Жанр: Классика
СОЧИНЕНИЯ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА
...ою походкою приближается к самому дубу. Он обходит вокруг
его и вдруг останавливается в испуге перед дуплом
Поэт
Кто ты?..
Ответь!..
Зачем следишь за мною
Так пристально фосфорными глазами?..
Из дупла появляется с о в а и улетает бесшумно. Она садится на кочку в
шагах пятидесяти и повертывает голову назад, по направлению к дубу и к
поэту. Глаза ее светятся издали.
Поэт
(махая на сову полами своей широкой альмавивы)
Пш!.. Пш!..
(Сова остается неподвижною.)
Прочь, прочь, непрошеный свидетель
Того, что совершить я думал тайно!
Подымает ком земли и бросает им в сову.
Ком падает у самой кочки; но сова остается на своем месте неподвижно,
подобно изваянию со светящимися глазами.
Коль уж сову согнать нельзя мне с места;
Коль ей глаза нельзя мне погасить,
Так пусть при ней порвется жизни нить;
И пусть сей зоркий спутник черной ночи,
Когда другим не видится ни зги,
Мне выклюет померкнувшие очи
И творчеству уж чуждые мозги!
Я В Л Е Н И Е IV
Поэт вынимает из-под альмавивы веревку и пытается закинуть конец ее за
одну из ветвей дуба, с северной стороны; но веревка, далеко не хватая ни до
одной ветви, падает обратно на землю.
Поэт
Великий ум, при росте тела малом,
Послужит мне надежным пьедесталом...
Вынимает из-под мышки полное собрание своих творений; кладет их на
землю, становится на эту объемистую книгу и вновь забрасывает веревку,
которая на этот раз чуть-чуть не зацепилась за ближайшую ветвь.
ЯВЛЕНИЕ V
Тогда внезапно начинает дуть с необычайною силою северный аквилон.
Северный аквилон
И благ и могуч я:
Вверх вздерну все сучья!
Все ветви с северной стороны поднялись действительно очень высоко. Но
при этом происходит не предвиденное северным аквилоном обстоятельство. Поэт
сызнова закидывает веревку. Наперекор благим намерениям северного аквилона,
но благодаря, однако, его же содействию, длинная веревка взвивается также
очень высоко и... зацепляется за высочайшую и длиннейшую ветвь дуба. Поэт,
напрягши все свои силы, притягивает эту ветвь к себе, быстро прикрепляет к
ней конец веревки, надевает на шею заранее уже изготовленную петлю, пускает
ветвь и взлетает с нею на большую высоту. Сова, оставаясь всём телом
неподвижною на кочке, только подымает голову и смотрит на висящего своими
еще ярче светящимися глазами. Северный аквилон между тем поспешно перебирает
одну за другою ветви дуба с северной стороны.
Северный аквилон (скрывая смущение под гневом)
Все до единой Вверх поднялись!.. Он сам причиной, Что там повис! Дует
обратно к себе на север и исчезает, Затишье.
ЯВЛЕНИЕ VI
Вдруг южный ураган еще с большею силою налетает внезапно на д у б с
противоположной стороны, Южный ураган
Я - тайна большая:
Храню, разрушая.
Дуб дрожит, мечется, стонет.
Дуб
Стоял сто лет...
Пришла кончина!
Спасенья нет...
Прощай, долина!
Наклоняется и рушится с грохотом на долину, выворотив вокруг . себя
землю и обнажив свои могучие, вековые корни. Поэт также свалился вместе с
Дубом на землю, но в сторону от ствола и ветвей. Петля на его шее ослабевает
и мало-помалу начинает расширяться. Одна из ветвей дуба придавила полевую
мышь, пробегавшую в минуту его падения. Сова, испуганная шумом, поднялась с
к о ч к и и улетела, утопая в темноте.
Южный ураган
Нет силе меры!,.
Нет вечных уз!..
В мои пещеры
Обратно мчусь.
