Жанр: Классика
Робин гуд
...же мой! - воскликнула Марианна, просяще сложив ладони.
- Хотите вы стать моей женой? Если вы согласитесь на это, то будете одной
из самых знатных дам в Йоркшире.
- Презренный человек! - воскликнула девушка. - Вы бесстыдно нарушаете
данные вами клятвы. Вы не можете предлагать мне руку - вы не свободны. Вы рыцарь
ордена тамплиеров, и таинство брака для вас запретно.
- Я могу освободиться от своего обета, - возразил рыцарь, - и, если вы
согласитесь принять мое имя, нашему счастью ничто не сможет помешать. Клянусь
бессмертием своей души, Марианна, вы будете счастливы, я люблю вас всем сердцем,
стану вашим рабом и думать буду лишь о том, чтобы вы стали той женщиной, которой
завидуют все.
Да не плачьте вы, Марианна, и отпетые мне, могу ли и надеяться на нашу
любовь?
- Никогда! Никогда!
- Опять это слово, Марианна, - медовым голосом продолжал Хьюберт, - не
поступайте легкомысленно, подумайте, прежде чем ответить. Я богат, у меня лучшие
поместья во всей Нормандии, у меня множество вассалов, и все они будут вашими
слугами, они будут видеть в вас любимую жену своего сеньора, и вся округа будет
на вас молиться. Я усыплю ваши волосы ослепительными жемчугами, преподнесу вам
бесценные подарки. Клянусь вам, Марианна, вы будете счастливы со мной.
- Не клянитесь, милорд, потому что вы и эту клятву нарушите, как нарушили
обеты Господу.
- Нет, Марианна, я сдержу ее.
- Я хотела бы верить вашим словам, сударь, - примирительно ответила
девушка, - но не могу ответить желаниям, которые они выражают: сердце мое мне не
принадлежит.
- Мне говорили об этом, но эта мысль настолько неприятна мне, что я не
хотел верить этому. Неужели это правда?
- Да, сударь, это правда, - покраснев, ответила Марианна.
- Ну что ж! Пусть так! Я не буду выведывать тайну вашего сердца, если вы
согласитесь хоть иногда сказать мне ласковое словечко, если вы позволите мне
надеяться, что я смогу называться вашим другом. Я буду так нежно любить вас,
Марианна, я буду так предан вам!
- Я не нуждаюсь в друге, сударь, и не буду поощрять чувства, которые не
могу разделить. Тот, кто царит в моем сердце, обладает единственными
сокровищами, которыми я хочу владеть: благородным сердцем, рыцарским духом и
преданной душой. И я буду вечно верна ему, вечно предана ему.
- Марианна, не заставляйте меня отчаиваться, ибо я впаду в безумие. Я хочу
сохранить спокойствие и не нарушить по отношению к вам того, что предписывает
уважение. Но, если вы по-прежнему будете ко мне суровы, мне трудно будет
удержать свой гнев. Послушайте меня, Марианна: этот человек, который может жить
вдали от вас, любит вас не так страстно, как я. О, будьте моей, Марианна! Ну
какую жизнь вы ведете? Одна в чужой семье. Сэр Гай вам не отец, Уинифред и
Барбара - не сестры. В ваших жилах, я знаю, течет норманнская кровь, и только
привязанность к этим саксам заставляет вас выказывать мне презрение. Идемте же
со мной, прекрасная Марианна, идемте, и ваша жизнь будет наполнена роскошью,
радостью и праздниками.
На губах Марианны появилась презрительная улыбка:
- Соблаговолите удалиться отсюда, сударь, ваши предложения даже не
заслуживают вежливого отказа. Я уже имела честь вам сказать, что помолвлена с
одним знатным саксом.
- Значит вы отталкиваете меня, вы отвергаете мои предложения, гордячка? -
спросил Хьюберт прерывающимся голосом.
- Да, сударь.
- Вы сомневаетесь в искренности моих слов?
- Нет, сэр рыцарь, я благодарю вас за добрые намерения, но последний раз
прошу вас оставить меня одну, потому что ваше присутствие в моих покоях
чрезвычайно тягостно мне.
Ничего не ответив, рыцарь взял стул и поставил его рядом с тем, на котором
сидела Марианна.
