Жанр: Классика
Избранное
...фальтовом полу
были пробоины, а в пробоинах стояли лужи. Старичок в длинном черном пальто
ходил по лужам и боком смотрел на птиц.
Комнату разделяла перегородка вышиной в аршин. За перегородкой
расхаживали большие птицы. Пеликаны сидели вокруг бассейна и в грязной воде
полоскали свои клювы.
Девочка отложила в сторону свою земляную лепешку и запела. Рот у девочки
был похож на круглую дырочку.
Девочка пела:
Пли пли
кля кля
смах смах гапчанух
векибаки сабаче
дубти кепче алдалаб
смерх пурх соловьи
сели или ели а
соо суо сыа се
соловеи веи во
вие вао вуа ви
вуа выа вао вю
пю пю пю пю
закурак.
Один пеликан, самый старый, начал танцевать. На голове его изгибался
седой хохол, а красные глазки свирепо смотрели в морскую раковину. Сначала
он долго топал на одном месте. Потом начал перебегать на несколько шагов то
вперед, то назад, причем его голова оставалась неподвижной в одной и той же
воздушной точке. Изгибалась только шея. Вдруг пеликан пустил одно крыло по
полу и начал разворачиваться на одной ноге, притоптывая другой. Сначала
развернулся в одну сторону, потом в другую, а потом вдруг поплыл, как
боярышня, волоча за собой по полу оба крыла.
Остальные птицы притихли, расступились и стояли, уткнувшись носом а
стену, не глядя на танец пеликана.
- Молчать! - крикнул вдруг старичок в длинном черном пальто.
Никто не обратил на это внимания. Девочка продолжала петь, а пеликан
танцевать.
- И это небо! - сказал сокрушенно старичок.- Фу фу фу! Какая здесь
гадость!
- Почему вы думаете, что это небо? - спросил старичка другой такой же
старичок, неизвестно откуда появившийся.
- Ах, бросьте,- сказал прежний старичок. - Я всю жизнь старался не петь
глупых песен. А тут ведь поют нечто безобразное.
- А вы тоже попробуйте,- сказал такой же старичок. Но старичок покачал
только головой, отчего пенснэ с его носа свалилось в лужу.
- Ну вот, видите? Вот видите? - сказал обиженно старичок. Дверь
отворилась, и в птичник вошел земляк.
- Лебедь у вас? - громко спросил он.
- Да, я тут! - крикнул Лебедь.
- Ура! Это небо? - спросил земляк.
- Да, это небо! - крикнуло небо.
Но тут пролетел Ангел Копуста, и земляк снова вошел в птичник.
- Лебедь у вас? - громко спросил он.
- Да, я тут! - крикнул Лебедь.
- Ура! Значит это небо! - крикнул земляк.
- Да, это небо,- сказал Ангел Копуста.
Это небо
ибо Лебедь здесь владыка.
Ну-ка дева
принеси-ка мне воды-ка.
Маленькая девочка сбегала за водой. Ангел Копуста выпил воды, утер усы и
сказал:
- Холодная, сволочь, а вкусная. Сейчас господствует эпидемия брюшного
тифа, но не беда. Надо только утром и вечером потирать ладошкой живот и
приговаривать: Бурчи, да не болей.
Вдруг земляк огромным прыжком перескочил через перегородку, схватил
Лебедя под мышку и провалился под землю.
На этом месте выросла сосна с руками и в шляпе, и звали ее Марией
Ивановной.
РАЗГОВОР АНГЕЛА КОПУСТЫ С МАРИЕЙ ИВАНОВНОЙ
Анг. Коп.:
Вот это да! А только, интересно знать, билет у Вас есть?
Мар. Ив.:
Ха ха ха, какие глупости! Ведь я индюшка!
Анг. Коп.:
Вы не можете так разговаривать со мной. Ведь я ангел.
М. Ив.:
Почему?
Анг. Коп.:
Потому что у меня крылья.
Мар. Ив.:
Ха ха хоау! Но ведь у хусей и у хуропаток тоже есть крылья!
