Жанр: Классика
Остров Сахалин
...е на каторге, а на
поселении". Если тяжесть наказания измерять количеством труда и физических
лишений, то на Сахалине часто поселенцы несут более суровое наказание, чем
каторжные. На новое место, обыкновенно болотистое и покрытое лесом,
поселенец является, имея с собой только плотничий топор, пилу и лопату. Он
рубит лес, корчует, роет канавы, чтобы осушить место, и все время, пока идут
эти подготовительные работы, живет под открытым небом, на сырой земле.
Прелести сахалинского климата с его пасмурностью, почти ежедневными дождями
и низкою температурой нигде не чувствуются так резко, как на этих работах,
когда человек в продолжение нескольких недель ни на одну минуту не может
отделаться от чувства пронизывающей сырости и озноба. Это настоящая febris
sachaliniensis {6} с головною болью и ломотою во всем теле, зависящая не от
инфекции, а от климатических влияний. Сначала строят селение и потом уже
дорогу к нему, а не наоборот, и благодаря этому совершенно непроизводительно
расходуется масса сил и здоровья на переноску тяжестей из поста, от которого
к новому месту не бывает даже тропинок; поселенец, навьюченный инструментом,
продовольствием и проч., идет дремучею тайгой, то по колена в воде, то
карабкаясь на горы валежника, то путаясь в жестких кустах багульника. 307
статья "Устава о ссыльных" говорит, что поселяющимся вне острога отпускается
лес для постройки домов; здесь эта статья понимается так, что поселенец сам
должен нарубить себе лесу и заготовить его. В прежнее время на помощь
поселенцам отпускались каторжные и выдавались деньги на наем плотников и
покупку материалов, но этот порядок был оставлен на том основании, что "в
результате, как рассказывал мне один чиновник, получались лодыри; каторжные
работают, а поселенцы в это время в орлянку играют". Теперь поселенцы
устраиваются общими силами, помогая друг другу. Плотник ставит сруб, печник
мажет печь, пильщики готовят доски. У кого нет сил и уменья работать, но
есть деньжонки, тот нанимает своих же товарищей. Крепкие и выносливые люди
несут самую тяжелую работу, слабосильные же или отвыкшие в тюрьме от
крестьянства, если не играют в орлянку или в карты или если не прячутся от
холода, то занимаются какою-нибудь сравнительно легкою работой. Многие
изнемогают, падают духом и покидают свои недостроенные дома. Манзы и
кавказцы, не умеющие строить русских изб, обыкновенно бегут в первый же год.
Почти половина хозяев на Сахалине не имеет домов, и это следует объяснить,
как мне кажется, прежде всего трудностями, с которыми поселенец встречается
при первоначальном обзаведении. Бездомовные хозяева, по данным, которые я
беру из отчета инспектора сельского хозяйства, в 1889 г. в Тымовском округе
составляли 50% всего числа, в Корсаковском - 42%, в Александровском же
округе, где устройство хозяйств обставлено меньшими трудностями и поселенцы
чаще покупают дома, чем строят, только 20%. Когда кончен сруб, хозяину
выдаются в ссуду стекла и железо. Об этой ссуде начальник острова говорит в
одном из своих приказов: "К величайшему сожалению, эта ссуда, как и многое
другое, долго заставляет себя ждать, парализуя охоту к домообзаводству... В
прошедшем году осенью, во время объезда поселений Корсаковского округа, мне
приходилось видеть дома, ожидающие стекол, гвоздей и железа к задвижкам в
печах, ныне я тоже застал эти дома в подобном ожидании" (приказ э 318,
1889г.) {7}.
Не находят нужным исследовать новое место, даже когда уже заселяют его.
Посылают на новое место 50-100 хозяев, затем ежегодно прибавляют десятки
новых, а между тем никому не известно, на какое количество людей хватит там
удобной земли, и вот причина, почему обыкновенно вскорости после заселения
начинают уже обнаруживаться теснота, излишек людей. Этого не замечается
только в Корсаковском округе, посты же и селения обоих северных округов все
до одного переполнены людьми. Даже такой, несомненно, заботливый человек,
как А.М. Бутаков, начальник Тымовского округа, сажает людей на участки
как-нибудь, не соображаясь насчет будущего, и ни в одном округе нет такого
множества совладельцев или сверхкомплектных хозяев, как именно у него.
