Жанр: Классика
Робин гуд
...ирокого
капюшона и разглядеть можно было только ясный свет ваших глаз. Скромно идя рядом
с вами, я думал: "Если черты лица этой девушки так же прекрасны, как ее глаза, я
буду за ней ухаживать".
- Как, Робин, вы в шестнадцать лет уже мечтали завоевать любовь женщины?
- Боже мой! Да, и в ту минуту, когда я поклялся посвятить вам всю свою
жизнь, капюшон, который скрывал ваше лицо, упал, и я увидел вашу сияющую
красоту. Я так пристально глядел вам в глаза, что на ваших щеках появился легкий
румянец. И внутренний голос сказал мне: "Эта девушка станет твоей женой". Кровь
прихлынула к моему сердцу, потом бросилась в голову, и я почувствовал, что
влюбился. Вот, Марианна, история того, как я покраснел первый и последний раз в
жизни. И с того дня, - помолчав, взволнованно продолжал Робин, - надежда на
счастливое будущее, которую мне подарило Небо, стала мне опорой и утешением. Я
надеюсь и верю.
Из зала внизу доносился радостный шум, а молодые люди стояли, взявшись за
руки, и вполголоса говорили друг другу нежные слова.
- Скорее, милый Робин, - сказала Марианна, подставляя ему для поцелуя свой
чистый лоб, - поднимайтесь к Мод, а я пойду обниму Уилла и скажу ему, что вы у
его дорогой невесты.
Робин поспешно направился в комнату Мод. Девушка была у себя.
- Я была почти уверена, - сказала она, усаживая Робина, - что эти
радостные возгласы возвещают ваш приезд; извините, что я не спустилась в зал, но
среди всеобщего веселья я чувствую себя неуютно и словно некстати.
- Почему, Мод?
- Потому что только мне одной вы ни разу не принесли счастливой вести.
- Настанет и ваш черед, дорогая Мод.
- Я уже устала надеяться, потеряла мужество, Робин, и чувствую только
смертельную грусть. Я всем сердцем люблю вас, счастлива вас видеть, но я никак
не выказываю своей привязанности, не подаю вида, как мне приятно ваше
присутствие, и даже стараюсь вас избегать.
- Меня избегать? - удивленно переспросил Робин.
- Да, Робин, потому что, когда я слышу, как вы рассказываете сэру Гаю о
его сыновьях, передаете Уинифред привет от Маленького Джона, а Барбаре - привет
от братьев, я говорю себе: "А я опять забыта; для бедной Мод у Робина никогда
ничего нет".
- Ничего, Мод?
- Ах, о ваших чудесных подарках я не говорю. Вы никогда не забываете своей
щедростью вашу сестру Мод, надеясь возместить отсутствие новостей. По доброте
сердечной вы всячески пытаетесь меня утешить, дорогой Робин, но - увы! - я
безутешна.
- Ах, нехорошая вы девочка, мисс Мод, - насмешливо сказал Робин. - Как,
сударыня, вы жалуетесь, что вам никто никогда не передает дружеских приветов,
что о вас не помнят? Ах вы неблагодарная и гадкая, разве каждый свой приезд я не
передаю вам привет из Ноттингема? А кто, по-вашему, с риском потерять голову,
постоянно навещает вашего брата Хэла? И кто тот человек, что, рискуя еще большим
- оставить там часть своего сердца, - храбро стоит под смертельным огнем
прекрасных глаз? Чтобы быть вам приятным, Мод, я пренебрегаю опасностью свидания
наедине с пленительной Грейс Мэй, бесстрашно гляжу на ее милую улыбку, терплю
прикосновение ее прелестной ручки и даже целую ее и лобик; и ради кого,
спрашиваю я вас, я подвергаю такой опасности покой своего сердца? Ради вас, Мод,
только ради вас. Мод рассмеялась.
- Должно быть, я очень неблагодарная от природы, - ответила она, - потому
что удовольствия слышать новости о Хэлберте и его жене мало моему сердцу.
- Прекрасно, сударыня; тогда я не скажу вам, что на прошлой неделе видел
Хэла, и он поручил мне расцеловать вас в обе щеки, и не скажу, что Грейс любит
вас от всего сердца, и что малютка Мод, настоящий ангелочек, желает всего
доброго своей красивой крестной.
