Жанр: Детектив
Ад да винчи
...ом! - отмахнулся он, причем Маша заметила, что лицо его было
совершенно опустошенным, опрокинутым, как будто с его близкими случилось несчастье,
да такое страшное и неожиданное, что человек и осознать-то его толком не может, к
мысли этой никак не привыкнет.
- А кто это - Александр Николаевич? вполголоса спросила Маша служительницу.
- Лютостанский, хранитель отдела итальянского искусства, - ответила та, находясь в
прострации.
- А вот этот - такой полноватый дядечка с лысиной? - не отставала Маша.
- А что это вы все спрашиваете? - очнулась от тяжких дум музейная дама и поглядела
неприветливо.
- А почему зал закрыт? Это ведь картину сейчас понесли? Которую? - напирала Маша.
- И сама не знаю, - пригорюнилась старушка, и Маша поняла, что ничего она больше не
узнает. Служебная дверь, как она и думала, оказалась заперта.
"Ой-ой-ой, - подумала Маша, - не повторился ли, не дай бог, случай с "Данаей"
Рембрандта? Тогда понятно, отчего этот хранитель выглядит так, как будто у него
внезапно умерли все близкие родственники и любимая собака впридачу..."
Это случилось в 1985 году. Маша была тогда первоклассницей, так что хорошо
помнила, как всколыхнулся весь город после ужасной истории с картиной. Какой-то
ненормальный, кажется, литовец по фамилии Майгис, вылил на шедевр Рембрандта едва
ли не литр соляной кислоты. Думали, что картина погибнет, но реставраторам удалось все
же ее спасти. Реставрация продолжалась почти двадцать лет, и только совсем недавно
возрожденную "Данаю" вернули в Эрмитаж.
Майгиса долгое время держали в сумасшедшем доме. Рассказывали, что многим
неуравновешенным типам не дает покоя комплекс Герострата. Так, в 1913 году какой-то
псих изрезал ножом картину Репина "Иван Грозный убивает своего сына", и реставраторы
до сих пор пытаются устранить повреждения.
Однако, такого не может быть, опомнилась Маша. "Даная" - большая картина, доступ к
ней был открыт. А мадонны Леонардо закрыты прочным стеклом.
В расстроенных чувствах Маша спустилась на первый этаж. Похоже, что сегодня у нее
неудачный день. Тут ее обогнали две музейные дамы, одну Машу узнала сразу. Это была
та самая, что стояла у входа в зал Леонардо и отгоняла посетителей.
- Вы только подумайте! - возмущалась дама звучным контральто. - Вы только
послушайте!
У меня законный выходной, и вдруг звонит утром сам Лютостанкий и говорит, мол,
Аглая Степановна, срочно выходите на работу! На вас вся надежда! Я - что случилось, что
за пожар?
Не пожар, говорит, а хуже, пожар потушить можно, а с этим уж и не знаю, что делать.
Я говорю - сегодня же Птицына дежурит в зале Леонардо.
А он мне - Вере, говорит, Львовне внезапно стало плохо, я ее отпустил, так что будьте
любезны.. Пользуется тем, что я близко живу! И тем, что характер у меня безотказный!
- Ужас! - поддакнула сослуживица.
Дамы скрылись за дверью туалета, а Маша вышла на улицу и повернула на
набережную.
У нее созрел план.
Стало быть, служительнице Вере Львовне Птицыной внезапно стало плохо. Отчего? Да
оттого, что она увидела, что случилось с одной из картин. Если бы не видела, не заболела
бы.
Не зря говорят, что все болезни от стресса.
Стало быть, у нее можно узнать, что же там случилось. Нужно только выяснить адрес
старушки. Но с этим проблем не будет. Тут Маша в своей стихии. Недаром даже Виталий
Борисыч признает, что в, таких случаях с Машей трудно тягаться.
Маша быстро добежала до служебного входа.
Там висела большая доска с объявлениями. Государственному Эрмитажу, как и всякой
большой конторе, срочно требовались уборщицы, ночные дежурные, электрики, слесарьсантехник
и дворник на неполный рабочий день.
Ниже было написано, чтобы желающие обращались в отдел кадров по такому-то
телефону.