Анг. Компуста:
Вы рассуждаете, как проф. Пермяков. Он и сторож Фадей на этом основании
посадили меня в этот курятник.
Мария Ивановна зевает и засыпает. Ангел Коптуста будит ее.
Ангел Пантоста:
Мария Ивановна, проснитесь, я вам доскажу свою мысль об осях.
Мария Ивановна со сна:
Голубчик, голубочек, голубок. Не касайся таких вопросов. Я жить хочу.
Ангел Хартраста:
Но все-таки, Мария Ивановна, я большой любитель пшена. Знаете, оно
попадается даже в навозе. Даже в навозе, честное слово!
Мар. Ив. Сосна:
Ну уж это нет! Фи донк! Назвос и пшенная каша!
Ангел Холбаста:
Ничего-с, Мария Ивановна. Хотя конечно, смотря чей навоз. Лучше всего
лошадиный. В нТм, знаете, этого самого немного, а всТ больше вроде как бы
соломы. Коровий помТт, это тоже ничего. Хотя он, знаете, очень вязкий. Вот
собачий - тьпфу! Сам знаю, что дрянь! И пшена тоже совсем нет. Но ем.
Все-таки ещТ ем. Но вот что касается...
Мария Ивановна ([затыкая уши]):
Нечего сказать, ангел! Чего только не жрТт! Скажите, вы может быть и
блевотину едите.
- Как Вам сказать,- начал было Ангел Хлампуста, но Мария Ивановна
принялась так кричать и ругаться, что Ангел Хлемписта поскорей зажал свой
рот рукой, но от быстроты движения не удержался на ногах и сел на пол.
Андрей же соломея дрынваку и сплюнув гасмекрел похурею вольностей и
кульпа фафанаф штос палмандеуб.
г л А в Н а б о р
Мах ________ леапие
мамах ______ леапие гае
мамамах ____ леапие гае у
В. _________ Коршун глодал кость.
X. _________ Земляк падал на землю.
мои
вои
кои
веди
дуи
буи
вее
ае
хие
сео
пуе
пляе
клТе
поко
плие
плТе
флюе
мое
фое
тое
нюня
тюпя
кТТ
пТТ
фюю
юю
пляо
кляо
кляс
кляпафео
пельсипао
гульдигрея
пянь
фокен, покен, зокен, мокен
Таким образом земляк вернулся на землю.
Утюгов ([махая примусом]):
Бап боп батурай!
Обед прошел благополучно.
Я съел одну тарелку супа
с укропом, с луком, со стрелой.
Да винегрет картофель с хреном
милой Тани мастерство
ел по горло. Вышел с креном
в дверь скрывая естество.
Когда еда ключом вскипает
в могиле бомбы живота
кровь по жилам протекает
в тканях тела зашита
румянцем на щеке горит
в пульсе пао пуо по
пеньди пюньди говорит
бубнит в ухе по по по
я же слушаю жужжанье
из небес в моТ окно
это ветров дребезжанье
миром создано давно.
Тесно жить. Покинем клеть.
Будем в небо улететь.
([машет примусом]).
Небо нябо небоби'
буби небо не скоби.
Кто с тебя летит сюда?
Небанбанба небобей!
Ну-ка небо разбебо!
Хлебников ([проезжая на коне]):
Пульш пельш пепопей!
Утюгов:
Всадник что ты говоришь?
Что ты едешь?
Что ты видишь?
Что ты? Что ты
всадник милый говоришь?
Мне холмов давно не видно
сосен, пастбищ и травы
может всадник ты посмотришь
на природу своим глазом
я как житель современный
не способен знать каменья
травы, требы, труги, мхи,
знаю только хи хи хи.
Хлебников ([проезжая на быке]):
А ты знаешь небо Утюгов?
Утюгов:
Знаю небо - небо жесть
в жести части - счетом шесть.
Хлебников ([проезжая на корове]):
Это не небо
это ладонь
крыша пуруша и светлый огонь.
Утюгов:
О! Мне небо надоело
оно висит над головой.
