Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...а, со времени поражения оного злодея под Татищевскою
крепостью по то число, как помянутый злодей совершенно разбит под Каргалинскою
слободою и под Сакмарским городком, и из того и освобождение города Оренбурга от
вышеозначенной осады последовало.
22 числа марта (1774 года) по полуночи в 5-м часу корпус его сиятельства г.
генерал-маиора князя Голицына выступил весь из Переволоцкой крепости, оставя
обоз и подвижной магазейн с надлежащим прикрытием в той крепости (от Татищевой,
где Пугачев засел с своими сообщниками, 18 верст).
К сему маршу учинены были нижеследующие распоряжения: с полуночи отправлены
были подзорные малые партии, а авангард за час прежде корпуса отряжен был: оный
состоял из баталионов гренадерского и егерьского, 200 человек лыжников, да 3
эскадрона под предводительством г. полковника Бибикова. За глубоким снегом,
корпус от мест, то есть от первой колонны, не иначе мог следовать, как в одну
колонну; марш открывали два баталиона гренадер, потом кавалерия по частям своим
смешана была с пехотою: к соединению авангарда учреждены были легкие конные
партии, а вышины, по сторонам лежащие, охраняемы были лыжниками. Авангард, не
дошед до Татищевой крепости верст за 8, послал от себя для точного примечания
злодеев; они сию партию подпустили почти к самой крепости, а тут вдруг кинулось
из них на нее 300 яицких казаков. Партия наша успела отступить, быв немедленно
подкреплена двумя эскадронами драгун с пушками, чем бунтовщики были удержаны и
не могли вдаль преследовать. Полковник Бибиков, как скоро узнал о том, то
подошел к концу горы, с которой вся крепость открывалась в расстоянии 5-ти
верст. Командующий корпусом г. генерал-маиор, будучи о сем уведомлен, приказал
корпусу поспешать в марше; а между тем обозревал он местоположения: где б
удобнее предпринять меры к атаке неприятеля, который, забравшись в крепость, не
показывал ни малейшего вида в движениях своих. По довольному ж примечанию
ситуации, его сиятельство приказал корпусу маршировать в две колонны: правая
была под предводительством г. генерал-маиора Фреймана, передовой деташемент
составлял особливости, и колонна подавалась к правой стороне Илецкой дороги; сим
порядком войска подошли к атаке, егерями и лыжниками заняты горы к прикрытию
всего марша; злодеи продолжали прежний еще вид, чтоб скрыть свое движение, не
выслав из крепости никого. Между тем его сиятельство приказал занять удобные
места для главных двух батарей, а г. полковник князь Одоевский отправлен был к
своим баталионам на левую вышину, которой, если б не предупреждено было
овладеть, то 6 злодеи могли причин
ять оттуда крайний вред; между тем формирован был из колонн фронт, пехота
поставлена была в первую линию, имев резервы, а кавалерия составляла другую; но
за глубоким снегом, почти невозможно было ей действовать. А как расстояние
дозволило уже открыть батареи, то оное и решило терпение бунтовщиков, которые
произвели сильную канонаду из 30 больших своих орудий. Жестокость сего огня
продолжалась не менее 2-х часов.
Но как его сиятельство приметил, что отчаянных бунтовщиков и злодеев из
гнезда их невозможно будет выгнать одною канонадою, то и решился наконец
штурмовать крепость, у которой прежние укрепления хотя и разорены были, но
самозванец поправил их сделанным из снега валом. Штурмование начато на правый ее
фланг, куда г. генерал Фрейман подвел сперва баталион г. полковника князя
Одоевского; командовал сим баталионом 2-го гренадерского полка подполковник и
кавалер Филисов; а между тем корпус продолжал свой марш, делав косую линию, а
тем и окропились наряженные к атаке войска. Стремление злодеев весьма было на
них усильно, да и вывезли они из крепости 7 пушек, поставя их на одном
пригородке, который был противу баталиона атакующих; но с наших батарей оные
были сбиты, и сие место занял г. генерал-маиор Фрейман. Его сиятельство хотя и
отправил еще к помянутому г. генерал-маиору полковника и кавалера князя
Долгорукого с баталионом, но приметя, что к совершенному поражению злодеев и сих
отряженных войск будет не довольно, принужденным нашелся большую часть взять из
бригады г. генерал-маиора и кавалера Мансурова, к подкреплению предреченного
генерал-маиора. Командиры при том были: полковник Аршеневский и лейб-гвардии
капитан-поручик Толстой, и батареи обращены были на атакуемые места. Г-ну
генерал-маиору Фрейману приказал его сиятельство усилить свое стремление, а г.
