Жанр: Классика
Избранное
... ваш друг?
Фамусов ([входя]):
Он отказался идти сюда!
Я говорил ему: Послушай! Пойдем!
а он в накидку завернувшись
стоял у входа.
Я тотчас же все понял.
Он тоскует.
В его руках виднелась книга
он пальцем заложил страницу.
Молчал. И только грудь качалась '
да плащ казался мне крылом.
Щепкин:
Смотрите он идет сюда.
Комс.Верт.:
Что Фамусов?
Не вышло дело?
Хотел прикинуться ягненком?
Вон щеки выкрасил шафраном
но выстричь когти позабыл.
Николай II:
Ну, где же он?
Щепкин:
Вон там шагает по мосту.
Князь Мещерский:
По-мойму это лошадь.
Щепкин:
Нет вон там.
Николай II:
Ах да теперь я вижу
в руках он держит колокол.
Князь Мещерский:
Не колокол, а выстрелы!
Щепкин:
Бежимте господа!
Комсомолец Вертунов:
Постой, куда бежать?
Царь не волнуйся.
Я приказал стоять у входа Крюгеру
он смел и безобразен
мальчишка не пройдет
и ветер не промчится
он всякого поймает за рукав
толкнет в кибитку
свистнет пальцем,
не бойтесь!
Крюгер -это воин.
Он хранит.
Щепкин ([поет]):
У дверей железный Крюгер
саблей немцу погрозил
но всплеснув руками падал
выстрел Крюгера сразил.
Комсомолец Вертунов:
Как его убили?!
Сторож ([вбегая]):
Ваше Величество! Стоящий на посту Эммануил Крюгер только что убит
неизвестной женщиной.
Николай II:
Что же это такое?
Сторож:
Не смею знать Ваше Величество!
Николай II:
Измена! или ты мерзавец лжешь!
Подать мне Крюгера!
Хочу чтоб все ушли!
Я с ним наедине желаю разговаривать.
Поставьте самовар
и заварите чай.
Князь Мещерский:
Но ведь его кажись прихлопнули?
Николай II:
Молчи и не пытайся...
Я буду ждать пока он не придет.
Пускай шагает по мосту Обернибесов
не в этом дело. Он элодей.
А ты лети к себе в Швейцарию
там лучше.
Уйди от солнца, скройся от людей.
Мне нужен Крюгер.
Кто сказал: "он умер?"
Где Крюгер? Петр! Крюгер где?
Вон Щепкин говорит его убили!
где Крюгер? Петр, где?!
Я жду!
Комсомолец Вертунов:
Напрасно ждешь.
Не слышит Петр
и Крюгер в комнате лежит
его рука бездумно машет
свисая тучей со стола
не подходи к нему он тих
он сочинил последний стих.
Фамусов:
Что же мы будем ждать Обернибесова или пойдем?
Князь Мещерский:
Вот город!
Вот страна!
Я прилетел на родину
и что же
не родина
а ящик из-под шляп.
На улице танцуют мандарины
в окошко залетает борода
я вижу лес, квадратные долины
а сбоку приютились города,
и там сидят еще цари
играют в карты до зари
потом ложатся. Боже мой!
Улечу-ка я домой.
Факельщики ([вносят Крюгера, поют]):
Умер Крюгер как полено
ты не плачь и не стони
вон торчит его колено
между дырок простыни.
Он лежит не вздыхает
он и фыркает и рад.
В небе лампа потухает
освещая Ленинград.
-
[Обернибесов и Сторож на мосту.]
Сторож:
Кто идет!
Откликнись кто идет!
Эй слушай кто ты такой!
Стой, не пущу!
Ответь куда идешь и как зовут.
Обернибесов:
Меня зовут Обернибесов
иду в пространство. Я один.
На пароходе плыл сегодня в пустую гавань
Был обед.
Я сел на палубе за столик одинокий.
Смотрю идет Мария.
Я кадет.
Но я сказал: "Мария ты прекрасна
иди ко мне за мой печальный стол.
Иди сюда". Но было все напрасно.