Протекает если дождик
сверху по небу стучит.
Если кто по небу ходит
небо громом преисполнено
и кирпичные трясутся стены
и часы бьют невпопад
и льТтся прадед пены
вод небесных водопад.
Однажды ветер шаловливый
унес как прутик наше небо
люди бедные кричали
горько плакали быки.
Когда один пастух глядел на небо
ища созвездие Барана
ему казалось будто рыбы
глотали воздух.
Глубь и голубь одно в другое превращалось.
Созвездье Лебедя несло
руль мозга памяти весло.
Цветы гремучие всходили
деревья тТмные качались.
Пастух задумался.
- Конечно, думал он,- я прав
случилось что-то.
Почему земля кругом похолодела?
И я дыхание теряю
и всТ мне стало безразлично.
Сказал и лТг на траву.
- Теперь я понял - прибавил он.
Пропало небо.
О небо небо, то в полоску
то голубое как цветочек
то длинное как камыши
то быстрое как лыжи.
Ну человечество! дыши!
ЗадохнТмся, но все же мы же
найдТм тебя беглянку
не скроешься от нашей погони!
Сказал. И лТг в землянку
сложив молитвенно ладони.
Хлебников ([проезжая на бумажке]):
И что же, небо возвратилось?
Утюгов:
Да. Это сделал я.
Я влез на башню
взял верТвку
достал свечу
поджТг деревню
открыл ворота
выпил море
завТл часы
сломал скамейку
и небо, пятясь по эфиру
тотчас же в стойло возвратилось.
Хлебников ([скача в акведуке]):
А ты помнишь: день-то хлябал.
А ты знаешь: ветром я был.
Утюгов ([размахивая примусом]):
- Бап боп батурай!
Держите этого скакуна!
Держите он сорвет небо!
Кокен, фокен, зокен, мокен!
Из открытых пространств слетал тихо земляк, держа под мышкой Лебедя.
Земляк подлетает к крышам. На одной из крыш стоит женская стату'я. Она
хватает земляка и делает его тяжелым.
Земляк смотрит в небеса, где он только что был.
Земляк:
Вот ведь откуда прилетел!
Утюгов([высовываясь из окна]):
Вам не попадался скакун?
Земляк:
А каков он из себя?
Утюгов:
Да так, знаете, вот такой, с таким вот лицом.
Земляк:
Он скакал на карандаше?
Утюгов:
Ну да да да,- это он и есть! Ах, зачем вы его не задержали! Ему прямая
дорога в Г.П.У. Он... я лучше умолчу. Хотя нет, я должен сказать. Понимаете?
я должен это выговорить. Он, этот скакун, может сорвать небо.
Земляк:
Небо? Ха ха ха! и! е! м.м.м. Фо фо фо! Гы гы гы. Небо сорвать! А? Сорвать
небо! Фо фо фо! Это невозможно. Небо гы гы гы, не сорвать. У неба сторож,
который день и ночь глядит на небо. Вот он! Громоотвод. Кто посмеет сорвать
небо, того сторож проткнет. Понимаете?
Утюгов:
А что это вы держите под мышкой?
Земляк:
Это птичка. Я словил ее в заоблачных высотах.
Утюгов:
Постойте, да ведь это кусок неба!
Караул! Бап боп батурай!
Ребята, держи его!
На зов Утюгова бежали уже Николай Иванович и Аменхотеп. Ибис в руках
Николая Ивановича почувствовал облегчение, что никто не рассматривает его
устройство под хвостом, и наслаждался ощущением передвижения в пространстве,
так как Николай Иванович бежал довольно быстро. Ибис сощурил глаза и жадно
глотал встречный воздух.
- Что случилось? Где! Почему? - кричал Николай Иванович.
- Да вот,- кричал Утюгов,- этот гражданин спТр кусок неба и уверяет, что
несет птицу.
- Где птича? что птича? - суетился Николай Иванович.- Вот птица! - кричал
он, тыча ибиса в лицо Утюгова.
