Жанр: Классика
Остров Сахалин
... сзади, то есть
отдавать гиляка под суд или нет.
Что близость к тюрьме не обрусит, а лишь вконец развратит гиляков,
доказывать не нужно. Они далеки еще до того, чтобы понять наши потребности,
и едва ли есть какая-нибудь возможность втолковать им, что каторжных ловят,
лишают свободы, ранят и иногда убивают не из прихоти, а в интересах
правосудия; они видят в этом лишь насилие, проявление зверства, а себя,
вероятно, считают наемными убийцами {12}. Если уж необходимо обрусить и
нельзя обойтись без этого, то, я думаю, при выборе средств для этого надо
брать в расчет прежде всего не наши, а их потребности. Вышеупомянутый приказ
о разрешении принимать инородцев в окружной лазарет, выдача пособий мукой и
крупой, как было в 1886 г., когда гиляки терпели почему-то голод, и приказ о
том, чтоб у них не отбирали имущества за долг, и прощение самого долга
(приказ 204-й 1890 г.), - подобные меры, быть может, скорее приведут к цели,
чем выдача блях и револьверов.
Кроме гиляков, в Сев. Сахалине проживают еще в небольшом числе ороки,
или орочи, тунгусского племени {13}. Но так как в колонии о них едва слышно
и в пределах их распространения нет еще русских селений, то я ограничусь
одним только упоминанием о них.
1 Между приказами ген. Кононовнча есть один, касающийся давно желанного
упразднения Дуэ и Воеводской тюрьмы: "Осмотрев Воеводскую тюрьму, я лично
убедился в том, что ни условия местности, в которой она находится, ни
значение содержащихся в ней преступников, большею частью долгосрочных или
заключенных за новые преступления, не могут оправдать того порядка надзора
или, лучше сказать, отсутствия всякого фактического наблюдения, в котором
эта тюрьма находится с самого ее основания. Положение дел в настоящее время
таково: тюрьма выстроена в узкой долине севернее поста Дуэ версты на
полторы, сообщение с постом существует только по берегу моря и прерывается
два раза в сутки приливами, сообщение горами летом затруднительно, зимою
невозможно; смотритель тюрьмы имеет пребывание в Дуэ, помощник его тоже;
местная команда, от которой содержится караул и высылается потребное число
конвоя для различных работ, по условию с обществом "Сахалин", расположена
также в упомянутом посту, а при тюрьме - никого, кроме нескольких
надзирателей и ежедневно приходящего на смену караула, который тоже остается
вне постоянного ближайшего наблюдения военного начальства. Не входя в разбор
обстоятельств, причиною которых было устройство тюрьмы в столь
несоответствующем месте и оставление ее вне всякой возможности
непосредственного надзора, я, впредь до испрошения разрешения вовсе
упразднить как Дуйскую, так равно и Воеводскую тюрьмы и перевести их в
другие местности. должен хотя отчасти исправить существующие недостатки" и
т. д. (приказ э348, 1888 г.).
2 См. Давыдова "Двукратное путешествие в Америку морских офицеров
Хвостова и Давыдова, писанное сим последним. С предуведомлением Шишкова,
1810 г.". В своем предисловии адм. Шишков говорит, что "Хвостов соединял в
душе своей две противности: кротость агнца и пылкость льва", Давыдов же, по
его словам, "нравом вспыльчивее и горячее Хвостова, но уступал ему в
твердости и мужестве". Кротость агнца, однако, не помешала Хвостову в 1806
г. уничтожить японские магазины и взять в плен четырех японцев в Южном
Сахалине на берегу Анивы, а в 1807 г. он вместе со своим другом Давыдовым
разгромил японские фактории на Курильских островах и еще раз поразбойничал
на Южном Сахалине. Эти храбрые офицеры воевали с Японией без ведома
правительства, в полной надежде на безнаказанность. Оба они кончили жизнь не
совсем обыкновенно: утонули в Неве, через которую торопились перейти в то
самое время, когда разводили мост. Их подвиги, наделавшие в свое время очень
много шуму, возбудили в обществе некоторый интерес к Сахалину, о нем
говорили, и, кто знает, быть может, уже тогда была предрешена участь этого
печального, пугавшего воображение, острова. В своем предуведомлении Шишков
высказывает мнение, ни на чем не основанное, будто русские в прошедшем
столетии хотели завладеть островом и будто основали там колонию.
