Жанр: Классика
СОЧИНЕНИЯ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА
...последние? -
Неизвестно!.. Предлагаю свои соображения.
Дед мой жил в деревне; отец мой прожил там же два года сряду; значит:
они там! А может быть, у соседних помещиков? А может быть, у дворовых
людей? - Значит: их читают! Значит: они занимательны! Отсюда: доказательство
замечательной образованности моего деда, его ума, его тонкого вкуса, его
наблюдательности. - Это факты; это несомненно! Факты являются из сближений.
Сближения обусловливают выводы.
Почерк рукописи различный; значит, она писана не одним человеком.
Почерк "Приступа" совершенно сходен с подписью деда; отсюда: тождественность
лица, писавшего "Приступ", с личностью моего деда!
Дед мой родился в 1720 году, а кончил записки в 1780 году; значит: они
начаты в 1764 году. В записках его видна сила чувств, свежесть впечатлений;
значит: при деревенском воздухе он мог прожить до 70 лет. Стало быть, он
умер в 1790 году!
В портфеле деда много весьма замечательного, по, к сожалению,
неконченого (d'inacheve). Когда заблагорассудится, издам все.
Прощай, читатель. Вникни в издаваемое!
Твой доброжелатель
Козьма Прутков
11 марта 1854 года (annus,i).
ГИСТОРИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ФЕДОТА КУЗЬМИЧА ПРУТКОВА (ДЕДА)
ПРИСТУП СТАРИКА
Уподоблялся, под вечер жизни моей, оному древних римлян Цынцынатусу, в
гнетомые старостью года свои утешаюсь я, в деревенской тихости, кроткими
наслаждениями и изобретенными удовольствиями; и достохвально в воспоминаниях
упражнялся, тебе, сынишке моему, Петрушке, ради душевныя пользы и научения,
жизненного прохождения моего описание и многие гисторические, из наук и
светских разговоров почерпнутые, сведения после гроба моего оставить
положил. А ты оное мое писание в необходимое употребление малому мальчишке,
Кузьке, неизбежно передай. Чем сильняе прежнего наклонность мою заслужите.
Лета от Р. X. 1780, июня 22-го дня, сей приступ, к прежде сочиненным
мемориям памяти своей, написал. и составил: Отставной Премьер-майор и
Кавалер Федот
Кузъмичев сын Прутков..
1
СООТВЕТСТВЕННОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ОДНОГО КУХАРЯ
Как у одного кухаря, в услужении у гишпанского советника состоящего,
спрашивано было: сколько детей имеет? - То сей, опытный в своем деле
искусник дал следующий, сообразный своему рукомеслу, ответ: "Так, государь
мой, у меня их осемъ персон", - Чему тот, нарочито богатый гишпанец, немало
смеялся, закрывшись епанчою, и, пришед домой, не замедлил рассказать о сем
встретившей его своей супруге.
МИЛОРДОВЫ ПРАВИЛА
Некий милорд находил нарочитое удовольствие в яствах. То однажды, на
фрыштике в пятьдесят кувертов, при бытности многих отменно важных особ, так
выразил: . "Государи мои! родительница моя кушала долго, а родитель мой
кушал много; поколику и я придерживаюсь обоих сих правил".
ЧТО К ЧЕМУ ПРИВЕШАНО
Некоторая очень красивая девушка, в королевском присутствии, у кавалера
де Монбасона хладнокровно спрашивала: "Государь мой, что к чему привешано:
хвост к собаке или собака к хвосту?" - То сей проворный в отповедях кавалер,
нисколько не смятенным, а напротив того, постоянным голосом ответствовал:
"Как, сударыня, приключится; ибо всякую собаку никому за- хвост, как и за
шею, приподнять невозбранно". - Которая отповедь тому королю отменное
удовольствие причинивши, оный кавалер.не без награды за нее остался.