Маша аккуратно списала номер и побежала к своей машине. Там она набрала номер
отдела кадров и представилась работником налоговой инспекции. Ей срочно требовались
координаты сотрудницы Птицыной В. Л., потому что у нее в налоговой декларации за
прошедший год был непорядок. Не прошло и пяти минут, как адрес ей дали. Вера Львовна
жила рядом, на Миллионной. Маша решила не звонить, а прямо нагрянуть домой. Вряд ли
Вера Львовна проговорится по телефону, а при встрече, вполне возможно, Маше удастся
из нее кое-что вытянуть.
Объехав площадь стороной, она остановила машину на Миллионной. Нужный дом
находился почти напротив знаменитых атлантов. Полюбовавшись на мускулистых
гигантов из черного камня, поддерживающих своды Нового Эрмитажа, Маша свернула в
подворотню. Красота тут же кончилась. Перед Машей был обычный, до предела
запущенный петербургский двор. Она поднялась по выщербленным ступеням и нажала
кнопку одного из звонков нужной квартиры. Разумеется, Вера Львовна жила в
коммуналке. Открыл Маше мальчик лет десяти и махнул рукой куда-то влево - дома,
дескать, стучите громче.
Маша постучала и осторожно повернула ручку, поскольку никто не отозвался. Комната
была большая и светлая, с высокими потолками и красивым полукруглым окном. На
широком подоконнике теснились комнатные цветы. В остальном обстановка была
бедноватая. Но чисто и нет особого хлама.
- Вера Львовна! - окликнула Маша, не найдя хозяйки в обозримом пространстве. - Вы
дома?
В ответ раздался приглушенный стон.
Маша огляделась и обнаружила в углу старую шелковую ширму. Когда-то на ней были
вышиты райские птицы и диковинные цветы, теперь же все просматривалось с трудом. За
ширмой была спрятана кровать с никелированными шарами. На кровати прямо поверх
кружевного покрывала лежала маленькая старушка. Пахло лекарствами.
Почувствовав рядом чужого человека, старушка пошевелилась и открыла воспаленные
глаза.
- Вера Львовна, вы меня слышите? - наклонилась к ней Маша, - Что с вами случилось?
Вам плохо?
Впрочем, и так было ясно, что старухе плохо. Волосы ее в беспорядке были разбросаны
по подушке, щеки пылали.
- Монстр... - бормотала она. - Ужасный монстр.., чудовище...
"Бредит", - поняла Маша.
- Вера Львовна, очнитесь! - Она осмелилась потрясти старуху за плечо, потом обтерла
покрытое испариной лицо тут же валявшимся полотенцем. Старуха шире открыла глаза, в
них появилось осознанное выражение.
- Там пузырек... - прошелестела она, тридцать капель...
Маша нашла на тумбочке пузырек и накапала лекарство. Вера Львовна выпила и
немного пришла в себя.
- Вы кто? - спросила она вполне нормальным голосом.
- Я из собеса, - брякнула Маша, чувствуя себя последней скотиной.
Никак не отреагировав на Машину ложь, старуха откинулась на подушки и прикрыла
глаза.
- Что произошло сегодня утром в Эрмитаже? - едва слышно спросила Маша.
Она сильно трусила. Нужно было вызывать старухе врача и срочно уносить ноги из
квартиры. А то как бы соседи милицию не вызвали. А вдруг бабушка при смерти? Но
какой-то чертик внутри Маши подсказывал, что сейчас ей повезет.
- Ужасно... - неожиданно проговорила старуха, не открывая глаз. - Что теперь будет?
Неужели мадонна погибла?
- Какая мадонна? - не удержалась Маша. Которая?
- Мадонна Литта... Чудовище... Монстр.., старуха снова впала в беспамятство.
В коридоре Маша встретила женщину с хозяйственной сумкой, как видно, та вернулась
из магазина.
- Вы что тут делаете? - вытаращила глаза женщина.
- Что ж это такое, вы бы хоть изредка соседку проведывали, - строго сказала Маша, -
человеку плохо, а вы и в ус не дуете! "Скорую" вызывать нужно!