3 Его сочинение называется "To-tats Ki Ко". Я, конечно, его не читал и
в данном случае пользуюсь цитатами Л.И. Шренка, автора книги "Об инородцах
Амурского края".
4 Гиляки в виде немногочисленного племени живут по обоим берегам Амура,
в нижнем его течении, начиная, примерно, с Софийска, затем по Лиману, по
смежному с ним побережью Охотского моря и в северной части Сахалина; в
продолжение всего того времени, за которое имеются исторические сведения об
этом народе, то есть за 200 лет, никаких сколько-нибудь значительных
изменений в положении их границ не произошло. Предполагают, что когда-то
родиной гиляков был один только Сахалин и что только впоследствии они
перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые
двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами.
5 На Сахалине есть должность: переводчик гилякского и аинского языков.
Так как этот переводчик ни одного слова не знает по-гиляцки и аински, а
гиляки и айны в большинстве понимают по-русски, то эта ненужная должность
может служить хорошим pendant'ом к вышеупомянутому смотрителю
несуществующего Ведерниковского Станка. Если бы, вместо переводчика,
значился по штату чиновник, научным образом знакомый с этнографией и
статистикой. то это было бы куда лучше.
6 Гиляки принадлежат не к монгольскому племени... - Гиляки, или нивхи,
- народность, с древних времен занимающая низовья Амура и остров Сахалин;
вероятно, нивхи - прямые потомки древнейшего неолитического населения
Дальнего Востока. (П. Еремин)
7 чистокровного (франц.).
8 К его превосходному сочинению "Инородцы Амурского края" приложены
этнографическая карта и две таблицы с рисунками Г. Дмитриева-Оренбургского;
на одной из таблиц изображены гиляки.
9 Наши приамурские инородцы и камчадалы получили сифилис от китайцев и
японцев, русские же тут ни при чем. Один китаец, купец, большой любитель
опия, говорил мне, что одна бабушка, то есть жена, живет у него в Чифу, а
другая бабушка, родом гилячка, - около Николаевска. При таких порядках
нетрудно перезаразить весь Амур и Сахалин.
10 Шведский писатель Стриндберг... единомышленник гиляков... -
Стриндберг Юхан Август (1849-1912) получил известность в России в конце 80-х
гг. как автор пьес "Отец", "Фрекен Юлия" и др. Противник женской
эмансипации. (П. Еремин)
11 Начальник Думского поста, майор Николаев, говорил одному
корреспонденту в 1866 г.:
- Летом я с ними дела не имею, а зимой зачастую скупаю у них меха, и
скупаю довольно выгодно; часто за бутылку водки или ковригу хлеба от них
можно достать пару отличных соболей.
Корреспондента изумило то большое количество мехов, какое он увидел у
майора (Лукашевич. Мои знакомцы в Дуэ, на Сахалине. - "Кронштадтский
вестник", 1868 г., ээ 47 и 49). Об этом легендарном майоре еще придется
говорить.
12 Суда у них нет, и они не знают, что значит правосудие. Как им трудно
понять нас, видно хотя бы из того, что они до сих пор еще не понимают вполне
назначения дорог. Даже там, где уже проведены дороги, они все еще
путешествуют по тайге. Часто приходится видеть, как они, их семьи и собаки
гусем пробираются по трясине около самой дороги.
13 ...в Сев. Сахалине проживают... сроки или орочи, тунгусского
племени... - Ороки - небольшие группы тунгусо-маньчжурских народностей,
родственных эвенам и эвенкам. (П. Еремин)
Мой отъезд на юг. - Жизнерадостная дама. - Западный берег. - Течения. -
Маука. - Крильон. - Анива. - Корсаковский пост. - Новые знакомства. -
Норд-ост. - Климат Южного Сахалина. - Корсаковская тюрьма. - Пожарный обоз.
10 сентября я уже опять был на знакомом читателю "Байкале", чтобы на
этот раз плыть в Южный Сахалин. Уезжал я с большим удовольствием, так как
север мне уже наскучил и хотелось новых впечатлений. "Байкал" снялся с якоря
в десятом часу вечера. Было очень темно. Я стоял один на корме и, глядя
назад, прощался с этим мрачным мирком, оберегаемым с моря Тремя Братьями,
которые теперь едва обозначались в воздухе и были похожи впотьмах на трех
черных монахов; несмотря на шум парохода, мне было слышно, как волны бились
об эти рифы. Но вот Жонкиер и Братья остались далеко назади и исчезли
впотьмах - навсегда для меня; шум бьющихся волн, в котором слышалась
бессильная, злобная тоска, мало-помалу затих... Проплыли верст восемь - и на
берегу заблестели огни: это была страшная Воеводская тюрьма, а еще немного -
показались огни Дуэ. Но скоро и это все исчезло, и остались лишь потемки да
жуткое чувство, точно после дурного, зловещего сна.