полковнику Бибикову с егерями и лыжниками велено тревожить правое злодейское
крыло. Г. генерал-маиор и кавалер Мансуров, устроя кавалерию, подвинул несколько
эскадронов по дороге, лежащей к крепости, а две чугуевские роты с подкреплением
двух эскадронов Бахмутских гусаров обратил для занятия большой Оренбургской
дороги. Во все сие время канонада беспрерывно продолжалась; но чтоб при
наступающем уже вечере дело как можно скорее докончить, то сам его сиятельство
своею особою предводительствовал, и побуждал пехоту к устремлению на крепость:
почему три баталиона и спустились с пригорка; и хотя встречены они были большею
высылкою из крепости, и происходило тут жест
окое сражение, но злодеи с великим их уроном прогнаты были. Между тем, не взирая
на то, что из крепости производили уже пушечную картечную пальбу, атакующие
войска под предводительством храброго генерал-маиора Фреймана, кинулись на вал;
злодеи хотя и увидели тут неминуемую свою погибель, но еще, да и отчаяннее
прежнего, оборонялись. Первые взошли на батарею 2-го гренадерского полка
баталионы с своим полковником и кавалером князем Долгоруким, а с левой стороны
баталион князя Одоевского. В то же самое время подоспели баталионы, составленные
из 24-й полевой легкой команды с подполковником Аршеневским, равномерно и
сочиненной из Вятского и Томского полков лейб-гвардии с капитаном Толстым. Г.
полковник Бибиков с своей стороны не упустил также приближиться к левой
крепостной батарее, и взошел на оную, а команды его лыжники притом имели сильный
бой на Илецкой дороге. С преждеушедшими из крепости конными и пешими злодеями
полковник Бибиков не оставил все способы употребить - разогнать оных злодеев,
послав туда на подкрепление егерей, куда и кавалерия была подведена.
Когда вал и ворота заняты были, то кинулись в три выезда все, да и передние
эскадроны туда ж въехали с подполковником и кавалером Бедрягою. Злодеи хотя и
еще поудержались было, в улицах и в домах засевши и имея в своих еще руках
пушки, но войска ее императорского величества с неописанною храбростию, будучи
предводимы достойными и неустрашимыми командирами, поражали их везде, и одержали
сей день совершенную и важную победу. К преследованию злодея отряжена была по
всем дорогам кавалерия, под предводительством г. генерал-маиора и кавалера
Мансурова. Злодейская толпа находилась здесь людством более 9,000 человек, в том
числе было не меньше 2,000 выбранных самых отчаянных бунтовщиков из яицких и
илецких казаков; исетских и оренбургских находилось до 3,000 пехоты, из
заводских мужиков 2,000, в том числе были и ссылочные, взятые злодеями в Илецкой
Защите, прочие все из татар, калмыков и башкирцев, а небольшая часть была и
киргизцев. Пушек находилось при них 36; предводительствовал ими главный
бунтовщик и самозванец Пугачев сам. Дерзость и депаратность была их столь
велика, что сверх всякого чаяния в одной крепости нашлось убитых злодейских тел
1315, в преследовании на 15 версте найдено убитых же 830, в лесах и сугробах
поколото лыжниками до 350 человек, в плен взято яицких и илецких казаков 290;
прочих в плен же взятых число превосходит 3,000; пушек получено в добычу с
снарядами 36. С нашей стороны убиты здесь: Томского полка капитан Фаддеев,
поручик Шмаков, 24-й легкой полевой команды адъютант Людвиг; тяжело ранены: 2-го