Она прошла. И суп остыл.
Сторож:
Ай ай караул!
Обернибесов:
Молчи.
Я создал мир.
Меня боятся.
Но ты мой друг не бойся. Я поэт
схвачу тебя за ножки
и как птицу
ударю с возгласом о тумбу головой.
Сторож ([вырывается и бежит]):
Караул! Грабитель!
Обернибесов ([бежит за ним]):
Ах - ыр рар, рар - ррр -
[Второй план.]
Петр:
С тех пор как умер Крюгер
я опечален. Хожу по городу
в рубахе. Все коряво!
и ты двубортный замок тем не блещешь
что пыль хранишь и чествуешь царя
и ты на мостике голодная избушка
не чудо кутаешь в солому средь коней
пройдет ли мимо князь
ну ладно! ты хромаешь
взлетит ли туча быстрая к немому потолку.
Опять зима! на улице смятенье.
Вон баба щелкает орехи на суку.
Тогда у Зимнего дворца печален
стоит как прежде Крюгер на часах
глядит в безоблачное небо Крюгер...
тпфу-ты!
не Крюгер в небо посмотрел
а ты.
Часовой:
Который час?
Петр:
Четыре.
Да! нечего сказать, кругом
лохань безбожная! Вон Катенька спешит
должно быть на свиданье с комсомольцем Вертуновым.
Россия где же ты!
Обернибесов:
Тут. В кулаке.
Красиво? Схватил и все тут.
Я пришел сюда на трубочках.
Я Бог.
Вон хочешь эта девка обернется?
я брошу камень в мыльницу и он
распухнет от тоски нечеловеческой. А девка
свернет в кусты и ляжет на траву.
Мне это все знакомо. Я копыто.
Не веришь? Посмотри сюда.
В моих глазах шумит водичка далеко.
Мария как-то увидала птицу
и говорит: Кирилл Давыдович
убей на память!
и тут же посмотрела мне в глаза.
С тех пор я все тоскую. Мне не скучно
но некого ударить по зубам.
Петр:
Я тоже все искал
кого бы изнеможить
кому бы хрустнуться.
Но тоже без следа.
Обернибесов:
А я нашел.
Смотри как пудель обрежу подбородок
и вздохнув
средь бела дня тебя перекалечу.
Беги!
Петр:
([бежит.])
Обернибесов ([бежит за Петром]):
Ага! я Бог но с топором!!
[Первый план.]
Князь Мещерский ([садясь в аэроплан]):
Ну ладно! прочь из этих мест.
Какой позор!
Я больше тут не буду повторяться.
Мерзавцы! Вызвали меня!
Светлейшего и мудрого как чорт.
Судить какого-то Обернибесова и Ваню Щепкина.
Эх тети! Куда уж вам!
([входит Катенька])
bonjour!
Катенька:
Я так ужасно торопилась
что даже юбку порвала.
Князь Мещерский:
Катенька! скажите мне на милость
откуда здесь у вас на кофточке трава.
Катенька:
Соринка выпала из глазу.
Князь Мещерский:
Я не видал еще ни разу
таких зеленых попереч.
Катенька:
Вон пастушок идет по реч.
Князь МещерскийЖ
Но вы прелестная кокотка
передо мной чуть-чуть коротка.
Катенька:
Не говорите глупости. Я млею
и целоваться не умею.
Князь Мещерский:
Ого стоп стоп, не уходите.
([входит комсомолец Вертунов])
и не жардар пр пр.
Комс. Вертунов:
Чего это вы тут друг друга обнимаете?
Катенька:
Я вся в слезах.
Он так нахален
и так безумен как свинья.
Князь Мещерский:
Позвольте я пробовал на искренних струнах...
Комс. Вертунов:
Довольно!
Мне ложь противна!
Лети откуда прилетел!
Мы с Катей по-другому обойдемся.
Обернибесов ([входя]):
На крыше ходит кот.
Он мясо нюхает в амбаре
идет в катушку. Я смотрю
килями жерла. Дороден мир!
Ликуй черкешенка! Сверкает.