Земляк же стоял у стены, крепко охватив руками Лебедя и ища глазами куда
бы скрыться.
- Разрешите,- сказал Аменхотеп,- я все сейчас сделаю. Где вор? Вот ведь
время-то. А? Только и слышишь что там скандал, тут продуктов не додали, там
папирос нет. Я, знаете ли, на Лахту ездил, так там дачники сидят а лесу и
прямо сказать стыдно, что там делается. Сплошной разврат.
- Кокен фокен зокен мокен! - не унимался Утюгов.
- Что нам делать с вором? Давайте его приклеим к стене. Клей есть?
- А что с ним церемониться,- сказал проходящий мимо столяр-сезонник,
похлТбывая на ходу одеколонец.- Таких бить надо.
- Бей! Бей! Бап боп батурай! - крикнул Утюгов.
Аменхотеп и Николай Иванович двинулись на земляка.
Власть:
Клох прох манхалуа.
Опустить агам к ногам!
([Остановка]) Покой. Останавливается свет. Все кто спал - просыпаются.
Между прочим просыпается советский чиновник Подхелуков. (На лице
аккуратная бородка без усов). Подхелуков смотрит в окно. На улице дудит
в рожок продавец керосина.
Подхелуков:
Невозможно спать. В этом году нашествие клопов. Погляди, как бока
накусали.
Жена Подхелукова ([быстро сосчитав сколько у неТ во рту зубов, говорит со свистом]):
Мне уики-сии-ли-ао.
Подхелуков:
Почему же тебе весело?
Жена Подхелукова ([обнимая Аменхотепа]):
Вот мой любовник!
Подхелуков:
Фу, какая мерзость! Он в одних только трусиках. ([Подумав]) - И весь
потный.
Аменхотеп испуганно глядит на Подхелукова и прикрывает ладошками грудь.
Власть:
Фы а фара. Фо. ([Берет земляка за руку и уходит с ним на ледник.])
На леднике, на леднике
морТл сидит в переднике.
К а Х а в а Х а.
Власть говорит: мсан клих дидубе'й.
Земляк поТт: я вижу сон.
Власть говорит: ганглау' гех.
Земляк поТт: но сон цветок.
Власть говорит: сворми твокуц.
Земляк поет: теперь я сплю.
Власть говорит: опусти агам к ногам.
Земляк лепечет: Лили бай.
Рабинович, тот который лежал под кроватями, который не мыл ног, который
насиловал чужих жТн,- открывает корзинку и кладет туда ребенка. РебТнок
тотчас же засыпает и из его головы растет цветок.
К у х и в и к а.
Опять глаза покрыл фисок и глина.
Мы снова спим и видим сны большого млина.
17 августа 1930
___
КОМЕДИЯ ГОРОДА ПЕТЕРБУРГА
ЧАСТЬ II
Петр:
Я помню день. Нева шумела в море
пустая, легкая, небрежная Нева
когда пришел и взглядом опрокинув тучу
великий царь, подумал в полдень тусклый
и мысль нежная стянув на лбу морщину
порхая над Невой над берегом порхая
летела в небо реяла над скучным лесом
тревожила далекий парус в чудном море.
Тогда я город выстроил на Финском побережьи
сказал столица будет тут. И вмиг
дремучий лес был до корня острижен
и шумные кареты часто били в окна хижин.
Николай II:
Ты Петр был царем.
О слава дней минувших!
взлети как пламя трепанное ввысь. А я
уйду. Уйду с болот жестоких,
прощай Россия! навсегда прощай!
Но нет я тут я тут как чорт иль печка
руби! стреляй и тысча пик коли!
Очисти путь. И я наследник Божий
взойду держась за сердце на престол
и годы длинные железного монарха
пройдут под жизнями кочующих племен
благословенна ты Российская держава
а я твой царь и Бог и властелин.
Да Петр. Я живу. Ты мне смешон и жалок
ты памятник бездушный и скакун
гляди мне покорятся все народы. И царица
родит мне сына крепкого как бук
но только силы у меня нет Петр силы
брожу ли я у храма ль у дворца ль
мне все мерещится скакун на камне диком
!ты' Петр памятник бесчувственный ты царь!