Дует обратно на юг и исчезает. Опять затишье.
ЯВЛЕНИЕ VII
Долина погружена в безмолвную тоску. Ни один лист поверженного дуба не
шевелится. Поэт лежит неподвижно, рядом .с полевою мышью. Ночные часы
проходят медленно.
Ночные часы
Дойдут часы все, без изъятья, До лона вечности. Но днем Бегут, при
свете, паши братья; Впотьмах мы медленно бредем.
Воцаряется полная ночная тишина, наводящая на раздумье и на вопросы.
Ночная тишина
Всяк вопрошает;
Но я молчу.
Никто не знает,
Чего хочу?!
ЯВЛЕНИЕ VIII
После долгой ночи небосклон начинает наконец алеть на востоке.
Солнце за горизонтом
Свет земле вобчыо.
Вывожу зарю.
Что свершилось ночью -
Вскоре озарю.
ЯВЛЕНИЕ IX
Солнце взошло. Наступало ясное утро; но долина кажется грустною.
Солнце на небесах
Грех я озираю,
Песнопевца грех;
Но, взглянув, прощаю
И его и всех.
ЯВЛЕНИЕХ
Под живительными лучами милосердного солнца поэт приходит в себя. Он
оглядывается и, еще лежа, вспоминает о том, что произошло. Потом освобождает
шею от петли и тиха приподымается.
Поэт (сидя)
Я жив!..
И снова вижу землю...
Землю!..
Но в эту ночь успел я заглянуть
Туда: в тот мир, откуда к нам никто
Еще не возвращался! - как сказал
Шекспир Вильям, собрат мой даровитый!
Но, быв уж там, оттуда я вернулся.
(Встает на ноги.)
О, что я видел, люди!!
Что я видел!!
На воздухе!. с вершины дуба!., в петле!..
О, что я видел там!! Что видел мельком!!
Когда-нибудь я в гимнах вдохновенных
Попробую о том поведать миру.
(Задумывается.)
Однако же... ведь я уже висел...
И вот стою! и жив и невредим!
Как этому не подивиться диву?!
(Осматривается, ощупывает себя и замечает, что его альмавива,
зацепившись за сук, разорвалась.)
Лишь починить придется альмавиву.
(Стоит в раздумье, и взор его падает на убитую дубом полевую мышь.) А
мышь "оттуда не вернется"! (Нагибается к мыши и кричит ей.)
Встань!.. Не можешь?.. Ха, ха, ха!.. Затем, что дрянь!
Коль не убил бы дуб, сова бы съела! А где ж сова?
(Смотрит сперва на кочку, потом заглядывает в дупло.)
Здесь нет уж... Улетела...
Хоть и живет, да лишена дупла,
Где, может быть, полсотни- лет жила.
На их судьбу взираю хладнокровно.
Вот дуба жаль, среди долины ровной!
Зато их тьма в дубовом есть лесу.
(После некоторого молчания подымает с земли два желудя; сперва
маленький, а потом крупный.)
Два желудя на память унесу:
И о твоей кончине, дуб почтенный,
И о моем спасенье для вселенной.
(Кладет оба желудя в карман, берет книгу своих творений под мышку и
уходит.)
Я В Л Е Н И Е XI
Хор общего собрания мировых сил (поет над местом ночной катастрофы)
Иной живи и здравствуй;
Другой, напротив, сгинь!.;
Над всей земною паствой
Мы пастыри; аминь!
КРАТКИЙ НЕКРОЛОГ
И НЕКОТОРЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, НЕ ВКЛЮЧАВШИЕСЯ В СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ КОЗЬМЫ
ПРУТКОВА
КРАТКИЙ НЕКРОЛОГ
Ужасное горе постигло семейство, друзей и ближних Кузьмы Петровича
Пруткова, но еще ужаснее это горе для нашей отечественной литературы... Да,
его не стало! Его уже нет, моего миленького дяди! Уже не существует более
этого доброго родственника, этого великого мыслителя и даровитейшего из
поэтов; этого полезного государственного деятеля, всегда справедливого, но
строгого относительно своих подчиненных!.. Драгоценнейший мой дядюшка Кузьма
Петрович Прутков всегда ревностно занимался службой, отдавая ей большую
часть своих способностей и своего времени; только часы досуга посвящал он
науке и музам, делясь потом с публикой плодами этих трудов невинных.
