Жанр: Детектив
Ад да винчи
...астороженное ожидание. Все присутствующие чего-то
ждали, и в то же время чего-то страшились.
Старыгин медленно двинулся вперед, стараясь ни с кем не сближаться, старательно
обходя облаченные в длинные плащи фигуры.
Там, в дальнем конце зала, под витражом, изображающим древнее чудовище, стояло
что-то вроде алтаря, на котором виднелась огромная книга в черном кожаном переплете.
Возле алтаря на каменных плитах тускло светилась жаровня из кованой меди, и над ней
курился голубоватый дымок, медленно расползаясь по залу. Позади алтаря, возле самой
стены, стоял громоздкий саркофаг из черного камня.
Двигаясь к алтарю, Дмитрий Алексеевич случайно бросил взгляд на стену и разглядел
покрывавшую ее каменную резьбу.
Он никогда не видел ничего подобного. Вся стена была покрыта переплетающимися,
извивающимися чудовищами - василиски, амфисбены, мантикоры и другие адские
создания сражались между собой, совокуплялись, пожирали друг друга, перетекали одно в
другое, превращались в новых, еще более чудовищных монстров. Вот василиск с
чудовищным хвостом амфисбены, вот другой - с двенадцатью когтистыми лапами, а у
этого выросли за спиной кожистые крылья летучей мыши...
Старыгин вздрогнул и отвернулся от стены, пораженный и взволнованный страшной
фантазией древнего мастера.
Неожиданно в высоте, над головами присутствующих, раздался долгий, протяжный,
тоскливый звук, напоминающий колокольный звон, но чем-то неуловимо от него
отличающийся. Этому звуку ответили хриплые голоса труб.
Все присутствующие затихли и замерли, дружно повернувшись в сторону алтаря.
На возвышении за алтарем появился еще один человек. Так же, как остальные, он был
одет в длинный черный плащ с капюшоном, закрывающим лицо, но в его фигуре, в его
осанке чувствовались уверенность и сила.
Старыгин понял, что это - тот же самый человек, которого он видел в Риме, в
святилище под катакомбами святой Присциллы, тот, кого Азраил называл Повелителем.
Звуки труб смолкли, и Повелитель поднял руку, как бы требуя внимания. Впрочем, это
было совершенно излишне, все взоры и так были прикованы к нему, все присутствующие
и так внимательно ловили каждое его слово.
И тогда он запел.
Старыгин внутренне был готов к тому, что произойдет, потому что помнил сцену в
катакомбах, но все равно та странная песня, что зазвучала в каменных стенах святилища,
невольно захватила его. Напоминающая католический хорал, но несравненно более
древняя и мрачная, эта песня наполнила его тоскливым предчувствием чего-то ужасного и
неминуемого и вместе с тем вызвала желание присоединиться к мрачному хору, стать
одним из посвященных, слиться с ними... Казалось, что стены расступились, вокруг
раскинулась безграничная степь, по которой бежали люди с пылающими дымными
факелами, то ли кого-то преследуя, то ли от кого-то убегая, и Старыгин был одним из
них...
Он почувствовал опьянение от этого бега, его голова кружилась, казалось, еще
немного, и он утратит самого себя, утратит собственное "я", сольется со своими
попутчиками, со своей стаей...
Он встряхнул головой, сбросив жуткое наваждение, и огляделся. Все окружавшие его
люди были захвачены пением, они раскачивались в такт мелодии, у некоторых упали
капюшоны и стали видны лица - мужские и женские, старые и молодые, но одинаково
опустошенные, с полузакрытыми глазами...
Старыгин повернулся к алтарю и увидел Повелителя. Он один не пел; начав эту
древнюю песню и убедившись, что все присутствующие подхватили ее и подпали под ее
власть, он замолчал и теперь медленно обводил зал взглядом, как бы проверяя свою
паству. Вот он повернулся в сторону Дмитрия Алексеевича. Лица его по-прежнему не
было видно, но из темноты, скрывающейся под капюшоном, блеснули яркие,
внимательные, все замечающие глаза. Старыгин приоткрыл рот, делая вид, что подпевает
своим соседям, и всей своей фигурой изобразил опьянение древней музыкой. Тем не
менее внимательный взгляд Повелителя подозрительно задержался на нем, и только через
бесконечно долгую секунду переместился дальше.
