Жанр: Классика
Остров Сахалин
...аботок, по крайней мере в весенние и летние месяцы, но
корсаковцев это мало касается, так как на заработки они уходят очень редко
и, как истые горожане, живут на неопределенные средства, - неопределенные в
смысле их случайности и непостоянства. Один живет на деньги, которые он
привез с собой из России, и таких большинство, другой - в писарях, третий -
в дьячках, четвертый - держит лавочку, хотя по закону не имеет на это права,
пятый - променивает арестантский хлам на японскую водку, которую продает, и
проч. и проч. Женщины, даже свободного состояния, промышляют проституцией;
не составляет исключения даже одна привилегированная, про которую говорят,
что она кончила в институте. Здесь меньше голода и холода, чем на севере;
каторжные, жены которых торгуют собой, курят турецкий табак по 50 к. за
четвертку, и потому здешняя проституция кажется более злокачественной, чем
на севере, хотя - не все ли равно?
Семейно живут 41, причем 21 пара состоит в незаконном браке. Женщин
свободного состояния только 10, то есть в 16 раз меньше, чем в Рыковском, и
даже в 4 раза меньше, чем в такой щели, как Дуэ.
Среди ссыльных в Корсаковске попадаются интересные личности. Упомяну о
бессрочном каторжном Пищикове, преступление которого дало материал Г.И.
Успенскому для очерка "Один на один". Этот Пищиков засек нагайкой свою жену,
интеллигентную женщину, беременную на девятом месяце, и истязание
продолжалось шесть часов; сделал он это из ревности к добрачной жизни жены:
во время последней войны она была увлечена пленным турком. Пищиков сам носил
письма к этому турку, уговаривал его приходить на свидание и вообще помогал
обеим сторонам. Потом, когда турок уехал, девушка полюбила Пищикова за его
доброту; Пищиков женился на ней и имел от нее уже четырех детей, как вдруг
под сердцем завозилось тяжелое, ревнивое чувство...
Это высокий, худощавый человек, благообразный, с большою бородой. Он
служит писарем в полицейском управлении и потому ходит в вольном платье.
Трудолюбив и очень вежлив, и, судя по выражению, весь ушел в себя и
замкнулся. Я был у него на квартире, но не застал его дома. Занимает он в
избе небольшую комнату; у него аккуратная чистая постель, покрытая красным
шерстяным одеялом, а около постели на стене в рамочке портрет какой-то дамы,
вероятно, жены.
Интересна также семья Жакомини: отец, ходивший когда-то шкипером в
Черном море, его жена и сын. Все трое в 1878 году были преданы в г.
Николаеве военно-полевому суду за убийство и осуждены, как они сами уверяют,
невинно. Старуха и сын уже отбыли каторгу, а старик Карп Николаевич, 66 лет,
все еще каторжный. Они держат лавочку, и в комнатах у них очень прилично,
лучше даже, чем у ново-михайловского богача Потемкина. Старики Жакомини шли
на Сахалин сухим путем, через Сибирь, а сын морем, и сын прибыл на место
тремя годами раньше. Разница огромная. Если послушать старика, то становится
страшно. Каких ужасов нагляделся и чего только он не вынес, пока его судили,
мытарили по тюрьмам и потом три года тащили через Сибирь; на пути его дочь,
девушка, которая пошла добровольно за отцом и матерью на каторгу, умерла от
изнурения, а судно, которое везло его и старуху в Корсаковск, около Мауки
потерпело аварию. Старик рассказывает все это, а старуха плачет. "Ну, да
что! - говорит старик, махнув рукой. - Значит, богу так угодно".
В культурном отношении Корсаковский пост заметно отстал от своих
северных собратий. Так, в нем до сих пор еще нет телеграфа и
метеорологической станции {7}. О климате Южного Сахалина мы можем судить
пока лишь по отрывочным случайным наблюдениям разных авторов, которые
служили здесь или же, подобно мне, приезжали сюда ненадолго. По этим
данным, в Корсаковском посту, если брать средние температуры, лето,
осень и весна теплее, чем в Дуэ, почти на 2o, а зима мягче почти на 5o.
Между тем на той же Аниве, но только немного восточное Корсаковского
поста, в Муравьевском, температура уже значительно ниже и скорее
подходит к дуйской, чем к корсаковской. А на 88 верст севернее
Корсаковского поста, в Найбучи, командир "Всадника" утром 11 мая 1870 г.