гренадерского полка капитан Алсуфьев, который чрез несколько дней и умер, 24-й
легкой полевой команды капитан Станкевич, 2-го гренадерского полка поручик князь
Путятин, которые от тяжелых ран и умерли; поручик Александр Чириков, инженерный
подпоручик Курчеев, 5-й легкой полевой команды подпоручик Николай Шипов, 25-й же
легкой полевой команды прапорщик, да 2-го гренадерского полка прапорщик же
Угланов; легкими ранами ранены: 2-го гренадерского полка подполковник и кавалер
Филисов, лейб-гвардии адъют
ант Кошелев, капитан Василий Сумароков, Иван Карташев, Владимирского полка
капитан Михайла Воронин, Томского полка капитан же Иван Винклер, поручики 25-й
легкой полевой команды Антон Швейковский, 2-го гренадерского полка Дмитрий
Голенищев, Алексей Филисов, подпоручик Николай Вердеревский, прапорщик Андрей
Каров. Убито из нижних чинов: 2-го гренадерского полка гренадеров 51, Томского
полка гренадеров 16, Владимирского 8, Вятского 19 человек, из легких полевых
команд рядовых 27, чугуевский казак 1; тяжелыми ранами ранено: 2-го
гренадерского полка гренадеров 213; того ж полка легкими ранами ранено 26, из
Томского полка тяжело раненых 16, легко 37 человек; Владимирского полка тяжело
раненых 9, легко раненых 26; Вятского полка тяжело раненых 15, легко 27 человек;
из легкой полевой команды тяжело раненых 54, легкими ранами 31 человек; из
полевой артиллерии тяжело раненых 2, Архангелогородского полка тяжело раненый 1,
легко раненых 7 человек; Изюмского полка тяжело раненый 1; а всего всех чинов
убито 132, тяжело раненых 330, легко раненых 167 человек. Лошадей убито 35.
При сем важном и решительном сражении отличили себя, во-первых: г. генералмаиор
Фрейман, будучи предводителем главной атаки, с неописанною храбростию
всегда и везде восстановлял порядок, и, несмотря на отчаянное сопротивление
бунтовщиков, достиг до своего предмета, и овладев крепостным валом,
способствовал к победе.
Г. полковник и кавалер князь Долгорукий, отряженный к приумножению и
усилованию атакующих, с неустрашимою храбростию управлял свой баталион, и
выдерживая от осажденных злодеев жесточайшую канонаду, ободрял своим примером
подчиненных, и достигнув до своего намерения, взошел на вал.
Г. полковник князь Одоевский с подполковником и кавалером Филисовым, будучи
наперед отряжены к атаке, не оставили употреблять все способы превозмочь и
одолеть упорство оборонявшихся бунтовщиков, поощряя примерами своими, где г.
подполковник Филисов и рану получил в шею. - Подполковник Аршеневский, по
отряжению его, чтоб скорее доставить подкрепление к атаке генерал-маиору
Фрейману, в то самое время, когда на оную жестокие нападения сделали злодеи
(чему его сиятельство сам был свидетелем), по повелению его, кинулся наперед с
баталионом, из легких полевых команд составленным; то ж учинил и лейб-гвардии
капитан-поручик Толстой, следуя тому достохвальному примеру: и так оба они вошли
на вал, доказав отменную храбрость. Г. полковник Бибиков, будучи на первом
фланге, не упустил ничего с стороны своей к удержанию злодеев, посылая на них
лыжников и егерей, тревожить их левый фланг: а потому не осмелились они всех
своих сил обратить на атаку г. генерал-маиора Фреймана; после чего не упустил он
от своей стороны взойти и на вал крепости.