Женщина охнула и опрометью бросилась в комнату Веры Львовны.
В машине Маша подвела итоги. С картиной случилось что-то ужасное, иначе Вера
Львовна не впала бы в такое состояние. Очевидно, у нее психологический шок. Случилось
это именно с Мадонной Литта, это ее так аккуратно выносили охранники. Куда же ее
понесли? Очевидно в лабораторию, к экспертам, чтобы исследовать там с помощью
специальной аппаратуры.
Тут возможны два варианта: либо картину исследуют прямо в Эрмитаже, своими
силами, либо повезут куда-нибудь. Но зоркие Машины глаза успели заметить, что возле
картины была только охрана музея, а не милиция. Милиции вообще не было в обозримом
пространстве. И эта упорная скрытность - "по техническим причинам". Не хотят выносить
сор из избы, стараются справиться своими силами.
Стало быть, и экспертов возьмут своих.
Маша еще не успела додумать до конца эту мысль, а рука уже сама нажимала кнопки
мобильного телефона. Вот она, записная книжка.
Не так давно, прошлой осенью, в Манеже проходила выставка работ российских
реставраторов. И кто-то из их отдела ее освещал. Угу, Светка Воробьева, она еще
жаловалась, что пришлось несколько дней толкаться в Манеже и вникать в специальные
реставраторские проблемы. Зато репортаж получился у нее отличный, Маша даже сейчас
почувствовала легкий укол профессиональной зависти.
Светка ответила быстро и продиктовала Маше три фамилии самых известных в городе
реставраторов - Старыгин, Половцев и Вейсберг. Все трое числились в Эрмитаже.
Однако все равно пришлось ехать в отдел за "Желтыми страницами", потом Маша
долго висела на телефоне, пытаясь найти нужных люд ей.
И наконец получила вполне исчерпывающие сведения, что Половцев Виктор Сергеевич
находится в отпуске, Вейсберг Павел Фридрихович уже полгода в творческой
командировке в Германии, в Дюссельдорфе, а Дмитрий Алексеевич Старыгин в принципе
здесь, но подойти не может, потому что очень занят.
"Точно, это ему поручили разобраться с картиной", - сообразила Маша.
А потом ее закрутила текучка, и Старыгина она так и не поймала.
- Завтра заедешь за мной в половине девятого.
Плотный представительный мужчина захлопнул дверцу машины и шагнул к подъезду.
Мотор "Мерседеса" тихо рыкнул, и машина скрылась за поворотом.
И в ту же секунду из глубокой тени возле подъезда показалась необыкновенно худая и
высокая фигура.
Сердце бизнесмена тревожно забилось.
Неужели это именно то, чего он так боялся, в то же время легкомысленно думая, что
уж с ним-то такое не произойдет? Неужели сейчас его убьют - по заказу конкурентов или
просто из-за содержимого бумажника? Почему он не попросил шофера подождать, пока
откроет дверь подъезда!
Рука сама потянулась к внутреннему карману, в котором лежал пистолет.
Но из темноты донесся холодный, безжизненный голос:
- Жизнь нашу создаем мы смертью других.
Бизнесмен вздрогнул и ответил:
- В мертвой вещи остается бессознательная жизнь.
Это было совсем не то, что он подумал. Впрочем, может быть, в глубине души он
боялся этой встречи еще больше.
Он расстегнул манжет рубашки и закатал рукав, освободив запястье, на котором стала
видна удивительная татуировка: маленькая ящерица с человеческими глазами, чудовище,
уютно свернувшееся, как ребенок на руках матери.
И человек, вышедший из темноты, точно так же закатал рукав, обнажив точно такой же
рисунок.
- Здравствуй, брат!
Двое людей соприкоснулись запястьями, так что чудовища на их коже на мгновение
прижались друг к другу.
- Каждая часть хочет быть в своем целом!
Закончив этой ритуальной фразой церемонию, незнакомец понизил голос и
проговорил:
- Мне нужен кров и новые документы.
- Нет проблем.
- Я не один.
Бизнесмен удивленно огляделся: никого больше поблизости не было. Тогда
незнакомец вынул из-под полы темный сверток.