Оглядев свою паству, Повелитель отступил в сторону и бросил на тускло рдевшую
рядом с алтарем жаровню несколько крупных красноватых зерен. Струящийся над
жаровней сизый дым стал гуще. Старыгин почувствовал его сладковатый, дурманящий
аромат и невольно задержал дыхание.
Пение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Несколько секунд в зале
царила напряженная, гнетущая тишина, затем люди зашевелились, как бы оживая или
просыпаясь после тяжелого, мучительного сна, полного кошмаров.
И тогда, не давая им опомниться, Повелитель заговорил.
- Братья! Вы верно и преданно служили мне. Нет, не мне - вы служили нашему общему
Повелителю, более древнему, чем сама Земля. Ваше служение не пропадет напрасно,
каждому из вас воздается сторицей. Как было предсказано, вы будете равны богам.
Безграничная власть, бесконечная жизнь, полная невиданных радостей и наслаждений, -
вот что ждет вас. Остальные же, те, кто молился своим слепым богам или жил, закрыв
глаза и не задумываясь о завтрашнем дне, - они будут ввергнуты в пучину ада! - И
Повелитель показал на стены зала, покрытые чудовищной резьбой.
По рядам прокатился одобрительный гул.
Выждав, когда все затихнут, повелитель снова поднял руку и продолжил:
- Я не раз повторял вам эти слова, и вы вправе спросить: когда же? Нам надоело ждать!
Ряды слушателей задвигались, раздались голоса:
- Нет, мы готовы ждать! Мы верим тебе, Повелитель!
Человек перед алтарем взмахнул рукой, как опытный дирижер, и тут же снова
наступила тишина.
- Да, ожидание было слишком долгим. Тысячу лет верные служители Великой Силы
ждали, когда наступит это мгновение. Многие поколения преданно несли свою службу и
сходили в могилу, так и не дождавшись, так и не получив воздаяния. Но вам повезло
несравненно больше, потому что великий миг наконец настал! В наших руках все три
святыни:
Образ, Кровь и Ключ!
По рядам прокатился глубокий, взволнованный вздох. Все застыли в немом ожидании.
Старыгин сжал руки и невольно вскрикнул: неужели они захватили Машу и сейчас
произойдет что-то страшное, что-то непоправимое?
К счастью, никто не обратил на это крик внимания: все были слишком захвачены тем,
что происходило перед алтарем. Кроме того, его крик могли принять за проявление
радости в преддверии давно ожидаемого чуда.
Повелитель повернулся и широко взмахнул рукой.
Этот человек был настоящим мастером театральных эффектов.
Сразу после его взмаха за алтарем, на стене, расположенной под витражом с
изображением древнего чудовища, распахнулось небольшое окно, за которым оказалась
ярко освещенная картина.
Мадонна Литта. Та самая картина, за которой Старыгин колесил по двум континентам.
Та картина, из-за которой ему пришлось бросить свою спокойную, налаженную жизнь.
- Образ! - пробежал по залу восхищенный крик. Люди в черных плащах двинулись
вперед, стремясь приблизиться к алтарю, к тому, что должно произойти на их глазах.
- Образ! - подтвердил повелитель и снова повернулся к залу, сжимая в руке какой-то
продолговатый темный предмет.
Вглядевшись в этот предмет, Старыгин узнал каменную призму с изображением
Исиды, найденную им в подземелье возле пирамиды Хефрена.
- Ключ! - как один человек, воскликнули все присутствующие.
- Ключ! - повторил Повелитель и так повернул каменную печать в своей руке, чтобы
каждый в зале смог ее разглядеть.