Девушка встала посреди комнаты и, спокойно опустив глаза, стала ждать,
пока Хьюберт уйдет.
- Сядьте рядом со мной, - помолчав, сказал рыцарь, - я не хочу причинить
вам зла, я хочу, чтобы вы дали мне обещание, которое позволит вам не нарушить
слова, данного вами этому таинственному незнакомцу, столь горячо вами любимому,
а мне даст силы пережить ваше пренебрежение мною. Я прошу, а ведь я имею право
требовать, Марианна, - добавил Хьюберт, встал и двинулся к девушке; та же
спокойно, не торопясь, но твердо направилась к двери. - Дверь заперта, мисс
Марианна, вы напрасно израните ваши прелестные ручки, пытаясь ее отпереть. Я
предусмотрителен, прекрасное дитя; в замке нет никого, и, если вам в голову
придет фантазия звать на помощь, то мои люди, которых я расставил на постах
неподалеку от Барнсдейла, примут ваши крики за сигнал подогнать к крыльцу
оседланных лошадей, и эти быстрые кони, хотите вы того или нет, умчат вас далеко
отсюда.
- Сударь, - сказала Марианна, и в голосе ее послышались рыдания, -
сжальтесь надо мной; вы просите меня о том, на что я не могу согласиться, и
насилием вы не завоюете мое сердце. Позвольте мне удалиться: вы видите, я не
кричу, никого не зову. Я достаточно уважаю вас, чтобы полагать, что вы можете
всерьез угрожать мне похищением; вы человек чести, и вам и в голову не может
прийти мысль совершить такой подлый поступок. Сэр Гай любит вас, сэр Гай уважает
вас, ценит, так неужели вы осмелитесь так жестоко обмануть его в дружеских
чувствах, которых вы сами же и добивались? Подумайте, ведь вся семья Гэмвеллов
будет и отчаянии, а я... я наложу на себя руки, сэр рыцарь.
И Марианна разразилась слезами.
- Я поклялся, что вы будете моей.
- Вы поступили необдуманно, сударь, и если когда-нибудь в вашем сердце
теплилась любовь хоть к одной женщине, подумайте, как было бы ей тяжело, когда
бы вы ее любили, а другой мужчина попытался бы заставить ее предать эту любовь.
Может быть, сударь, у вас есть сестра, подумайте о ней; у меня есть брат, и он
не переживет моего бесчестья.
- Вы будете моей женой, Марианна, любимой и почитаемой; едемте со мной.
- Нет, сударь, никогда!
Хьюберт, потихоньку подошедший к Марианне, хотел обнять ее. Девушка
выскользнула из этого невыносимого для нее объятия и, бросившись в угол комнаты,
громко закричала:
- На помощь! На помощь!
Хьюберта мало испугали эти крики, поскольку он знал, что никакого действия
они иметь не будут. На лице его появилась жестокая улыбка, и он схватил девушку
за руки. Но пока он старался привлечь ее к себе, она мгновенно высвободила одну
руку, выхватила кинжал, висевший у Хьюберта на поясе, и кинулась к открытому
окну. Обезумев, бедняжка уже готова была или заколоться, или броситься вниз, как
вдруг в тишине долины послышались мелодичные звуки рога. Марианна, уже
перегнувшаяся через подоконник, вздрогнула, потом подняла голову и, не выпуская
из рук кинжала, прислушалась; грудь ее часто вздымалась. Мелодия, вначале слабая
и неотчетливая, становилась все слышнее и вдруг зазвенела громко и радостно.
Хьюберт стоял, словно зачарованный этими неожиданными звуками, и не делал ни
шага к Марианне, но когда рог умолк, он попытался оттащить ее от окна.
- На помощь, Робин, на помощь! - дрожащим голосом закричала Марианна. - На
помощь, скорее, Робин, милый Робин, вас послало само Небо!
Хьюберт, пораженный этим грозным именем, попытался заставить девушку
замолчать, но она отчаянно сопротивлялась.
Вдруг снаружи кто-то позвал Марианну по имени, вслед за тем послышались
звуки борьбы, потом дверь комнаты, в которой находилась девушка, разлетелась на
куски и на пороге появился Робин Гуд.