- Это именно то, что я думаю? - Во рту бизнесмена стало сухо и горько от волнения.
- Да, это Образ.
Луна вышла из-за облаков, на мгновение осветив лицо, узкое и худое, как профиль на
стертой от времени старинной монете.
Рано утром Машу осенило. Нужно ехать к этому реставратору домой, причем как
можно раньше, пока он не ушел на работу. Там, в служебном кабинете, он ей ничего не
скажет, а если огорошить его дома... Из базы данных она знала уже, что Дмитрий
Алексеевич Старыгин живет один. И это очень хорошо, им никто не помешает.
Стоя перед шкафом, Маша ненадолго задумалась, что бы такое надеть. Короткую юбку
нельзя - это может сразу же оттолкнуть старичка. То есть некоторые, конечно, как раз от
этого балдеют, но этот Старыгин, видно, не такой - серьезный человек, Светка Воробьева
говорила - очень талантливый и востребованный реставратор.
Так, джинсы тоже несолидно. В конце концов, выглянув в окно, Маша остановилась на
зеленом брючном костюме. Жакет имел весьма смелый вырез, так что пришлось
замаскировать его кулоном.
Перед выходом Маша тронула губы неяркой помадой и сказала сама себе в зеркало:
- Я - самая умная и талантливая. Я сделаю множество интересных передач, стану
знаменитой. Сейчас я встречусь со Старыгиным и вытащу из него всю информацию.
Обретя таким образом уверенность в себе, Маша поехала по указанному адресу.
Когда она позвонила в квартиру Старыгина, часы показывали восемь утра. Маша
вообще была ранняя пташка.
- Кто здесь? - раздался из-за двери недовольный, заспанный голос.
- Откройте, Дмитрий Алексеевич! - проговорила Маша, - Я к вам из Эрмитажа...
- От кого? - буркнул голос.
- От Александра Николаевича Лютостанского! - не моргнув глазом, соврала Маша.
Недаром вчера выяснила фамилию хранителя у служительницы. Шеф Виталий
Борисович учил их, что лишняя информация никогда не помешает. Вот и пригодилась!
Ее ложь сработала, засовы заскрежетали, дверь открылась. На пороге появился
неопрятный пожилой человек в мешковатом свитере и растянутых на коленях спортивных
штанах.
- Ну что еще такое! - простонал он, щурясь от света. - Я же сказал вашему
Лютостанскому.., можно дать человеку выспаться!
- Вы так и будете держать меня на пороге? Маша протиснулась мимо него в темную
прихожую. - Вообще-то Лютостанский не мой, он скорее ваш... Я - корреспондент канала
"Твой город"...
- Ах, значит, корреспондент! - Мужчина мгновенно разъярился и двинулся на Машу с
самым угрожающим видом. - А ну, прочь из моего дома! Только корреспондентов мне не
хватало! Врать еще, понимаешь, вздумала!
- Я не врала! - вскрикнула Маша, ловко увернувшись. - Мы друг друга не поняли! Я
действительно была вчера в Эрмитаже, там мне дали ваш адрес!
- Шустрая какая! Снова все врешь! - возмущенно пропыхтел хозяин, безуспешно
пытаясь поймать Машу и вытолкать ее из квартиры. - Эрмитаж не справочное бюро,
адресов своих сотрудников не дает! А ну, выметайся!
- Вы всегда так обращаетесь с женщинами? Маша снова отскочила в сторону, ушиблась
об какую-то скамейку и скривилась от боли. - Да уйду, уйду я! Старый зануда!
Последние слова она добавила шепотом, но хозяин квартиры их расслышал и
возмущенно выкрикнул:
- А ты - юная интриганка! Судя по замашкам, далеко пойдешь! Ты что - сломала
петровскую скамью?
С этими словами он щелкнул выключателем.
Прихожую залил свет нескольких бронзовых бра, и Маша замерла в удивлении.
Помещение было заставлено старинными креслами, скамьями, резными шкафами, как
склад антикварного салона. Из угла выглядывала бронзовая статуя необыкновенной
красоты.
По стенам висели картины и гравюры. Маша не слишком хорошо разбиралась в таких
вещах, но все это производило впечатление подлинности и одновременно избыточности.