Базиль повойники несет
то кучер сани запрягая
шумит в убогие уста.
А я владыка над Москвою
Марию в кухне целовал
ложился в ямочки с тоскою
и руки в мыльницу совал.
Она умрет. Я сверху вижу
вонзаю ножик под бока.
Я в колыбель бросаю лыжу,
еще холодную пока.
Она поет: Кирилл Давыдыч
ну обернись еще разок.
А я подумал: это чудо
и повернулся как зрачок
Князь Мещерский:
Улетаю под небесья
Катя сумочкой наши
и поклон ему отвеся
мне любовную пиши.
Катя:
Мой жених меня бросает
он другую полюбил
я приду к тебе босая
только б ты его убил.
Князь Мещерский:
Я как птица над горою
говорю тебе: блесни.
видишь холодно, закрой
двери настежь и усни.
([улетает])
Комс. Вертунов:
Закатилася гора.
Катя поздно. Спать пора.
([Комс. Вертунов и Катя уходят]).
Обернибесов ([один]):
Да. Лучше не смотреть.
Ну что это за люди?
Я создал их в поспешности.
Теперь я понял.
Когда я проходил с улыбкой по Пассажу
мне вдруг мелькнула мысль:
"верно ты меня Мария позабыла".
Но тут же спохватился
и вынув папиросу закурил.
"Не может быть, - сказала казначейша, -
не в наше время забывать его". I
Тогда пробило десять вечера.
Я посмотрел в чуланчик.
А там Мария волосы плетет
и называет Бога: "мой хороший"
и на меня глядит как зверь.
Я понял - это хитрость небольшая
потом сказал: "Бог это я,
а ты Мария дитя бесславное." Казалось,
она молчит. Но это ложь.
Она тихонько попадала
в бездонный город Петербург.
И взоры нежные кидала
и улыбалась наверху
а я стоял как на помостах
трубил в подкову горячо
потом совсем по-детски просто
я целовал ее плечо:
она визжала и косилась
мне ночью кораблем приснилась
и я схватив железный меч
рубил сырую мачту с плеч.
[Занавес.]
-
ТРЕТИЙ АКТ
I офицер:
Ох и время. Все клопы
баня грязна. Я брезглив
лучше в море окунусь
ноги потные заголив.
Не спасет меня мундир
буйной молодости сувенир
женских ласок покоритель
царской милости свидетель.
II офицер:
Ты смешон и старомоден
рассуждаешь невпопад
ручеек из самовара
принимаешь за водопад.
Ты возьми с меня пример
я среди житейских волн
стал хороший землемер
и работаю как вол.
Жизнь полная труда
мне приятна и мила
так и ты иди туда
куда всех революция привела.
I офицер:
Оставь я создан для другого
я таю свечкой на дожде
ты помнишь Петю Пирогова?
он мой товарищ по нужде.
II офицер:
Как хочешь, поступай как знаешь,
Хотя по правде говоря
все это ложь, а жизнь иная ж
придет в начале января.
I офицер:
О если бы! 0 Невский! о кареты!
О княжеский покой, народа тихий ропот.
Россия! ты владычеством согрета
орлом двухглавым вознесешься над Европой
твои сыны запрыгают как дети
как юноши в подтяжках на снегу
и буду я вдыхать минуты эти
с блаженством божеским на невском берегу.
Оба ([поют]):
Коммунистам и татарам
скоро крах, скоро крах.
Англичане ведь недаром
на парах на парах.
([Пляшут раскидывая ноги]).
I офицер:
Что это?
II офицер:
По-мойму это стол.
I офицер:
Но он несется как покойник!
II офицер:
Да это призрак современный
летит в пивную. Вот и стул.
А вот и Пьяница и дама
и мы с тобой и вся земля!
Бежим на улицу, посмотрим
бутылку выпьем и назад.
Стол:
Мне хлаблости недостатоцно. Одной.
Пьяница:
Вре-ешь врешь врешь.
Это ты врешь.
Стол:
Потому цто ни для циво не употлеблен.
Дама:
Фу какие глупости говорите!