Начальство ценило его ревность и награждало его по заслугам: начав службу в
1816 году юнкером в одном из лучших гусарских полков, Кузьма Петрович
Прутков умер в чине действительного статского советника, со старшинством
пятнадцати лет и четырех с половиною месяцев, после двадцатилетнего (с 1841
года) безукоризненного управления Пробирной Палаткой! Подчиненные любили, но
боялись его. И долго еще, вероятно, сохранится в памяти чиновников Пробирной
Палатки величественная, но строгая наружность покойного: его высокое,
склоненное назад чело, опушенное снизу густыми рыжеватыми бровями, а сверху
осененное поэтически всклоченными, шантретовыми с проседью волосами; его
мутный, несколько прищуренный и презрительный взгляд; его изжелта-каштановый
цвет лица и рук; его змеиная capкастическая улыбка, всегда выказывавшая
целый ряд, правда, почерневших и поредевших от табаку и времени, но все-таки
больших и крепких зубов; наконец - его вечно откинутая назад голова и нежно
любимая им альмавива... Нет, такой человек не может скоро изгладиться из
памяти знавших его!
Кузьма Петрович Прутков на 25-м году жизни соединил судьбу свою с
судьбою любезной моей тетушки Антониды Платоповны, урожденной
Проклеветантовой. Неутешная вдова оплакивает своего мужа, от которого имела
множество детей, кроме находящихся в настоящее время в живых четырех дочек и
шести сыновей. Дочки ее, любезные моему сердцу племянницы, отличаются все
приятной наружностью и высоким образованием, наследованным от покойного
отца; они уже в зрелых летах и - смело скажу - могут составить несомненное
счастье четырех молодых людей, которым посчастливится соединить свою судьбу
с их судьбою! Шесть сыновей покойного обещают твердо идти по следам своего
отца, и я молю небо о даровании им необходимых для этого сил и терпения!..
Кузьма Петрович, любезный и несравненный мой дяденька, скончался после
долгих страданий на руках нежно любившей его супруги, среди рыдания детей
его, родственников и многих ближних, благоговейно теснившихся вокруг
страдальческого его ложа... Он умер с полным сознанием полезпой и славной
своей жизни, поручив мне передать публике, что "умирает спокойно, будучи
уверен в благодарности и справедливом суде потомства; а современников просит
утешиться, но почтить, однако, его память сердечной слезою"... Мир праху
твоему, великий человек и верный сын своего отечества! Оно не забудет твоих
услуг. Нет сомнения, что недалеко то время, когда исполнится пророческий
твой стих:
И слава моя гремит, как труба, И песням моим внимает толпа
Со страхом...
Но вдруг я замолк, заболел, схоронен,
Землею засыпан, слезой орошен,
И в честь мне воздвигли семнадцать колонн
Над прахом!..
("Соврем." 1852 г.)
Всеми уважаемый мой дядюшка умер на шестидесятом году своей жизни, в
полном развитии своего замечательного таланта и своих сил, 13-го сего января
в два и три четверти часа пополудни... Славные художники профессор Бедеман и
Лев Жемчужников поразительно верно передали замечательную его наружность на
портрете, который предназначен для украшения полного собрания сочинений
покойного. Я уверен, что, по отпеча-тании этого собрания, оно будет
раскуплено нарасхват образованною частью публики; иначе, впрочем, и быть не
может!