Не вскрикнув, не проронив ни звука, Робин Гуд прыгнул на рыцаря, схватил
его за горло и бросил к ногам Марианны.
- Презренный! - произнес Робин, поставив колено на грудь Хьюберта. - Ты
пытался обесчестить женщину!
Рыдая, Марианна упала на грудь жениха.
- Да благословит вас Бог, Робин, - прошептала она, - вы спасли больше, чем
мою жизнь, вы спасли мою честь.
- Милая Марианна, - ответил молодой человек, - одного я прошу у Бога:
пусть он дарует мне милость всегда быть рядом с вами в час опасности.
Благословенно будь святое Провидение, приведшее меня сюда. Успокойтесь, вы
сейчас мне расскажете все, что здесь произошло до моего прихода. А вы, наглец и
негодяй, - продолжал Робин Гуд, повернувшись к рыцарю, уже успевшему подняться с
пола, - убирайтесь отсюда; я слишком уважаю благородную девушку, которую вы
осмелились оскорбить, чтобы драться в ее присутствии. Вон! ..
Описать бешенство неудачливого соблазнителя просто невозможно; оно было
близко к помешательству. Он бросил на влюбленных полный ненависти взгляд,
произнес что-то невнятное и, пристыженный, униженный, обезоруженный и
оскорбленный, вышел за дверь, шатаясь, спустился с лестницы и покинул замок,
куда некоторое время тому назад явился полный радужных надежд.
Робин Гуд прижимал Марианну к груди, а она все плакала и плакала, хотя и
пыталась показать своему спасителю, как она ему рада.
- Марианна, любимая моя Марианна, - нежно шептал Робин, - вам нечего
больше бояться, ведь я с вами. Ну, поднимите ваше милое личико, я хочу, чтобы вы
успокоились и улыбнулись.
Марианна пыталась сделать то, о чем так нежно просил ее возлюбленный, но
не могла от волнения сказать ни слова.
- Кто этот молодой человек, друг мой? - спросил Робин после минуты
молчания, усаживая рядом с собой все еще дрожавшую девушку.
- Один норманнский сеньор, чьи владения примыкают к Барнсдейлу, - робко
ответила Марианна.
- Норманн?! - вскричал Робин. - Как же мой дядя принимает у себя в доме
человека, принадлежащего к этому проклятому народу?
- Дорогой Робин, - ответила Марианна, - вы же знаете, что сэр Гай стар,
осторожен и благоразумен. Не надо судить о его поведении под влиянием гнева,
который вы испытываете в эту минуту. Если он принимает в доме рыцаря Хьюберта де
Буасси, поверьте, что его к этому принудили серьезные причины. Как и вы, а может
быть и больше, сэр Гай ненавидит норманнов. Помимо осторожности, которая
заставила нашего дядю принимать рыцаря, тут сыграли спою роль хитрость,
коварство и сладкоречивость этого человека, сумевшего обольстить всю семью. Сэр
Хьюберт казался таким почтительным, учтивым и услужливым, что все пленились его
добрым нравом.
- А вы, Марианна?
- А я, - ответила девушка, - вообще о нем не думала, но мне казалось, что
во взгляде у него есть что-то лживое, не вызывающее доверия.
- А как он попал в комнату?
- Не знаю. Я плакала, потому что... - и девушка покраснев, опустила глаза.
- ...потому что? - нежно переспросил Робин.
- ...потому что вы все не шли, - ласково улыбаясь, ответила девушка.
- Милая моя! ..
- Вдруг какой-то шорох привлек мое внимание, я подняла голову и увидела
перед собой рыцаря. Он под каким-то предлогом покинул сэра Гая, удалил, вне
всякого сомнения, служанок, а на подступах к дому расставил своих людей.
- Я это знаю, - прервал ее Робин, - двух, которые хотели помешать мне
войти, я уложил.
- О дорогой Робин, вы меня спасли. Я бы умерла без вас: я уже занесла над
собой кинжал, когда услышала, что вы трубите в рог.
- Где жилище этого негодяя? - спросил Робин, стискивая зубы.
- В нескольких шагах отсюда, - ответила девушка, подводя Робина к окну. -
Подойдите сюда; видите здание - его крыша возвышается над деревьями? Это и есть
замок сеньора де Буасси.
