Жанр: Классика
Избранное
...: я
перевел Буша для Чижа. Чиж предложил мне издать это отдельной книжкой. А
Шварц приехал из Москвы и передал мне, что Оболенская предлагает издать Буша
в Москве. Думая, что в Москве больше гонорары и тиражи, я отказался от
предложения Чижа. Я послал с Олейниковым письмо Оболенской, где пишу, что
хотел бы издать Буша в Москве и прошу сообщить мне условия. По рассказу
Олейникова Оболенская будто бы обиделась, что я спрашивал об условиях (?).
Потом она посоветовалась с Введенским и как бы отказалась издавать моего
Буша. Теперь же я получаю от нее такую телеграмму: "БерТм Ваш перевод Буша,
условия 1.000 руб. за 100 строк. Телеграфируйте согласны. Посылайте стихи.
Оболенская". Если бы мне предложили эти условия в Ленинграде, я нашТл бы их
приличными, но для Москвы, не знаю. Мне очень нужны деньги, но продешевить
книжку не хочу. Вся книжка 200 строк. Может быть, лучше требовать от неТ
аккордно? И сколько? Может быть, то, что предлагает Оболенская, очень
хорошо? А может быть, очень плохо? И какой тираж? Борис Степанович, Вы лучше
знаете это всТ. Если у Вас есть лишние пять рублей, пошлите мне телеграмму.
Уж очень я отстал от издательских дел.
Остаюсь Ваш
Даниил Хармс.
___
3 октября <1936>
Дорогой Борис Степанович,
большое спасибо за Ваш ответ. У меня было такое ощущение, что все люди,
переехавшие в Москву, меняются и забывают своих ленинградских знакомых. Мне
казалось, что москвичам ленинградцы представляются какими-то идеалистами, с
которыми и говорить-то не о чем. Оставалась только вера в Вашу неизменность.
За девять лет, что я знаю Вас, изменились все. Вы же как были, таким точно и
остались, несмотря на то, что как никто из моих знакомых изменили свою
внешнюю жизнь. И вдруг мне показалось, что Вы стали москвичом и не ответите
на моТ письмо. Это было бы столь же невероятно, как если бы я написал письмо
Николаю Макаровичу, а он прислал бы мне ответ. Поэтому, получив сегодня Ваше
письмо, я испытал огромную радость, что-то вроде того, что "Ура! Правда
восторжествует".
Когда кто-нибудь переезжает в Москву, я, ленинградский патриот,
воспринимаю это как личное оскорбление. Но Ваш переезд в Москву, дорогой
Борис Степанович, мне бесконечно печален. Среди моих знакомых в Ленинграде
не осталось ни одного настоящего мужчины и живого человека. Один зевнТт,
если заговорить с ним о музыке, другой не сумеет развинтить даже
электрического чайника, третий, проснувшись, не закурит папиросы, пока
чего-нибудь не поест, а четвертый подведТт и окрутит вас так, что потом
только диву даТшься. Лучше всех, пожалуй, Николай Андреевич. Очень-очень
недостаТт мне Вас, дорогой Борис Степанович.
Поражаюсь Вашей силе: столько времени прожить без комнаты и остаться
самим собой. Это Вы, который говорил, что самый приятный подарок - халат с
тридцатью карманами! Вы мне напоминаете англичанина, который пьТт восьмой
день и, что называется, ни в одном глазу и сидит прямо как палка. Даже
страшно делается. Все это, конечно, потому, что у Вас миллион всяких
привычек и потребностей, но главные - чай и табак.
В следующем письме напишу Вам о своих делах. Сообщите только, по какому
адресу Вам писать.
Хармс.
___
Н. И. Колюбакиной
Четверг. 21 сентября 1933 года. Петербург
Дорогая Наташа,
спасибо за стихи Жемчужникова. Это именно Жемчужников, но отнюдь не
Прутков. Даже, если они и подписаны Прутковым, то всТ же не прутковские. И
наоборот вещи Толстого вроде "Балет Комма" или "О том, дескать, как философ
остался без огурцов", чистые прутковские, хоть и подписаны только Толстым.
Я показывал ногу д-ру Шап-о. Он пробормотал несколько латинских фраз, но,
судя по тому, что велел мне пить дрожжи, согласен с твоим мнением. Кстати
дрожжей нигде нет.