Спустившись потом вниз, я застал там веселое общество. Кроме командира
и его помощников, в кают-компании находилось еще несколько пассажиров:
молодой японец, дама, интендантский чиновник и иеромонах Ираклий,
сахалинский миссионер, ехавший следом за мною на юг, чтобы оттуда вместе
отправиться в Россию. Наша спутница, жена моряка-офицера, бежала из
Владивостока, испугавшись холеры, и теперь, немного успокоившись,
возвращалась назад. У нее был завидный характер. Достаточно было самого
пустого повода, чтобы она закатилась самым искренним, жизнерадостным смехом
до упада, до слез; начнет рассказывать что-нибудь, картавя, и вдруг хохот,
веселость бьет фонтаном, а глядя на даму, начинаю смеяться и я, за мною о.
Ираклий, потом японец. "Ну!" - говорит в конце концов командир, махнув
рукой, и тоже заражается смехом. Вероятно, никогда в другое время в
Татарском проливе, обыкновенно сердитом, не хохотали так много. На другой
день утром на палубе сошлись для беседы иеромонах, дама, японец и я. И опять
смех, и недоставало только, чтобы киты, высунув морды из воды, стали
хохотать, глядя на нас.
И как нарочно, погода была теплая, тихая, веселая. Слева близко зеленел
Сахалин, именно та его пустынная, девственная часть, которой еще не
коснулась каторга; справа в ясном, совершенно прозрачном воздухе еле-еле
мерещился Татарский берег. Здесь уже пролив более похож на море и вода не
так мутна, как около Дуэ; здесь просторнее и легче дышится. По своему
географическому положению нижняя треть Сахалина соответствует Франции, и
если бы не холодные течения, то мы владели бы прелестным краем и жили бы в
нем теперь, конечно, не одни только Шкандыбы и Безбожные. Холодные течения,
идущие от северных островов, где даже в конце лета бывает ледоход, омывают
Сахалин с обеих сторон, причем восточному берегу, как более открытому
течениям и холодным ветрам, приходится принимать наибольшую долю страданий;
природа его безусловно суровая, и флора его носит настоящий полярный
характер. Западный же берег много счастливее, здесь влияние холодного
течения смягчается теплым японским течением, известным под названием
Куро-Сиво; не подлежит сомнению, что чем южнее, тем теплее, и на южной части
западного берега наблюдается сравнительно богатая флора, но все-таки, увы,
до Франции или Японии далеко {1}.
Интересно, что в то время, как сахалинские колонизаторы вот уже 35 лет
сеют пшеницу на тундре и проводят хорошие дороги к таким местам, где могут
прозябать одни только низшие моллюски, самая теплая часть острова, а именно
южная часть западного побережья, остается в совершенном пренебрежении. С
парохода видны в бинокль и простым глазом хороший строевой лес и береговые
скаты, покрытые ярко-зеленою и, должно быть, сочною травой, но ни жилья, ни
одной живой души. Впрочем, раз - это было на вторые сутки нашего плаванья -
командир обратил мое внимание на небольшую группу изб и сарайных построек и
сказал: "Это Маука". Тут, в Мауке, издавна производится добыча морской
капусты, которую очень охотно покупают китайцы, и так как дело поставлено
серьезно и уже дало хороший заработок многим русским и иностранцам, то это
место очень популярно на Сахалине. Находится оно на 400 верст южнее Дуэ, на
широте 47o, и отличается сравнительно хорошим климатом. Когда-то промысел
находился в руках японцев; при Мицуле в Мауке было более 30 японских зданий,
в которых постоянно жило 40 душ обоего пола, а весною приезжало сюда из
Японии еще около 300 человек, работавших вместе с айносами, которые тогда
составляли тут главную рабочую силу. Теперь же капустным промыслом владеет
русский купец Семенов, сын которого постоянно живет в Мауке; делом заведует
шотландец Демби, уже не молодой и, по-видимому, знающий человек. Он имеет
собственный дом в Нагасаки в Японии, и когда я, познакомившись с ним, сказал
ему, что, вероятно, буду осенью в Японии, то он любезно предложил мне
остановиться у него в доме. У Семенова работают манзы, корейцы и русские.