Комсомолец Вертунов ([указывая на Николая II]):
Связать его.
Щепкин:
Закройте двери. Сквозняк невозможный. Царь простудится. ([Смеется]).
Свита:
Ха ха ха ха ха ха ха ...
Балалаечник:
В лес ли девка бегала
юбку ль девка дергала
пила меду катошку
за царицу матушку.
Комсомолец Вертунов:
Э-э мундирчик-то бумазейный. Царь тебе холодно?
Николай Второй:
Отстаньте комсомолец Вертунов отстаньте!
Комсомолец Вертунов:
Что? разговаривать? тебе же дурак добра желают. Пожалели тебя. Видно
человек избалованный. Ты мне скажи, чай и плевал не иначе как в подушки
бархатные? а?
Щепкин:
Да закройте же вы двери. Простудится же.
Комсомолец Вертунов:
Нет ты мне скажи в подушки плевал бархатные? а?
Николай II ([безразлично]):
Плевал.
Комсомолец Вертунов:
Вишь ты! Ну а еще чего делал? Ты парень не пужайся прямо говори делал
чего еще?
Николай II ([безразлично]):
Делал. ([Повысив голос]). Не хочу я говорить с вами, я плясать хочу. Ей
музыка!
Балалаечник:
Царь танцует
ветер дует
люди плачут
слезы льют
все танцую
ветер дует
царь не скачет
ходит лют.
Николай II:
0 Петр где твоя Россия?
где город твой, где бледный Петербург?
куда попал я в Кострому на Небо, иль в Парламент?
скажи мне Петр внуку своему.
Меня спросили: не плевал ли я в подушку
но я не знаю, я не помню, я забыл.
Забыл, мне память изменяет, Петр, Петр
скажи куда плюются все цари?
Петр:
В плевательницу или под стол.
Николай II:
Позвать Комсомольца Вертунова.
Дворецкий:
Слушаюсь ваше величество!
Комсомолец Вертунов:
Что прикажете Ваше Величество?
Николай II:
Здрасте. Как на улице тепло или холодно?
Ком.Верт.:
Тепло Ваше Величество.
Николай II:
А я под стол плеваться умею!
Ком.Верт.:
Очень интересно В. В.
Николай II:
Хочешь покажу?
Ком.Верт.:
Ну покажи!
Ник. II:
тпфу!
Ком. Верт.:
Вот это здорово!
Ник. II:
тпфу!
Ком. Верт.:
Замечательно!
Щепкин ([вбегая]):
Господа закройте дверь. Оттепель это самое опасное время! Моя тетя
подарила мне перчатки, а папа сказал, что у меня и усы и борода и брови и
все все рыжее как у учительницы.
Комсомолец Вертунов:
Беги в Москву, окаянный.
Щепкин ([поет]):
Я бегу верчу ногою
в небо прыгаю как лев
мне кричали: не сдавайся
не смотри по сторонам
ну-ка саблю вынь из ножен
и взмахни над голым пнем
твой удар и тих и нежен
рубит немца под сосну.
Комсомолец Вертунов:
Беги беги скорей!
Щепкин ([поет]):
Дремлет сокол в небе белом
я как птица в ночь бегу
звери под гору ложатся
рыбы спят на берегу
только ты моя царица
в поле круглое глядишь
только ты головку ниже
опускаешь и грустишь.
Комсомолец Вертунов:
Ваня Ваня торопись! Еще немного. Перепрыгни канавку. Вон Москва блестит
пуще озера, домики плывут. Церковки послушные виднеются. Торопись Ваня!
Ваня Щепкин ([поет]):
Я пришел к заветной цели
вот и пышная Москва
надо мной хлопочут люди
а кругом тоска тоска.
Николай II:
Господи какая проклятая жизнь!
Комсомолец Вертунов:
Царь опомнись!
Тебе ли падать духом!