Чтобы ответить стихотворением на стихотворение, посылаю тебе, вчера
написанные, стихи.*(1) Правда, они еще не закончены. Конец должен быть
другим, но несмотря на это я считаю, что в них есть стройность и тот
грустный тон, каким говорит человек, о непонятном ему предназначении
человека в мире. Повторяю, что стихи незакончены и даже нет ещТ им названия.
Даниил Хармс
* 1. Стихотворение "Подруга". (прим. в ГББ)
___
Дорогая Наташа,
ты прислала мне такое количество пивных дрожжей, будто я весь покрыт
волдырями как птица перьями. Я не знал, что они существуют в таблетках и
продаются в аптеках. Мне просто неловко, что об этом узнала ты, а не я сам,
которому эти дрожжи нужны. ТвоТ издание Козьмы Пруткова (1899 года) -
лучшее, хотя в нем многих вещей не хватает. Вчера позвонил мне Маршак и
просил, если я не занят и если у меня есть к тому охота, притти к нему. Я
пошТл. В прихожей произошла сцена с обниманиями и поцелуями. Вполне были бы
уместны слова: "мамочка моя!" Потом Маршак бегал вокруг меня, не давая мне
даже сесть в кресло, рассказывал о Риме и Париже, жаловался на свою
усталость; Маршак говорил о Риме очень хорошо. Потом перешТл разговор на
Данта. Маршак научился уже говорить немного по итальянски и мы сидели до 3
ч. ночи и читали Данта, оба восторгаясь. Стихи, которые я хотел послать
тебе, ещТ не оконченны, а потому хорошо, что я не послал их.
А Колпаков, это действительно я.
Спасибо Машеньке за спички и махорку. <У меня как раз заканчивались все
курительные запасы.>
Даня.
Воскресенье 24 сентября 1933 года.
___
Дорогая Наташа,
Кофея я не смогу пить. А лучше я пройдусь ещТ на часок в парк, что бы
воспользоваться тем, что называют природой, или попросту "самим собой".
Д.
___
А. И. Пантелееву
Дорогой Алексей Иванович.
Курск - очень неприятный город. Я предпочитаю ДПЗ. Тут, у всех местных
жителей я слыву за идиота. На улице мне обязательно говорят что-нибудь
вдогонку. Поэтому я, почти всТ время, сижу у себя в комнате. По вечерам я
сижу и читаю Жюль Верна, а днТм вообще ничего не делаю. Я живу в одном доме
с Введенским; и этим очень недоволен.*(1) При нашем доме фруктовый сад. Пока
в саду много вишни.
Простите, что пишу такую пустую открытку, но пока ещТ на письмо нет
вдохновения.
Передайте привет Самуилу Яковлевичу.*(2)
Даниил Хармс
23 июля 1932 года Курск, Первышевская 16.
* Письма любезно предоставлены С. А. Лурье. Пользуемся случаем еще раз искренне поблагодарить его. (Прим. в ГББ)
* 1. Ср. в воспоминаниях Пантелеева: "То, что он пишет о Введенском, вероятно, влияние минуты. С Введенским они были друзьями. Но А. И. моги и раздражать Д. И. - своей фатоватостью, своим бабничеством, светской пустяшностью интересов, увлечениями дешевыми, "плотскими" - вином, картами, "бабами"".
* 2. Маршаку.
___
Письмо А. И. Пантелееву
Дорогой Алексей Иванович,
только что получил Ваше письмо. Очень рад, что Вы купаетесь и лежите на
солнце. Тут нет ни солнца, ни места, где купаться. Тут всТ время дождь и
ветер, и вообще на Петербург не похоже. Между прочим, настроение у меня
отнюдь не мрачное. Я чувствую себя хорошо и спокойно, но только до тех пор,
пока сижу в своей комнате. Стоит пройтись по улице, и я прихожу обратно злой
и раздраженный. Но это бывает редко, ибо я выхожу из дома раз в три дня. И
то: на почту и назад. Сидя дома, я много думаю, пишу и читаю. Это верно,
читаю я не только Жюля Верна. Сейчас пишу большую вещь под названием "Дон
Жуан". Пока написан только пролог и кусок первой части.*(1) Тем, что
написано, я не очень доволен. Зато написал два трактата о числах. Ими
доволен вполне. Удалось вывести две теоремы, потом опровергнуть их, потом
опровергнуть опровержение, а потом снова опровергнуть. На этом основании
удалось вывести ещТ две теоремы. Это гимнастический ход, но это не только
гимнастика. Есть прямые следствия этих теорем, слишком материальные, чтобы
быть гимнастикой. Одно из следствий, например, это определение абсолютного
температурного нуля.*(2) Выводы оказались столь неожиданные, что я,
благодаря им, стал сильно смахивать на естественного мыслителя. Да вдобавок
ещТ естественного мыслителя из города Курска. Скоро мне будет как раз к лицу
заниматься квадратурой круга или трисекцией угла.