Всего было слишком много, казалось, что в этом доме практически не осталось места для
людей, даже для одного человека.
- Сейчас.., уйду... - повторила Маша, справившись с растерянностью, и только тогда
заметила, что хозяин дома застыл с каким-то странным выражением на лице. Кстати, при
ярком свете она заметила, что он не так стар, как ей показалось в первый момент. Может
быть, ему только немного за сорок. Правда, в коротко остриженных волосах густо
пробивалась седина, но она его не слишком портила.
- Ничего вашей скамейке не сделалось, проговорила девушка, демонстративно потирая
лодыжку.
- Откуда это у вас? - Мужчина протянул к Маше руку. Она невольно попятилась.
- Что.., о чем вы?
- Вот это! - Он догнал ее, мрачно сверкнув глазами, и по-хозяйски взял в руку кулон,
висевший на цепочке.
- Что вы себе позволяете! - Маша вспыхнула и попыталась еще отступить, но
натянувшаяся цепочка не пускала ее. - Что у вас за манеры - при первой встрече
заглядывать женщине за вырез?
Однако тут же она поняла, что хозяин квартиры совершенно ее не слушает. Он
уставился на кулон, а вовсе не на ее прелести.
- Давайте договоримся, - голос Дмитрия Алексеевича стал совершенно другим, из него
пропало прежнее раздражение, вместо него теперь звучал неподдельный интерес. - Я
отвечу на ваши вопросы, а вы расскажете мне, откуда у вас пентагонд о декаэдр.., ведь вы
о чем-то хотели меня расспросить? Не просто так притащились в несусветную рань и
подняли меня с постели?
- Пента.., что? - растерянно переспросила Маша.
- Вот эта штука называется пентагондодекаэдр, - мужчина все еще сжимал кулон в
своей руке, и из-за этого Маша чувствовала себя, как собака на поводке.
- Ну что мы стоим в коридоре, - он наконец-то выпустил кулон. - Пойдемте, выпьем
чаю.
"Похоже, товарищ со странностями, - подумала Маша, - говорит, что с постели его
подняла, а сам в свитере. И кто же с утра пораньше чай пьет?"
Она уже хотела вежливо отказаться и уйти слишком уж странным был этот человек, но
ее остановил инстинкт репортера. Она чувствовала запах сенсации и не могла свернуть,
как охотничья собака не может сойти со свежего следа.
- Сюда, проходите сюда! - Хозяин махнул ей в сторону открытой двери. - А я сейчас...
Вы чай какой любите?
- Чай? - Маша задумалась. - А какой у вас есть?
- Любой, - в голосе хозяина прозвучала гордость. - Зеленый, жасминовый и простой,
черный - десятка полтора сортов, красный, белый, желтый...
- Ну, давайте черный с бергамотом!
Хозяин скрылся в глубине квартиры, лавируя между своими антикварными
табуретками, а Маша вошла в комнату.
Здесь было ничуть не свободнее, чем в прихожей. Все пространство было заполнено
столиками, шкафчиками, креслами в разной степени разрушения, между ними стояли
большие напольные вазы из китайского фарфора и какие-то предметы неизвестного
назначения.
С трудом найдя свободный диван относительно современного вида, застеленный
пушистым оранжевым пледом, Маша попыталась сесть на него, но тут же вскочила,
потому что плед под ней неожиданно шевельнулся и издал раздраженное шипение. В
ужасе обернувшись, девушка увидела огромного рыжего кота, который открыл один глаз и
смотрел на нее с явным неодобрением.
- Вы уже познакомились с Василием? - проговорил хозяин, появляясь в дверях с
серебряным подносом. - Правда ведь, красавец? Один недостаток - очень линяет, поэтому
на всем рыжая шерсть. Ну, я подобрал плед такого же оттенка...
Маша еще раз оглядела хозяина. Он успел переодеться в приличные брюки и
домашнюю шелковую куртку, и выглядел теперь вполне респектабельно. И почему это он
сперва показался ей неопрятным стариком?
- С Василием мы познакомились, - ответила она кокетливо, - а вот с вами... То есть,
конечно, я знаю, что вас зовут Дмитрий Алексеевич, а меня - Маша. Я репортер
телеканала...