Наши поселенцы стали ходить сюда на заработки лишь с 1886 г., и, вероятно,
по собственному почину, так как смотрители тюрем всегда больше
интересовались кислою капустой, чем морскою. Первые попытки были не совсем
удачны: русские мало были знакомы с чисто техническою стороной дела; теперь
же они попривыкли, и хотя Демби не так доволен ими, как китайцами, но
все-таки уже можно серьезно рассчитывать, что со временем будут находить
себе здесь кусок хлеба сотни поселенцев. Маука причислена к Корсаковскому
округу. В настоящее время здесь живут на поселении 38 душ: 33 м. и 5 ж. Все
33 ведут хозяйства. Из них трое уже имеют крестьянское звание. Женщины же
все каторжные и живут в качестве сожительниц. Детей нет, церкви нет, и
скука, должно быть, страшная, особенно зимою, когда уходят с промыслов
рабочие. Здешнее гражданское начальство состоит из одного лишь надзирателя,
а военное - из ефрейтора и трех рядовых {2}.
Сравнение Сахалина со стерлядью особенно годится для его южной части,
которая в самом деле похожа на рыбий хвост. Левая лопасть хвоста называется
мысом Крильон, правая - мысом Анивским, а полукруглый залив между ними -
Анивой. Крильон, около которого пароход делает крутой поворот к
северо-востоку, при солнечном освещении представляет из себя довольно
привлекательное местечко, и стоящий на нем одиноко красный маяк похож на
барскую дачу. Это большой мыс, покатый к морю, зеленый и гладкий, как
хороший заливной луг. Поле далеко кругом покрыто бархатною травой, и в
сантиментальном пейзаже недостает только стада, которое бродило бы в холодке
у края леса. Но говорят, что травы здесь неважные и сельскохозяйственная
культура едва ли возможна, так как Крильон большую часть лета бывает окутан
солеными морскими туманами, которые действуют на растительность губительным
образом {3}.
Мы обогнули Крильон и вошли в залив Аниву 12 сентября перед полуднем;
виден весь берег от одного мыса до другого, хотя залив имеет в диаметре
около 80-90 верст {4}. Почти в средине полукруглый берег образует небольшую
выемку, которая называется бухтою или губою Лососей, и тут, у этой губы,
находится Корсаковский пост, административный центр южного округа. Нашу
спутницу, жизнерадостную даму, ожидала приятная случайность: на Корсаковском
рейде стоял пароход Добровольного флота "Владивосток", только что пришедший
из Камчатки, и на нем находился ее муж, офицер. Сколько по этому поводу было
восклицаний, неудержимого смеха, суеты!
Пост имеет с моря приличный вид городка, не сибирского, а какого-то
особенного типа, который я не берусь назвать; основан он был почти 40 лет
назад, когда по южному берегу там и сям были разбросаны японские дома и
сараи, и очень возможно, что это близкое соседство японских построек не
обошлось без влияния на его внешность и должно было придать ей особые черты.
Годом основания Корсаковского считается 1869 год, но это справедливо лишь по
отношению к нему как к пункту ссыльной колонии; на самом же деле первый
русский пост на берегу бухты Лососей был основан в 1853-54 гг. Лежит он в
пади, которая и теперь носит японское название Хахка-Томари, и с моря видна
только одна его главная улица, и кажется издали, что мостовая и два ряда
домов круто спускаются вниз по берегу; но это только в перспективе, на самом
же деле подъем не так крут. Новые деревянные постройки лоснятся и
отсвечивают на солнце, белеет церковь, старой, простой и потому красивой
архитектуры. На всех домах высокие шесты, вероятно, для флагов, и это
придает городку неприятное выражение, как будто он ощетинился. Здесь так же,
как и на северных рейдах, пароход останавливается в одной и даже двух
верстах от берега, и пристань имеется только для парового катера и барж. К
нашему пароходу сначала подошел катер с чиновниками, и тотчас же послышались
радостные голоса: "Бой, пива! Бой, рюмку коньяку!" Потом подошел вельбот;
гребли каторжные, наряженные матросами, и у руля сидел окружной начальник
И.И. Белый, который, когда вельбот подходил к трапу, скомандовал
по-военному: "Суши весла!"