Деятельность малограмотного учТного всегда была мне приятна.*(3) Но тут
это становится опасным.
Для Молодой Гвардии*(4) я ещТ ничего не написал, но теперь, может быть,
напишу.
Что такое, Вы пишете, с Самуилом Яковлевичем? Но его натуру не
переделать. Если дать ему в день по стишку для прочтения, то он всТ же
умудрится быть занятым целый день и ночь. На этом стишке он создаст теорию,
проекты и планы и сделает из него мировое событие.
Для таких людей, как он, ничто не проходит зря. ВсТ, всякий пустяк,
делается частью единого целого. Даже съесть помидор, сколько в этом
ответственности! Другой и за всю жизнь меньше ответит. Передайте Самуилу
Яковлевичу мой самый горячий привет. Я ещТ не написал ему ни одного письма.
Но значит до сих пор и не нужно было. Передайте привет Лидии Корнеевне.*(5)
Даниил Хармс
10 августа, 1932 года, Курск.
Алексей Иванович, спасибо Вам за трогательное участие ко мне. Если сочиню
что-нибудь, способное поместиться в письме, пошлю Вам.
Д. Х.
* Примечания в ГББ:
* 1. "Дон Жуан" не был окончен. Пролог и начало первой части опубликованы: Хармс Д. Собрание произведений. Книга вторая. Bremen, 1978. С. 158-163. Письмо позволяет исправить предположительную датировку 1930 г.
* 2. См. текст "Бесконечность - вот ответ на все вопросы...", написанный 2 августа 1932 года. Опубликован Ж.-Ф. Жаккаром: Cahie`rs du Monde russe et sovie`tique. 1985. XXVI/3-4/. Pp. 307-308.
* 3. См. опубликованные Г. Урманом тексты "Сабля", "Cisfinitum", "Нуль и ноль", "О круге": Хармс Д. Неизданное. Neue russische Literatur. Almanach, 1979-1980. 2-3 Salzburg, С. 135-142.
* 4. Имеется в виду готовившийся в издательстве сборник рассказов детских писателей, одним из составителей которого был Пантелеев. Сборник не вышел.
* 5. Чуковской. Л. К. Чуковская была составителем первого посмертного сборника детских стихов Хармса "Игра" (М., 1962).
___
Отрывок письма Пантелееву
...ним, как я болен. У меня оказался туберкулез. Последнее время стало
хуже, каждый день температура лезет в верх. В виду этого, писать в Госиздат
*(1) сейчас ничего не могу. Тут очень трудно держать правильный режим, а
потому положение довольно серьезное.
Очень рад, что Вы повидали Башилова. Афоризмы его мне понравились. *(2) Я
послал ему письмо, но ответа не получил.
Если Самуил Яковлевич в городе, передайте ему привет.
Привет Тамаре Григорьевне. *(3)
* Из-за типографской ошибки в ГББ пропущено начало письма. - С. В.
* Прим. в ГББ:
* 1. Вероятно, для подготавливавшегося детским сектором Госиздата сборника стихов для детей.
* 2. <О Башилове:> см. прим. 160 <к дневникам Хармса>.
* 3. Габбе (1903-1960) - драматург и фольклористка, редактор детского сектора ЛО Детгиза. См. подробнее: Чуковская Л. Записки об Анне Ахматовой. Кн. 1. 1938-1941. М., 1989. С. 52.
___
Письмо неизвестному в Курск
<1933?>
Дорогой Доктор,
я был очень, очень рад, получив Ваше письмо. Те несколько бесед, очень
отрывочных и потому неверных, которые были у нас с Вами, я помню очень
хорошо и это единственное приятное воспоминание из Курска. Что хотите,
дорогой Доктор, но Вам необходимо выбраться из этого огорода. Помните, в
Библии, Бог щадит целый город из-за одного праведника. И, благодаря Вам, я
не могу насладиться поношением Курска. Я до сих пор называю Вас "Доктор", но
в этом уже нет ничего медицинского: это скорее в смысле "Доктор Фауст". В
Вас ещТ много осталось хорошего германского, не немецкого (немец - перец -
колбаса и т. д.), а настоящего германского Geist'а, похожего на орган.