- Тысячу раз благодарю вас, Робин, за то, что вы так прекрасно умеете
ничего мне не сказать. Я очень довольна тем, что так и не знаю, каковы же
новости из Ноттингема. А кстати, Марианне вы тоже сообщили о внимании, которое
вы оказываете очаровательной жене Хэлберта?
- Однако это коварный вопрос, мисс Мод! Ну что же, убедитесь, что совесть
моя чиста: я частично поведал Марианне о своем восхищении совершенствами Грейс,
но, поскольку я питаю слабость к ее прекрасным глазам, то поостерегся
распространяться на столь щекотливую тему.
- Как?! Вы обманываете Марианну? Вы заслуживаете того, чтобы я немедленно
изобличила вас перед ней в ваших преступлениях.
- Мы пойдем вместе рука об руку, но прежде чем идти к Марианне, я хотел бы
побеседовать с вами.
- Что вы хотите мне сообщить, Робин?
- Прекрасные новости, и вам они доставят огромное удовольствие.
- Вы, значит, получили известия от... от... - и девушка, внезапно покраснев,
вопросительно взглянула на Робина со смешанным выражением недоверия, надежды и
радости.
- От кого, Мод?
- Ах, вы смеетесь надо мной, - грустно сказала девушка.
- Нет, милый мой дружочек, я действительно принес вам радостные вести.
- Тогда говорите скорее.
- Что вы думаете о замужестве? - спросил Робин.
- О замужестве? Странный вопрос!
- Вовсе нет, если бы замуж надо было бы... выйти за...
- ... Уилла?! Вы знаете что-нибудь о Уилле?! Ради Бога, Робин, пощадите мое
сердце. Оно так неистово бьется, что причиняет мне боль. Я жду, Робин, говорите:
мой дорогой Уилл здоров?
- Безусловно, потому что только и мечтает как можно скорее назначь нас
своей любимой женушкой.
- Вы видели его? Где он? Когда приедет сюда?
- Я видел его, он скоро приедет.
- О Матерь Божья, благодарю тебя! - воскликнула Мод, сложив руки и
поднимая к Небу полные слез глаза. - Как я буду счастлива снова увидеть его! -
добавила она, но тут же завороженно стала смотреть на дверь, на пороге которой
появился Уилл, и закричала: - Это он, он!
И с этими словами она бросилась к Уиллу и без чувств упала в его объятия.
- Бедняжка, моя любимая! - дрожащим голосом прошептал молодой человек. -
Уж очень все это было для нее; неожиданно, она потеряла сознание. Робин,
поддержите ее, я ослаб, как ребенок, меня ноги не держат.
Робин бережно освободил Мод из объятий Уилла и усадил ее на стул. Что
касается бедного Уильяма, то он закрыл лицо руками и разрыдался. Мод пришла в
себя, прежде всего подумала о Уилле и стала искать его глазами. Он стоял перед
ней на коленях и, обнимая ее, нежно шептал любимое имя:
- Мод! Мод!
- Уильям! Дорогой Уильям!
- Мне нужно поговорить с Марианной, - смеясь, сказал Робин, - прощайте,
оставляю вас вдвоем; не забудьте о тех, кто любит вас.
Мод протянула ему руку, а Уильям признательно взглянул на друга.
- Вот я и вернулся, милая Мод, - сказал Уилл, - рады ли вы нашему
свиданию?
- Как вы можете задавать мне такие вопросы, Уильям? Да, рада, конечно же
рада, и не просто рада, а счастлива, очень счастлива.
- Вы не хотите, чтобы я вас покинул снова?
- А разве я этого когда-нибудь хотела?
- Нет; но только от вас одной зависит, вернулся ли я насовсем или только
приехал в гости.
- Что вы хотите этим сказать?
- Вы помните о нашем последнем разговоре?
- Да, дорогой Уильям.
- Я ушел от вас в тот день с тяжелым сердцем, милая Мод, я был просто в
отчаянии. Робин заметил, что я очень печален, стал меня расспрашивать о
причинах, и я все ему рассказал. И узнал имя того, кого вы раньше любили...
- Не стоит говорить о моих девичьих безумствах, - прервала его Мод,
обвивая его шею руками, - прошлое принадлежит Богу.