В портфелях покойного дяденьки найдено много неизданных его сочинений,
не только стихов, философских изречений и продолжения исторического труда,
столь известного публике под заглавием "Выдержки из записок моего деда", по
также и драматических произведений. В особом портфеле, носящем золотую
печатную надпись: "Сборник неконченого (d'inacheve)", находится множество
весьма замечательных отрывков и эскизов покойного, дающих полную возможность
судить о неимоверной разносторонности его дарования и о необъятных сведениях
этого, столь рано утраченного нами поэта и мыслителя! Из этих-то последних
отрывков я извлекаю пока один и возлагаю его на алтарь отечества, как
ароматический цветок в память драгоценного моего дядюшки... Надеюсь и вполне
уверен, что из груди каждого патриота вырвется невольный крик удивления при
чтении этого отрывка и что не одной слезой благодарности и сожаления
почтится память покойного!.. Вот этот отрывок.
< Далее следует "Опрометчивый турка, или: Приятно ли быть внуком?" -
Ред.>
Здесь рукопись прерывается... К сожалению, смерть не допустила Кузьму
Петровича Пруткова вполне развить и довести до конца это в высшей степени
замечательное произведение, вплетающее новую роскошную ветвь в лавровый
венок моего бессмертного дядюшки!..
Произведение это помечено так: "11-го декабря 1860 года (annus, i)".
Исполняя духовное завещание покойного, я поставлю священным для себя долгом
объяснить, для сведения будущих библиографов, что Кузьма Петрович Прутков
родился 11-го апреля 1801 года, недалеко от Сольвычегодска, в деревне
Тентелрвой; поэтому большая часть его сочинений, как, вероятно, заметили
сами читатели, носит пометку 11-го числа какого-либо месяца. Твердо веря,
подобно прочим великим людям, в свою звезду, достопочтенный мой дяденька
никогда не заканчивал своих рукописей в другое число, как в 11-е. Исключения
из этого весьма редки, и покойный не хотел даже признавать их.
Искреннейший племянник Кузьмы Петровича Пруткова и любимейший
родственник его:
Калистрат Иванович Шерстобитов.
ПРОЕКТ:
О ВВЕДЕНИИ ЕДИНОМЫСЛИЯ В РОССИИ
Этот черновой проект, написанный Козьмою Прутковым в 1859 г., был
напечатан в журнале "Современник" лишь по смерти К. Пруткова, в 1863 г., кн.
IV. В подлиннике, вверху его, находится надпись: "Подать в один из
торжественных дней, на усмотрение".
Приступ. Наставить публику. Занеслась. Молодость; науки; незрелость!..
Вздор!.. Убеждения. Неуважение мнения старших. Безначалие. "Собственное"
мнение!.. Да разве может быть собственное мнение у людей, не удостоенных
доверием начальства?! Откуда оно возьмется? На чем основано? Если бы
писатели знали что-либо, их призвали бы к службе. Кто не служит, значит:
недостоин; стало быть, и слушать его нечего. С этой стороны еще никто не
колебал авторитета наших писателей: я - первый. (Напереть на то, что я -
первый. Это может помочь карьере. Далее развить то же, но в других
выражениях, сильнее и подробнее.)
Трактат. Очевидный вред различия во взглядах и убеждениях. Вред
несогласия во мнениях. "Аще царство на ся разделится" и пр. Всякому русскому
дворянину свойственно желать не ошибаться; но, чтоб удовлетворить это
желание, надо иметь материал для мнения. Где ж этот материал? Единственным
материалом может быть только мнение начальства. Иначе нет ручательства, что
мнение безошибочно. Но как узнать мнение начальства? Нам скажут: оно видно
из принимаемых мер. Это правда... Гм! нет! Это неправда!.. Правительство
нередко таит свои цели из-за высших государственных соображений, недоступных
пониманию большинства. Оно нередко достигает результата рядом косвенных мер,
которые могут, по-видимому, противоречить одна другой, будто бы не иметь
связи между собою. Но это лишь кажется! Они всегда взаимно соединены
секретными шолнерами единой государственной идеи, единого государственного
плана; и план этот поразил бы ум своею громадностью и своими последствиями!