Русский дух поет на клиросе хором, или гнусавый дьячок - русский дух. Это
всегда, или Божественно, или смешно. А германский Geist - орган. Вы можете
сказать о природе: "Я люблю природу. Вот этот кедр, он так красив. Под этим
деревом может стоять рыцарь, а по этой горе может гулять монах". Такие
ощущения закрыты для меня. Для меня, что стол, что шкал, что дом, что луг,
что роща, что бабочка, что кузнечик, - всТ едино.
* ГПБ. Ф. 1232, ед. хр. 398.
___
Записки к М. В. Малич
Дорогая Маришенька,
Я пошел на вокзал, чтобы встретить тебя.
Целую тебя
Даня.
6 ч.
19 ноября 1939 года.
-
Дорогая Фефюля,
Я пошел по разным делам. Уходя, я уронил щетку, Вы сразу пошевелились и
начали очень смешно улыбаться, растягивая рот и кивая кому-то во сне.
Вернусь домой часов в 5-6
Целую крепко
Даня.
19 января 1940 года.
2 ч. 30м.
-
Дорогая Фефюлинька,
с очень печальным чувством
поехал я по своим делам.
Очень хочу тебя поскорее увидеть.
Даня
10 ч. 26 июня 1940 года
* В слове "Фефюля" буква "фита" вместо "ф". - С. В.
___
А. И. Введенскому
[Конец 30-х годов.]
Дорогой Александр Иванович,
я слышал, что ты копишь деньги и скопил уже тридцать пять тысяч. К чему?
Зачем копить деньги? Почему не поделиться тем, что ты имеешь, с теми,
которые не имеют даже совершенно лишней пары брюк? Ведь, что такое деньги? Я
изучал этот вопрос. У меня есть фотографии самых ходовых денежных знаков: в
рубль, в три, в четыре и даже в пять рублей достоинством. Я слыхал о
денежных знаках, которые содержут в себе разом до 30-ти рублей! Но копить
их, зачем? Ведь я не коллекционер. Я всегда презирал коллекционеров, которые
собирают марки, пТрышки, пуговки, луковки и т. д. Это глупые, тупые и
суеверные люди. Я знаю, например, что так называемые "нумизматы", это те,
которые копят деньги, имеют суеверный обычай класть их, как бы ты думал
куда? Не в стол, не в шкатулку а... на книжки! Как тебе это нравится? А ведь
можно взять деньги, пойти с ними в магазин и обменять, ну скажем, на суп
(это такая пища), или на соус кефаль (это тоже вроде хлеба).
Нет, Александр Иванович, ты почти такой же нетупой человек, как и я, а
копишь деньги и не меняешь их на разные другие вещи. Прости, дорогой
Александр Иванович, но это не умно! Ты просто поглупел, живя в этой
провинции. Ведь должно быть не с кем даже поговорить. Посылаю тебе свой
портрет, чтобы ты мог хотя бы видеть перед собой умное, развитое,
интеллигентное и прекрасное лицо.
Твой друг Даниил Хармс
___
А. И. Порет
[Без даты.]
Алиса Ивановна,
извините, что обращаюсь к Вам, но я проделал всТ чтобы избежать этого, а
именно в течение года почти ежедневно обходил многих букинистов. Отсюда Вы
сами поймете как мне необходима книга Meyrink "Der Golem", которую я когдато
дал Вашему брату.
Если эта книга ещТ цела, то очень прошу Вас найти способ передать еТ мне.
Предлогаю сделать это при помощи почты. Еще раз извините обстоятельства,
которые заставили меня обратиться к Вам.
Мой адрес:
Ул. Маяковского 11 кв. 8
Даниил Иванович
Хармс
___
Адам и Ева
Водевиль в четырех частях
Цена 30 рублей
Часть первая
АНТОН ИСААКОВИЧ. Не хочу больше быть Антоном, а хочу быть Адамом. А ты,
Наташа, будь Евой.
НАТАЛИЯ БОРИСОВНА ([сидя на кордонке с халвой]). Да ты что: с ума сошел?