- Но где же кровь? - в страстном нетерпении выкрикнул кто-то из первых рядов.
Повелитель словно ждал только этого выкрика, послужившего сигналом для
следующего действия разыгрывающегося на глазах потрясенных зрителей спектакля.
- Вот она! - воскликнул он, подняв руку и хорошо рассчитанным взмахом указав на чтото,
находящееся высоко над головами присутствующих.
Все участники действа обернулись и подняли головы, чтобы проследить за этим
жестом.
Старыгин точно так же, как все, повернулся и увидел, что по узкой резной галерее,
опоясывающей зал на большой высоте, двигаются два человека в таких же, как у всех
прочих, черных плащах. Несмотря на эти длинные и бесформенные одеяния, было видно,
что первый из двух людей - женщина, а идущий следом за ней - мужчина, причем
мужчина удивительно высокий и худой, так что плащ висел на нем, как на вешалке, и
развевался, обметая длинные худые ноги.
Несмотря на худобу, фигура мужчины излучала нечеловеческую силу и болезненную,
лихорадочную энергию. Женщина же, напротив, двигалась как автомат, опустив голову и
безвольно переставляя ноги.
- Вот она, та, кого мы так долго искали! Сосуд священной королевской крови, та, кто
поможет снять древнее заклятье и открыть для нас двери рая, врата могущества!
Слова Повелителя потонули в криках радости. Весь зал ликованием встретил
приближающихся по галерее людей.
Старыгин подумал, как тонко и безошибочно организовано это действо. Появление
новых персонажей над головами зрителей, на галерее, многократно усилило
психологический эффект. Однако он почти не сомневался, что женщина в плаще - это
Маша, и не мог понять, почему она послушно идет туда, где ее ожидает неизвестная
участь, а скорее всего смерть.
Двое новых участников действа медленно, как во сне, спустились по узкой ажурной
лесенке и очутились за алтарем, рядом с Повелителем. Тот повернулся и резким жестом
сбросил капюшон, закрывавший лицо женщины.
Старыгин издал стон, заглушенный радостными восклицаниями его соседей. Как он и
ожидал, это была Маша.
- Вот она! - прокричал Повелитель, перекрывая шум зала. - Вот она, наследница
великих королей, чья кровь откроет для нас священные врата! Вот она, та, которой
суждено завершить наше тысячелетнее ожидание! Поклонитесь принцессе, дети мои!
Все присутствующие, как один человек, упали на колени. Старыгину пришлось сделать
то же самое, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимание Повелителя или когонибудь
из его подручных. Опустившись на колени, он осторожно передвинулся вперед,
стараясь оказаться как можно ближе к алтарю и к главным героям трагедии.
Шум в зале постепенно затих, и воцарилась напряженная, звенящая тишина. Именно ее
ждал Повелитель, чтобы приступить к следующей части своего плана. Он поднял руку,
требуя внимания, хотя каждый человек в этом зале и без того не сводил с него глаз, и без
того задерживал дыхание, чтобы не пропустить ни одного слова.
И вдруг, когда он уже готов был заговорить, внезапное вмешательство нарушило
настороженную тишину зала.
Высокий человек, стоявший за его спиной, резким движением сбросил с головы
капюшон, открыв лицо, узкое и худое, как профиль на стертой от времени старинной
монете, и шагнул вперед, уставившись на Повелителя своими разноцветными глазами.
- Повелитель! - воскликнул он хриплым, взволнованным голосом, дрожащим от
напряжения, как туго натянутая струна.
- Что тебе, Азраил? - недовольно откликнулся Повелитель, повернувшись к своему
подручному, как к докучному насекомому, отвлекающему его от важного дела.
- Повелитель! - повторил Азраил, сделав еще один шаг. - Верно ли я служил тебе?
- Ты служил не мне, - ответил ему недовольный голос из-под капюшона, - ты служил
Иной Силе и Высшему, тому, у чего нет имени и названия!