Г. генерал-маиор и кавалер Мансуров, предводительствуя бригадою своею с
правого фланга, в продолжение сражения со всеусердною к службе ее императорского
величества ревностию, прилагал старание, и употреблял все способы приобресть
славу; поставя свои батареи, сделал злодеям не малый урон, и в преследовании их
учреждениями своими умножил поражение. - Подполковник и кавалер Бедряга, в самый
тот момент, как пехота очистила вал, первый из кавалерии с двумя эскадронами
Изюмских гусаров вскакал в крепость, и причинил там злодеям сильное поражение и
кровопролитие, да и вслед за ними продолжал погоню. - Полковник и кавалер
Хорват, приметя колебание злодеев, храброго своего полка с двумя эскадронами,
присоединя к себе Чугуевские роты, объехал Оренбургскою дорогою, и обратя
бегущих по оной дороге назад, гнался за ними по дороге к Илецкому городку более
17 верст, и в, сем преследовании побил множество злодеев. - Г. полковник Ильин с
своим полком, въехав в крепостные ворота, злодеев также преследовал, и привел
пленных 300 человек. - Находившиеся при корпусе волонтеры, лейб-гвардии конного
полка поручик князь Волконский и адъютант Кошелев всегда были его сиятельстве
неотлучны, и посылались от него в нужные места, что оба они исполняли с
бесстрашием и с отменною храбростию, причем адъютант Кошелев пред концам
сражения и рану получил в ногу пулею. Такую ж доказывал при всяком случае к
службе ее императорского величества ревность и дежурный при корпусе премьермаиор
и кавалер Муфель, не оставляя везде быть, куда только следовали
приказания. Находившийся при его сиятельстве в должности дежур-маиора, Углицкого
полка квартирмистр Романов, чрез усердие свое к службе, многократно оказывал
хорошие заслуги, и в продолжение сей экспедиции употреблялся с хорошею пользою;
а здесь с начала сражения с небольшою командою послан был для примечания
злодейских батарей к самому валу, и обозревши оный, подал обо всем том настоящее
сведение; равно ж и дивизионный квартирмистр Герман а продолжение сей
многотрудной экспедиции должность свою неусы
пно исправлял, доказывая по званию своему довольное в ней искусство; а здесь же,
в поражении при Татищевой крепости злодеев, употреблен был с егерями и освободил
окруженных злодеями лыжников. - 24-й легкой полевой команды премьер-маиор
Швейковский и 2-го гренадерского полка секунд-маиор Пушкин были в настоящей
атаке и в штурмовании крепости, где, по засвидетельствованию бригадного
командира г. генерал-маиора Фреймана, отличили себя довольно храбростию.
Неустрашимость и храбрость ее императорского величества войск известны уже
всему свету, а потому и при сем важном и решительном сражении, к преодолению
всех упорств от бывших в крайнем отчаянии злодеев и бунтовщиков, всеми военными
людьми оказанная ревность заслуживает генерально имя достойных и неустрашимых
воинов, а особливо гг. штаб и обер-офицеры, предводительствуя своими
подчиненными, при всяком встречном случае всеусердно и ревностно исполняли свои
должности.
23-го числа чрез разосланные партии привезено пленных до 400 человек, да
явилось дезертиров из Бердинской слободы 10 человек оренбургских казаков:
последние объявили, что по разбитии злодеев в главной их толпе, то есть в
Бердинской слободе, сделалось между ними замешательство, и что сам изменник
Пугачев, прибрав к себе яицких казаков, часть ссылочных и заводских людей,
однако ж всех навсе не более 2000 человек, вознамерился спасать себя бегством и
пробраться прямо степью к Яицкому городку так, чтобы пройти ему до Переволоцкой
крепости, оставляя здешнюю дорогу в левой стороне, и артиллерии-де взял он с
собою только 10 пушек; остальная-де часть бунтовщиков, как башкирцы и прочие,
отделились от него и пошли к Ново-Московской дороге. По сим известиям, чтоб
пресечь оному злодею дорогу, в тот момент приказал его сиятельство отрядить к
совершенному истреблению оного злодея сильный деташемент с подполковником и
кавалером Бедрягою, дав в командование его два баталиона пехоты, два эскадрона
гусаров и карабинер с 10-ю орудиями, подтвердя накрепко, чтоб он как возможно
наискорее занял Переволоцкую крепость и имел бы примечание на все движения
пораженных и бегущих злодеев.