ЛУЧШЕ ПОБОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОМЕНЬШЕ
Некий австрийский интендант, не замедлив после Утрехтского мира задать
пир пятерым своим соратникам, предварительно наказал майордому своему подать
на стол пять килек, по числу ожидаемых. А как один из гостей, более противу
прочих проворства имеющий, распорядился на свою долю, заместо одной, двумя
кильками, то интендант, усмотрев, что чрез сие храбрейший из соратников
Бремзенбург-фон-Экштадт определенной ему порции вовсе лишился, воскликнул:
"Государи мои! кто две кильки взял?"
ВПОРУ ПРИЧИНЕННОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ
Как некогда славный и во многих с туркою баталиях отличившийся
генерал-аншеф X., премногими от государыни регалиями и другими милостями
наделенный, во французском, однако, диалекте нарочито несведущ оказывался.
То сие незнание свое отнюдь перед модными того времени госпажами объявить не
желая, навсегда секретно, перед каждым из дому своего выездом, по нескольку
французских речений затверживал: и оные на малой бумажке русскими литерами
исписавши, таковую за обшлаг мундирного кафтана своего запихивал, норовя по
ней, между русского разговора, громчае противу прочего выговорить. Сия
генеральская выдумка хотя пре-вострою ему казалася, однако от государышгаой
любимицы, весьма знатной и пригожей девки, не могла укрыться; и оная девица,
сим позабавить свою благодетельницу положив, таковой умыеел свой в тот же
день, на бывшем куртаге, в действо произвела. Для сего, когда государыня с
генералом X. о делах говорить удостоили, знатная фрейлина сия, сзаду к нему
подступивши, незаметно для него ту бумажку из-под обшлага выхватила и по
ней, переделанным на генеральский обычай голосом, смело выкрикнула: "Рьень
моень кё. - By зет ля ренъ дю баль. - Ни плю, ни моень. - Не плезанте жаме
авек ле фам, дон лимажинасиоп ансесаман траваль. - Сепандан ле герань
комансе а девенир де плюз-ен-плюз юмид!" [Никакого средства, кроме. - Вы -
царица бала. - Ни более ни менее. - Никогда не шутите с жипцинами,
воображение которых непрестанно работает. - Между тем почва начинает
становиться все более и более влажной. (От франц. Rien moyen que. - Vous
etes la reine du bal. - Ni plus, ni moins. - Ne plaisantez jaraais avec les
femmes, dont I'imagirration incessamment travaille. - Cependant le terrain
commence a devenir de plus en plus humide.)] - Таковая сей пригожей девки
выходка немалый смех всему собранию причинивши, великая государыня сама
премного и даже долго после сего смеялися; а под конец оную знатную девицу
за храброго генерал-аншефа X. с превеликою пышностью замуж выдали...
ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО В ТАКОМ СЛУЧАЕ
Некогда маршал де Басомпьер, задумав угостить в будущий четверток
ближайших сродников своих, кухарь сего вельможи пришел от того в немалую
мыслей расстройку, униженно господину докладывая, что у них всего один бык
имеется. "Изрядно, - возразил маршал, - а сколько у того быка частей?" -
".Осемъъ, - ответствовал сей. - "Отнюдь! - перехватил маршал, - одиннадцать
у быка; а для сего и можно оный на одшшадцать блюд изготовить!" - Так многие
знания во всяком звании пригодиться могут,
ДВА КАМИЗОЛА
Интендант лангедокский господин де Графиньи, прогуливаясь в один летний
день в двух черных камизолах, повстречался в сем удивления достойном наряде
с дю-ком де Ноалем. Сей вопросил: "Господин интендант! возможно ли? два
камизола в столь знойный день?" На что, с тоном печали, ответствовал:
"Господин дюк! Злосчастие преследует меня: вчера скончался дед мой, а
сегодня испустила дух моя бабка! Для чего и надел я сугубый траур".