АНТОН ИСААКОВИЧ. Ничего я с ума не сошел! Я буду Адам, а ты будешь Ева!
НАТАЛИЯ БОРИСОВНА ([смотря налево и направо]). Ничего не понимаю!
АНТОН ИСААКОВИЧ. Это очень просто! Мы встанем на письменный стол, и,
когда кто-нибудь будет входить к нам, мы будем кланяться и говорить:
"Разрешите представиться - Адам и Ева".
НАТАЛИЯ БОРИСОВНА. Ты сошел с ума! Ты сошел с ума!
АНТОН ИСААКОВИЧ ([залезая на письменный стол и таща за руку Наталию
Борисовну]). Ну вот, будем тут стоять и кланяться пришедшим.
НАТАЛИЯ БОРИСОВНА ([залезая на письменный стол]). Почему? Почему?
АНТОН ИСААКОВИЧ. Ну вот, слышишь два звонка! Это к нам. Приготовься.
[В дверь стучат.]
Войдите!
[Входит Вейсбрем.]
АНТОН ИСААКОВИЧ и НАТАЛИЯ БОРИСОВНА ([кланяясь]). Разрешите
представиться: Адам и Ева!
[Вейсбрем падает как пораженный громом.]
[Занавес]
Часть вторая
По улице скачут люди на трех ногах. Из Москвы дует фиолетовый ветер.
[Занавес]
Часть третья
Адам Исаакович и Ева Борисовна летают над городом Ленинградом. Народ
стоит на коленях и просит о пощаде. Адам Исаакович и Ева Борисовна
добродушно смеются.
[Занавес]
Часть четвертая и последняя
Адам и Ева сидят на березе и поют.
[Занавес]
23 февраля 1935
* Антон Исаакович, Наталия Борисовна Шанько - знакомые М. В. Малич, второй жены Хармса. - С. В.
___
Грехопадение, или Познание добра и зла (Дидаскалия)
[Аллея красиво подстриженных деревьев изображает райский сад. Посередине
Древо жизни и Древо Познания Добра и Зла. Сзади направо церковь.]
FIGVRA ([указывая рукой на дерево, говорит]). Вот это дерево познания
добра и зла. От других деревьев ешьте плоды, а от этого дерева плодов не
ешьте. ([Уходит в церковь.])
АДАМ ([указывая рукой на дерево]). Вот это дерево познания добра и зла.
От других деревьев мы будем есть плоды, а от этого дерева мы плодов есть не
будем. Ты, Ева, обожди меня, а я пойду соберу малину. ([Уходит.])
ЕВА. Вот это дерево познания добра и зла. Адам запретил мне есть плоды с
этого дерева. А интересно, какого они вкуса? Мастер Леонардо.
([Из-за дерева появляется Мастер Леонардо].)
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ева! Вот я пришел к тебе.
ЕВА. А скажи мне, Мастер Леонардо, зачем?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ты такая красивая, белотелая и полногрудая. Я хлопочу о
твоей пользе.
ЕВА. Дай-то Бог.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ты знаешь, Ева, я люблю тебя.
ЕВА. А я знаю, что это такое?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Неужто не знаешь?
ЕВА. Откуда мне знать?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ты меня удивляешь.
ЕВА. Ой, посмотри, как смешно фазан на фазаниху сел!
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Вот это и есть то самое.
ЕВА. Что то самое?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Любовь.
ЕВА. Тогда это очень смешно. Ты что? Хочешь тоже на меня верхом сесть?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Да, хочу. Но только ты ничего не говори Адаму.
ЕВА. Нет, не скажу.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ты, я вижу, молодец.
ЕВА. Да, я бойкая баба!
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. А ты меня любишь?
ЕВА. Да, я не прочь, чтобы ты меня покатал по саду на себе верхом.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Садись ко мне на плечи.
[Ева садится верхом на Мастера Леонардо, и он скачет с ней по саду.
Входит Адам с картузом, полным малины, в руках.]
АДАМ. Ева! Где ты? Хочешь малины? Ева! Куда же она ушла? Пойду ее искать.
([Уходит.])
[Появляется Ева верхом на Мастере Леонардо.]
ЕВА ([спрыгивая на землю]). Ну, спасибо. Очень хорошо.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. А теперь попробуй вот это яблоко.
ЕВА. Ой, что ты! С этого дерева нельзя есть плодов.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Послушай, Ева! Я давно уже узнал все тайны рая. Кое-что
я расскажу тебе.