Пьяница:
Это ему наше поведение не ндравится.
Дама:
Сашка, мерзавец! не хватай меня...!
Пьяница:
Подожди ж подожди ж. ..
Дама:
Нельзя, не хочу. ([Отбивается. Пьяница целует ее]).
I офицер:
Поцелуемся и мы!
II офицер:
А! валяй! ([целуются]).
I офицер:
Какая чудная погода!
II офицер:
Немножечко пресна.
I офицер:
Но это лучшее время года:
петербуржская весна
II офицер:
Давай поцелуемся.
I Офицер:
Давай поцелуемся.
([целуются]).
([Комсомолец Вертунов едет на велосипеде.])
II Офицер:
Гражданин!
Вы что-то уронили.
([Комс. Вертунов останавливается и слезает]).
I офицер:
С первым Апрелем!
Комсомолец Вертунов:
Как?
I офицер:
Ну мы просто пошутили!
II офицер:
Первого Апреля это так и полагается.
([Молчание.])
Мы с вами пошутили.
([Молчание])
I офицер:
Потому что когда хорошая погода... Первое Апреля... он вам крикнул...
([Комсомолец Вертунов молча уходит с велосипедом])
Видел?
II офицер:
Видел. Дело дрянь. Он понял кто мы такие.
I офицер:
Да, мы опасные люди
([шепотом]) мы опасные люди
([с возвышения]) мы опасные люди!
II офицер:
Я уверен что мы опасные люди.
([Идет Николай II с портфелем]).
II офицер:
Здравствуйте Николай Александрович.
Николай II:
Добрый день. Что нового?
I офицер:
Плохи дела! Здравствуйте.
Николай II:
Добрый день. Что же случилось?
II офицер:
Вы знаете какие мы с вами опасные люди. Большевики это прекрасно знают.
Сейчас мы видели комсомольца Вертунова, он явно следит за нами.
I офицер:
Еще бы. Народ на нашей стороне.
Николай II:
Армия тоже. Я видел на днях как солдаты заметив меня шли опустив голову и
кидая изподлобья такие взгляды на своих командиров что я все понял. Скажи я
слово и они как один умрут за освобождение отечества.
II офицер:
Но нас могут выследить и самым спокойным образом убить.
Николай II:
Ничего. В больнице вместе со мной служит некий бывший человек Иван
Аполлонович Щепкин. Он всюду имеет доступ. И уж в случае чего сказал бы мне
что у них там неладное.
I офицер:
Дай-то Бог. Недолго и осталось. Я слышал Николай Николаевич готовит
100тысячное войско, вооруженное такими газами от которых помрут только
коммунисты.
Николай II:
Да это правда. Мне Щепкин рассказывал уже.
([Закуривают и уходят]).
[Голос за сценой] I офицер:
Николай Александрович, - а скоро это все-таки случится?
([Входят: Комсомолец Вертунов и Катя]).
Катя:
Что же это ты как долго?
Комсомолец Вертунов:
Да вот по дороге задержали меня два дурака. Еще издали еду смотрю пляшут
двое ногами дрыгают. Когда я подъехал один кричит: "Гражданин! Потеряли
что-то". Я слез, а они в восторге что надули с 1 апрелем.
-
К III-й части "Комедии города Петербурга"
Интермедия
взмахнули плечи круглые
девица ты недобрая
уйди Мария в просеку
кричи оттуда тетерем
маши оттуда зонтиком
скачи оттуда кренделем
танцуй оттуда в комнату
в чуланчик или в комнату
малый Хор:
в том чулане
в том чулане
залетала
птица рыжая
на скамейке
дева желтая
расплетала
косу черную
большой Хор:
проходили
звери дутые
закрывалися
окна с трепетом
малый Хор:
проходили
звери дутые
разбивалася
птица рыжая
а по морю-ту по согнутому
плыли дружные разбойнички
подплывали ночью к домику-то те
бессердечные разбойнички
все-то ручками они да перещупывают
за волосья деву сонную захватывают
просыпалася голубка потревоженная
матка плакала и в горницу заглядывала
Разбойники хором:
Ну-ка девка пошевеливайся ты
Левка по' полу притопнет каблуком,
зашатается по городу кабак
опрокинутся дороги в пустоту.