ОТВЕТ ОДНОГО ИТАЛИЙСКОГО СТАРЦА
Две молодые италийские благородные девки, в зелени на прекрасной долине
сидевши, помимо их проходил седой, но непомерно прыткий старик. То они с
усмешкою вопросили: отчего такое завидное не по летам сложение имеет? -
Ответствовал: "Потому, съиздетства употребляю масло внутрь, а мед снаружи".
НЕУМЕСТНОЕ ПРИВЕТСТВИЕ, КРЕПКО НАКАЗАННОЕ
Как некий, добивающийся форстмейстерского звания шваб Аидреас Гольце,
ненароком к возлюбленной своей, девице изрядного поведения, вошел и оную
увидев за обеденным столом сидящую и свой аппетит внутренностию жареной
бекасины - в то время удовлетворяющую, так приветствовал: "О Амалия! если бы
я был бекаси-ною, то, уповаю, всю тарелку вашу своими внутренностями чрез
край переполнил бы!" На что .случившийся при том Амальин родитель, главный
лесничий магдебург-ских лесов, Карл-Фридрих Венцельроде, незапно с места
вскочив, учал того Гольце медным шомполом по темени барабанить и, изрядно
оное размягчив, напоследок высказал: "Тысячу зарядов тебе в поясницу,
негодный мо-. лодой человек! Я полагал доселе, что ты с честными намерениями
к дочери моей прибегаешь!"
ДОКУДОВА РАЗНОСТЬ
Господин де Вольтер, однажды в беседе со многими той страны министрами
находясь, отменно остроумно высказал: "Разность промеж людей доходит
временем до высочайшего градуса; отчего иные столь великие, что для покрытия
головы своей сами до оной на цыпочки подниматься должны; а другие для того
оке к голове своей сами на колена опускаться принуждены обретаются".
ТИХО И ГРОМКО
Господин виконт де Брассард, с отменною ласкою принятый в доме одного
богатого ветерана, в известном сражении левой ноги лишившегося, усердно
приволакивался за молодою его супругою, незаметно, по-военному, подпуская ей
амура. То однажды, изготовив в мыслях две для нее речи, из коих одну:
"Пойдем на антресоли" - сказать тихо, а другую: "Я еду на свою мызу" -
громко; толико от внезапу разлиявшегося по членам его любовного пламени
замешался, что, при многих тут бывших, произнес оные в обратном порядке, а
именно - тихо и пригнувшись к ее уху: "Я еду на свою мызу"; а за сим громко
и целуя ее в руку: "Пойдем на антресоли!" - За что, быв выпровожден из того
дому с изрядно накос-тылеванным затылком, никогда уже в оный назад не
возвращался.
СЛИШКОМ ПОМНИТЬ ОПАСНОСТЬ
Генерал Монтекукули, в известную войну от неприятеля с торопливостью
отступая и незапно в реку Ин пистолет свой уронивши, некий австрийский
путник, пять лет спустя с пригожею девкою вдоль сей реки гуляя, так
возразил: "Пожалуйте, сударыня, сей реки весьма поберегитесь; ибо в оной
заряжоный пистолет обретается". - На что сия нарочито разумная девица не
упустила засмеяться; да и он того же учинить не оставил.
ИЗЛИШНЕ СДЕРЖАННОЕ СЛОВО
Единожды аббат де Сугерий с Иваном-Яковом де Руссо гуляя, незапно так
сказал: "Обожди, друг, маленько у сей колонны; ибо я, на краткий миг нужду
имея, тотчас к тебе возвратиться не замедлю". Сей искусный в своем деле
философ, многим в жизни своей наукам обучаясь, непременно следовал
Солоновым, Ликурговым и Платоновым законам, а особливо Димоландской секты
[Читай книгу: "О суете наук", гл. 63]; для чего не упустил господина аббата
целые три дня с упрямством дожидать, а напоследок, сказывают, и вовсе от
голода на указанном месте умре.