- Да, Мод, только Богу, а настоящее - нам, ведь правда?
- Да, нам и Богу. Но может быть, вам будет спокойнее, дорогой Уильям, -
добавила девушка, - если я вам точно, искренне и ясно объясню, какие отношения
были у нас с Робин Гудом.
- Все, что мне нужно знать, я знаю, дорогая Мод, Робин рассказал мне, что
произошло между вами.
Девушка слегка покраснела.
- Если бы вы тогда не ушли так поспешно, - сказала Мод, пряча покрасневшее
лицо на плече Уильяма, - вы бы узнали, что, глубоко тронутая вашей нежностью и
терпеливой любовью, я готова была на нее ответить. Пока вас не было, я привыкла
смотреть на Робина глазами сестры, и сегодня даже не знаю, Уилл, билось ли мое
сердце когда-нибудь для другого, а не для вас.
- Значит, это правда, что вы меня немножко любите, Мод? - спросил со
слезами на глазах Уилл, молитвенно сложив руки.
- Не немножко, нет, Уилл: очень люблю.
- О Мод, Мод, вы дарите мне такое счастье! .. Вот видите, я недаром
надеялся, ждал, был терпелив и говорил так: в один прекрасный день она меня
полюбит... Мы ведь поженимся, правда?
- Милый Уилл!
- Скажите "да" или лучше так: "Я хочу выйти замуж за моего доброго
Уильяма".
- Я хочу выйти замуж за моего доброго Уильяма, - покорно повторила
девушка.
- Дайте мне руку, дорогая Мод.
- Вот вам моя рука.
И Уильям страстно поцеловал маленькую ручку своей невесты.
- Когда мы поженимся, Мод? - спросил он.
- Не знаю, мой друг, на днях.
- Конечно, а точнее? Скажем, завтра?
- Ну что вы, Уильям, как можно!
- Почему же нет?
- Уж слишком внезапно, слишком быстро.
- Счастье никогда не приходит слишком быстро, милая Мод, и если бы мы
могли пожениться прямо сейчас, я был бы счастливейшим из людей. Но уж если нужно
подождать до завтра, покорюсь. Решено, завтра вы станете моей женой!
- Завтра?! - воскликнула девушка.
- Да, и по двум причинам: первая - та, что завтра мы будем праздновать
день рождения моего отца, которому пойдет семьдесят шестой год. Вторая - та, что
моя мать хочет отпраздновать мое возвращение. Значит, праздник будет еще
радостнее, если к нему добавится свершение наших обоюдных желаний.
- Ваша семья, Уильям, не готова принять меня в свое лоно, и, может быть,
ваш отец скажет...
- Мой отец, - прервал ее Уилл, - мой отец скажет, что вы ангел, что он
любит вас и давно считает своей дочерью. Ах, Мод, вы плохо знаете доброту и
нежность этого старика, если сомневаетесь. Он будет только рад счастью сына.
- У вас такой большой дар убеждать, милый Уилл, что я теперь полностью
разделяю ваше мнение.
- Значит, вы согласны, Мод?
- Придется согласиться, Уилл.
- Но я вас не принуждаю, сударыня.
- Поистине, Уилл, вам нелегко угодить! Конечно, вы хотели бы, чтобы я
сказала: "От всего сердца согласна...
- ... завтра выйти за вас замуж", - закончил Уилл.
- ... завтра выйти за вас замуж", - со смехом повторила Мод.
- Прекрасно, теперь я доволен. Идем, милая женушка, объявим нашим друзьям
о предстоящей свадьбе.
Уильям взял Мод под руку и спустился с ней в зал, где по-прежнему
находилась вся семья.
Леди Гэмвелл и ее муж благословили жениха и невесту, Барбара и Уинифред
нежно назвали ее сестрицей, а братья Уилла бросились восторженно ее целовать.
Приготовления к свадьбе целиком заняли женщин; задавшись целью сделать
Уилла еще счастливее, а Мод еще прекраснее, они тут же стали готовить для
невесты прелестный наряд.
Завтра наступило совсем не быстро, как всегда наступает завтра, когда его
нетерпеливо ждут. С утра во двор замка свезли невероятное число бочонков с элем;
украшенные венками из листьев, они должны были смиренно ждать, когда их
присутствие удостоят вниманием. Праздник обещал быть великолепным; во всех
комнатах стояли охапки цветов, музыканты настраивали инструменты, а приглашенные
толпами съезжались в замок.