25-го числа уведомлено, что самозванец Пугачев с сообщниками своими
остановился в хуторах от Переволоцкой крепости верстах в 30-ти, и старается
пробраться оттуда прямо к Ново-Сергиевской крепости, а потому и отрядил его
сиятельство г. полковника Ильина с двумя эскадронами, придав ему 100 человек
егерей и 100 лыжников, с тем, чтоб занял он Переволоцкую крепость; а
подполковнику Бедряге, вышед из оной, велено маршировать к Ново-Сергиевску, и
так сделать связь от Татищевой до Ново-Сергиевской крепости. Сего ж числа
явилось дезертиров 67 человек.
26-го числа получил его сиятельство сообщение от оренбургского губернатора,
г. генерал-поручика и кавалера Рейнсдорпа, что он, будучи от дезертиров
уведомлен о победе, одержанной в Татищевой крепости над известным злодеем
Пугачевым, и зная о побеге его Пугачева, не преминул взять с своей стороны
надлежащие меры, да и послал вслед оного часть войска; также отрядил некоторую
часть и к занятию Чернореченской крепости и Берлинской слободы, оставленной
злодеями, где покинуто от них около 60 пушек, знатное число провианта и фуража;
что все приказал он перевозить в Оренбург. Таким образом, к преграде и
пресечению злодейского побега, учреждена по означенным местам связь от самого
Оренбурга даже до крепости Ново-Сергиевской, а от оной и до Сорочинской крепости
велено иметь частые разъезды. В сей позиции находились войска до 30 числа;
злодеи ж, усмотря, что им здесь прекратя и намерение свое сдержать никоим
образом не можно, оставя оное, обратились назад, и пошли опять к Каргалинской
слободе.
Между тем командующий г. генерал-маиор упражнялся в том, чтоб из
готовленного в Сорочинской крепости магазейна, как можно скорее, доставить в
Оренбург довольное число провианта и фуража, куда все назначенные транспорты
были уже доставлены.
29-го числа взятые в плен в течение вышеозначенных чисел, при достаточном
конвое, отправлены были по Сакмарской линии; а важных арестантов до 600 человек
отправлено при корпусе.
Сего ж числа получил его сиятельство подлинное известие, что злодей Пугачев,
узнав, что со всех сторон к пресечению побега его на Яик взяты меры, со всею
своею толпою обратился назад чрез Общий Сырт, с намерением занять Каргалинскую
слободу: почему в самой скорости и отправлены туда передовые войска, под
командою г. полковника и кавалера Хорвата. В ту ж самую ночь получены
подтвердительные известия из Чернореченской крепости о настоящих движениях
злодейских, и что самозванец Пугачев прямо стремится к помянутой слободе, видя
везде путь себе прегражденный, а потому и обнадеялся в оной слободе найти еще
свое убежище; а хотя обе оные подгородные слободы, то есть Каргалинская и
Бердинская, и заняты были небольшими партиями от легких войск, высланных из
города Оренбурга, но оные партии, находя себя не в состоянии сопротивляться
злодейским силам, принуждены были ретироваться: к тому же было не безызвестно,
что бунтовщики, усиливавшись, заняли было не малым своим числом Берду, да и
намеревались тут, как в прежнем своем гнезде, сонмище свое еще сделать; а потому
командующий г. генерал-маиор князь Голицын приказал полковнику Хорвату с крайнею
поспешностью следовать к Оренбургу, да и всему корпусу назначил поход с
полуночи; генерала ж маиора Мансурова оставил в прежней позиции, для охранения
крепостей Ново-Сергиевской, Переволоцкой и Татищевой, в том рассуждении, чтоб
тем подвоз провианта и фуража из Сорочинской крепости мог быть беспрепятственно
продолжаем, да и коммуникацию б отнять у бунтовщиков с Яицким городком. В
команду помянутому г. генерал-маиору поручено войско: три баталиона пехоты, в
том числе один егерьский и пять эскадронов конных с достаточным числом
артиллерии.