- Да, это так, но я исполнял каждое твое слово! Я был послушным орудием в твоих
руках!
- И чего же ты хочешь за свою верную службу? - в голосе Повелителя явственно
прозвучала насмешка.
- Позволь мне совершить великий ритуал!
Позволь пролить кровь и вставить ключ в замок Вечности!
- С Вечностью нельзя торговаться, - отозвался повелитель. - Но Иная Сила, чью волю я
исполняю, милосердна, и я позволю тебе сделать то, о чем ты просишь!
- Благодарю тебя, Повелитель! - воскликнул Азраил и упал на колени перед алтарем.
- Встань и приготовься, - приказал ему Повелитель.
Азраил сбросил с плеч длинный плащ, оставшись в черном облегающем костюме, еще
больше подчеркивающем его удивительную худобу, и взял в руки широкий каменный нож,
лежавший на алтаре между страницами книги. По залу, как легкий ветер по траве,
пробежал взволнованный шепот.
- Приготовьтесь и вы, братья! - воскликнул повелитель. - Скоро произойдет то, чего мы
ждали тысячу лет!
Он перевернул страницу лежавшей на алтаре книги и начал читать молитву на
незнакомом Старыгину языке, казавшемся древним, как само время.
С каждым словом этой молитвы свет в зале понемногу тускнел, и когда прозвучало
последнее слово, большая часть помещения погрузилась во тьму, только главные
действующие лица предстоящей трагедии и алтарь с лежащей на нем книгой были ярко
освещены тревожным багровым светом. И еще ярко горел подсвеченный изнутри витраж"
особенно злобные глаза чешуйчатого монстра.
- Приступай! - приказал Повелитель, повернувшись к Азраилу.
Тот схватил за плечо безвольно стоящую девушку и подвел ее к стене, на которой была
укреплена картина. Свет тут же переместился, ярко осветив лик Мадонны. Азраил поднял
каменный нож... Но тут Старыгин, вплотную подобравшийся к алтарю, схватил огромную
книгу в черном переплете и бросил ее в голову разноглазого убийцы. Азраил злобно
вскрикнул, покачнулся и выпустил девушку. Старыгин в два прыжка подскочил к ней,
схватил за руку и потащил прочь от алтаря. Маша не сопротивлялась, но и не помогала
своему спасителю, она только безвольно переставляла ноги и смотрела прямо перед собой
пустыми, лишенными жизни глазами.
Повелитель выкрикнул какое-то непонятное слово, и из незаметной до того двери
выскочили двое людей в одинаковой монашеской одежде. Они бросились к Старыгину,
вырвали Машу из его рук и в мгновение ока связали реставратора обрывком грубой
веревки.
Азраил выпрямился, встряхнул головой и шагнул вперед, униженно проговорив:
- Прости меня, Повелитель! Я понял, что недостоин...
В ответ ему раздался спокойный, немного насмешливый голос:
- Я уже сказал тебе, что Иная Сила милосердна! Продолжай!
Азраил снова шагнул к девушке, взял ее за руку и подвел к освещенной картине. Он
поднял каменный нож... Старыгин напрягся в руках монахов, но те держали его, как в
стальных тисках.
- Помни, что принцесса послужит нам на всех этапах Церемонии! - напомнил
Повелитель.
Азраил кивнул и полоснул широким ножом по Машиной руке. Девушка дернулась и
негромко вскрикнула. Струя крови брызнула на картину, окропив нежное лицо Мадонны.
Старыгин скрипнул зубами, не в силах помешать происходящему.
Азраил провел лезвием ножа по холсту, собрав с него кровь, и повернулся лицом к
алтарю. Повелитель протянул ему каменную призму с изображением Исиды. Приложив
черный камень к окровавленному лезвию, Азраил произнес несколько непонятных слов и
подошел к каменному саркофагу. Только сейчас Старыгин разглядел рельеф, высеченный
на темной каменной поверхности этого саркофага.