К КОМУ ПРИДЕТ НЕСЧАСТИЕ
Некоторый градодержатель, имея для услуг своей персоне двух
благонадежных, прозвищами: Архип и Осип, некогда определил им пойти пешбю
эштафетой к любимой сего чиновника госпоже, не поблизости от того места
проживающей. То сии градодержателевы холопы, застигнуты будучи в пути
прежестоким ненастьем, изрядную простуду получили, от коей: Архип осип, а
Осип охрип.
НЕДОГАДЛИВЫЙ УПРЯМЕЦ
Всем ведомый англицкий вельможа Кучерстон, заказав опытному каретнику
небольшую двуколку для весенних прогулок с некоторыми англицкими девушками,
по обычаю той страны ледями называемыми;-сей каретник не преминул оную к
нему во двор представить. Вельможа, удобность сработанной двуколки наперед
изведать положив, легкомысленно в оную вскочил; отчего она, ничем в оглоблях
придержана не будучи, в тот же миг и от тяжести совсем назад опрокинулась,
изрядно лорда Кучерстона затылком о землю ударив. Однако сим кратким опытом
отнюдь не довольный, предпринял он токовой сызнова проделать; и для сего
трикратно снова затылком о землю ударился. А как и после того, при каждом
гостей посещении, пытаясь объяснить им оное свое злоключение, он по-прежнему
в ту двуколку вскакивал и с нею о землю хлопался, то напоследок, острый пред
тем разум . имев, мозгу своего от повторенных ударов, конечно, лишился,
НЕ ВСЕГДА СЛИШКОМ СИЛЬНО
Холостой и притом видный из себя инженер, в окрестностях Инспрука
работы свои производящий, повадился навещать некоего магистра разных наук, в
ближайшем оттуда местечке проживающего. Сей, быв неуклонно занят всякими
вычислениями, свою бездетную, но здоровьем отличную супругу не токмо в
благородные собрания, ниже на многолюдные прогулки не важивал, да и в дому
своем поединком отменно редко развлекал. Инженер, все сие по скорости
заприметив, положил обнаружить пред магистершею, нимало не мешкая,
привлекательные свои преспективы, дабы на чужой домашней неустройке храм
собственного благополучия возвести. Наиудобнейшим для сего времени признал
магистеровы трапезы; ибо ученый сей, разных стран академиями одобряемый,
главнейшее после фолиантов удовольствие в том полагал, что подолгу за
трапезами просиживал, приветливо разделивая со случившимся посетителем
тарелку доброй похлебки и всякого иного яства. Посему, за первою же трапезою
супротив хозяйки присев, затеял, когда сладкого блюда вкушали, носком своей
обуви таковой же хозяйкин прикрыть и оный постепенно надавливать, доколе
дозволено будет. Притиснутая нога, сверх чаяния, не токмо выдернута не была,
но хозяйка не без замысла лестным голосом выразила: что, де, не столько
вкушаемое печение приятно, колико приправа, оное сопровождающая. С этим и
магистер согласиться не замедлил, разумея предложенную к печению фруктовую
примочку, многими "подливкою" называемую. После того однажды, когда
магистерша к трапезе красивее обычного обрядилась, инженер, возбуждаемый
видом ее поверх стола телосложения, на сей раз едва розовою дымкою
прикрываемого, ночал свои ножные упражнения выделывать с возг-растающим
сердца воспалением и силы умножением, повышая оные постепенно даже до самого
колена. И дабы притом затмить от гостеприимного хозяина правильный повод
своего волнения, стал расписывать оживленными красками, как через всю
Инспрукскую долину превеликую насыпь наваливает и оную для прочности искусно
утрамбовывает. Под конец же с толикою нетерпеливостию хозяйкино колено
натиснул, что она, взорами неаапно поблекши и лицом исказившись, к задку
стула своего откинулась и громко, чужим голосом, воскликнула: "Увы, мне!