Час, на который было назначено венчание мисс Линдсей и Уильяма Гэмвелла,
приближался; Мод в прекрасном платье ждала Уильяма в зале, но Уильяма все не
было.
Сэр Гай послал на поиски слугу.
Слуга обошел весь парк, все помещения замка, повсюду звал, но ему отвечало
только эхо собственного голоса.
Робин Гуд и братья Уильяма сели на лошадей и обыскали нее окрестности, но
не нашли никаких следов Уильяма и не сумели ни у кого ничего о нем узнать.
Гости разделились на группы и обыскали местность с другой стороны, но тоже
напрасно.
К полуночи вся семья в слезах собралась вокруг Мод, уже целый час лежавшей
без сознания.
Уильям исчез.
* II
Как мы уже сказали, барон Фиц-Олвин привез в Ноттингемский замок свою
красавицу-дочь леди Кристабель.
За несколько дней до исчезновения бедного Уилла барон Фиц-Олвин сидел в
одной из комнат своих личных покоев, а напротив него расположился маленький
старичок в роскошном платье, сплошь украшенном золотым шитьем.
Если бы богатство могло состоять в уродстве, то мы бы сказали, что гость
барона был необычайно богат.
Судя по его лицу, этот щеголеватый старик был намного старше барона, но
он, казалось, и не вспоминал о своем возрасте.
Похожие на старых морщинистых и гримасничающих обезьян, они вполголоса
беседовали, и по тому, как каждый из них хитрил и льстил другому, было видно,
что они пытаются прийти к соглашению по какому-то важному для них обоих вопросу.
- Вы уж очень суровы со мной, барон, - сказал уродливый старик, качая
головой.
- Богом клянусь, нет, - живо возразил лорд Фиц-Олвин, - я стараюсь
обеспечить счастье своей дочери, вот и все, и прошу вас верить, дорогой сэр
Тристрам, что у меня нет никаких задних мыслей.
- Я знаю, что вы хороший отец, Фиц-Олвин, и что счастье леди Кристабель -
единственная ваша забота... Так что же вы собираетесь дать в приданое вашей
любимой, дочери?
- Я же вам уже сказал: пять тысяч золотых в день свадьбы и столько же
немного позже.
- Надо уточнить дату, барон, надо уточнить дату, - проворчал старик.
- Ну, скажем, через пять лет.
- Срок большой, и потом вы даете дочери чересчур скромное приданое.
- Сор Тристрам, - сухо сказал барон, - вы уж слишком долго испытываете мое
терпение. Прошу вас все-таки вспомнить, что дочь моя молода и красива, а вы
этими достоинствами могли обладать лет пятьдесят тому назад.
- Ну-ну, не надо сердиться, Фиц-Олвин, я ведь с добрыми намерениями: я
рядом с вашими десятью тысячами могу положить миллион золотых, - да что я говорю
миллион? - два миллиона.
- Я знаю, что вы богаты, - прервал сэра Тристрама барон, - к сожалению,
мне до вас далеко, но, тем не менее, я хочу, чтобы моя дочь стала одной из
знатнейших дам Европы. Я хочу, чтобы положение, которое займет леди Кристабель,
было не ниже, чем у королевы. Вы знаете о моих честолюбивых отцовских замыслах и
все же отказываетесь вручить мне сумму, которая помогла бы их осуществить.
- Не могу понять, дорогой Фиц-Олвин, чем может повлиять на счастье вашей
дочери то, останется в моих руках половина моего состояния или нет. Все доходы
от миллиона, от двух миллионов я отпишу леди Кристабель, но сам капитал будет
принадлежать мне. Вам не стоит беспокоиться, я обеспечу своей жене королевское
существование.
- Это все выглядит прекрасно... на словах, дорогой Тристрам, но позвольте
вам заметить, что, когда между супругами существует такая большая разница в
возрасте, это часто ведет к непониманию в семье. Может случиться так, что
прихоти молодой женщины станут вам невыносимы и вы заберете то, что дали. Если
же половина вашего состояния будет в моих руках, я буду спокоен за счастье
дочери, ей нечего будет бояться, а вы сможете ссориться с ней сколько вам будет
угодно.