Это было условное, но полное силы и выразительности изображение женщины,
кормящей грудью младенца, - Богоматери, Исиды, Мадонны, Древней Матери, Той, у
которой тысяча лиц.
Азраил вставил каменную призму в отверстие, проделанное в передней стенке
саркофага. В зале снова наступила напряженная, торжественная тишина. Повелитель
встал перед алтарем и снова запел свою странную, гипнотическую песню. Ее тут же
подхватили сотни людей, которые, казалось, только этого и ждали.
И под этот древний, удивительный аккомпанемент Азраил повернул каменный ключ в
скважине.
Тут же раздался страшный скрежещущий звук, и с потолка зала обрушился огромный
кусок камня. Участники церемонии продолжали петь, как будто ничего не заметили, и
только несколько человек замолчали - замолчали навеки, погребенные каменным
обломком.
Но на этом катастрофа не прекратилась.
В разных углах зала слышались треск и грохот, и по стенам зазмеились
многочисленные трещины. Тут и там рушились колонны, куски каменной облицовки
обваливались, убивая и калеча облаченных в черные плащи людей.
Стоны раненых смешивались с торжественным пением, но Азраил, не поворачиваясь к
залу и, кажется, ничего не слыша, продолжал церемонию.
Он еще раз повернул ключ в скважине, и по крышке саркофага пробежала кривая
широкая трещина. В то же время еще один огромный каменный обломок откололся от
сводов зала, в какую-то долю секунды лишив жизни несколько десятков человек. Со всех
сторон раздавался грохот падающих камней, крики искалеченных людей и постепенно
стихающее пение. Только чудовище на витраже безмолвно и равнодушно взирало на
происходящее, и его глаза горели все ярче и ярче. Да еще Повелитель стоял перед алтарем
с безразличным видом, как будто все происходящее нисколько его не касается.
Огромный камень сорвался со стены и рухнул рядом с алтарем. Повелитель отступил в
сторону, но по-прежнему не сводил глаз с каменного саркофага. И тут его крышка со
страшным грохотом раскололась пополам.
Оба обломка разлетелись в стороны, как будто их разметало взрывом, и одна из них
погребла под собой Азраила. Только теперь Повелитель ожил, как будто дожидался
именно этого момента. Он что-то приказал державшим Старыгина монахам. Один из них
подошел к обломкам саркофага и вытащил из него странный черный ящик из
незнакомого, тускло мерцающего материала. Ящик, должно быть, был очень тяжел, во
всяком случае, облаченный в монашескую рясу силач с трудом поднял его. Сам
Повелитель вытащил из рамы картину Леонардо, свернул ее и спрятал под своим плащом.
Повелитель отдал монахам еще одно приказание. В стене под витражом открылась
маленькая дверца, и монахи повели туда вяло сопротивляющегося Старыгина и безвольно
передвигающуюся Машу. Повелитель замыкал шествие. Напоследок он бросил взгляд на
свою гибнущую паству. В зале почти не осталось живых, стены все еще рушились, но из
каких-то уголков все еще доносились отдельные голоса, поющие древнюю песню.
За дверью оказался узкий темный коридор.
Миновав его и поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, маленькая группа
оказалась перед еще одной дверью. Первый из монахов толкнул ее, и воздух сразу стал
свежее. Один за другим все вышли наружу и оказались на пустынной ночной улице. В
небе горели крупные южные звезды, пахло цветами и ванилью.
Невдалеке от двери стоял черный автомобиль с погашенными фарами.
Повелитель взмахнул рукой, и автомобиль подкатил ближе. Монахи втолкнули
Старыгина и Машу на заднее сиденье. Повелитель сел рядом с молчаливым шофером.
В полном молчании поехал автомобиль по ночному Каиру, и за всю дорогу не было
сказано ни слова, только Маша тихо стонала и мотала головой, точно пыталась
пробудиться от тяжелого сна.
Старыгин долго гадал, куда их везут.