Тебе ли выть! прислушайся мучим ухом
и жизнь прошлую забудь навек.
Тебе не много жить осталось. А ты
Зачем зачем тревожил Ваню Щепкина
зачем позвал меня и с хохотом
промчался мимо стана в поле крысой?
расплату Бог послал. Прими в гробу недавнем
ее. И щеки впадшие как букли осуши.
Николай II:
Молчи. Не стоит говорить.
Я знаю все. На этой стенке
повесился великий полководец
когда прекрасная Мария горевала
и клавиши держала под рукою
тут вечный Бисмарк об землю томился
но дочь его казалась нам другой.
Смотри как лань визжат телеги
бегут погонщики. Смотри
под звоны шустрые калеки
несутся пламенем с утра
и всюду меч летит крылатый.
над опрокинутой палатой
смотри тоскующие латы
висят как медные ветра'
я знаю все...
Комсомолец Вертунов:
А помнишь день?
погода зимняя была и вьюга
шаталась около Москвы
трещала хижина и дом не шевелился
и птицы падали в безжалостный сугроб
и чьих-то ног следы мелькали
французская шумела речь
откуда вы? издалека ли
страну идете пересечь?
Ты помнишь царь Наполеона?
тебе гранитный вызов был
Москва врагом была спалена
ты помнишь это?
Николай II:
Нет забыл.
Комсомолец Вертунов:
Забыл? Еще бы!
Хотя постой. Ты помнишь Фамусова?
Николай II:
Помню.
Ком. Верт.:
А Катеньку?
Она тебя встречала поцелуем на Морской
и зонтиком помахивая шла под ручку.
Вы заходили в ювелирный магазин
ты шел как подобает Императору
а Катенька как виселица шла.
Николай II:
Да да < мне Катенька знакома
но где она?
Ком. Верт.:
Неважно >
тише к нам идут
вон Фамусов а с ним Кирилл Давыдыч
и даже... даже Катенька. Пойдемте царь.
Фамусов:
Друзья! мы снова в этом домеI
Я вам сейчас представлю Комсомольца Вертунова
такой почтенный... Катенька вы покраснели?
и ты Кирилл Давыдыч? Вот некстати!
Чего ты загрустил смутившись как дитя?
Катенька:
Нет Павел Афанасьевич я рада
а покраснела просто так.
Комсом. Вертунов:
Скажите Фамусов,
как поживает князь Мещерский?
Фамусов:
Спасибо. В здравствии.
Разводит канареек.
Ком. Верт.:
А дочь его прекрасная Мария?
Фамусов:
Мария? Мария Богу душу отдала.
Комс. Верт.:
Зачем же Богу? Вот чудак
не можете оставить предрассудки.
Обернибесов:
Бог - это я!
Моя Мария!
Четырнадцати лот мы познакомились.
Она впорхнула в мой тихий домик.
Я лежал.
Смотрю как будто дверь пошевелилась
как будто дунул ветер в комнату
и вдруг вошла Мария.
На стене кинжал. Ты видишь это?
Мария видишь это? Она сказала:
"Нет мне это все равно!
люблю тебя Кирилл Давыдыч
бежим мне здесь противно! Кира!
ты весь распух и злостью переполнен
бежим на лошади на шарике воздушном!
Нырнем под океян и снова в даль промчимся
и легкой амазонкой через горы
задребезжим в туманное окошко
мелькнет отец мы крикнем: до свиданья!
!бежим! Кирилл Давыдыч - мы свободны!"
А я сказал: ты видишь Бога?
Бог - это я, а ты, Мария -
не двинешься от бренного испуга.
Очей не вскинешь. И как птица
умрешь от ласковой руки!
Щепкин ([поет]):
Жил разбойник под горою
в тихом домике с окном
люди разные боялись
к той горе детей водить
но лишь только звезды кинут
взоры нежные к ручью
над горой печальный житель
теплит белую свечу.
Николай II:
Свяжите его! это не человек а береза какая-то!
Фамусов:
Успокойтесь Ваше Величество. Ну мы свяжем
его, убьем. Какая польза?