30-го числа корпус сделал форсированный марш до Чернореченской крепости, где
получен рапорт от г. полковника Хорвата, что он занял уже Бердинскую слободу, а
злодей в Каргале и в Сакмарском городке, и что он по верным известиям узнал,
якобы состояние бунтовщиков переменилось, и предводитель их получил к себе в
шайку более 2,000 башкирцев, да из разной сволочи обратно к нему ж приобщились
не мало, так, что число всех оных простирается до 5,000 человек, а потому и
признал он г. полковник за лучшее обождать тут прибытия корпуса.
31-го корпус следовал до слободы Бердинской, которая расстоянием от
Черноречья 17 верст. Марш сей продолжался лугами и по реке Сакмаре, а частию
озерами. По прибытии в оную слободу, соединился корпус с передовым деташементом,
где его сиятельство получил верное известие, что самозванец Пугачев положил
намерение тут остаться и приумножить свои силы, заготовляя тут довольное себе
пропитание. Сего ж числа отправился его сиятельство с одним легким конвоем в
город Оренбург, до которого от Бердинской слободы считается 7 верст, куда
прибыв, от г. генерал-поручика и кавалера, оренбургского губернатора Рейнсдорпа
встречен и принят он был с отменною радостию, при общем восклицании всех
городских жителей, которые, за неимением пищи, находились в великой уже
слабости; радость свою оказывали они, проливая слезы и прославляя монаршую к ним
милость доставлением избавления сего близ самой погибели бывшего города,
который, будучи утеснен несносным гладом, в скором времени неминуемо и
совершенно погиб бы со всеми его жителями; а как скоро получил его сиятельство
от здешнего г. губернатора обо всех обстоятельствах сведение, то, нимало не
мешкав, и выехал из города в тот же самый день, взяв в прибавок войск несколько
пехоты и один эскадрон легких драгунов, да казаков яицких и оренбургских до 300
человек; но понеже оные казаки (будучи в шестимесячной осаде) потеряли всех
своих лошадей, то его сиятельство нашел способ снабдить их оными, собрав от
всего своего корпуса и истребовав у штаб и обер-офицеров, кои усердствуя к
службе всемилостивейшей своей монархине, последних лошадей своих охотно отдали.
Таким образом признал его сиятельство за самую нужность, чтоб, нимало не теряя
времени и не давая скопляться и усиливаться вышеозначенному злодею, атаковать
его всеми силами в помянутой Каргалинской слободе.
1-го числа апреля по полуночи учрежден был марш в три колонны; авангард был
под командою г. полковника Бибикова, которой передовые войска приближась к
Каргале, приметили, что злодеи находятся в оной слободе якобы не с большим
числом; но самозванец Пугачев в самое приближение корпуса прибыл туда со всею
его толпою, в намерении, чтоб пробраться ему оттуда в Бердинскую слободу, думая,
что войска продолжаются еще в Татищевой крепости, или не пришли еще в сию
слободу. Местоположение около Каргалы примечено весьма неспособным и наполнено
рвами и дефилеями; один только проход был к ней, да и тот самый нужный: почему и
не можно было иначе здесь действовать, как только одною малою частию войска.