- Бог с ним, с вашим каналом, - прервал ее хозяин, выставляя на низкий
инкрустированный столик две чашки тонкого розового фарфора, такой же чайник,
вазочку с печеньем и темным сахаром. - Вы лучше расскажите, откуда у вас эта вещь.
- Почему вас так заинтересовал этот кулон? - проговорила Маша. - Мне подарил его
дедушка, отец моего отца. Я почти не помню его, родители давно развелись, и мы жили с
мамой. Он приехал к нам совершенно неожиданно, мама тогда очень удивилась... Мне
было лет пять, но я это хорошо помню. Он подарил мне этот кулон и что-то такое сказал
про четыре семерки и про то, что эта вещь должна принести мне счастье. Я ничего не
поняла и спрашивала потом у мамы, но она отмахнулась и ответила, что старик
совершенно выжил из ума и лучше бы подарил что-нибудь нужное или хоть пару
серебряных ложек, а не эту совершенно бесполезную вещь.
Маша отцепила кулон от цепочки и протянула его хозяину квартиры:
- Как вы это назвали?
Дмитрий Алексеевич бережно взял легкий светло-желтый шарик, составленный из
двенадцати пятиугольников, некоторые из которых имели отверстия разной формы.
- Это - так называемый пентагондодекаэдр, самая загадочная вещь, попадавшая в руки
археологов. Никто не знает, для чего он был предназначен. Их находили несколько раз в
предгорьях Альп, но все известные - бронзовые, а ваш сделан из слоновой кости. Кто был
ваш дедушка?
- Его фамилия была Магницкий, а больше я ничего не знаю.., и не видела его с тех
самых пор...
- Арсений Иванович Магницкий! - воскликнул мужчина. - Выдающийся специалист по
античному искусству, таинственно погибший в восемьдесят втором году!
- В восемьдесят втором? - переспросила Маша. - Но как раз тогда он подарил мне эту
вещь... А что значит - таинственно погибший?
Что еще за тайны мадридского двора?
- Как-нибудь потом, - отмахнулся Дмитрий Алексеевич. - Почему вы не пьете чай?
- Бог с ним, с вашим чаем. - Маша поставила чашку на стол. - Вы обещали мне ответить
на несколько вопросов.
- Какие вопросы? - Дмитрий Алексеевич - принялся переставлять предметы на
столике, пряча глаза от своей собеседницы. - Василий, ты слышал, чтобы я что-нибудь
такое обещал?
Кот мурлыкнул, показывая всем своим видом, что он ничего подобного не слышал.
- Вот видите, Василий говорит, что не слышал...
- Прекратите! - Маша наклонилась вперед, Пристально уставившись на реставратора. И
не вмешивайте сюда своего кота! У вас с ним явно был предварительный сговор! Вы
обещали мне ответить - и будьте любезны держать слово!
- Ну что еще за вопросы?
- Что случилось с Мадонной Литта?
- Ничего не случилось. - Дмитрий Алексеевич снова спрятал глаза. - Кто вам сказал,
что с ней что-то случилось? Висит себе в зале на радость толпам туристов...
- Вы не умеете врать. - Маша откинулась на спинку дивана и глубоко вздохнула. - И
учиться этому вам уже поздно. Вас выдает ваше лицо.
Она сделала небольшую паузу и продолжила:
- Во-первых, со вчерашнего утра закрыт зал Леонардо.
- Трубы лопнули, - поспешно сообщил мужчина. - Вы же знаете, эти вечные проблемы
с трубами...
- Ага, и по этому поводу туда согнали всю эрмитажную охрану, чуть ли не выставили у
дверей часовых с автоматами!
- А что вы думаете? В зале находятся такие ценности...
- Я уже говорила - вы не умеете врать! Я видела, как картину унесли в служебное
помещение...
- Ну да, ее готовят к выставке в Италии...
- Хватит юлить! Что с ней случилось? Что там за монстр?
- Монстр? - Старыгин побледнел. - Что вы об этом знаете? И откуда? Кто вам
наболтал?