Мария:
Я... прошу... отпустить... меня...
Разбойники:
Ты по воздуху от нас не убежишь
опрокинулись дороги в пустоту.
малый Хор:
Стены кубарем попадали в моря
и уплыли звери дутые домой.
I-ый разбойник:
Хочешь нам варить мясо?
Мария:
Нет не хочу.
II-й разбойник:
Хочешь нам завязывать галстуки?
Мария:
Нет не хочу.
4-й разбойник:
Хочешь нам рассказывать о тучах?
Мария:
Нет. Я с воздухами не знакома
и в тучах птицей не была
я косы черные плела
меня искал Обернибесов
стучал в кривую дверь порой
и тихо плакал на колесах
над горой
он точил о камни ножик
теплил белую свечу
человек летать не может
он же крикнул; полечу!
Он умчался из окна
я осталася одна.
Не была я птицей в тучах
был мой друг
был мой друг
вейтесь бу'бы и лучи'!
он придет и постучит
вдруг!..
([значит, улетает]).
Разбойники:
Стой! Стой! Стой! Стой!
Возврати твою цидулину душа
Левка по' полу притопнет каблуком
зашатается по городу кабак
опрокинутся дороги в пустоту.
малый Хор:
Улетела девка соколом от них
и разбойники танцуют без нее
матка плачет и приплясывает эх!
все откидывает голову назад
проплывает мимо горницы топор
а за ним Иван Иваныч Самовар
Левка падает в кривое решето
Тухнет солнышко как свечка на ветру -
([свет тухнет и музыка затихает])
-
III ЧАСТЬ.
Щепкин ([вбегая]):
Закройте двери! Сквозняки-то какие! Вон и то окно надо закрыть. Тут и
простудиться немудрено.
Фамусов:
Бумажка по ветру летит
колышутся портьеры, шторы
взовьется пыль из-под ковра
гусары шепчутся: пора.
Сейчас гофмейстер сняв покров
чуть слышно скажет: будь готов
и машет вдруг на колокольню.
Уже в дверях собачий лай
скрипенье санок, звон, пальба -
отбросив двери Николай
ступает в комнату. Тогда
бегут в погоню канделябры
лучи согнутые трясутся
мелькнет карета, обожжется
глядишь! под голову ныряет
и криком воздух оглашая
ворвется в дом струя большая.
Дудит в придворные глаза
в портьеры, в шторы, в образа
колышет перья, фижмы, пудру
вертится, трогает струну
дворцы ломает в пух и к утру
потоком льется на страну.
Летит волна, за ней другая
царицу куклой кувыркая
козлиный комкая платок
царя бросая в потолок.
Щепкин ([поет]):
Вьются шторы, вьются перья
дует ветер вдоль плетня:
я пойду закрою двери
только ты подожди меня.
Фамусов:
Да брось ты мы окна закроем
ты видишь я: иду иду
толкаю раму, танцуют запоры
и винтики глянь заскользят по льду.
Щепкин ([поет]):
Закройте раму, закройте двери
ветер не злися и к нам не лети
темною ночью выйдут звери
выйдут крылатые нас найти.
Фамусов:
Не бойся Ваня
пройдет ликованье
звериные тысячи
круглая барыня
чудо кошачее
горе лежачее.
Щепкин ([кричит]):
Не боюсь я Павел
не страшусь я Афанасьевич
я ружье направил
на врага летучего
на врага презренного
без копыт и паруса.
Зверь:
Пропади мерзляк
я за мерелю каля
вы'лю плю на кулю коку
дулю в каку кику пулю.
Щепкин:
Да это что же такое?!
Человек похожий на колбасу -
Он без зубов потому что.
Щепкин:
А ты-то кто?
Караул!
([роняет ружье]).
([Из ящика выскакивает пуга'лка с головой на длинной пружине]) .