Он послезавтра оживет и снова
будет петь как нищий у перил
не в жизни цель, а в песне
как говорил мой друг Мещерский, князь,
пройди всю землю, но хоть тресни
ты не найдешь такую грязь.
Николай II:
А как по-вашему
Кирилл Давыдыч злой Обернибесов
он лучше что ли или как?
Фамусов:
Свежей. Спросите князя
он знаток души и тела.
Николай II:
Но где достать такого мудреца?
Фамусов:
Мой князь живет в Швейцарии прилежной
пускай Кирилл Давыдыч нам гонцом послужит
ему в дорогу дайте спирт и порученье.
Николай II:
Садись голубчик в аэроплан
лети голубчик через Мон Блан
на поворотах стягивай живот
ты прилетишь где князь живет
Скажи ему чтоб он был здесь
Скажи ему что я его тесть
и как-то будучи повешен
за мой язык среди орешен
я в руки брал перо стальное
макал, но мимо пузырька
писал приветствие шальное
в кусты чихая изредка.
Лети к нему Обернибесов
аэроплан я тебе подарю
бутылку на, там спирт древесный
его положь в летучий трюм.
Ты им в пути себя согреешь
Мон Блан увидишь на заре лишь
тогда нажми вот эту кнопку
и выбрось прочь бутылку с пробкой.
Катенька:
Прощай Кирилл Давыдыч!
Фамусов:
Смотри как следует за элеронами!
Ниже трехсот метров не спускайся.
Когда прилетишь спроси куда попал.
([убегает со сцены за аэропланом]).
Комсомолец Вертунов:
Чудак.
Вообразил себя чорт знает кем! Зритель какого мнения ты об этом человеке?
Зритель:
А уж будьте покойны, вильнет хвостом и ищите где хотите.
Комсомолец Вертунов:
Ну да! Не хватит решимости. Ваня что скажешь?
Щепкин:
Николай II кровью харкает. Доктора бы позвать. Кстати было бы.
Комсомолец Вертунов:
Постой не до этого.
Зритель:
То-то и оно-то! Как не все дома ничего и не попишешь.
Комс. Вертунов:
Ну ты там, тебе волю дали так ты и нахальничать. Мне лучше знать что я
делаю.
Зритель:
А я маме пожалуюсь.
Коме. Верт.:
Иди и жалуйся. Жалко что ли.
Зритель:
Вот и пойду!
Комс. Верт.:
Вот и иди!
Зритель:
([уходит]).
Комс. Верт.:
Фу! будто камень с плеч сняли.
Фамусов ([входя]):
А где же царь?
Комс. Верт.:
Чорт их знает. Когда нужно ни одного чорта под рукой не найдешь. Что
улетел?
Фамусов:
Да уж скоро и назад будет. Катюша тоже ушла?
Комс. Вертунов:
А ну их всех. [([уходит])
Фамусов ([один. Задумчиво]):
раз два
раз два
раз два три
раз два три
раз два
Порр-тугалец
([по сцене пробегает человек])
Эй куда бежишь!
раз два
раз два
[Занавес.]
-
Действие II
Князь Мещерский:
Эй отворите!
Я князь Мещерский
приехал в Питер
хочу проведать кто тут мерзавцем
меня светлейшего назвал.
Всех разобью одной рукою
и к чертовой матери пошлю
попробуй только выйди! Дважды
убью такого смельчака
сожгу и пеплом разбросаю
по всей земле!
Ты кто такой?
Сторож:
Вы здесь потише! Не скандальте!
Князь Мещерский:
Скажите? Он меня...
Нет послушайте...
да ты-то знаешь
вот эти руки гнут пятак!
Сторож:
А если вы сейчас не замолчите
я вас могу арестовать.
Князь Мещер.:
Арестовать? валяй попробуй!
Я это так и ожидал!
Сторож:
Вы арестованы! Пойдемте.
Кн.Мещ.:
Не толкайся!
Веди хоть к чорту на рога.