- Ага! - воскликнула Маша победно. - Попались! А ну, выкладывайте, что там такое!
- Маша, клянусь вам - я не могу. С меня взяли подписку о неразглашении...
- Если вы ничего мне не расскажете, я буду вынуждена использовать грязные методы.
Я ведь журналистка, а про нас чего только не болтают! У нас ведь нет ни чести, ни
совести.
Я расскажу в своей передаче совершенный бред со ссылкой на вас, а вы потом сколько
угодно оправдывайтесь перед своим начальством...
- Маша, если бы вы знали... - тихо проговорил Дмитрий Алексеевич, сцепив руки. -
Никакой бред не сравнится с тем... Ладно, давайте договоримся так: вы будете молчать,
по крайней мере пока, а я потом, позже, расскажу все вам, и только вам. Как это у вас
называется - эксклюзивное интервью!
- Ну да, - недоверчиво покосилась на него Маша. - А как дойдет до дела, опять начнете
юлить, призывать кота в свидетели...
- Я вам обещаю!
Маша хотела что-то возразить, но в это время тревожно зазвонил ее мобильный.
Звонила Светлана Воробьева.
- Машка! - проговорила она торопливым растерянным голосом. - Ты где сейчас?
- Да так.., работаю...
- Приезжай скорее на студию!
- А что случилось?
- Мишку убили!
- Кого? - недоверчиво переспросила Маша. Какого Мишку?
- Да Мишку же! Ливанского!
- Это что - такой прикол?
- О чем ты говоришь! Его убили, убили, ты понимаешь? Нам только сейчас сообщили, а
я дежурю-ю... - похоже, Светка ревела.
Маша побледнела и уставилась в стену перед собой.
Мишка Ливанский, старый друг, вместе с которым она сделала столько репортажей,
выпила столько кофе и пива, болтливый, прожорливый, веселый Мишка... Может быть,
это его очередной розыгрыш? Но нет, на такое даже он не способен!
- Что случилось? - озабоченно спросил Старыгин. - На вас просто лица нет!
- Случилось? - переспросила Маша, уставившись на Дмитрия Алексеевича, как будто
удивляясь, что он тут делает. - Да, случилось... Извините, я пойду.., спасибо за чай.., вот
вам моя визитка, если вы все же захотите мне что-то рассказать...
Старыгин закрыл за гостьей дверь и облегченно вздохнул. Слава богу, она ничего из
него не вытянула...
Тут же он почувствовал укол совести: у девушки случилось какое-то несчастье, только
поэтому она неожиданно сорвалась и уехала. Девушка ему безумно интересна, то есть не
она, а этот предмет, что она использует в качестве украшения. Нужно обязательно
познакомиться с ней поближе, только потом, потому что в ближайшее время он будет
очень занят.
Он бросил взгляд на бронзовые ампирные часы и заторопился: ему давно уже пора
было на работу.
В отделе творился форменный бедлам.
Светка оповестила всех, кто знал Михаила, а знакомых у него было великое множество.
И сейчас все толкались в тесном помещении, и телефон раскалился от звонков. Было
душно и пахло валерианкой, которую Светка пила сама и предлагала всем вновь
приходящим.
- Ты можешь толком объяснить, что случилось? - набросилась на нее Маша, отводя
противно воняющий стаканчик.
- Шел вечером, да и не поздно даже, - всхлипывала Светлана, - напали, ограбили и
убили.
На камеру, наверное, польстились...
Маша опустилась на стул. Иуда, вчера они расстались на набережной Мойки, Мишка
сидел в кафе, потом, видно, поехал еще куда-нибудь.. И камера, как всегда, при нем, он с
ней почти не расставался. Маша так ясно увидела Мишкину неуклюжую фигуру в панаме,
и эти голубые подтяжки...
- Выпей валериан очки, - участливо предложила Светка.
- Хватит рыдать! - сердито сказал Виталий Борисович, вешая трубку. - Мишкина жена
звонила.
- Какая еще жена? - хором удивился коллектив.
- Бывшая! Говорит, пришла утром в квартиру, а там форменный разгром. И дверь
открыта.
- Значит, они к
...Закладка в соц.сетях