- Спасибо, дорогая Марианна. Не будем больше говорить об этом человеке,
при одной мысли о том, что подлые руки могли коснуться ваших, я жестоко страдаю.
Поговорим о нас, о наших друзьях, у меня есть для вас хорошие новости, которые
принесут вам радость, дорогая Марианна.
- Увы, Робин, - грустно ответила девушка, - я так мало привыкла
радоваться, что и надеяться не смею на счастливое событие.
- И вы не правы, милый друг. Ну, постарайтесь же забыть, что случилось, и
попробуйте догадаться, какие у меня для вас новости.
- Дорогой Робин! Я предчувствую какую-то нечаянную радость. Вас
помиловали, да? Вы свободны, и вам не надо больше прятаться от людских глаз?
- Нет, Марианна, нет, я по-прежнему бедный изгнанник; не о себе я хотел
вам рассказать.
- Значит, о моем брате, о моем дорогом Аллане? Где он, Робин? Когда
приедет повидаться со мной?
- Я надеюсь, что скоро, - ответил Робин. - Я узнал о нем от одного
человека, который присоединился к нам. Этот человек попал в плен к норманнам в
той роковой стычке между нами и крестоносцами в Шервудском лесу и был вынужден
поступить на службу к барону Фиц-Олвину. Барон и леди Кристабель вернулись вчера
в Ноттингемский замок. Естественно, что и наш сакс с ними вернулся, и первой его
мыслью было присоединиться к нам. Он-то и рассказал, что Аллан Клер занимает
большую должность в армии короля Франции и что он должен вот-вот получить
отпуск, чтобы провести несколько месяцев в Англии.
- Это и в самом деле хорошая новость, дорогой Робин, - воскликнула
Марианна, - вы, как всегда, мой добрый ангел. Аллан и так вас очень любит, а
теперь полюбит еще больше, когда я расскажу ему, как вы были добры и великодушны
к той, которая без вашей нежности и заботы давно бы умерла от тоски, горя и
беспокойства.
- Дорогая Марианна, - ответил молодой человек, - вы скажете Аллану, что я
сделал все возможное, чтобы помочь вам пережить его отсутствие, и был вам нежным
и преданным братом.
- Ах, больше чем братом, - тихо промолвила Марианна.
- Любимая моя, - прошептал Робин, прижимая ее к сердцу, - вы скажете ему,
что я страстно вас люблю и вся моя жизнь принадлежит вам.
Долго длилась их нежная встреча, и если и случалось Робину чересчур
страстно сжимать руки своей прекрасной невесты, то уважение к ней останавливало
его любовный пыл.
На следующий день на рассвете Робин Гуд вскочил на коня и, никого не
предупредив о своем поспешном отъезде, во весь опор поскакал в Шервудский лес.
По его приказу полсотни человек под предводительством Маленького Джона
отправились в Барнсдейл и, спрятавшись в окрестностях деревни, стали ждать
дальнейших распоряжений своего молодого главаря.
В тот же вечер Робин Гуд привел своих людей в лесок, расположенный прямо
напротив замка Хьюберта де Буасси, и в немногих словах рассказал им о подлых
делах норманнского рыцаря.
- Я узнал, - добавил Робин, - что Хьюберт де Буасси готовится страшно
отомстить за неудачу; он созвал своих вассалов, а их сорок человек, и сегодня
ночью они собираются напасть на замок нашего друга и родственника сэра Гая
Гэмвелла; здания они хотя г сжечь, мужчин убить, а женщин похитить. Но он не
принял нас и расчет, ребята. Мы будем защищать подступы к Барнсдейлу и
несомненно одержим победу. Будьте мужественны и удачливы - и вперед!
- Вперед! - закричали с воодушевлением веселые лесные братья.
Как только спустилась ночь, ворота замка Хьюберта отворились и из них
вышел вооруженный отряд, в полной тишине двинувшийся по дороге в Барнсдейл. Но
едва они пересекли границу имения норманнского рыцаря, как раздался боевой клич,
от которого у него застыла кровь в жилах. Хьюберт, подбадривая своих людей
словами и жестами, бросился в ту сторону, откуда раздавался этот грозный шум. И
тут лесные братья вышли из-за деревьев и бросились на отряд.