чашка на боку!" Магистер вотще придумывал: о какой посудине супруга его
заскорбела? А виновный про-дерзец, заботясь укрыть иравду от несумнящегося
супруга, почал торопливо передвигивать миску, дотоле у края стола стоявшую,
к самой середине оного. И неведомо, сколь долго протянулось бы такое
плачевное оставление страдалицы без супружнего пособия, ежели бы сама, дух
свой на время восириявши, не указала перстом сперва иа поврежденный члои, а
потом и иа укрывающегося бесстыдника и не высказала с особым изражонисм:
"Сей, есть виновник моего злоключения! Он, с горячкою расписывая про насыпь
чрез долину, не оставлял .без толпу напирать в мое левое колено, пока
верхушку оного совсем своротил! От этого часу не токмо не за благородного
кавалера его почитаю, но даже за наиувалънейшего мужика-землекопа!" - Такими
выговоренными словами всю правду мужу вскрыла. Магистер, зная в корпусе
своем не довольно силы, дабы дородную супругу подобрать, а притом и
виновника до нее не доиущая, высунясь из окна, выкрикнул с площади двух
крепких носильщиков, которым наказал бережно хозяйку с отворочепным коленом
в опочивальню перенести и там на двуспальное ложе поместить. Так: здоровая
некогда госпожа сия проявилась болящею под занавесками, за коими допрежде
хотя не часто амуры резвилися, но и бледноликая печаль не ютилася! Оставив
страдалицу на ложе, вошел магистер с обоими носильщиками вспять в столовую
горницу, где провинившийся, не без великого страха, дожидал висящего над ним
своего приговора; и так ему с глубокою горечью высказал: "Ведайте, государь
мой, что хотя вы и опытный в своем деле инженер, но госпожа магистер-ша не
есть земельная насыпь и никогда оною не бывала!" - И, повернув от него,
выплатил обоим носильщикам заслужоные ефимки и в опочивальпю к болящей
возвратился. А продерзкий тот сластолюбец, столь нечаянно от заслужоной и
иреизрядной потасовки избегший, за лучшее счел поскорее к дому убраться; и
завсегда потом, о приключившемся вспоминая, так в мыслях своих выводил;
"Ежели и вправду сия подстолъная любовная грамота остроумную при себе
удобность имеет; ибо любимому предмету изъясняет, а от нелюбимых утаивает;
однако и оную, даже в самых поспешных и чувствительных случаях, отнюдь до
крайнего изображения допущать не должно".
НИКТО НЕОБЪЯТНОГО ОБНЯТЬ НЕ МОЖЕТ
Однажды, когда ночь покрыла небеса невидимою своею епанчою, знаменитый
французский философ Декарт, у ступенек домашней лестницы своей сидевший и на
мрачный горизонт с превеликим вниманием смотрящий, - некий прохожий
подступил к нему с вопросом: "Скажи, мудрец, сколько звезд на сем небе?" -
"Мерзавец! - ответствовал сей, - никто необъятного обнять не может!" Сии, с
превеликим огнем произнесенные, слова возымели на прохожего желаемое
действие.
ДРАМАТИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ФАНТАЗИЯ
Комедия в одном действии, соч. Y uZ
Была исполнена на императорском
Александрийском театре
8 января 1851 г.
МОЕ ПОСМЕРТНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ
К КОМЕДИИ "ФАНТАЗИЯ"
[Это посмертное объяснепие, вместе с комедиею "Фантазия", печатается с
рукописи, найденной в том портфеле Козьмы Пруткова, о коем он упоминает в
начале сего объяснения]
Этот экземпляр моей первой комедии "Фантазия" оставляю в том портфеле,
на котором оттиснута золоченая надпись: "Сборник неконченого (d'inacfaeve) №
1".
Причисляю ее к неконченому (inacheve) только потому, что она еще не
была напечатана.
Поручаю издать ее после моей смерти. Возлагаю это на добрых моих
друзей, пробудивших во мне дремавшие дарования.
Им же поручаю напечатать впереди это объяснение и приложенный здесь в
копии заглавный лист театрального экземпляра комедии.