записал два градуса мороза; шел снег. Как видит читатель, здешний юг
мало похож на юг: зима здесь такая же суровая, как в Олонецкой губернии, а
лето - как в Архангельске. Крузенштерн в половине мая видел на западном
берегу Анивы снег. На севере Корсаковского округа, именно в Кусуннае, где
добывают морскую капусту, наблюдалось в году 149 ненастных дней, а на юге,
в Муравьевском посту, 130. Но тем не менее все-таки в южном округе
климат мягче, чем в обоих северных, и жить здесь поэтому должно быть
легче. На юге среди зимы бывает оттепель, чего ни разу не наблюдали около
Дуэ и Рыковского; реки вскрываются раньше, и солнце выглядывает из-за
облаков чаще.
Корсаковская тюрьма занимает самое возвышенное место в посту и,
вероятно, самое здоровое. Там. где главная улица упирается в тюремный забор,
находятся ворота, очень скромные на вид, и что это не простые. обывательские
ворота, а вход в тюрьму, видно только по надписи да по тому еще, что каждый
вечер тут толпятся каторжные, которых впускают в калитку поодиночке и при
этом обыскивают. Тюремный двор расположен на наклонной плоскости, и уже с
середины его, несмотря на забор и окружающие постройки, видны голубое море и
далекий горизонт, и поэтому кажется, что здесь очень много воздуху. При
осмотре тюрьмы прежде всего замечается стремление местной администрации к
резкому обособлению каторжных от поселенцев. В Александровске тюремные
мастерские и квартиры нескольких сот каторжных разбросаны по всему посту,
здесь же в тюремном дворе помещаются все мастерские и даже пожарный сарай, и
жить вне тюрьмы, за очень редкими исключениями, не позволяется даже
каторжным разряда исправляющихся. Здесь пост сам по себе. а тюрьма сама по
себе, и можно долго прожить в посту и не заметить, что в конце улицы
находится тюрьма.
Казармы здесь старые, в камерах тяжелый воздух, отхожие места много
хуже, чем в северных тюрьмах, хлебопекарня темная, карцеры для одиночного
заключения темные, без вентиляций, холодные; я и сам несколько раз видел,
как заключенные в них дрожали от холода и сырости. Здесь одно только лучше,
чем на севере: просторная кандальная, и кандальных сравнительно меньше. Чище
всех живут в казармах бывшие моряки; они и одеты чище {8}. При мне в тюрьме
ночевало только 450 человек, все же остальные находились в командировке,
главным образом на дорожных работах. Всего в округе числилось каторжных
1205.
Здешний смотритель тюрьмы больше всего любит показывать приезжим
пожарный обоз. Обоз в самом деле великолепен, и в этом отношении Корсаковск
перещеголял многие большие города. Бочки, пожарные насосы, топоры в чехлах -
все это игрушечно и блестит, точно приготовлено для выставки. Ударили
тревогу, из всех мастерских тотчас же повыскакивали каторжные без шапок, без
верхнего платья, - одним словом, кто в чем был, - в одну минуту впряглись и
с громом покатили по главной улице к морю. Зрелище было эффектное, и майор
Ш., творец этого образцового обоза, был очень доволен и все спрашивал,
нравится ли мне. Жаль только, что вместе с молодыми впряглись и побежали
также старики, которых следовало бы щадить, хотя бы ради их слабого
здоровья.
1 Кто-то предлагал проект - в самом узком месте пролива устроить
плотину, которая задерживала бы на пути холодное течение. Этот проект
находит себе естественноисторическое оправдание: известно, что когда
существовал перешеек, то климат Сахалина отличался мягкостью. Но
осуществление его едва ли принесло бы теперь какую-нибудь пользу. Флора
южной части западного берега, пожалуй, обогатилась бы десятком новых видов,
но климат всей нижней части острова едва ли изменился бы к лучшему. Ведь вся
южная часть лежит близко к Охотскому морю, в котором льдины и даже ледяные
поля плавают среди лета, нынешний Корсаковский округ в главной своей части
отделен от этого моря лишь невысоким хребтом, за которым вплоть до моря идет
низменность, покрытая озерами и доступная холодным ветрам.