Завязалась битва, она становилась все яростнее и кровавее, и наконец Робин
Гуд сошелся лицом к лицу с рыцарем де Буасси.
Их поединок был ужасен. Хьюберт доблестно защищался, но гнев утроил силы
Робин Гуда, он проявлял чудеса храбрости и в конце концов по рукоятку вонзил
свой меч в грудь противника.
Вассалы норманнского рыцаря запросили пощады, и Робин проявил великодушие:
поскольку враг его был мертв, он приказал прекратить сражение. Замок рыцаря де
Буасси был предан огню, а самого владельца этого великолепного поместья повесили
на придорожном дереве.
Марианна была отомщена.
* Часть вторая. Изгнанник
* I
Ранним утром ясного августовского дня Робин Гуд в прекрасном настроении,
напевая, прогуливался в полном одиночестве по узкой тропинке в Шервудском лесу.
Вдруг чей-то сильный голос, своенравные звуки которого свидетельствовали о
том, что его обладатель совершен но не в ладах с музыкой, принялся распевать
любовную балладу.
- Клянусь Пречистой Девой! - прошептал молодой человек, внимательно
прислушиваясь к голосу незнакомца. - Это мне кажется очень странным. Слова,
которые этот человек пропел, сочинил я сам, причем еще в детстве, и никому
никогда их не пел.
Рассуждая таким образом, Робин Гуд спрятался за деревом и стал ждать,
когда путник пройдет мимо него.
Тот не замедлил появиться. Поравнявшись с дубом, за которым сидел Робин
Гуд, он стал всматриваться в чащу леса.
- О! - произнес незнакомец, увидев сквозь заросли великолепное стадо
оленей. - Вот и мои старые знакомые; посмотрим, не потерял ли я зоркость и
меткость. Клянусь святым Павлом! Не могу отказать себе в удовольствии
подстрелить вон того крепкого молодца, который идет так медленно и важно.
Произнеся это, незнакомец вынул из колчана стрелу, наложил на лук,
прицелился и смертельно ранил оленя.
- Отлично! - раздался насмешливый голос. - Прекрасный выстрел!
Удивленный незнакомец резко обернулся.
- Вы находите, сударь? - спросил он, оглядывая Робин Гуда с головы до ног.
- Да, вы меткий стрелок.
- Да неужели? - презрительно переспросил незнакомец.
- Безусловно, и особенно для человека, не привыкшего стрелять в оленей.
- А вы откуда знаете, что для меня это непривычное занятие?
- Да по нашей манере держать лук. Бьюсь об заклад на что угодно, сэр
чужестранец, что уложить человека на поле боя вам легче, чем оленя и чаще.
- Точно замечено, - смеясь, воскликнул незнакомец. - А позволено ли мне
будет узнать имя человека столь проницательного, что он с первого взгляда
замечает разницу между тем, как стреляет солдат и как стреляет лесник?
- Мое имя ничего вам не даст для обсуждения вопроса, который нас занимает,
сэр чужестранец, но я назову вам свою должность. Я один из главных лесничих
этого леса и не намерен позволять здесь кому бы то ни было испытывать меткость,
стреляя в беззащитных оленей.
- Меня ваши намерения мало беспокоят, красавец-лесник, - дерзко ответил
незнакомец, - и только попробуйте помешать мне стрелять в кого мне вздумается: и
ланей буду убивать, и оленей, и вообще кого захочу.
- Не будь я против, вам легко было бы это сделать, поскольку вы прекрасный
стрелок, - ответил Робин. - А потому я хочу вам сделать одно предложение.
Послушайте: я главарь отряда отчаянных ребят, сметливых и умелых во всем, что
касается их ремесла. Вы кажетесь мне славным малым, и, если у вас храброе
сердце, а нрав спокойный и уживчивый, я счастлив буду принять вас в наш отряд.
Если вы вступите к нам, вам позволено будет здесь охотиться, а если вы не
захотите к нам присоединиться, я прошу вас уйти из леса.