Я списал этот лист с точностию, со всеми пометками театральных
чиновников. Этими пометками пересказывается вкратце почти вся история
комедии. Я люблю краткость. Ею легче ошеломить, привлечь. Жалею, что не
соблюл ее в своей "Фантазии". Но мне вовсе не хотелось тратить время на этот
первый мой литературный шаг. Впрочем, он и без того вышел достаточно
разытель-ньш. Его не поняли, не одобрили; но это ничего!
Вот тебе, читатель, описание театральной рукописи: опа в четвертушку
обыкновенного писчего листа бумаги; сшита тетрадью; писана разгонисто, но
четко; в тексте есть цензорские помарки и переделки; они все указаны мною в
экземпляре для печати; на заглавном листе, кроме надписи: "Фантазия, комедия
в одном действии", ъш-ются следующие пометы театральных чиновников:
а) вверху слева -"Д. И. Т. 23 декабря 1850 г. № 1039"; это должно
значить: "Дирекция Императорских Театров" и день и № внесения комедии в
дирекцию;
б) вверху справа: "К бенефису Максимова 1, назначенному 8 января 1851
г.";
в) посредине, над заглавием: "1103"; это, вероятно, входящий нумер
репертуара;
г) под заглавием "от гг. Жемчужникова (А. М.) и Толстого (графа)". Этим
удостоверяется, что я представил комедию "Фантазия" чрез гг. Алексея
Михайловича Жемчужникова и графа Алексея Константиновича Толстого;
д) под предыдущею надписью: "Одобряется для представления.
С.-Петербург, 29 декабря 1850 г. Деист, ст. советник Гедерштерн";
е) аверху, вдоль корешка тетради, в три строки: "по Высочайшему
повелению сего 9 января . 1851 г. представление сей пиесы на театрах
воспрещено. Кол. Асе. Семенов".
Ты видишь, читатель: моя комедия "Фантазия", внесенная в театральную
дирекцию 23 декабря 1850 г., т. е. накануне рождественского сочельника, была
разрешена к представлению перед кануном нового года (29 декабря) и уже
исполнена императорскими актерами чрез день от праздника крещения (8 января
1851 г.), а затем тотчас же воспрещена к повторению на сцене!.. В
действительности воспрещение последовало еще быстрее: кол. асесс. Семенов
обозначил день формального воспрещения; но оно было объявлено словесно 8
января, во время самого исполнения пьесы, даже ранее ее окончания, при
выходе императора Николая Павловича из ложи и театра. А выход этот
последовал в то время, когда актер Тол-ченов 1-й, исполнявший роль
Миловидова, энергично восклицал: "Говорю вам, подберите фалды! он зол до
чрезвычайности!" (см. в 10-м явлении комедии).
Итак, публика дозволено было видеть эту комедию только один раз! А
разве достаточно одного раза для оценки произведения, выходящего из рядовых?
Сразу понимаются только явления обыкновенные, посредственность, пошлость.
Едва ли кто оценил бы Гомера, Шекспира, Бетговена, Пушкина, если бы
произведения их было воспрещено прослушать более одного раза! Но я не
ропщу... Я только передаю факты.
Притом успех всякого сценического произведения много зависит от игры
актеров; а как исполнялась моя "Фантазия"?! Она была поставлена на сцену
наскоро, среди праздников и разных бенефисных хлопот. Из всех актеров, в ней
участвовавших, один Толченов 1-й исполнил свою роль сполна добросовестно ы
старательно. Даже знаменитый Мартынов отнесся серьезно только к последнему
своему монологу, в роли Кутилы-Завалдайского. Все прочие играли так, будто
боялись за себя или за автора: без веселости, робко, вяло, недружно. Желал
бы я видеть: что сталось бы с любым произведением Шекспира или Кукольника,
если б оно было исполнено так плохо, как моя "Фантазия"?! Но, порицая
актеров, я отнюдь не оправдываю публики. Она была обязана раскусить... Между
тем она вела себя легкомысленно, как толпа, хотя состояла наполовину из
людей высшего общества! Едва государь, с явным неудовольствием, изволил
удалиться из ложи ранее конца пьесы, как публика стала шуметь, кричать,
шикать, свистать... Этого прежде не дозволялось! За это прежде наказывали!