Похоже, как будто сама администрация не верит в сельскохозяйственную колонию
и мало-помалу успокоилась на мысли, что земля нужна поселенцу ненадолго,
всего на шесть лет, так как, получив крестьянские права, он непременно
покинет остров, и что при таких условиях вопрос об участках может иметь одно
лишь формальное значение.
Из записанных мною 3552 хозяев 638, или 18%, составляют совладельцы, а
если исключить Корсаковский округ, где на участки сажают только по одному
хозяину, то процент этот будет значительно выше. В Тымовском округе чем
моложе селение, тем выше в нем процент половинщиков; в Воскресенском,
например, хозяев 97, а половинщиков 77; это значит, что находить новые места
и отводить участки поселенцам с каждым годом становится все труднее {8}.
Устройство хозяйства и правильное ведение его ставится поселенцу в
непременную обязанность. За леность, нерадение и нежелание устраиваться
хозяйством его обращают в общественные, то есть каторжные работы на один год
и переводят из избы в тюрьму. Статья 402 "Устава" разрешает приамурскому
генерал-губернатору "содержать на казенном довольствии тех из сахалинских
поселенцев, кои, по признанию местных властей, не имеют к тому собственных
средств". В настоящее время большинство сахалинских поселенцев в продолжение
первых двух и редко трех лет по освобождении из каторжных работ получают от
казны одежное и пищевое довольствие в размере обычного арестантского пайка.
Оказывать такую помощь поселенцам побуждают администрацию соображения
гуманного и практического свойства. В самом деле, трудно ведь допустить,
чтобы поселенец мог в одно и то же время строить себе избу, готовить землю
под пашню и вместе с тем ежедневно добывать себе кусок хлеба. Но не редкость
встретить в приказах, что такой-то поселенец смещается с довольствия за
нерадение, за леность, за то, что "он не приступил к постройке дома", и т.п.
{9}
По истечении десяти лет пребывания в поселенческом состоянии поселенцам
предоставляется перечисляться в крестьяне. Это новое звание сопряжено с
большими правами. Крестьянин из ссыльных может оставить Сахалин и
водвориться, где пожелает, по всей Сибири, кроме областей Семиреченской,
Акмолинской и Семипалатинской, приписываться к крестьянским обществам, С их
согласия, и жить в городах для занятия ремеслами и промышленностью; он
судится и подвергается наказаниям уже на основании законов общих, а не
"Устава о ссыльных"; он получает и отправляет корреспонденцию тоже на общих
основаниях, без предварительной цензуры, установленной для каторжных и
поселенцев. Но в этом его новом состоянии все-таки еще остается главный
элемент ссылки: он не имеет права вернуться на родину {10}.
Получение крестьянских прав через десять лет в "Уставе" не обставлено
никакими особенными условиями. Кроме случаев, предусмотренных в примечании к
375 ст, единственное условие тут - десятилетний срок, независимо от
того, был ли поселенец хозяином-хлебопашцем или подмастерьем. Инспектор
тюрем Приамурского края г. Каморский, когда у нас зашла речь об этом,
подтвердил мне, что держать ссыльного в поселенческом состоянии дольше
десяти лет или обставлять какими-либо условиями получение крестьянских прав
по истечении этого срока администрация не имеет права. Между тем на Сахалине
мне приходилось встречать стариков, которые пробыли в поселенцах дольше
десяти лет, но крестьянского звания еще не получили. Показаний их, впрочем,
я не успел проверить по статейным спискам и потому не могу судить, насколько
они справедливы. Старики могут ошибаться в счете или просто лгать, хотя, при
распущенности и бестолковости писарей и неумелости младших чиновников, от
сахалинских канцелярий можно ожидать всяких капризов. Для тех поселенцев,
которые "вели себя совершенно одобрительно, занимались полезным трудом и
приобрели оседлость", десятилетний срок может быть сокращен до шести лет.