- Поистине, господин лесничий, уж очень самоуверенно вы говорите. Ну что
ж, теперь послушайте меня. Если вы быстренько не уберетесь отсюда, я без долгих
слов преподам вам урок, который научит вас думать о том, что вы говорите, а
состоять этот урок, мой птенчик, будет в нескольких умело нанесенных ударах
палкой.
- Ты меня побьешь?! - презрительно воскликнул Робин Гуд.
- Да, я.
- Мой милый, - сказал Робин, - не вводи меня в гнев, ибо тебе сильно не
поздоровится; если ты немедленно не подчинишься моему приказу и не уйдешь из
лесу, то я тебя сначала крепко проучу, а потом мы посмотрим, выдержит ли сук
какого-нибудь дерева повыше вес твоего тела.
Незнакомец засмеялся:
- Побить меня, а потом повесить? Любопытно было бы, да вряд ли выйдет. Ну,
давай, приступай, я жду.
- Я не утруждаю себя лично дракой на палках со всеми встречными
хвастунами, милый друг, - ответил Робин, - у меня достаточно людей, чтобы
сделать это за меня. Сейчас я их позову, и ты будешь разбираться с ними.
Робин Гуд поднес рог к губам и хотел затрубить изо всех сил, но тут
незнакомец мгновенно наложил стрелу на лук и с яростью крикнул:
- Стойте или я убью нас!
Робин опустил рог, схватил свой лук и, необычайно проворно подскочив к
незнакомцу, закричал:
- Безумец! Ты что, не видишь, с кем решил состязаться? Да прежде чем ты бы
спустил стрелу, моя уже была бы в тебе, и смерть, которой ты мне грозил, сразила
бы тебя. Будь благоразумен, ведь мы незнакомы, и у нас нет серьезных причин
считать друг друга врагами. Лук - кровавое оружие; положи стрелу в колчан, и уж
если ты желаешь сразиться на палках, пусть будет палка: я принимаю вызов.
- Хорошо, пусть будет палка, - согласился незнакомец, - и пусть тот, кто
заденет голову другого, не только станет победителем, но и будет волен
распоряжаться судьбой противника.
- Согласен, - ответил Робин, - но ты учел, к каким последствиям приведет
твое предложение? Если я заставлю тебя просить пощады, то буду иметь право
заставить тебя присоединиться к нам.
- Да.
- Прекрасно, и пусть победит сильнейший.
- Аминь! - отозвался незнакомец.
И началось состязание в ловкости. Противники щедро наносили удары, и
вскоре незнакомец был весь в синяках, хотя сам не смог задеть Робина ни разу.
Задыхаясь, вне себя от злости, бедный малый бросил палку.
- Стойте, - сказал он, - я падаю от усталости.
- Признаете себя побежденным? - спросил Робин.
- Нет, но признаю, что вы сильнее меня; вы привыкли драться на палках, и
это дает вам слишком большое преимущество, надо по возможности уравнять шансы.
Вы мечом владеете?
- Да, - ответил Робин.
- Так не угодно ли вам продолжить биться этим оружием?
- Конечно.
Они вынули мечи из ножен. Оба прекрасные бойцы, они сражались минут
пятнадцать, но ни одному не удалось ранить другого.
- Стойте! - вдруг крикнул Робин.
- Устали? - спросил незнакомец, победно улыбаясь.
- Да, - искренне ответил Робин, - а кроме того, я нахожу, что поединок на
мечах - штука малоприятная, палка куда лучше: удары ею чувствительны, но менее
опасны; меч же вещь жестокая и грубая. И хоть я действительно устал, - добавил
Робин, вглядываясь в лицо противника, наполовину скрытое надвинутой на глаза
шапкой, - я запросил передышку не только поэтому. С тех пор как я тебя увидел,
меня преследуют воспоминания детства, и во взгляде твоих больших голубых глаз
мне чудится что-то знакомое. Твой голос напоминает мне голос одного моего друга,
и сердце мое невольно потянулось к тебе; скажи мне свое имя: если ты тот, кого я
люблю и жду как самого дорогого друга, тысячу раз благословен будь твой приход;
но даже если ты чужестранец, я все равно тебе рад. Я буду любить тебя и ради
тебя самого и ради вызванных тобою дорогих мне воспоминаний.