ЕВА. Ну говори, а я послушаю.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Будешь меня слушать?
ЕВА. Да, я тебя ни в чем не огорчу.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. А не выдашь меня?
ЕВА. Нет, поверь мне.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. А вдруг все откроется?
ЕВА. Не через меня.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ну хорошо. Я верю тебе. Ты была в хорошей школе. Я видел
Адама, он очень глуп.
ЕВА. Он грубоват немного.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Он ничего не знает. Он мало путешествовал и ничего не
видел. Его одурачили. А он одурачивает тебя.
ЕВА. Каким образом?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Он запрещает тебе есть плоды с этого дерева. А ведь это
самые вкусные плоды. И когда ты съешь этот плод, ты сразу поймешь, что
хорошо и что плохо. Ты сразу узнаешь очень много и будешь умнее самого Бога.
ЕВА. Возможно ли это?
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Да уж я говорю тебе, что возможно.
ЕВА. Ну, право, я не знаю, что мне делать.
МАСТЕР ЛЕОНАРДО. Ешь это яблоко! Ешь, ешь!
[Появляется Адам с картузом в руках.]
АДАМ. Ах вот ты где, Ева! А это кто?
[Мастер Леонардо скрывается за кусты.]
АДАМ. Это кто был?
ЕВА. Это был мой друг, Мастер Леонардо.
АДАМ. А что ему нужно?
ЕВА. Он посадил меня верхом к себе на шею и бегал со мной по саду. Я
страшно смеялась.
АДАМ. Больше вы ничего не делали?
ЕВА. Нет.
АДАМ. А что это у тебя в руках?
ЕВА. Это яблоко.
АДАМ. С какого дерева?
ЕВА. Вон с того.
АДАМ. Нет, врешь, с этого.
ЕВА. Нет, с того.
АДАМ. Врешь поди.
ЕВА. Честное слово, не вру.
АДАМ. Ну хорошо, я тебе верю.
ЗМЕЙ ([сидящий на дереве познания дора и зла]). Она врет. Ты не верь. Это
яблоко с этого дерева!
АДАМ. Брось яблоко. Обманщица.
ЕВА. Нет, ты очень глуп. Надо попробовать, каково оно на вкус.
АДАМ. Ева! Смотри!
ЕВА. И смотреть тут нечего!
АДАМ. Ну как знаешь.
[Ева откусывает от яблока кусок. Змей от радости хлопает в ладоши.]
ЕВА. Ах, как вкусно! Только что же это такое? Ты все время исчезаешь и
появляешься вновь. Ой! Все исчезает и откуда-то появляется все опять. Ох,
как это интересно! Ай! Я голая! Адам, подойди ко мне ближе, я хочу сесть на
тебя верхом!
АДАМ. Что такое?
ЕВА. На, ешь ты тоже это яблоко!
АДАМ. Я боюсь.
ЕВА. Ешь! Ешь!
[Адам съедает кусок яблока и сразу же прикрывается картузом.]
АДАМ. Мне стыдно.
[Из церкви выходит Figvra.]
FIGVRA. Ты, человек, и ты, человечица, вы съели запрещенный плод. А
потому вон из моего сада!
[Figvra уходит обратно в церковь.]
АДАМ. Куда же нам идти?
[Появляется ангел с огненным челом и гонит их из рая.]
АНГЕЛ. Пошли вон! Пошли вон! Пошли вон!
МАСТЕР ЛЕОНАРДО ([появляясь из-за кустов]). Пошли, пошли! Пошли, пошли!
([Машет руками.]) Давайте занавес!
[Занавес]
27 сентября 1934
___
История здыгр аппр
Андрей Семенович: Здравствуй, Петя.
Петр Павлович: Здравствуй, здравствуй. Guten Morgen. Куда несет?
Андрей Семенович протянул руку Петру Павловичу, а Петр Павлович схватили
руку Андрея Семеновича и так ее дернули, что Андрей Семенович остался без
руки и с испугу кинулся бежать. Петр Павлович бежали за Андреем Семеновичем
и кричали: "Я тебе, мерзавцу, руку оторвал, а вот, обожди, догоню, так и
голову оторву!"
Андрей Семенович неожиданно сделал прыжок и перескочил канаву, а Петр
Павлович не сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию сторону.
Андрей Семенович: Что? Не догнал?