Злодеи против самой дороги поставили свою батарею из 7 пушек, и стремились
удержать баталионы капитан-поручика Толстова и полевых легких команд
подполковника Аршеневского, которые отряжены были к атаке; по наступлении оных,
злодеи нашли себя недостаточными вступить в сражение, и затем, вышедши из
слободы, спустились на реку Сакмару, покрывая свою ретираду пушками и надеясь
дойти до Сакмарского городка. Его сиятельство, как скоро уведомлен был о их
выступлении из Каргалы, отрядил тотчас полковника и кавалера Хорвата с 3
эскадронами гусаров и один эскадрон карабинер Архангелогородских, дабы на первый
случай несколько их поудержать; а между тем тогда же послан батальон капитанпоручика
Толстова; но злодеи еще поспешнее ретираду свою продолжать начали,
занимая дефилеи. Кавалерия, как ни стремилась их сбить, но сильною их канонадою
удерживана была, продолжая свой путь более 3 верст; но как наконец подоспели
наши пушки, и из последнего дефилея злодеев выбили, то без помешательства уже
следовали, пользуясь весьма тесным проходом. В продолжение оного г. полковнику
Бибикову с батальоном велено было занять гору, которая была на левой нашей
стороне. Храбрый и достойный похвалы Хорват приметил, что ему дозволяет место
ударить на бунтовщиков, с отменною неустрашимостию атаковал их, не взирая на
превосходное число толпы их, отбил пушки, обр
атил их в наглый бег и преследовал за ними 8 верст. Самозванец сперва покушался
было удержаться в Сакмаре, где собрав остальные свои силы и изготовился к
обороне; но храбрые гусары преследовали их столь жестоко, что с бегущими
вскакали в самый городок. Самозванец Пугачев как всегда имел готовых к побегу
береженых лошадей, подхватя тут четыре заводные лошади, бежал оттоль далее по
дороге на Пречистенскую крепость. Полковник Хорват не упустил догонять его еще
столько, сколько дозволяли силы, на усталых лошадях; но не мог его достигнуть,
за крайним утомлением лошадей своих. При сем решительном сражении бунтовщик
Пугачев потерял без остатка все свои силы; пленных взято 2,800 человек, убито
400, между первыми найдены все первые самозванцевы старшины, а именно: Подуров,
Горшков, Жилкин и прочие; в добычу получено 9 пушек, одно знамя Симбирского
баталиона, взятое злодеями у полковника Чернышева, и несколько их злодейских
значков, весь их обоз, заготовленный провиант и фураж, словом, часто помянутый
бунтовщик и самозванец так здесь поражен, что при сем случае потерял он здесь
все свои силы.
При сем важном и знаменитом сражении отменно против прочих отличил себя г.
полковник и кавалер Хорват: быв первым участником в сражении злодеев, с своим
полком отбил у злодеев все пушки, и не дал им засесть в Сакмарский городок,
атаковал их тут, и преследование сделал столь сильное, что в скорости и
последовало совершенное разбитие и поражение их, причем доказал он все качества
неустрашимого и храброго начальника.
Гвардии капитан-поручик Толстой был отряжен с батальоном на подкрепление
кавалерии, который поспешно следовал, подоспевая всегда облегчать оную в своих
оборотах, и чрез поставленные от него пушки принудил злодеев ретироваться; об
отличившихся же при сем поражении обер-офицерах Изюмского гусарского полка
представлен особливый список.
Примечено также, что согласные яицкие казаки, будучи предводимы старшиною их
Бородиным, доказали свою храбрость и усердие к службе ее императорского
величества, находясь всегда впереди в преследовании злодеев. Чугуевского
казацкого полка ротмистр Тутолмин и Гончаров, которые отряжены будучи с одними
казаками, еще до приближения корпуса к Каргалинской слободе, храбро удерживали
злодеев, дав время между тем подойти пехоте, и при поражении злодеев обще с
кавалериею всегда были напереди.
Из-за сего вторичного поражения самозванца и возмутителя Пугачева с его
сообщниками, признав его сиятельство, что г. генерал-маиору и кавалеру Мансурову
в
...Поділитися у соцмережах