- Вы говорите со мной с подкупающей добротой, господин лесник, - ответил
незнакомец, - но, к великому моему сожалению, я не могу выполнить вашу учтивую
просьбу. Я человек не вольный и имя свое должен держать в тайне, которую из
осторожности не могу открыть.
- Вам нечего меня бояться, - ответил Робин, - я и сам из тех, кого люди
называют изгнанниками. Да и не способен я предать человека, доверившегося мне, и
презираю тех, кто по низости души своей выдает тайну, пусть даже случайно
ставшую ему известной. Так вы назовете мне свое имя?
Чужестранец, казалось, все еще колебался.
- Я буду вам другом, - с искренним видом заключил Робин.
- Согласен, - ответил незнакомец. - Меня зовут Уильям Гэмвелл.
Робин вскрикнул.
- Уилл! Уилл! Милый Красный Уилл!
- Да.
- А я, я - Робин Гуд!
- Робин! - закричал молодой человек, и они упали друг другу в объятия. -
Ах, какое счастье!
Молодые люди поцеловались, а потом радостно и с трогательным удивлением
стали рассматривать друг друга.
- А я еще угрожал тебе! - восклицал Уилл.
- А я и вовсе тебя не узнал! - добавлял Робин.
- А я хотел тебя убить! - улыбался Уилл.
- А я тебя побил! - со смехом продолжал Робин.
- Ба! Да я и забыл уже... Расскажи мне скорее о... Мод.
- Мод чувствует себя прекрасно.
- А она...
- Она по-прежнему очаровательна и любит тебя, Уилл, только тебя и любит;
она бережет для тебя свое сердце и отдаст тебе руку. Славная девушка так
тосковала из-за разлуки с тобой; ты много выстрадал, бедный мой Уилл, но если ты
все еще любишь добрую и красивую Мод, ты будешь счастлив.
- Люблю ли я ее! Как ты можешь меня такое спрашивать, Робин? Да, я люблю
ее, и да благословит ее Бог за то, что она меня еще не забыла! Я ни на минуту не
переставал думать о ней, ее милый образ всегда был в моем сердце и придавал мне
мужество и на поле битвы, и в темнице королевской тюрьмы. Она была для меня,
милый Робин, моей мечтой, моей надеждой, моим будущим. Благодаря ей я сумел
перенести самые жестокие лишения и самые ужасные тяготы. Бог вложил в мое сердце
неистребимую веру в будущее; я был уверен, что снова увижу Мод, стану ее мужем и
проведу с ней все годы, что мне еще предстоит жить.
- Ваши надежды близки к исполнению, дорогой Уилл, - сказал Робин.
- Да, я надеюсь, или, лучше сказать, питаю сладостную уверенность в этом.
Чтобы доказать тебе, друг Робин, как много я думал о своей дорогой девочке, я
поведаю тебе сон, который видел в Нормандии; я и сейчас его помню во всех
подробностях, хотя прошел уже целый месяц. Я был в тюрьме, руки у меня были
связаны, и на мне были тяжелые цепи, а Мод стояла в нескольких шагах от меня,
бледная как смерть и вся в крови. Бедная девушка умоляюще протягивала ко мне
руки, и ее посиневшие губы шептали какие-то жалобные слова; смысла их я уловить
не мог, но понимал, что она ужасно страдает и зовет меня на помощь. Я уже сказал
тебе, что на мне были оковы; я стал кататься по земле и от бессилия грызть
железные цепи на руках - одним словом, прилагал нечеловеческие усилия, чтобы
добраться до Мод. Вдруг сковавшие меня цепи распались, я вскочил на ноги,
подбежал к Мод и, прижав ее окровавленное тело к своей груди, покрыл пламенными
поцелуями ее мертвенно-бледные щеки, и мало-помалу кровь, остановившаяся было,
заструилась в ее жилах - сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Губы
Мод порозовели, она открыла прекрасные черные глаза и взглянула на меня так
нежно и признательно, что взгляд ее проник до глубины моей души; сердце у меня
затрепетало, и из пылающей груди вырвался глухой стон. Я и страдал, и в то же
время был бесконечно счастлив. Тут я проснулся и соскочил с постели с твердым
решением вернуться в Англию. Я хотел увидеть Мод, которая,
...Закладка в соц.сетях