Петр Павлович: А это вот видел? ([И показали руку Андрея Семеновича.])
Андрей Семенович: Это моя рука!
Петр Павлович: Да-с, рука ваша! Чем махать будете?
Андрей Семенович: Платочком.
Петр Павлович: Хорош, нечего сказать! Одну руку в карман сунул, а головы
почесать нечем.
Андрей Семенович: Петя! Давай так: я тебе чего-нибудь дам, а ты мне мою
руку отдай.
Петр Павлович: Нет, я руки тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот,
хочешь, пойдем к профессору Тартарелину,- он тебя вылечит.
Андрей Семенович прыгнул от радости и пошел к профессору Тартарелину.
Андрей Семенович: Многоуважаемый профессор, вылечите мою правую руку. Ее
оторвал мой приятель Петр Павлович и обратно не отдает.
Петр Павлович стояли в прихожей профессора и демонически хохотали. Под
мышкой у них была рука Андрея Семеновича, которую они держали презрительно,
наподобие портфеля.
Осмотрев плечо Андрея Семеновича, профессор закурил трубку папиросу и
вымолвил:
- Это крупная сшадина.
Андрей Семенович: Простите, как вы сказали?
Профессор: Сшадина.
Андрей Семенович: Ссадина?
Профессор: Да, да, да. Шатина. Ша-тин-на!
Андрей Семенович: Хороша ссадина, когда и руки-то нет.
[Из прихожей послышался смех.]
Профессор: Ой! Кто там шмиется?
Андрей Семенович: Это так просто. Вы не обращайте внимания.
Профессор: Хо! Ш удовольсвием. Хотите, что-нибудь почитаем?
Андрей Семенович: А вы меня полечите?
Профессор: Да, да, да. Почитаем, а потом я вас полечу. Садитесь.
([Оба садятся.])
Профессор: Хотите, я вам прочту свою науку?
Андрей Семенович: Пожалуйста! Очень интересно.
Профессор: Только я изложил ее в стихах.
Андрей Семенович: Это страшно интересно!
Профессор: Вот, хе-хе, я вам прочту отсуда досюда. Тут вот о внутренних
органах, а тут уже о суставах.
Петр Павлович: ([входя в комнату])
Здыгр аппр устр устр
я несу чужую руку
здыгр аппр устр устр
где профессор Тартарелин?
здыгр аппр устр устр
где приемные часы?
если эти побрякушки
с двумя гирями до полу
эти часики старушки
пролетели параболу
здыгр аппр устр устр
ход часов нарушен мною
им в замену карабистр
на подставке сдыгр аппр
с бесконечною рукою
приспособленной как стрелы
от минуты до другою
в путь несется погорелый
а под белым циферблатом
блин мотает устр устр
и закутанный халатом
восседает карабистр
он в приемные секунды
смотрит в двигатель размерен
чтобы время не гуляло
где профессор Тартарелин,
где Андрей Семеныч здыгр
однорукий здыгр аппр
лечит здыгр аппр устр
приспосабливает руку
приколачивает пальцы
здыгр аппр прибивает
здыгр аппр устр бьет.
Профессор: Это вы искалечили гражданина, Петр Павлович?
Петр Павлович: Руку вырвал из манжеты.
Андрей Семенович: Бегал следом.
Профессор: Отвечайте!
[Петр Павлович смеются.]
Карабистр: Гвиндалея!
Петр Павлович: Карабистр!
Карабистр: Гвиндалан.
Профессор: Раскажите, как было дело.
Андрей Семенович:
Шел я по полю намедни
и внезапно вижу: Петя
мне навстречу идет спокойно
и меня как будто не заметя,
хочет мимо проскочить.
Я кричу ему: ах Петя!
Здравствуй, Петя, мой приятель,
ты, как видно, не заметил,
что иду навстречу я.
Петр Павлович:
Но господство обстоятельств
и скрещение событий
испокон веков доныне
нами правит, как детьми,
морит голодом в пустыне,
хлещет в комнате плетьми.
Профессор:
Так-так,- это понятно. Стечение обстоятельств. Это верно. Закон.
Тут вдруг Петр Павлович наклонились к профессору и откусили ему ухо.
Андрей Семенович побежал за милиционером, а Петр Павлович бросили на пол
руку Андрея Семеновича, положили на стол откушенное ухо профессора
Тартарелина и незаметно
...Закладка в соц.сетях