2 В Мауке Семенов держит лавку, которая летом торгует очень недурно;
цены на съестные припасы высокие, так что поселенцы оставляют здесь половину
своего заработка. В рапорте командира клипера "Всадник", относящемся к 1870
г., сказано, что клипер имеет в виду, подойдя к местечку Мауке, высадить там
10 человек солдат с тем, чтобы они приготовили место под огороды, так как в
продолжение лета в этом месте предполагалось основать новый пост. Замечу
кстати, что это было время, когда по западному побережью между русскими и
японцами происходили маленькие недоразумения. Я еще нашел также
корреспонденцию в "Кронштадтском вестнике" 1880 г., э 112: "Остров Сахалин.
Несколько интересных сведений относительно Маука-Коув (Maucha Cove)". Тут
идет речь о том, что Маука есть главное местопребывание компании, получившей
от русского правительства право в течение 10 лет собирать морские водоросли,
и что население его состоит из 3 европейцев, 7 русских солдат и 700 рабочих
- корейцев, айно и китайцев.
Что капустный промысел выгоден и расширяется, видно из того, что гг.
Семенов и Демби уже находят себе подражателей. Некий Бирич, поселенец,
бывший учителем и приказчиком у Семенова, взявши взаймы денег, построил все
необходимое для промысла близ Кусунная и стал приглашать к себе поселенцев.
Работает у него теперь около 30 человек. Дело ведется неофициально, нет тут
даже надзирателя. Пост Кусуннай, давно уже заброшенный, находится верст на
сто севернее Мауки, у устья реки Кусунная, которая когда-то считалась
границею между русскими и японскими владениями на Сахалине.
3 Немного севернее Крильона я видел камни, на которые несколько лет
назад наткнулся и сел пароход "Кострома", обманутый этими туманами. А.В.
Щербак, доктор, сопровождавший на "Костроме" каторжных, во время крушения
пускал сигнальные ракеты. Он рассказывал мне потом, что в ту пору ему
пришлось пережить нравственно три долгих фазиса: первый, самый долгий и
мучительный, - уверенность в неминуемой гибели; каторжниками овладела
паника, и они выли; детей и женщин пришлось отправить в шлюпке под командой
офицера по тому направлению, где предполагался берег, и шлюпка скоро исчезла
в тумане; второй фазис - некоторая надежда на спасение: с Крильонского маяка
донесся пушечный выстрел, извещавший, что женщины и дети достигли берега
благополучно; третий - полная уверенность в спасении, когда в туманном
воздухе вдруг раздались звуки корнет-а-пистона, на котором играл
возвращавшийся офицер.
В 1885 г. в октябре беглые каторжники напали на Крильонский маяк,
разграбили все имущество и убили матроса, бросив его со скалы в пропасть.
4 Берег Анивы был впервые исследован и описан русским офицером Н.В.
Рудановским, одним из сподвижников Г.И. Невельского. Подробности см. в
дневнике Н.В. Буссе, тоже участника в Амурской экспедиции: "Остров Сахалин и
экспедиция 1853-54 гг.", затем в статье Г.И. Невельского и Рудановского "По
поводу воспоминаний Н.В. Буссе" - "Вестник Европы", 1872 г., VIII, и в
записках самого Невельского. Майор Н.В. Буссе, господин нервный и
неуживчивый, пишет, что "обращение Невельского с подчиненными и дух бумаг
его не довольно серьезны", а про Рудановского, что он "тяжел, как
подчиненный, и несносный товарищ", и что Рудановский "делал бестолковые
замечания", а про Бошняка, что он "мечтатель и дитя". Когда Невельской
медленно раскуривал свою трубку, то это его раздражало. Зимуя с Рудановским
на Аниве и будучи старше его чином, майор назойливо требовал от него
чинопочитания и соблюдения всех правил субординации, и это в пустыне, почти
с глазу на глаз, когда молодой человек весь был погружен в серьезную научную
работу.
5 И почти уже забыто то время, когда офицеры и чиновники, служившие на
Южном Сахалине, терпели настоящую нужду. В 1876 г. за пуд белой муки они
платили 4 р., за бутылку водки 3 р. и "свежего мяса никто почти никогда не
видит" ("Русский мир", 1877 г., э 7), а о людях попроще и говорить нечего.
Эти буквально бедствовали. Корреспондент "Владивостока", не дальше как 5 лет
назад, сообщал, что "ни у кого не было полрюмки водки, табак маньчжурский
(то есть вроде нашей махорки) до 2 р. 50 к. за фунт; поселенцы и некоторые
надзиратели курили байховый и кирпичный чай" (1886 г., э 22).