Пугалка:
Молчать-чать-чать-чать-чать
Чудовища хором:
Мы любимцы сквозняка
сквозняка сквозняка
мы летим издалека'
далека' ка'.
Фамусов:
Убирайтесь вонI
Здесь я хозяин.
А вы ничто, пустое, миф
вы плод фантазии досужной
живете солнце осрамив.
Чудовища хором ([с музыкой]):
О любезный Фамусо'в
!-! !-!
ты киргиз но без усов
!-! !-!
([Влетает Мария]).
Мария:
Ах, куда я попала?
Щепкин:
Батюшки.
Фамусов:
Гм.
Мария:
Я тихо по морю каталась
но потеряла вдруг весло
тут паруса мои надулись
и лодку ветром понесло
ко мне пришла теперь идея
она проста: скажите где я?
Щепкин:
Вы в городе Петербурге. Мария:
Где?
Фамусов:
В Ленинграде.
Мария:
В столицу значит я попала
прекрасно! очень хорошо
здесь на Неве живет хороший мой знакомый
Трехъэтажный, он служит в банке -
старший счетовод.
Его зовут Кирилл Давыдыч Трехъэтажный
он ходит, милый мой, с корзинкой на плече.
Фамусов:
Скажите Трехъэтажный вам не дядя?
Мария:
0 нет. Он мне жених и друг.
Щепкин:
Странно он мне кого-то напоминает.
Вот так в глазах и вьется
так и вьется.
Фамусов:
Он верно пуп земли?
Человек похожий на колбасу -
Растительность природы?
Зверь:
Кву'лячья кума'нда?
Мария:
Нет, просто человек.
Щепкин:
Но все же вьется в ухо
в глаза проклятый вьется
и память растревожив
не сходит с языка
какой-то Трехъэтажный
Кирилл Давыдыч как-то
он вьется так и вьется
на вью'гу на вьюгу'.
Николай II ([входя]):
Ба! вся честная компания!
Щепкин:
Здраво желаю Ваше Величество.
Николай II:
Поклон.
А это кто?
Мария:
Меня зовут Мария
я с бабушкой жила в чулане
гуляла в парке ездила в Казань
потом вскочила в лодку и веслом кружа
умчалась в поцелуй ножа
летела к вам на шарике воздушном
держа канат в простуженной руке
и вдруг увидя золотые башни
шипенье труб и щелканье ракет
подумала: вот это город. Уплывает море.
Наступает утро. В небе синева.
А сквозь колышется Нева.
Петр:
Да это я построил город здесь на Финском побережье
сказал столица будет тут. И вмиг
дремучий лес был до корня острижен
и шумные кареты часто били в окна хижин.
Николай II:
Ты Петр был царем
а я брожу как дева
шатаюсь вдоль реки. О бражная Нева!
Пройдут года, недели пронесутся
но ты красавица в моря не уплывешь.
Варяга ли набег иль немца крик досчатый
иль ярость косая Урал перелетит
тебя красавица и гром не потревожит
и город не падет на берегу твоем.
А я прощай, прощай моя подруга
уйду с болот в бесславии своем.
Прощай Россия. Потухает жизнь... -
Ну что ж Мария, что же скажешь ты?
Мария:
Здесь мой жених. Кирилл Давыдыч
он служит в банке. Я люблю.
Его фамилия как будто Трехъэтажный
а ходит он с корзинкой на плече.
Николай II:
Ах как же знаю знаю
вот так штука! Кирилл Давыдыча назвать!
Мы даже спорили и Щепкин в том свидетель
... А, мое почтение!
Комсомолец Вертунов:
Здравствуй царь.
Моя жена - позвольте вам представить
зовут ее Катюша.
Николай II:
Очень рад.
Комс. Верт.:
А это Павел Афанасьевич Фамусов.
Катюша:
Но мы уже знакомы!
Комс. Верт.:
А это Ваня Щепкин.
Щепкин:
Ваш слуга.
Комс. Верт.:
А это кто?
Ник. II:
Мария Павловна
приехала в столицу к жениху.
Комс. Верт.:
В какую столицу?
Ник. II:
В Петербург.