Он открывается в неотвратимых результатах истории. Как же подданному знать
мнение правительства, пока не наступила история? Как ему обсуждать
правительственные мероприятия, не владея ключом их взаимной связи? - "Не по
частям водочерпателышцы, но по совокупности ее частей суди об ее
достоинствах". Это я сказал еще в 1842 г. и доселе верю в справедливость
этого замечания. Где подданному уразуметь все эти причины, поводы,
соображения; разные виды, с одной стороны, и усмотрения, с другой?! Никогда
не понять ему их, если само правительство не даст ему благодетельных
указаний. В этом мы убеждаемся ежедневно, ежечасно, скажу: ежеминутно. Вот
почему иные люди, даже вполне благонамеренные, сбиваются иногда
злонамеренными толкованиями; у них нет сведений: какое мнение справедливо?
Они не знают: какого мнения надо держаться? Не могу пройти молчанием...
(Какое славное выражение! Надо чаще употреблять его; оно как бы доказывает
обдуманность и даже что-то вроде великодушия.) Не могу пройти молчанием, что
многие признаны злонамеренными единственно потому, что им не было известно:
какое мнение угодно высшему начальству? Положение этих людей невыразимо
тягостное, даже смело скажу: невыносимое!
Заключение. На основании всего вышеизложенного и принимая во внимание:
с одной стороны, необходимость, особенно в нашем пространном отечестве,
установления единообразной точки зрения на все общественные потребности и
мероприятия правительства; с другой же стороны - невозможность достижения
сей цели без дарования подданным надежного руководства к составлению
мнений - не скрою (опять отличное выражение! Непременно буду его употреблять
почаще) - не скрою, что целесообразнейшим для сего средством было бы
учреждение такого официального повременного издания, которое давало бы
руководительные взгляды на каждый предмет. Этот правительственный орган,
будучи поддержан достаточным, полицейским и административным, содействием
властей, был бы Для общественного мнепия необходимою и надежною звездою,
маяком, вехою. Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все
происходящее на земном круге была бы обуздана и направлена к исключительному
служению указанным целям и видам. Установилось бы одно господствующее мнение
по всем событиям и вопросам. Можно бы даже противодействовать развивающейся
наклонности возбуждать "вопросы" по делам общественной и государственной
жизни; ибо к чему они ведут? Истинный патриот должен быть враг всех так
называемых "вопросов"!
С учреждением такого руководительного правительственного издания даже
злонамеренные люди, если б они дерзнули быть иногда несогласными с указанным
"господствующим" мнением, естественно, будут остерегаться противоречить
оному, дабы не подпасть подозрению и наказанию. Можно даже ручаться, что
каждый, желая спокойствия своим детям и родственникам, будет и им внушать
уважение к "господствующему" мнению; и, таким образом, благодетельные
последствия предлагаемой меры отразятся не только на современниках, но даже
на самом отдаленном потомстве.
Зная сердце человеческое и коренные свойства русской народности, могу с
полным основанием поручиться за справедливость всех моих выводов. Но самым
важным условием успеха будет выбор-редактора для такого правительственного
органа. Редактором должен быть человек, достойный во всех отношениях,
известный своим усердием и своею преданностью, пользующийся славою
литератора, несмотря на свое нахождение на правительственной службе, и
готовый, для пользы правительства, пренебречь общественным мнением и
уважением вследствие твердого убеждения в их полнейшей несостоятельности.
Конечно, подобный человек заслуживал бы достаточное денежное вознаграждение
и награды чинами и орденскими отличиями. Не смею предлагать себя для такой
должности по свойственной мне скромности. Но я готов жертвовать собою до
последнего издыхания для бескорыстной службы нашему общему
престол-отечеству, если только это будет согласно с предначертаниями высшего
начальства. Долговременная и беспорочная служба моя по министерству
финансов, в Пробирной Палатке, дала бы мне, между прочим, возможность
благоприятно разъяснять и разные финансовые вопросы, согласно с видами
правительства. Разъяснения же эти бывают часто почти необходимы ввиду
стеснительного положения финансов нашего дорогого отечества.