6 Майор Ш., надо отдать ему справедливость, относился с полным
уважением к моей литературной профессии и все время, пока я жил в
Корсаковске, всячески старался, чтобы мне не было скучно. Раньше, за
несколько недель до моего приезда на юг, он так же возился с англичанином
Говардом, искателем приключений и тоже литератором, потерпевшим в Аниве
крушение на японской джонке и потом написавшим порядочный вздор об аинцах в
своей книге "The Life wirth Trans-Siberian savages".
7 Э.В. Штеллинг при мне хлопотал об устройстве станции, и в этом ему
сильно помогал военный врач 3-й, корсаковский старожил и очень хороший
человек. Но мне кажется, что станцию следует устроить не в Корсаковском
посту, открытом для восточных ветров, а в каком-нибудь более центральном
пункте округа, наприм, в селении Владимировке. Впрочем, на Южном
Сахалине что ни место, то свой климат, и правильнее всего было бы учредить
метеорологические наблюдательные пункты одновременно в нескольких местах: у
залива Буссе, в Корсаковске, Крильоне, Мауке, Владимировке, Найбучи и
Тарайке. Это, конечно, не легко, но и не так уже трудно. По-моему, для этого
можно воспользоваться услугами грамотных ссыльных, которые, как показал уже
опыт, скоро приучаются самостоятельно вести наблюдения, и нужен только
человек, который взял бы на себя труд руководить ими.
8 И.И. Белому удалось организовать из них искусную команду для работ на
море. Старшим среди них считается каторжный Голицын, маленького роста, с
бакенами. Любит пофилософствовать. Когда он сидит у руля и командует: "Руби
рангоут!" или - "Весла на воду!" - то делает это не без начальственной
суровости. Несмотря на его почтенную наружность и старшинство, при мне его
секли раза два-три за пьянство и, кажется, за грубости. После него
искуснейшим моряком считается каторжный Медведев, человек умный и отважный.
Как-то японский консул г. Кузе возвращался из Тарайки, у руля был Медведев;
кроме них, в вельботе находился еще надзиратель. К вечеру засвежело, стало
темно... Когда подплыли к Найбучи, то уже не было видно входа в реку Наибу,
пристать же прямо к берегу было опасно, и Медведев решил ночевать в море,
несмотря на сильный шторм. Надзиратель хватил его по уху, г. Кузе строго
приказывал держаться берега, но Медведев не слушался и упрямо уходил в море
все дальше и дальше. Всю ночь штормовало; волны трепали лодку, и каждую
минуту казалось, что они зальют или опрокинут ее. Консул потом рассказывал
мне, что это была ночь самая страшная в его жизни. Когда на рассвете
Медведев пошел к устью речки, то все-таки на баре вельбот захлебнул воды. С
тех пор г. Белый, отпуская кого-нибудь с Медведевым, всякий раз говорит:
- Что бы он ни делил, пожалуйста, молчите и не протестуйте.
В тюрьме обращают на себя также внимание два родных брата, бывшие
персидские принцы, которых и по сие время в письмах, приходящих сюда из
Персии, титулуют высочествами. Присланы они за убийство, совершенное ими на
Кавказе. Ходят они по-персидски, в высоких мерлушковых шапках, лбы наружу.
Они еще в разряде испытуемых и поэтому не имеют права иметь при себе деньги,
и один из них жаловался, что ему не на что купить табаку, а от курения, ему
кажется, кашель у него становится легче. Он клеит для канцелярии конверты,
довольно неуклюжие; поглядевши на его работу, я сказал: "Очень хорошо". И,
по-видимому, эта похвала доставила бывшему принцу большое удовольствие.
Писарем при тюрьме состоит каторжный Гейман, полный, красивый брюнет,
служивший когда-то околоточным в московской полиции и осужденный за
растление. В тюрьме он следовал за мною по пятам и, когда я оглядывался,
всякий раз почтительно снимал шапку.
Здешний палач носит фамилию Минаева; он из купеческих сынов, человек
еще молодой. В тот день, когда я его видел, он, по его словам, наказал
розгами 8 человек.
Поро-ан-Томари. - Муравьевский пост. - Первая, Вторая и Третья
Падь. - Соловьевка. - Лютога. - Голый мыс. - Мицулька. - Лиственничное.
- Хомутовка. - Большая Елань. - Владимировка. - Ферма или фирма. - Луговое.
- Поповские Юрты. - Березняки. - Кресты. - Большое и Малое Такоэ. -
Галкино-Враское. - Дубки. - Найбучи. - Море.