Через несколько минут я и г. Б. были уже знакомы; вместе потом мы
съехали на берег, и я обедал у него. Из разговора с ним я узнал, между
прочим, что он только что вернулся на "Владивостоке" с берега Охотского
моря, из так называемой Тарайки, где каторжные строят теперь дорогу.
Квартира у него небольшая, но хорошая, барская. Он любит комфорт и
хорошую кухню, и это заметно отражается на всем его округе; разъезжая
впоследствии по округу, я находил в надзирательских или станках не только
ножи, вилки и рюмки, но даже чистые салфетки и сторожей, которые умеют
варить вкусный суп, а, главное, клопов и тараканов здесь не так безобразно
много, как на севере. По рассказу г. Б., в Тарайке на дорожных работах он
жил в большой палатке, с комфортом, имел при себе повара и на досуге читал
французские романы {5}. По происхождению он малоросс, по образованию -
бывший студент-юрист. Он молод, не старше сорока лет, а это возраст,
кстати сказать, средний для сахалинского чиновника. Времена изменились;
теперь для русской каторги молодой чиновник более типичен, чем старый,
и если бы, положим, художник изобразил, как наказывают плетьми бродягу,
то на его картине место прежнего капитана-пропойцы, старика с
сине-багровым носом, занимал бы интеллигентный молодой человек в новеньком
вицмундире.
Мы разговорились; между тем наступил вечер, зажгли огонь. Я простился с
гостеприимным г. Б. и отправился к секретарю полицейского управления, у
которого мне была приготовлена квартира. Было темно и тихо, море глухо
шумело, и звездное небо хмурилось, как будто видело, что в природе готовится
что-то недоброе. Когда я прошел всю главную улицу почти до моря, пароходы
еще стояли на рейде, и когда я повернул направо, послышались голоса и
громкий смех, и в темноте показались ярко освещенные окна, и стало похоже,
будто я в захолустном городке осеннею ночью пробираюсь к клубу. Это была
квартира секретаря. По ветхим скрипучим ступеням я поднялся на террасу и
вошел в дом. В зале, точно боги на облаках, в табачном дыму и в тумане,
какой бывает в трактирах и сырых помещениях, двигались военные и штатские. С
одним из них, г. фон Ф., инспектором сельского хозяйства, я уже был знаком,
- раньше мы встречались в Александровске, - с остальными же я теперь виделся
впервые, хотя все они отнеслись к моему появлению с таким благодушием, как
будто были знакомы со мною уже давно. Меня подвели к столу, и я тоже должен
был пить водку, то есть спирт, наполовину разведенный водой, и очень плохой
коньяк, и есть жесткое мясо, которое жарил и подавал к столу
ссыльнокаторжный Хоменко, хохол с черными усами. Из посторонних, кроме меня,
на этой вечеринке присутствовал также директор Иркутской
магнитно-метеорологической обсерватории Э.В. Штеллинг, прибывший на
"Владивостоке" из Камчатки и Охотска, где он хлопотал об учреждении
метеорологических станций. Тут же я познакомился с майором Ш., смотрителем
Корсаковской ссыльнокаторжной тюрьмы, служившим раньше при ген. Грессере в
петербургской полиции: это - высокий, полный мужчина, с тою солидною,
импонирующею осанкой, какую мне до сих пор случалось наблюдать только у
частных и участковых приставов. Рассказывая мне о своем коротком знакомстве
со Многими известными писателями в Петербурге, майор называл их просто Миша,
Ваня и, приглашая меня к себе завтракать и обедать, невзначай раза два
сказал мне ты {6}.
Когда во втором часу ушли гости и я лег в постель, послышались рев и
свист. Это задул норд-ост. Значит, недаром с вечера хмурилось небо. Хоменко,
придя со двора, доложил, что пароходы ушли, а между тем на море поднялась
сильная буря. "Ну, небось вернутся! - сказал он и засмеялся. - Где им
совладать?" В комнате стало холодно и сыро, было, вероятно, не больше
шести-семи градусов. Бедный Ф., секретарь полицейского управления, молодой
человек, никак не мог уснуть от насморка и кашля. Капитан К., живший вместе
с ним на одной квартире, тоже не спал; он постучал из своей комнаты в стену
и сказал мне:
- Я получаю "Неделю". Не желаете ли?