377 статьей, разрешающей эту льготу, начальник острова и окружные начальники
пользуются. в широких размерах; по крайней мере почти все крестьяне, которых
я знаю, получили это звание через шесть лет. Но, к сожалению, "полезный
труд" и "оседлость", которыми в "Уставе" обусловлено получение льготы, во
всех трех округах понимаются различно. В Тымовском округе, например,
поселенца не произведут в крестьяне, пока он должен в казну и пока у него
изба не покрыта тесом. В Александровске поселенец сельским хозяйством не
занимается, инструменты и семена ему не нужны и поэтому долгов он делает
меньше; ему и права получить легче. Ставят непременным условием, чтобы
поселенец был хозяином, между ссыльными же чаще, чем в какой-либо другой
среде, встречаются люди, которые по натуре неспособны быть хозяевами и
чувствуют себя на своем месте, когда служат в работниках. На вопрос, может
ли воспользоваться льготой и вообще получить крестьянские права поселенец,
который не имеет своего хозяйства, потому что служит поваром у чиновника или
подмастерьем у сапожника, в Корсаковском округе ответили мне утвердительно,
а в обоих северных - неопределенно. При таких условиях, конечно, о
каких-либо нормах не может быть и речи, и если новый окружной начальник
потребует от поселенцев железных крыш и уменья петь на клиросе, то доказать
ему, что это произвол, будет трудно.
Когда я был в Сиянцах, смотритель поселений приказал 25 поселенцам
собраться около надзирательской и объявил им, что постановлением начальника
острова они перечислены в крестьянское сословие. Постановление было
подписано генералом 27 января, а объявлено поселенцам 26 сентября. Радостное
известие было принято всеми 25 поселенцами молча; ни один не перекрестился,
не поблагодарил, а все стояли с серьезными лицами и молчали, как будто всем
им взгрустнулось от мысли, что на этом свете все, даже страдания, имеет
конец. Когда я и г. Ярцев заговорили с ними о том, кто из них останется на
Сахалине, а кто уедет, то ни один из 25 не выразил желания остаться. Все
говорили, что их тянет на материк и уехали бы с удовольствием тотчас же, но
средств нет, надо обдумать. И пошли разговоры о том, что мало одних денег на
дорогу, - небось материк тоже деньги любит: придется хлопотать о принятии в
общество и угощать, покупать землишку и строиться, то да се - гляди, рублей
полтораста понадобится. А где их взять? В Рыковском, несмотря на его
сравнительно большие размеры, я застал только 39 крестьян, и все они были
далеки от намерения пускать здесь корни; все собирались на материк. Один из
них, по фамилии Беспалов, строит на своем участке большой двухэтажный дом с
балконом, похожий на дачу, и все смотрят на постройку с недоумением и не
понимают, зачем это; то, что богатый человек, имеющий взрослых сыновей, быть
может, останется навсегда в Рыковском в то время, как отлично мог бы
устроиться где-нибудь на Зее, производит впечатление странного каприза,
чудачества. В Дубках один крестьянин-картежник на вопрос, поедет ли он на
материк, ответил мне, глядя надменно в потолок: "Постараюсь уехать" {11}.
Гонят крестьян из Сахалина сознание необеспеченности, скука, постоянный
страх за детей... Главная же причина - это страстное желание хотя перед
смертью подышать на свободе и пожить настоящею, не арестантскою жизнью. А
Уссурийский край и Амур, о котором говорят все, как о земле обетованной, так
близки: проплыть на пароходе три-четыре дня, а там - свобода, тепло,
урожаи... Те, которые уже переселились на материк и устроились там, пишут
своим сахалинским знакомым, что на материке подают им руку и водка за
бутылку стоит только 50 коп. Как-то, гуляя в Александровске на пристани, я
зашел в катерный сарай и увидел там старика 60-70 лет и старуху с узлами и с
мешками, очевидно собравшихся в дорогу. Разговорились. Старик недавно
получил крестьянские права и теперь уезжал с женою на материк, сначала во
Владивосток, а потом "куда бог даст". Денег, по их словам, у них не было.
Пароход должен был отойти через сутки, но они уже прибрели на пристань и
теперь со своим скарбом прятались в катерном сарае в ожидании парохода,
будто боялись, чтобы их не вернули назад. О материке они говорили с любовью,
с благоговением и с уверенностью, что там-то и есть настоящая счастливая
жизнь. На Александровском кладбище я видел черный крест с изображением
божией матери и с такою надписью: "Здесь покоится прах Девицы Афимьи
Курниковой, скончалась в 1888 Году: мая 21 дня. Лет ей Отроду 18-ть. Крест
сей поставлен в Знак памяти и Отъезда родителей на материк 1889 года июня
дня".