Тихие безлюдные кварталы сменились ярко освещенными улицами, на которых
никогда не спят. Из кофеен и ресторанов неслась тягучая восточная музыка, по тротуарам
шли веселые компании, многие прохожие явно были подвыпившими, несмотря на строгий
запрет пророка.
Затем снова пошли темные улицы, потом безлюдные пустыри, освещенные лишь
неверным светом луны, наконец машина свернула на узкое шоссе и через несколько
минут въехала на летное поле небольшого частного аэродрома.
Самолет уже дожидался пассажиров.
В прежнем безмолвии в него перенесли таинственный черный ящик, извлеченный
Повелителем из саркофага, перевели Старыгина и Машу, которая уже начала понемногу
приходить в себя. Их поместили в салоне, под охраной все тех же молчаливых монахов.
Повелитель, по-прежнему скрывая лицо под капюшоном, прошел в кабину пилота, и
самолет вырулил на взлетную полосу.
Короткий разбег - и сверкающий россыпью огней ночной Каир остался далеко внизу.
- Куда мы летим? - спросил Старыгин одного из мрачных охранников, но это было так
же бесполезно, как задавать вопросы каменному сфинксу или великой пирамиде.
Старыгин выглянул в окно и увидел, как внизу проплыла темная полоса пустыни, затем
снова загорелись огни большого города, судя по всему, Александрии, потому что после
тускло заблестела поверхность моря. Вскоре самолет поднялся над облаками, и можно
было только догадываться, что его курс лежит обратно в Европу.
Старыгин попытался ослабить веревку на руках, но охранник тут же заметил его
попытку и больно ткнул кулаком в бок.
- Дали бы хоть кофе, - проворчал Дмитрий Алексеевич. -Для ужина, конечно,
поздновато...
Как и прежде, никакого ответа на его слова не последовало.
Небо в иллюминаторе начало светлеть.
Часы были на запястье, запястье было за спиной, туго перетянутое веревкой, и
оставалось только гадать, сколько времени длится полет, но Старыгину казалось, что они
летят уже не меньше трех часов. Наконец самолет начал медленно снижаться.
- Безобразный сервис, - не прекращал Старыгин попыток разговорить охранников. Нет
чтобы вышла симпатичная стюардесса и объявила, что мы через двадцать минут
прибываем в аэропорт города Милана, температура в Милане двадцать пять градусов...
Самолет коснулся колесами земли, слегка подпрыгнул и покатился по дорожке.
Наконец он остановился, мотор стих. Пассажиров все так же без единого слова вывели
наружу и усадили в черный автомобиль, точно такой же, как тот, в котором они ехали по
Каиру.
- Такое впечатление, что мы сделали круг и прилетели обратно, - без надежды на ответ
проговорил Старыгин.
Впрочем, здесь воздух был суше и прохладнее, чем в Каире. Несомненно, они
вернулись в Европу. В машину принесли таинственный черный ящик. Повелитель занял
свое прежнее место, и машина выехала с аэродрома.
Некоторое время дорога извивалась среди ночных виноградников, обнесенных
невысокими каменными оградами, потом потянулись бесконечные складские и
хозяйственные постройки, говорящие о приближении большого города. Наконец
показались высотные дома новостроек, и Старыгин, напряженно вглядывавшийся в
строения за окном, узнал знаменитый римский район ЭУР.
"Как я и подозревал, мы вернулись в Рим, подумал он. - Все закончится, как и
началось, в Вечном городе.., впрочем, закончится ли?"
Новостройки сменились старыми районами, вместо широких проспектов пошли узкие
извилистые улочки, затем машина выехала на виа Деи Коронари, а оттуда - на древнюю
набережную Тибра. Свернув в сеть переулков недалеко от моста Сан-Анджело, она еще
немного попетляла и остановилась перед воротами в высокой каменной стене, на которой
Старыгин разглядел чудом сохранившийся полустертый герб - змея, обвивающая
раскидистое дерево.
Водитель вышел из машины, открыл ворота, и автомобиль медленно въехал во двор.