Щепкин:
В Ленинград Ваше величество.
Комс. Верт.:
В какой такой Петербург?!
Ник. II:
В город Пе-тер-бург.
<февраль-сентябрь 1927 года>
___
Вода и Хню
Хню:
Куда, куда
спешишь ты, вода?
Вода:
Налево.
Там, за поворотом
стоит беседка.
В беседке барышня сидит.
ЕТ волос чТрная сетка
окутала нежное тело.
На переносицу к ней ласточка прилетела.
Вот барышня встала и вышла в сад.
ИдТт уже к воротам.
Хню:
Где?
Вода:
Там, за поворотом.
Барышня Катя ступает по травам
круглыми пятками.
На левом глазу василТк,
а на правом
сияет лунная горка
и фятками.
Хню:
Чем?
Вода:
Это я сказала по-водяному.
Хню:
Ой, кто-то идТт к нам!
Вода:
Где?
Хню:
Там.
Вода:
Это рыбак Фомка.
Его дочь во мне утонула.
Он идТт побить меня камнем.
Давай лучше громко
говорить о недавнем.
Рыбак:
Один я.
Из меня тянутся ветви.
Грубые руки не могут поднять иголки.
Когда я смотрю в море,
глаза мои быстро слезятся.
Я в лодку сажусь,
но лодка тонет.
Я на берег прыгаю,
берег трясТтся.
Я лезу на печь,
где жили мои деды,
но печь осыпается.
Эй, товарищи рыбаки,
что же мне делать?
([Увидя Хню.])
Неужто Хню?
Хню ([молча]):
Да. Это я.
А вот мой жених Никандр.
Никандр:
Люблю, признаться, вашу дочь.
И в этом вас прошу помочь
мне овладеть еТ невинностью.
Я сам Бутырлинского края,
девиц насилую, играя
с ними в поддавки.
А вам в награду, рыбачок,
я подарю стальной сачок
и пробочные поплавки.
Рыбак:
Шпасибо, шпасибо!
Никандр:
Лови полтину!
Вода:
Какую мерзкую картину
я наблюдаю.
Старик поймал полтину в рот.
Скорей, скорей за поворот
направлю свои струны звонкие.
Хню:
Прощай, вода.
Ты меня не любишь?
Вода:
Да.
Твои ноги слишком тонкие.
Я ухожу. Где мой посох?
Хню:
Ты любишь чернокосых?
Вода:
Жырк, жырк,
лю-лю-лю.
Журч, журч.
Клюб,
клюб,
клюб.
в с T
29 марта 1931
___
Разговоры за самоваром
Кулундов:
Где мой чепец? Где мой чепец?
Родимов:
Надменный конь сидел в часах.
Кулундов:
Куда затылком я воткнусь?
Родимов:
За ночью день, за днТм сестра.
Кулундов:
Вчера чепец лежал на полке,
сегодня он лежал в шкапу.
Родимов:
Однажды царь, он в треуголке,
гулял по Невскому в плаще.
Кулундов:
Но где чепец?
Родимов:
И царь смеялся,
когда машинку видел он,
в кулак торжественный смеялся,
царицу зонтиком толкал.
Кулундов:
Чепец в коробке!
Родимов:
Царь хранил
своТ величье вековое.
"Сафо" двумя пальцами курил,
пуская дым.
Кулундов:
А? Что такое?
Скажите, где мой шарф?
Родимов:
Скакал извозчик.
Скакал по правой стороне.
Кричал царю: сойди с дороги,
не то моментом задавлю!
Смеялся царь, склонясь к царице.
Кулундов:
Простуда в горло попадет,
поставлю вечером горчичник.
Родимов:
И крикнул царь: какой болван!
На мне тужурка из латуни,
а на царице календарь.
Меня так просто не раздавишь,
царицу санками не сдвинешь,
и в доказательство мы ляжем
с царицей прямо под трамвай.
Кулундов:
Потом советую, сам-друг Кулундов,
одень шерстяную рубашку.
На двор, Кулундов, не ходи,
но поцелуй свою мамашку.