- Ссориться?! Вы шутите, дорогой барон, в жизни не случится с нами такого
несчастья. Я так люблю вашу нежную голубку, что побоюсь ее огорчить. Я уже
двенадцать лет надеюсь получить ее руку, а вы думаете, что я стану перечить ее
прихотям! Да сколько бы их у нее ни было, она будет богата и сможет их все
удовлетворить.
- Позвольте вам сказать, сэр Тристрам, что если вы еще раз откажетесь
удовлетворить мою просьбу, я, не обинуясь, беру свое слово обратно.
- Вы уж очень спешите, барон, - проворчал старик, - давайте еще раз все
хорошенько обсудим.
- Я сказал все, что должен был сказать; мое решение принято.
- Не упрямьтесь, Фиц-Олвин. Ну, а если я вам дам пятьдесят тысяч золотых?
- Вы что, оскорбить меня хотите?
- Оскорбить?! Как вы плохо думаете обо мне, Фиц-Олвин! .. Ну, скажем,
двести тысяч? ..
- Хватит, сэр Тристрам. Я знаю размер вашего состояния, поэтому принимаю
эти предложения как насмешку. Что мне ваши двести тысяч?
- Разве я сказал двести тысяч, барон? Я хотел сказать пятьсот тысяч -
пятьсот, слышите? Очень приличная сумма, ведь вполне приличная?
- Приличная, - согласился барон, - но вы только что сами мне сказали, что
могли бы положить два миллиона рядом со скромными десятью тысячами моей дочери.
Так дайте мне миллион, и завтра же моя Кристабель станет вашей женой, если вы
этого хотите, мой добрый Тристрам.
- Миллион? Вы хотите, чтобы я доверил вам миллион, Фиц-Олвин? Это и вовсе
нелепо: не могу же я, будучи в здравом уме, вручить вам половину моего
состояния!
- Вы что, сомневаетесь в моей честности и порядочности? - раздраженно
воскликнул барон.
- Нисколько, дорогой друг, нисколько.
- Вы подозреваете меня в том, что у меня есть еще какой-либо интерес
помимо счастья моей дочери?
- Я знаю, что вы любите леди Кристабель, но...
- Что "но"? - поспешно прервал его барон. - Решайтесь немедленно, или я
навсегда отказываюсь от принятых мною обязательств!
- Вы даже не оставляете мне времени подумать. В это время в дверь
осторожно постучал слуга.
- Войдите, - сказал барон.
- Милорд, - доложил лакей, - прибыл гонец от короля со срочными
известиями; он ждет позволения вашей светлости, чтобы сообщить их.
- Проводите его сюда, наверх, - ответил барон. - Ну, а теперь, сэр
Тристрам, вот вам мое последнее слово: если до прихода гонца, а он будет здесь
через две минуты, вы не согласитесь исполнить мои желания, не видать вам леди
Кристабель.
- Ради Бога, послушайте меня, Фиц-Олвин, умоляю, послушайте!
- Не хочу ничего слушать; моя дочь стоит миллион; а потом, вы же сами
сказали мне, что любите ее.
- Нежно люблю, видит Бог, нежно люблю, - прошамкал безобразный старик.
- Так вот, вы будете очень несчастны, сэр Тристрам, потому что придется
вам с ней расстаться навеки. Я знаю одного молодого сеньора, знатностью не
уступающего королю, при этом богатого, очень богатого, и приятного лицом,
который ждет только моего согласия, чтобы предложить моей дочери свое имя и
состояние. Если вы еще будете хоть секунду колебаться, то завтра - понимаете,
завтра! - та, кого вы любите, моя дочь, прекрасная и очаровательная Кристабель,
станет женой вашего счастливого соперника.
- Вы безжалостны, Фиц-Олвин!
- Я слышу шаги гонца. Так да или нет?
- Но... Фиц-Олвин!
- Да или нет?
- Да, да, - прошептал старик.
- Сэр Тристрам, дорогой друг, подумайте, какое счастье нас ждет: моя дочь
- сокровище изящества и красоты.
- Да уж, хороша, ничего не скажешь, - подтвердил влюбленный старик.
- И стоит миллион золотых, - с насмешкой заключил барон. - Сэр Тристрам,
моя дочь - ваша.