Ком. Вертунов ([входя]):
Ах это вы!
Кн.Мещ.:
Да. Приехал. Тут проживает Николай II?
Ком.Верт.:
Тут, но сейчас он болен
лежит в кровати как бревно.
Князь Мещерский:
Эй служивый! Чего глядишь?
Веди к нему!
Сторож:
К кому тоись.
Князь Мещерский:
К царю что как бревно лежит.
Четыре шага до ворот осталось
а лужа тут валяется как чорт!
Сторож:
А вы ее с размаху перепрыньте!
Князь Мещерский ([прыгнув]):
Куда идти
направо или вбок?
Сторож:
Сюда пожалуйте.
([открываются ворота]).
Николай II ([в кровати]):
Куда смотреть?
Везде злодеи. Вон один
открыл безумную рубашку
и слушает зажмурясь граммофон.
Вон рыцарь ходит с алебардой
хранит покой чиновника.
Вон сторож, комсомолец Вертунов,
а с ними кто-то мне доселе не известный.
должно какой-нибудь проситель.
Князь Мещерский:
Здравствуй царь!
Я прилетел на крыльях быстрых
Кирилл Давыдыч мчался тут же.
Казань мелькнула, вышел Питер
раздулся в голову и треснул
Фонтанкой бился, клокотал
и шлепнулся к Неве у самого болота.
Мы вылезли и прочитали:
"Город Ленинград".
Николай II:
Да. Это правда.
Боже Боже!
Еще совсем недавно
я бегал мальчиком
и кушал апельсин,
таскал невинные конфетки из кармашка
и падал в ужасе при виде мужика.
Комсомолец Вертунов:
Но мало ли что было!
Я однажды купался в речке.
Вдруг смотрю плывет как будто рыба.
Но вглядевшись -
я крикнул как сарыч
и выскочил на брег.
Князь Мещерский:
Что же это было?
Николай II:
Ну?
Ком.Верт.:
Это был простой комочек
нежных прутиков и мха
я кричал что было мочи
испугавшись как блоха.
А потом четыре ночи
жизнь казалась мне плоха.
Николай II:
Вот это здорово! Ты трус. И все вы такие, испугался прутика? А если бы
увидал палку?
Ком.Верт. ([в сторону]):
Каждый день вижу дубину тупоголовую. И ничего! Не страшно.
Князь Мещерский:
Ну к делу. Господа! Зачем вы меня вызвали?
Николай:
Твой ум понадобился.
Ком.Верт.:
Решите нам. Кто лучше.
Ваня Щепкин или этот
Кирилл Давыдович Обернибесов
один печальный и ненужный
другой с корзинкой на плече.
Князь Мещерский:
По-мойму лучше тот
который из пеленок
уже кричал "брависсимо"
и дергал за усы
папашу или дядю
когда ему покашливая
в сторону и в тряпочку
пели ирмосы.
Николай II:
Восхитительно!
Какая мощь бесстрастного сужденья.
Мы позовем Кирилл Давыдыча и спросим
каков он был в младенчестве своем.
Щепкин ([вбегая]):
Сейчас только что из Москвы. Прибежал туда а там все так же как и у нас.
Такие же дома и люди. Говорят только наоборот. "Здравствуйте" - это значит у
них "прощайте". Я и побежал обратно. Только где-то по-моему окно открыто -
дует. Я бежал - так вспотел.
Николай II:
А! нам-то тебя и нужно. Скажи пожалуйста, когда ты был еще в пеленках,
дергал ты папашу или, ну скажем, дядюшку своего за усы?
Щепкин:
Что?
Николай II:
Ты дергал за усы папу или маму?
Щепкин:
Зачем?
Николай II:
Значит не дергал?
Щепкин:
Ваше величество не погубите.
Николай II:
Ну ладно, ступай себе.
А что, Кирилл Давыдович пришел?
Комсомолец Вертунов:
Нет его все еще нету. Вон идет Фамусов, но кажется один. Павел
Афанасьевич где же
...Закладка в соц.сетях