Крестьянина не отпускают на материк, если он неблагонадежного поведения
и должен в казну. Если он состоит в сожительстве с ссыльною женщиной и имеет
от нее детей, то билет на отлучку выдается ему только в том случае, если он
обеспечит своим имуществом дальнейшее существование своей сожительницы и
незаконно прижитых с нею детей (приказ э 92, 1889 г.). На материке
крестьянин приписывается к облюбованной им волости; губернатор, в ведении
которого находится волость, дает знать начальнику острова, и последний в
приказе предлагает полицейскому управлению исключить крестьянина такого-то и
членов его семьи из списков - и формально одним "несчастным" становится
меньше. Барон А.Н. Корф говорил мне, что если крестьянин дурно ведет себя на
материке, то он административным порядком высылается на Сахалин уже
навсегда.
По слухам, сахалинцы живут на материке хорошо. Письма их я читал, но
видеть, как они живут на новых местах, мне не приходилось. Впрочем, я видел
одного, но не в деревне, а в городе. Как-то во Владивостоке я и иеромонах
Ираклий, сахалинский миссионер и священник, выходили вместе из магазина, и
какой-то человек в белом фартуке и высоких блестящих сапогах, должно быть
дворник или артельщик, увидев о. Ираклия, очень обрадовался и подошел под
благословение; оказалось, что это духовное чадо о. Ираклия, крестьянин из
ссыльных. О. Ираклий узнал его, вспомнил имя его и фамилию. "Ну, как живешь
тут?" - спросил он. "Слава богу, хорошо!" - ответил тот с оживлением.
Крестьяне, пока еще не отбыли на материк, живут в постах или селениях и
ведут хозяйства при тех же неблагоприятных условиях, как поселенцы и
каторжные. Они все еще продолжают зависеть от тюремного начальства и снимать
шапки за 50 шагов, если живут на юге; с ними обходятся лучше и не секут их,
но все же это не крестьяне в настоящем смысле, а арестанты. Они живут возле
тюрьмы и видят ее каждый день, а ссыльнокаторжная тюрьма и мирное
земледельческое существование немыслимы рядом. Некоторые авторы видели в
Рыковском хороводы и слышали здесь гармонику и разудалые песни; я же ничего
подобного не видел и не слышал и не могу себе представить девушек, ведущих
хороводы около тюрьмы. Даже если бы мне случилось услышать, кроме звона
цепей и крика надзирателей, еще разудалую песню, то я почел бы это за дурной
знак, так как добрый и милосердный человек около тюрьмы не запоет. Крестьян
и поселенцев и их свободных жен и детей гнетет тюремный режим; тюремное
положение, подобно военному, с его исключительными строгостями и неизбежною
начальственною опекой, держит их в постоянном напряжении и страхе; тюремная
администрация отбирает у них для тюрьмы луга, лучшие места для рыбных
ловель, лучший лес; беглые, тюремные ростовщики и воры обижают их; тюремный
палач, гуляющий по улице, пугает их; надзиратели развращают их жен и
дочерей, а главное, тюрьма каждую минуту напоминает им об их прошлом и о
том, кто они и где они.
Здешние сельские жители еще не составляют обществ. Взрослых уроженцев
Сахалина, для которых остров был бы родиной, еще нет, старожилов очень мало,
большинство составляют новички; население меняется каждый год; одни
прибывают, другие выбывают; и во многих селениях, как я говорил уже, жители
производят впечатление не сельского общества, а случайного сброда. Они
называют себя братьями, потому что страдали вместе, но общего у них все-таки
мало и они чужды друг другу. Они веруют не одинаково и говорят на разных
языках. Старики презирают эту пестроту и со смехом говорят, что какое может
быть общество, если в одном и том же селении живут русские, хохлы, татары,
поляки, евреи, чухонцы, киргизы, грузины, цыгане?.. О том, как неравномерно
распределен по селениям нерусский элемент, мне уже приходилось упоминать
{12}.
Неблагоприятно отзывается на росте каждого селения также еще пестрота
иного рода: в колонию поступает много старых, слабых, больных физически и
психически, преступных, неспособных к труду, практически не подготовленных,
которые на родине жили в городе и не занимались сельским хозяйством. 1
января 1890 г., по данным, взятым мною из казенных ведомостей, на всем
Сахалине, в тюрьмах и колонии, дворян было 91 и городских сословий, т.е.