Обзор населенных мест Корсаковского округа я начну с селений, которые
расположены по берегу Анивы. Первое, на четыре версты восточнее и южнее
поста, называется по-японски Поро-ан-Томари. Основано оно было в 1882 г. на
месте бывшей здесь когда-то аинской деревушки. Жителей 72: 53 м. и 19 ж.
Хозяев 47, и из них 38 живут бобылями. Как ни кажется просторно вокруг
селения, а все же на каждого хозяина приходится только 1/4 дес. пахотной
земли и меньше чем 1/2 дес. покосной; значит, добыть больше негде или очень
трудно. Тем не менее все-таки, если бы Поро-ан-Томари было на севере, то в
нем давно бы уже было 200 хозяев и при них 150 совладельцев; южная
администрация в этом отношении более умеренна и предпочитает основывать
новые селения, чем расширять старые.
Тут я записал девять стариков в возрасте от 65 до 85 лет. Один из них,
Ян Рыцеборский, 75 лет, с физиономией солдата времен очаковских, до такой
степени стар, что, вероятно, уже не помнит, виноват он или нет, и как-то
странно было слышать, что все это бессрочные каторжники, злодеи, которых
барон А.Н. Корф, только во внимание к их преклонным летам, приказал
перевести в поселенцы.
Костин, поселенец, спасается в землянке: сам не выходит наружу и никого
к себе не пускает, и все молится. Поселенца Горбунова зовут все "рабом
божиим", потому что на воле он был странником; по профессии он маляр, но
служит пастухом в Третьей Пади, быть может, из любви к одиночеству и
созерцанию.
Верст на 40 восточнее есть еще, впрочем, уже только на карте,
Муравьевский пост. Основан он был сравнительно давно, в 1853 г., на берегу
бухты Лососей; когда же в 1854 г. прошли слухи о войне, то он был снят и
возобновлен лишь через 12 лет на берегу залива Буссе, или Двенадцатифутовой
гавани, - так называется неглубокое озеро, соединенное с морем протоком,
куда могут входить только мелкосидящие суда. При Мицуле в нем жило около 300
солдат, которые сильно болели цингой. Целью основания поста было упрочение
русского влияния на Южном Сахалине; после же трактата 1875 г. он был
упразднен за ненадобностью и покинутые избы, как говорят, сожжены были
беглыми {1}.
К селениям, которые лежат западнее Корсаковского поста, ведет веселая
дорога у самого моря; направо глинистые крутизны и осыпи, кучерявые от
зелени, а налево шумящее море. На песке, где волны уже разбиваются в пену и,
точно утомленные, катятся назад, коричневым бордюром лежит по всему
побережью морская капуста, выброшенная морем. Она издает приторно слащавый,
но не противный запах гниющей водоросли, и для южного моря этот запах так же
типичен, как ежеминутный взлет диких морских уток, которые развлекают вас
все время, пока вы едете по берегу. Пароходы и парусные суда здесь редкие
гости; ничего не видно ни возле, ни на горизонте, и потому море
представляется пустынным. И изредка разве покажется неуклюжая сеноплавка,
которая движется еле-еле, иногда на ней темный, некрасивый парус, или
каторжный бредет по колена в воде и тащит за собою на веревке бревно, - вот
и все картины.
Вот крутой берег прерывается длинною и глубокою долиной. Тут течет
речка Унтанай, или Унта, и возле была когда-то казенная Унтовская ферма,
которую каторжные называли Дранкой, - понятно, почему. В настоящее время
здесь тюремные огороды и стоят только три поселенческие избы. Это - Первая
Падь.
Затем следует Вторая Падь, в которой шесть дворов. Тут у одного
зажиточного старика крестьянина из ссыльных живет в сожительницах старуха,
девушка Ульяна. Когда-то, очень давно, она убила своего ребенка и зарыла его
в землю, на суде же говорила, что ребенка она не убила, а закопала его
живым, - этак, думала, скорей оправдают; суд приговорил ее на 20 лет.
Рассказывая мне об этом, Ульяна горько плакала, потом вытерла глаза и
спросила: "Капустки кисленькой не купите ли?"
В Третьей Пади 17 дворов.
