем противники ничего
не прочитают!"
Тут же она вспомнила дневник деда, который так же хранил свою тайну, как этот
болтливый англичанин. Дневник.., вот и все, что осталось ей от деда, если так и не
удастся получить содержимое банковской ячейки!
Нет, это не все. Ведь еще у нее есть подарок деда, который он привез ей перед самой
смертью, как будто уже знал, что не вернется из Рима! А может быть.., чем черт не
шутит...
Маша расстегнула верхнюю пуговицу блузки и вытащила висящий на цепочке кулон,
точнее пентагондодекаэдр, загадочный предмет, выточенный древним мастером из
слоновой кости.
- Позвольте, мадам! - Мистер Моррис протянул руку и бережно взял у Маши из рук
костяной шарик. Он подошел к столику Уинстона, наклонился над экраном компьютера и
сравнил кулон с изобр
...Закладка в соц.сетях