Мамаша:
Нет, нет, избавь меня, Кулундов.
Родимов:
И вот, вздымая руки к небу,
царь и царица на рельсы легли,
и взглядом, и пушкой покорны Канебу,
большие солдаты царя стерегли.
Толпа на Невском замерла,
неслась милиция скачками,
но птица - в воздухе стрела -
глядела чудными зрачками.
Царь встал.
Царица встала.
Все вздохнули.
Царь молвил: накось выкуси!
Царица крикнула: мы победили!
Канеб сказал: мы льнем к Руси.
Вдали солдаты уходили.
Но вдруг извоэчик взял и ударил
кнутом царя и царицу по лицу.
Царь выхватил саблю
и с криком: смерть подлецу!
пустился бегом по Садовой.
Царица рыдала. Шумела Нева.
Народ волновался, на битву готовый.
Кулундов:
Ну, прощайте, мамочка,
я пошел на Карповку.
Мамаша:
Два поклона дедушке.
Кулундов:
Хорошо, спасибочки.
Родимов (один):
Да, министр Пуришкевич
был однажды на балу,
громко музыка рычала,
врали ноги на полу.
Дама с голыми плечами
извивалась колбасой.
Генерал для развлеченья
шлТпал пятками босой.
Царь смеялся над царицей,
заставлял еТ в окно
для потехи прыгнуть птицей
или камнем всТ равно.
Но царица для потехи
в руки скипетр брала
и колола им орехи
при помощи двухголового орла.
Голова на двух ногах (входя):
Родимов, ты заврался.
Я сам бывал на вечеринках,
едал индеек в ананасах,
видал полковника в лампасах.
Я страсть люблю швырять валета,
когда летит навстречу туз,
когда сияет эполета
и над бокалом вьется ус.
Когда, смугла и черноброва,
к тебе склоняется княжна,
на целый мир глядя сурово,
с тобой, как с мальчиком, нежна.
Люблю, когда, зарю почуя,
хозяин лампу тушит вдруг,
и гости сонные, тоскуя,
сидят, безмолвные, вокруг.
Когда на улице, светая,
летают воздухи одни,
когда проходит ночь пустая
и гаснут мТртвые огни.
Люблю, Родимов! Нет спасенья!
В спасенье глупые слова!
Вся жизнь только воскресенье!
Родимов:
Молчи, пустая голова!
Аларих, готский король:
Видел я, в долинах Рога
мчался грозный Ахерон.
Он глядел умно и строго,
точно ехал с похорон.
То долина, то гора
пролетали над водой,
то карина, то мара,
сбоку хвостик золотой.
Бог глядел в земную ось,
все, как суп, во мне тряслось,
вся шаталась без гвоздей
геометрия костей.
Тут открылся коридор,
взвился дубом нашатырь,
мне в лицо глядел хондор,
тучи строгой поводырь.
Эй, душа, колпак стихов,
разом книги расплоди,
сто простят тебе грехов,
только в точку попади.
Ну, Родимов, дай ладонь!
Родимов:
На ладони скачет конь.
Аларих:
Ты, Родимов, попадья,
я как раз тебе судья.
Кулундов (вбегая):
Где мой кушак? Где мой кушак?
Родимов:
Однажды царь лежал в гробу.
Аларих:
Я слышу шТпот, стук и шаг.
Мамаша:
Господь, храни меня, рабу.
Родимов:
Свеча трещала над царем.
Кулундов:
Кушак на мне! Кушак на мне!
Родимов:
Единый Бог сидел втроем.
Царица плакала в окне.
Царь говорил: мои дворцы
стоят пусты, но я вернусь.
Аларих:
Но мне не страшны мертвецы.
Мамаша:
А я покойников боюсь.
Голова на двух ногах:
Спи Кулундов, ночью спи
спи планета под домами
вижу я большое пи
встало облако над нами
дремлют бабочки бобров
спят овечки под шатром
сна сундук и мысли ров
открываются с трудом
но едва светлеет мрак
вижу я стихов колпак
...Закладка в соц.сетях