Здесь царили глубокая тишина и запустение, свойственные многим старым домам,
знавшим долгую и славную историю, которая давно уже подошла к концу. Впрочем,
здание, около которого они находились, было даже не домом, а дворцом, старинным
римским палаццо, сильно пострадавшим от беспощадного течения времени. Стены
палаццо грозили обвалиться, во многих окнах не хватало стекол, но здание еще сохраняло
очарование старины.
Посреди двора виднелся фонтан, то есть то, что когда-то было фонтаном, - квадратный
каменный бассейн с полуобвалившимися краями, статуя какого-то мифического
животного в центре - то ли черепаха, то ли ящерица, разглядеть точнее Старыгин не
сумел, потому что статуя тоже была тронута разрушением. В бассейне было немного
воды, но скорее всего она осталась после недавнего дождя. Воздух был влажен, в нем
витал аромат незнакомых цветов, аромат печали и запустения.
На стене дома, над полукруглой, покрытой сетью трещин аркой, перекрывавшей вход,
сохранился такой же, как снаружи, каменный щит с гербом - змея, обвивающая
раскидистое дерево.
Тот же водитель открыл дверь, и все прибывшие один за другим вошли внутрь палаццо.
В руках одного из монахов затеплилась свеча, едва озарившая помещение, в котором
они. оказались. При ее слабом свете можно было разглядеть только мраморные плиты
пола да выделяющиеся в темноте очертания статуй.
Иногда тусклый отсвет свечи случайно вырывал из темноты остатки старинной
росписи на стене. Человек со свечой двинулся вперед, за ним следовал Повелитель,
водитель вел Машу.
Старыгин замешкался, и второй монах, замыкавший шествие, грубо толкнул его в
спину.
Миновав просторный холл, процессия поднялась по широкой лестнице и оказалась в
огромном темном помещении. Человек со свечой обошел его, зажигая многочисленные
канделябры, и скоро все вокруг было залито их ярким красноватым светом.
Это была большая комната, нечто вроде библиотеки, со стенами, сплошь
заставленными
старинными книжными шкафами. В дальнем конце комнаты виднелся камин, такой
огромный, что в него вполне мог бы въехать автомобиль. Посреди комнаты стоял
огромный стол.
Впрочем, все в этой комнате тоже носило печать запустения. Инкрустация с книжных
шкафов была ободрана, стеклянные дверцы разбиты, облицовка камина местами
осыпалась, цветная лепнина потолка тоже большей частью обвалилась, персидский ковер
на полу наполовину истлел и кое-где продрался, обнажив каменные плиты пола,
столешница источена древоточцами, бархатные портьеры на огромных окнах изорваны в
клочья.
Повелитель прошел в дальний конец помещения, сбросил на хромоногое кресло свой
длинный плащ и проговорил, стоя спиной к остальным:
- Добро пожаловать в мое родовое гнездо палаццо Сэсто!
С этими словами он обернулся и в упор уставился на гостей.
Старыгин ахнул.
Перед ним стоял его давний итальянский друг и коллега профессор Антонио Сорди.
- Антонио! - растерянно воскликнул Дмитрий Алексеевич. - Как это понимать?
- Не все можно понять слабым человеческим разумом, - ответил профессор.
- Вот почему мне показался знакомым этот голос! - проговорил Старыгин, перед
которым наконец начала приоткрываться завеса тайны. Но почему.., этот дворец.., какое
отношение...
- Самое прямое, - Антонио гордо выпрямился. - Я подписывал свои научные работы
фамилией матери, Сорди, в действительности же я принадлежу к старинному роду да
Сэсто! Этот полуразрушенный дворец - все, что осталось от владений моей семьи! Но так
будет недолго, слава рода да Сэсто вновь засияет на небосклоне Италии и всего мира...
- Значит, один из учеников Леонардо да Винчи, Чезаре да Сэсто...
- Мой прямой предок! - Антонио отступил от стола и величественным жестом пока
...Закладка в соц.сетях