Утром было холодно и в постели, и в комнате, и на дворе. Когда я вышел
наружу, шел холодный дождь, и сильный ветер гнул деревья, море ревело, а
дождевые капли при особенно жестоких порывах ветра били в лицо и стучали по
крышам, как мелкая дробь. "Владивосток" и "Байкал", в самом деле, не
совладали со штормом, вернулись и теперь стояли на рейде, и их покрывала
мгла. Я прогулялся по улицам, по берегу около пристани; трава была мокрая, с
деревьев текло.
На пристани около сторожки лежит скелет молодого кита, когда-то
счастливого, резвого, гулявшего на просторе северных морей, теперь же белые
кости богатыря лежали в грязи и дождь точил их... Главная улица шоссирована
и содержится в порядке, на ней тротуары, фонари и деревья, и метет ее каждый
день клейменый старик. Тут только присутственные места и квартиры
чиновников, и нет ни одного дома, в котором жили бы ссыльные. Дома большею
частью новые и приятные на вид, и нет той тяжкой казенщины, как, наприм,
в Дуэ. Вообще же в Корсаковском посту, если говорить о всех его четырех
улицах, старых построек больше, чем новых, и не редкость дома, построенные
20-30 лет назад. И старых зданий и старожилов среди служащих в Корсаковске
относительно больше, чем на севере, а это, быть может, значит, что здешний
юг более располагает к оседлой и покойной жизни, чем оба северных округа.
Здесь, как я заметил, и патриархальности больше, и люди консервативнее, и
обычаи, даже дурные, держатся крепче. Так, в сравнении с севером, здесь чаще
прибегают к телесным наказаниям и бывает, что в один прием секут по 50
человек, и только на юге уцелел дурной обычай, введенный когда-то каким-то
давно уже забытым полковником, а именно - когда вам, свободному человеку,
встречается на улице или на берегу группа арестантов, то уже за 50 шагов вы
слышите крик надзирателя: "Смир-р-рно! Шапки долой!" И мимо вас проходят
угрюмые люди с обнаженными головами и глядят на вас исподлобья, точно если
бы они сняли шапки не за 50, а за 20-30 шагов, то вы побили бы их палкой,
как г. Z или г. N.
Я жалею, что не застал в живых старейшего сахалинского офицера,
штабс-капитана Шишмарева, который долготою дней своих и как старожил мог бы
поспорить даже с палевским Микрюковым. Он умер за несколько месяцев до моего
приезда, и я видел только дом-особняк, в котором он жил. Поселился он на
Сахалине еще в доисторические времена, когда не начиналась каторга, и это
казалось до такой степени давно, что даже сочинили легенду о "происхождении
Сахалина", в которой имя этого офицера тесно связано с геологическими
переворотами: когда-то, в отдаленные времена, Сахалина не было вовсе, но
вдруг, вследствие вулканических причин, поднялась подводная скала выше
уровня моря, и на ней сидели два существа - сивуч и штабс-капитан Шишмарев.
Говорят, что он ходил в вязаном сюртуке с погонами и инородцев в казенных
бумагах называл так: "дикие обитатели лесов". Он принимал участие в
нескольких экспедициях и, между прочим, плавал по Тыми с Поляковым, и из
описания экспедиции видно, что они поссорились.
Жителей в Корсаковском посту 163: 93 м. и 70 ж., а со свободными,
солдатами, их женами и детьми, и с арестантами, ночующими в тюрьме,
наберется немного более тысячи.
Хозяйств 56, но все это хозяйства не деревенские, а скорее городские,
мещанские; с сельскохозяйственной точки зрения они представляются совершенно
ничтожными. Земли пахотной всего 3 дес., а лугов, которыми пользуется также
и тюрьма, 18 дес. Надо видеть, как тесно жмутся усадьбы одна к другой и как
живописно лепятся они по склонам и на дне оврага, образующего падь, чтобы
понять, что тот, кто выбирал место для поста, вовсе не имел в виду, что тут,
кроме солдат, будут еще жить сельские хозяева. На вопрос, чем они занимаются
и чем живут, хозяева отвечали: работишка, торговлишка... Относительно
сторонних заработков, как увидит ниже читатель, южный сахалинец поставлен
далеко не в такое безвыходное положение, как северный; при желании он
находит себе зар
...Закладка в соц.сетях