почетных граждан, купцов, мещан и иностранных подданных, 924, что вместе
составляло 10% всего числа ссыльных {13}.
В каждом селении есть староста, который избирается из домохозяев,
непременно из поселенцев и крестьян, и утверждается смотрителем поселений. В
старосты попадают обыкновенно люди степенные, смышленые и грамотные;
должность их еще не определилась вполне, но они стараются походить на
русских старост: решают разные мелкие дела, назначают подводы по наряду,
вступаются за своих, когда нужно, и проч., а у рыковского старосты есть даже
своя печать. Некоторые получают жалованье.
В каждом селении живет также надзиратель, чаще всего нижний чин местной
команды, безграмотный, который докладывает проезжим чиновникам, что все
обстоит благополучно, и наблюдает за поведением поселенцев и за тем, чтоб
они без спросу не отлучались и занимались сельским хозяйством. Он ближайший
начальник селения, часто единственный судья, и его донесения по начальству -
это документы, имеющие немаловажное значение при оценке, насколько поселенец
преуспел в одобрительном поведении, домообзаводстве и оседлости. Вот
образчик надзирательского донесения:
СПИСОК
жителей селения Верхнего Дрмудана, кои дурнова поведения: Фамилии и
имена Отметка почему именно 1 Издугин Ананий Вор 2 Киселев Петр Васильев
Тоже 3 Глыбин Иван Тоже 1 Галынский Семен Домонерачитель и самовольный 2
Казанкин Иван Тоже
1 На Сахалине в каждой канцелярии имеется "Таблица исчисления сроков".
Из нее видно, что осужденный, положим, на 17 1/2 лет проводит на каторге в
действительности 15 лет и 3 месяца, если же он попал под манифест, то только
10 лет 4 месяца; осужденный на 6 лет освобождается через 5 лет и 2 мес., а в
случае манифеста через 3 года и 6 мес.
2 Я не считаю здесь каторжных, живущих у чиновников в качестве
прислуги. В общем, я думаю, живущие вне тюрьмы составляют 25%, то есть из
каждых четырех каторжных одного тюрьма уступает колонии. Процент этот
значительно повысится, когда 305 статья "Устава", разрешающая исправляющимся
жить вне тюрьмы, распространится также и на Корсаковский округ, в котором,
по желанию г. Белого, все без исключения каторжные живут в тюрьме.
3 В Александровске почти все хозяева держат жильцов, и это придает ему
городскую физиономию. В одной избе я записал 17 человек. Но такие
многолюдные квартиры мало чем отличаются от общих камер.
4 Сахалин относится к отдаленнейшим местам Сибири. Вероятно, ввиду
исключительно сурового климата, вначале водворяли здесь только тех
поселенцев, которые отбывали каторгу на Сахалине же и успевали, таким
образом, предварительно если не привыкнуть, то хоть приглядеться к месту.
Теперь же, по-видимому, хотят изменить этот порядок. При мне, по приказанию
барона А.Н. Корфа, был прислан на Сахалин и водворен в Дербинском некий Иуда
Гамберг, приговоренный к ссылке в Сибирь на поселение; в Дубках проживает
поселенец Симон Саулат, отбывавший каторгу не на Сахалине, а в Сибири. Есть
уже здесь и административные ссыльные.
5 Со временем выбор новых мест будет Возложен в каждом округе на
комиссию из чинов тюремного ведомства, топографа, агронома и врача, и тогда
по протоколам этой комиссии можно будет судить, почему выбрана та или другая
местность. В настоящее время некоторая правильность замечается в том, что
людей охотнее всего селят по долинам рек и около дорог, существующих или
проектированных. Но и тут видна скорее рутина, чем какая-нибудь определенная
система. Если выбирают какую-нибудь приречную долину, то не потому, что она
лучше других исследована и наиболее пригодна для культуры, а потому только,
что она находится недалеко от центра. Юго-западное побережье отличается
сравнительно мягким климатом, но оно отстоит от Дуэ или Александровска
дальше, чем Арковская долина и долина реки Армудана, и потому последние
предпочитаются. Когда же селят на линии проектированной дороги, то при этом
имеются в виду не жители нового селения, а те чиновники и каюры, которые со
временем будут ездить по этой дороге. Если бы не эта скромная перспектива -
оживлять и охранять тракт и давать приют проезжающим, то было бы трудно
понять, для чего нужны, например, селения, проектируемые по тракту вдоль
Тыми, от верховьев этой реки до Ныйского залива. За охранение и оживление
тракта жители, вероятно, будут получать от казны денежное и пищевое
довольствие. Если же эти селения будут продолжением теперешней
сельскохозяйственной колонии и администрация рассчитывает на рожь и пшеницу,
то Сахалин приобретет еще несколько тысяч голодных, потерянных бедняков,
питающихся неизвестно чем.