Повергая сей недостойный труд мой на снисходительное усмотрение высшего
начальства, дерзаю льстить себя надеждою, что он не поставится мне в вину,
служа несомненным выражением усердного желания преданного человека: принести
посильную услугу столь высоко уважаемой им благонамеренности.
1859 года (annus, i)
Примечание: в числе разных заметок на полях этого проекта находятся
следующие, которые Козьма Прутков, вероятно, желал развить в особых
проектах: 1) "Велеть всем редакторам частных печатных органов перепечатывать
руководящие статьи из официального органа, дозволяя себе только их
повторение и развитие", и 2) "Вменить в обязанность всем начальникам
отдельных частей управления: неусыпно вести и постоянно сообщать в одно
центральное учреждение списки всех лиц, служащих под их ведомством, с
обозначением противу каждого: какие получает журналы и газеты. И не
получающих официального органа, как не сочувствующих благодетельным
указаниям начальства, отнюдь не повышать ни в должности, ни в чины ~и не
удостаивать ни наград, ни командировок".
Вообще в портфелях покойного Козьмы Пруткова, на которых отпечатано
золотыми буквами: "Сборник неоконченного (d'inacheve)", содержится весьма
много любопытных документов, относящихся к его литературной и
государственной деятельности. Может быть, из них еще будет что-либо
извлечено для печати.
К ТОЛПЕ
Клейми, толпа, клейми в чаду сует всечасных
Из низкой зависти мой громоносный стих:
Тебе не устрашить питомца муз прекрасных.
Тебе не сокрушить треножников златых!..
Озлилась ты?! так зри ж, каким огнем презренья,
Какою гордостью горит мой ярый взор,
Как смело черпаю я в море вдохновенья
Свинцовый стих тебе в позор!
Да, да! клейми меня!.. Но не бесславь восторгом
Своим бессмысленным поэта вещих слов!
Я ввек не осрамлю себя презренным торгом,
Вовеки не склонюсь пред сонмищем врагов;
Я вечно буду петь и песней наслаждаться,
Я вечно буду пить чарующий нектар.
Раздайся ж прочь, толпа!., довольно насмехаться!
Тебе ль познать Пруткова дар?!
Постой!.. Скажи-ка: за что ты злобно так смеешься?
Скажи: чего давно так ждешь ты от меня?
Не льстивых ли похвал?! Нет, их ты не дождешься!
Призванью своему по гроб не изменя,
Но с правдой на устах, улыбкою дрожащих,
С змеею желчною в изношенной груди,
Тебя я наведу в стихах, огнем палящих,
На путь с неправого пути!
ЭПИГРАММА № III
Пия душистый сок цветочка,
Пчела дает нам мед взамен;
Хотя твой лоб - пустая бочка,
Но все же ты не Диоген,
ПЯТКИ НЕКСТАТИ
Басня
У кого болит затылок,
Тот уж пяток не чеши!
Мой сосед был слишком пылок,
Жил в деревне он, в глуши.
Раз случись ему, гуляя,
Головой задеть сучок;
Он, недолго размышляя,
Осердяся на толчок,
Хвать рукой за обе пятки -
И затем в грязь носом хвать!..
*
Многие привычки гадки,
Но скверней не отыскать
Пятки попусту хватать!
К ДРУЗЬЯМ ПОСЛЕ ЖЕНИТЬБЫ
Я женился, небо вняло
Нашим пламенным мольбам;
Сердце сердцу весть подало,
Страсть ввела, нас в светлый храм.
О друзья! ваш страх напрасен;
У меня ль не твердый нрав?
В гневе я суров, ужасен,
Страж лихой супружних прав.