Во всех этих трех селениях жителей 46, в том числе женщин 17. Хозяев
26. Люди здесь все основательные, зажиточные, имеют много скота и некоторые
даже промышляют им. Главною причиной такого благосостояния следует признать,
вероятно, климат и почвенные условия, но я думаю также, что если пригласить
сюда чиновников из Александровска или Дуэ и попросить их распорядиться, то
через год же во всех трех Падях будет не 26, а 300 хозяев, не считая
совладельцев, и все они окажутся "домонерачители и самовольные" и будут
сидеть без куска хлеба. Примера этих трех маленьких селений, я думаю,
достаточно, чтобы наконец взять за правило, что в настоящее время, пока еще
колония молода и не окрепла, чем меньше хозяев, тем лучше, и что чем длиннее
улица, тем она беднее.
На четвертой версте от поста находится Соловьевка, основанная в 1882
году. Из всех сахалинских селений она занимает наиболее выгодное положение:
она при море, и, кроме того, недалеко от нее находится устье рыбной речки
Сусуи. Население держит коров и торгует молоком. Занимается также
хлебопашеством. Жителей 74: 37 м. и 37 ж. Хозяев 26. Все они имеют пахотную
и покосную землю, в среднем по одной десятине на душу. Земля хороша только
около моря, по скатам берега, дальше же она плоха, из-под ели и пихты.
Есть еще одно селение на берегу Анивы, далеко в стороне, верст за 25
или, если плыть к нему морем, в 14 милях от поста. Оно называется Лютого,
находится в пяти верстах от устья реки того же имени и основано в 1886 г.
Сообщение с постом крайне неудобное; пешком по берегу или же на катере, а
для поселенцев - на сеноплавке. Жителей 53: 37 м. и 16 ж. Хозяев 33.
Что же касается береговой дороги, то она, минуя Соловьевку, около устья
Сусуи круто поворачивает вправо и идет уже по направлению к северу. На карте
Сусуя своими верховьями подходит к реке Найбе, впадающей в Охотское море, и
вдоль этих обеих рек, почти по прямой линии от Анивы до восточного берега,
протянулся длинный ряд селений, которые соединены непрерывною дорогой,
имеющею в длину 88 верст. Этот ряд селений составляет главную суть южного
округа, его физиономию, а дорога служит началом того самого магистрального
почтового тракта, которым хотят соединить Сев Сахалин с Южным.
Я утомился или обленился и уж на юге работал не так усердно, как на
севере. Часто целые дни уходили у меня на прогулки и пикники, и уже не
хотелось ходить по избам, и когда мне любезно предлагали помощь, то я не
уклонялся от нее. В первый раз до Охотского моря и назад я проехался в
обществе г. Белого, которому хотелось показать мне свой округ, а затем,
когда я делал перепись, меня всякий раз сопровождал смотритель поселений
Н.Н. Ярцев {2}.
Селения южного округа имеют свои особенности, которых не может не
заметить человек, только что приехавший с севера. Прежде всего здесь
значительно меньше нищеты. Неоконченных, брошенных изб или забитых наглухо
окон я не видел вовсе, и тесовая крыша здесь такое же заурядное и привычное
для глаз явление, как на севере солома и корье. Дороги и мосты хуже, чем на
севере, особенно между Малым Такоэ и Сиянцами, где в половодье и после
сильных дождей бывает непроходимая слякоть. Сами жители выглядят моложе,
здоровее и бодрее своих северных товарищей, и это так же, как и
сравнительное благосостояние округа, быть может, объясняется тем, что
главный контингент ссыльных, живущих на юге, составляют краткосрочные, то
есть люди по преимуществу молодые и в меньшей степени изнуренные каторгой.
Встречаются такие, которым еще только 20-25 лет, а они уже отбыли каторгу и
сидят на участках, и немало крестьян из ссыльных в возрасте между 30 и 40
годами {3}. В пользу южных селений говорит также и то обстоятельство, что
здешние крестьяне не торопятся уезжать на материк: так, в только что
описанной Соловьевке из 26 хозяев 16 имеют крестьянское звание. Женщин очень
мало; есть селения, где нет ни одной женщины. Сравнительно с мужчинами они
выглядят в большинстве больными и старухами, и приходится верить здешним
чиновникам и поселенцам, которые жалуются, что с севера всякий раз присылают
им одних только "завалященьких", а молодых и здоровых оставляют себе. Доктор
З-кий говорил мне, что как-то, исполняя должность тюремного врача, он
вздумал осмотреть партию вновь прибывших женщин, и все они оказались с
женскими болезнями.
На юге в обиходе совсем не употребляется слово совладелец, или
п
...Закладка в соц.сетях