6 сахалинская лихорадка (лат.).
7 Вот тут-то поселенцу как нельзя кстати могли бы пригодиться те
деньги, которые он должен был бы получать в течение каторжного срока в
вознаграждение за труд. По закону, арестанту, осужденному к ссылке в
каторжные работы, за всякий труд назначается из вырученного дохода одна
десятая часть. Если, положим, на дорожных работах поденщина оценивается в 50
к., то каторжный должен получать ежедневно по 5 к. Во время содержания под
стражей арестанту позволяется расходовать на свои надобности не более
половины заработанных денег, а остающиеся затем суммы выдаются ему при
освобождении. На заработанные деньги не могут быть обращаемы никакие
гражданские взыскания или судебные издержки, и в случае смерти арестанта они
выдаются его наследникам. В "Деле об устройстве о. Сахалина" за 1878 г. кн.
Шаховской, заведовавший в семидесятых годах дуйскою каторгой, высказывает
мнение, которое следовало бы теперешним администраторам принять и к сведению
и к руководству: "Вознаграждение каторжных за работы дает хотя какую-нибудь
собственность арестанту, а всякая собственность прикрепляет его к месту;
вознаграждение позволяет арестантам по взаимном соглашении улучшать свою
пищу, держать в большей чистоте одежду и помещение, а всякая привычка к
удобствам производит тем большее страдание в лишении их, чем удобств этих
более; совершенное же отсутствие последних и всегда угрюмая, неприветливая
обстановка вырабатывает в арестантах такое равнодушие к жизни, а тем более к
наказаниям, что часто, когда число наказываемых доходило до 80% наличного
состава, приходилось отчаиваться в победе розог над теми пустыми природными
потребностями человека, ради выполнения которых он ложится под розги;
вознаграждение каторжных, образуя между ними некоторую самостоятельность,
устраняет растрату одежды, помогает домообзаводству и значительно уменьшает
затраты казны в отношении прикрепления их к земле по выходе на поселение".
Инструмент выдается в ссуду на пять лет с условием, что поселенец
ежегодно будет уплачивать пятую часть. В Корсаковском округе плотничий топор
стоит 4 руб., продольная пила 13 руб., лопата 1р. 80 к., подпилок 44 коп.
гвозди 10 коп. за фунт. Дроворубный топор дают за 3 руб 50 коп. в ссуду лиши
в том случае, если поселенец не берет плотничьего.
8 Хозяин и совладелец живут в одной избе и спят на одной печи. Владеть
совместно участком не мешает различие вероисповеданий и даже полов.
Помнится, в Рыковском у поселенца Голубева половинщик еврей Любарский. Там
же у поселенца Ивана Хавриевича совладелица Марья Бродяга.
9 В какой бедности, несмотря на пособия и постоянные ссуды из казны,
здешние сельские жители отбывают свои сроки, мне уже приходилось говорить.
Вот картинное изображение этой почти нищенской жизни, принадлежащее перу
официального лица: "В деревне Лютоге я вошел в самую бедную лачугу,
принадлежащую поселенцу Зерину, по ремеслу плохому портному, уже четыре года
устраивающемуся. Бедность и недостаток во всем поразительные: кроме ветхого
стола и обрубка дерева вместо стула, никаких следов мебели; кроме жестяного
чайника из керосиновой банки, никаких признаков посуды и домашней утвари;
вместо постели кучка соломы, на которой лежит полушубок и вторая рубаха; по
мастерству тоже ничего, кроме нескольких игол, нескольких серых ниток,
нескольких пуговиц и медного наперстка, служащего вместе с тем и трубкой,
так как портной, просверлив в нем отвер
...Закладка в соц.сетях