Вот так барон Фиц-Олвин продал свою дочь, прекрасную Кристабель, сэру
Тристраму Голдсборо за один миллион золотых.
Ввели гонца, и он сообщил барону, что следы одного солдата, который убил
капитана своего полка, вели в Ноттингемшир. Король приказывал барону Фиц-Олвину
схватить этого солдата и без всякой пощады повесить.
Отпустив гонца, лорд Фиц-Олвин сжал в своих руках трясущиеся руки будущего
супруга своей дочери, извинился, что покидает его в такую счастливую минуту, но,
как он сказал, приказ короля требовал немедленного исполнения.
Три дня спустя после недостойной сделки, заключенной между бароном и сэром
Тристрамом, солдат, находившийся в розыске, был схвачен и посажен в одну из
башен Ноттингемского замка.
А в это время Робин Гуд продолжал усердно разыскивать Уильяма, который -
увы! - и был этим несчастным солдатом, схваченным стражниками барона.
Увидев, что все попытки напасть на след Уилла в Йоркшире напрасны, Робин
Гуд вернулся в лес, надеясь, что его люди, постоянно наблюдавшие за дорогой из
Мансфилда в Ноттингем, возможно, что-нибудь знают.
В миле от Мансфилда Робин Гуд встретил Мача, сына мельника; сидя, как и
сам Робин, верхом на крепкой лошади, он во весь опор скакал в том направлении,
откуда тот приехал.
Увидев Робин Гуда, Мач закричал от радости и остановил коня.
- Как я рад, что встретил вас, дорогой друг, - сказал он, - я еду и
Барнсдейл с известием о молодом человеке, который во время нашей встречи был
вместе с вами.
- Вы видели его? Мы ищем его уже три дня.
- Видел.
- Когда?
- Вчера вечером.
- Где?
- В Мансфилде, куда я вернулся, проведя двое суток со своими новыми
товарищами. Когда я подходил к отцовскому дому, то заметил несколько лошадей. На
одной из них сидел человек, чьи руки были крепко связаны. Я узнал вашего друга.
Солдаты пошли выпить и положились на крепость веревок, поэтому его никто не
стерег. Не привлекая их внимания, мне удалось сообщить бедному малому, что я
немедленно еду в Барнсдейл рассказать вам о несчастье, которое с ним
приключилось. Это вернуло ему мужество, и он поблагодарил меня выразительным
взглядом. Не теряя ни минуты, я попросил дать мне лошадь и, уже садясь в седло,
задал одному солдату несколько вопросов о том, какая участь уготована пленнику.
Он ответил, что по приказу барона Фиц-Олвина молодого человека везут в
Ноттингемский замок.
- Благодарю вас за то, что вы оказали мне услугу, да еще столь
своевременно, дорогой Мач. Вы мне рассказали все, что я хотел знать, и нам
крепко не повезет, если мы не сумеем расстроить жестокие планы норманнского
сеньора. По седлам, дорогой Мач, и поспешим в лесное убежище, а там уж я сделаю
все, чтобы с необходимыми мерами предосторожности предпринять вылазку.
- А где Маленький Джон? - спросил Мач.
- Пошел к убежищу по другой дороге. Мы разделились, надеясь собрать
сведения с разных сторон. Мне повезло больше, потому что я имел радость
встретить вас, мой храбрый Мач.
- Это мне повезло, атаман, - весело возразил Мач, - ваше желание для меня
- закон, который направляет все мои действия.
Робин улыбнулся, наклонил голову и понесся галопом, а его спутник мчался
следом за ним не отставая.
Когда Робин Гуд и Мач прискакали на место общего сбора разбойников, они
увидели, что Маленький Джон уже там. Робин Гуд рассказал другу о том, что
сообщил ему Мач, и приказал звать своих людей, рассеянных по лесу, составить из
них отряд и вести его на опушку леса, подступавшего к Ноттингемскому замку. Там
они должны были укрыться в тени деревьев, приготовиться к бою и ждать сигнала
Робина. Отдав эти распоряжения, Робин и Мач снова сели на лошадей и с еще
большей скоростью помчались по дороге и Ноттингем.