Есть для мести черным ковам
У женатого певца
Над кроватью, под альковом,
Нож, ружье и фунт свинца!
Нож вострей швейцарской бритвы;
Пули меткие в мешке;
А ружье на поле битвы
Я нашел в сыром песке...
Тем ружьем в былое время
По дрохвам певец стрелял
И, клянусь, всегда им в темя
Всем зарядом попадал!
ОТ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА К ЧИТАТЕЛЮ
В МИНУТУ ОТКРОВЕННОСТИ
И РАСКАЯНИЯ
С улыбкой тупого сомненья, профан, ты
Взираешь на лик мой и гордый мой взор;
Тебе интересней столичные франты,
Их пошлые толки, пустой разговор.
Во взгляде твоем я, как в книге, читаю,
Что суетной жизни ты верный клеврет,
Что нас ты считаешь за дерзкую стаю,
Не любишь; но слушай, что значит поэт.
Кто с детства, владея стихом по указке,
Набил себе руку и с детских же лет
Личиной страдальца, для вящей огласки,
Решился прикрыться, - тот истый поэт!
Кто, всех презирая, весь мир проклинает,
В ком нет состраданья и жалости нет,
Кто с смехом на слезы несчастных взирает, -
Тот мощный, великий и сильный поэт!
Кто любит сердечно былую Элладу,
Тунику, Афины, Ахарны, Милет,
Зевеса, Венеру, Юнону, Палладу, -
Тот чудный, изящный, пластичный поэт!
Чей стих благозвучен, гремуч, хоть без мысли,
Исполнен огня, водометов, ракет,
Без толку, но верно по пальцам расчислен, -
Тот также, поверь мне, великий поэт!..
Итак, не пугайся ж, встречайся с нами,
Хотя мы суровы и дерзки на вид
И высимся гордо над вами главами;
Но кто ж нас иначе в толие отличит?!
В поэте ты видишь презренье и злобу;
На вид он угрюмый, больной, неуклюж;
Но ты загляни хоть любому в утробу, - Душой он предобрый и телом
предгож,
К МЕСТУ ПЕЧАТИ
М. П.
Люблю тебя, печати место,
Когда без сургуча, без теста,
А так, как будто угольком,
"М. П." очерчено кружком!
Я не могу, живя на свете,
Забыть покоя и мыслете,
И часто я, глядя с тоской,
Твержу: "мыслете и попой"!
ПЛОДЫ РАЗДУМЬЯ,
НЕ ВКЛЮЧАВШИЕСЯ В СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА
МЫСЛИ И АФОРИЗМЫ
1
Добродетель служит сама себе наградой; человек превосходит добродетель,
когда служит и не получает награды.
Вред или польза действия обусловливается совокупностью обстоятельств.
Не будь цветов, все ходили бы в одноцветных одеяниях!
Ветер есть дыхание природы.
На беспристрастном безмене истории кисть Рафаэля имеет одинаковый вес с
мечом Александра Македонского.
Не покупай каштанов, но бери их на пробу.
Смерть и солнце не могут пристально взирать друг на друга.
Сократ справедливо называет бегущего воина трусом. .
Весьма остроумно замечает Фейербах, что взоры беспутного сапожника
следят за штопором, а не за шилом, отчего и происходят мозоли.
Друзья мои! идите твердыми шагами по стезе, ведущей в храм согласия, а
встречаемые на пути препоны преодолевайте с мужественною кротостью льва.
Стремись уплатить свой долг, и ты достигнешь двоякой цели, ибо тем
самым его исполнишь.
Правда не вышла бы из колодезя, если бы сырость не испортила ее
зеркала.
Глупец гадает; напротив того, мудрец проходит жизнь как огород, наперед
зная, что кой-где выдернется ему репа, а кой-где и редька.
Век живи - век учись! и ты наконец достигнешь того, что, подобно
мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничег
...Закладка в соц.сетях