Беспорядочное поведение публики подало повод думать, будто комедия была
прервана, не доиграна; будто все актеры, кроме Мартынова, удалились со сцены
поневоле, не докончив своих ролей; будто г. Мартынов, оставшись на сцене
одип, поступил так по собственной воле и импровизовал (!) тот заключительный
монолог, в котором осуждается автор пьесы и который, по свидетельству даже
врагов моих, "вызвал единодушные рукоплескания"! Все это неправда. Я не мог
возражать своевременно, потому что боялся дурных последствий по моей службе.
В действительности было так: публика, сама того не зная, дослушала пьесу до
конца; актеры доиграли свои роли до последнего слова; пред монологом
Мартынова они оставили сцену все разом, потому что так им предписано в моей
комедии; г. Мартынов остался на сцене одии и произнес монолог, потому что
так он обязан был сделать, исполняя роль Кутилы-Завалдайского.
Следовательно: публика, думая рукоплескать Мартынову как импровизатору и в
осуждение автора, в действительности рукоплескала Мартынову как актеру, а
мне - как автору! Так сама судьба восстановила нарушенную справедливость;
благодарю ее за это!
Не скрою (да и зачем скрывать?), что тогдашние театральные рецензенты
отнеслись к этому событию поверхностно и недоброжелательно. Вот выписки из
двух тогдашних журналов, с сохранением их курсивов. Эти курсивы отнюдь
нельзя уподобить "умным изречениям", вопреки моему афоризму в "Плодах
раздумья".
а) Выписка из журн. "Современник" (1851 г., кн. II, Смесь, стр. 271);
"По крайней мере, в бенефис г-жи Самойловой [Это говорится о бенефисе
Самойловой 2-й, который предшествовал бенефису Максимова 1-го] не было
ничего слишком плохого, чему недавний пример был в бенефис Максимова; пример
очень замечательный в театральных летописях [Сколько мне известно, таких
"летописей" вовсе не существует; разве какие-нибудь тайные, вредные?] тем,
что одпой пьесы не доиграли [Из моего объяснения видно, что это неправда],
вследствие резко выраженного неодобрения публики. Это случилось с пьесою
"Фантазия".
б) Выписка из журн. "Пантеон" (1851 г., кн. I); "Вероятно, со времени
существования театра никому еще в голову не приходило фантазий [Тут
сочинитель статьи, очевидно, полагал сострить, хотя бы с помощью курсива!],
подобной той, какую гг. Y и Z [Я назвал на афише автора пьесы иностранными
литерами "Y и Z", потому что не желал выдать себя, опасаясь последствий по
службе] сочинили для русской сцены... [Что же дурного, что никто еще не
сочинял подобной фантазии? В этом и достоинство!] Публика, потеряв терпение,
не дала актерам окончить эту комедию и ошикала ее прежде опущения занавеса
[Во-первых, из курсива слова "комедия" видно, что сочинителю досадно: зачем
этот титул присвоен моей пьесе? ему хотелось бы (как и дирекция желала),
чтобы пьеса моя была названа: "шутка-водевиль"! Во-вторых: из моего
объяснения уже известно, что комедия была доиграна до последнего слова]. Г.
Мартынов, оставшийся один на сцене, попросил из кресел афишу [Г. Мартынов
потребовал афишу не "из кресел", а от контрабаса, из оркестра, как ему было
предписано в его роли (см. подлинную комедию)], чтоб узнать, как он говорил
[Вовсе не "он" говорил, а я предписал ему сказать это в роли
Кутилы-Завалдайского!]: "кому в голову могла прийти фантазия сочинить такую
глупую пьесу?" - Слова его были осыпаны единодушными рукоплесканиями [Тут
яв
...Закладка в соц.сетях