- Дорогой друг, - сказал Робин, когда они доехали до того места, где
кончался лес, - вот мы и у цели. Я не должен появляться в Ноттингеме, потому что
о моем присутствии в городе тут же узнают и поймут, зачем я тут, а мне бы этого
не хотелось. Вы меня понимаете? Если враги Уильяма будут осведомлены о моем
внезапном появлении, они насторожатся и нам будет гораздо труднее освободить
его. Вы пойдете в город один и найдете один домик неподалеку от Ноттингема. В
нем живет славный малый, один из моих друзей по имени Хэлберт Линдсей; если же
его нет дома, прелестная женщина с нежным именем Грейс скажет вам, где ее муж,
вы его найдете и приведете ко мне. Вы меня поняли?
- Прекрасно понял.
- Хорошо, тогда ступайте, а я сяду здесь, подожду вас и понаблюдаю за
окрестностью.
Оставшись один, Робин спрятал лошадь в чаще, лег в тени дуба и стал
думать, что следует сделать, чтобы освободить бедного Уилла. Призвав на помощь
всю свою изобретательность, Робин размышлял, не забывая внимательно наблюдать за
дорогой. Вскоре он увидел, что из Ноттингема к лесу едет по дороге всадник,
молодой и очень богато одетый. "Богом клянусь, - сказал себе Робин, - этот
выехавший прогуляться верхом щеголь явно норманн; какая удачная мысль пришла ему
в голову - проехаться здесь и подышать лесными ароматами. Мне кажется, госпожа
Фортуна к нему так благосклонна, что не грех взять с него цену стрел и луков,
которые будут сломаны завтра в честь Уильяма. Платье на нем роскошное, вид у
него надменный, так что этот милый господин весьма вовремя мне попался. Ну-ну,
подъезжай поближе, дамский угодник, я сейчас несколько облегчу ношу твоего
коня".
Робин быстро вскочил на ноги и загородил путнику дорогу.
Тот, видимо ожидая от Робина слов приветствия, вежливо остановился.
- Добро пожаловать, прекрасный кавалер, - сказал Робин, поднося руку к
шляпе, - погода пасмурная, и я принял вас за вестника солнца. Ваша улыбка
озаряет все вокруг, и если вы побудете еще несколько минут на краю этого старого
леса, цветы в его тени примут вас за луч света.
Незнакомец весело рассмеялся.
- Вы не из отряда Робин Гуда? - спросил он.
- Вы судите по внешности, сударь, - ответил молодой человек, - и поскольку
я в костюме лесника, вы полагаете, что я непременно принадлежу к людям Робин
Гуда. Вы ошибаетесь, не все жители леса связали свою судьбу с этим изгнанником.
- Возможно, - с видимым нетерпением ответил незнакомец, - я думал, что
встретил одного из веселых лесных братьев, значит, я ошибся.
Ответ разбудил любопытство Робина.
- Сударь, - сказал он, - ваше лицо дышит такой искренностью и
сердечностью, что, несмотря на мою многолетнюю ненависть к норманнам...
- Я не норманн, сэр лесник, - прервал его всадник, - и по вашему примеру
могу сказать, что вы судите по внешности: вас вводят в заблуждение мое платье и
произношение. Я сакс, хотя в моих жилах и есть несколько капель норманнской
крови.
- Всякий сакс мне брат, сударь, и я счастлив, что могу засвидетельствовать
вам свое доверие и приязнь. Я действительно из людей Робин Гуда. Вам, конечно,
известно, что с норманнскими путешественниками мы знакомимся не столь
бескорыстно.
- Да, я знаю, это очень вежливый и доходный способ знакомства, - смеясь,
ответил незнакомец, - и я много о нем слышал. Я как раз ехал в Шервуд с
единственной целью - иметь удовольствие познакомиться с вашим предводителем.
- А если я скажу вам, сударь, что вы говорите с Робин Гудом?
- Я протяну ему руку, - живо ответил незнакомец, сопровождая дружеским
жестом свои слова, - и спрошу: друг Робин, разве вы забыли брата Марианны?
- Аллан Клер! Вы Аллан Клер?! - радостно воскликнул Робин Гуд.
- Да, я Аллан Клер, и я так хорошо запомнил ваше выразительное лицо,
дорогой Робин, что узнал вас с первого взгляда.
- Как я счастлив видеть вас, милый Аллан! -
...Закладка в соц.сетях
