Рассказы

страница №7

...такой-то" и, само собой, грязь и гадость была такая, о которой Гоголь даже
понятия не имел.
- Комнату!
- Ордер пожалте!
Ни одной секунды не смутился гениальный Павел Иванович.
- Управляющего!
Трах! Управляющий старый знакомый: дядя Лысый Пимен, который некогда
держал "Акульку", а теперь открыл на Тверской кафе на русскую ногу с
немецкими затеями: аршадами, бальзамами и, конечно, с проститутками. Гость
и управляющий облобызались, шушукнулись, и дело наладилось в миг без
всякого ордера. Закусил Павел Иванович, чем бог послал, и полетел
устраиваться на службу.

2

Являлся всюду и всех очаровал поклонами несколько набок и
колоссальной эрудицией, которой всегда отличался.
- Пишите анкету.
Дали Павлу Ивановичу анкетный лист в аршин длины, и на нем сто
вопросов самых каверзных: откуда, да где был, да почему?..
Пяти минут не просидел Павел Иванович и исписал всю анкету кругом.
Дрогнула только у него рука, когда подавал ее.
- Ну, - подумал, - прочитают сейчас, что за сокровище, и...
И ничего ровно не случилось.
Во-первых, никто анкету не читал, во-вторых попала она в руки барышни
регистраторши, которая распорядилась ею по обычаю: провела вместо
входящего по исходящему и затем немедленно ее куда-то засунула, так что
анкета как в воду канула.
Ухмыльнулся Чичиков и начал служить.

3

А дальше пошло легче и легче. Прежде всего оглянулся Чичиков и видит,
куда ни плюнь, свой сидит. Полетел в учреждение, где пайки де выдают, и
слышит:
- Знаю я вас, Скалдырников: возьмете живого кота, обдерете, да и
даете на паек! А вы дайте мне бараний бок с кашей. Потому что лягушку вашу
пайковую, мне хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот и гнилой селедки
тоже не возьму!
Глянул - Собакевич!
Тот, как приехал, первым долгом двинулся паек требовать. И ведь
получил! Съел и надбавки попросил. Дали. Мало! Тогда ему второй отвалили;
был простой - дали ударный. Мало! Дали какой-то бронированный. Слопал и
еще потребовал. И со скандалом потребовал! Обругал всех христопродавцами,
сказал, что мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет и что есть
один только порядочный человек делопроизводитель, да и тот, если сказать
правду, свинья!
Дали академический.
Чичиков лишь увидел, как Собакевич пайками орудует, моментально и сам
устроился. Но конечно, превзошел и Собакевича. На себя получил, на
несуществующую жену с ребенком, на Селифана, на Петрушку, на того самого
дядю, о котором Бетрищеву рассказывал, на старуху-мать, которой на свете
не было. И всем академические. Так что продукты к нему стали возить на
грузовике.
А наладивши таким образом вопрос с питанием, двинулся в другие
учреждения, получать места.
Пролетая как-то раз в автомобиле по Кузнецкому, встретил Ноздрева.
Тот первым долгом сообщил, что он уже продал и цепочку и часы. И точно, ни
часов, ни цепочки на нем не было. Но Ноздрев не унывал. Рассказал, как
повезло ему на лотерее, когда он выиграл полфунта постного масла, ламповое
стекло и подметки на детские ботинки, но как ему потом не повезло и он,
канальство, еще своих шестьсот миллионов доложил. Рассказал, как предложил
Внешторгу поставить за границу партию настоящих кавказских кинжалов. И
поставил. И заработал бы на этом тьму, если б не мерзавцы англичане,
которые увидели, что на кинжалах надпись "Мастер Савелий Сибиряков" и все
их забраковали. Затащил Чичикова к себе в номер и напоил изумительным,
якобы из Франции полученным коньяком, в котором, однако, был слышен
самогон во всей его силе. И, наконец, до того доврался, что стал уверять,
что ему выдали восемьсот аршин мануфактуры, голубой автомобиль с золотом и
ордер на помещение в здании с колоннами.
Когда же зять его Мижуев выразил сомнение, обругал его, но не
Софроном, а просто сволочью.
Одним словом надоел Чичикову до того, что тот не знал, как и ноги от
него унести.
Но рассказы Ноздрева навели его на мысль и самому заняться внешней
торговлей.

4

Так он и сделал. И опять анкету написал и начал действовать и показал
себя во всем блеске. Баранов в двойных тулупах водил через границу, а под
тулупами брабантские кружева; бриллианты возил в колесах, дышлах, в ушах и
невесть в каких местах.
И в самом скором времени появились у него пятьсот апельсинов
капиталу.
Но он не унялся, а подал куда следует заявление, что желает снять в
аренду некое предприятие и расписал необыкновенными красками, какие от
этого государству будут выгоды.
В учреждении только рты расстегнули - выгода, действительно, выходила
колоссальная. Попросили указать предприятие. Извольте. На Тверском
бульваре, как раз против Страстного монастыря, перейдя улицу и называется
- Пампушь на Твербуле. Послали запрос куда следует: есть ли там такая
штука. Ответили: есть и всей Москве известна. Прекрасно.
- Подайте техническую смету.
У Чичикова смета уже за пазухой.
Дали в аренду.
Тогда Чичиков, не теряя времени полетел куда следует:
- Аванс пожалте.
- Представьте ведомость в трех экземплярах с надлежащими подписями и
приложением печатей.
Двух часов не прошло, представил и ведомость. По всей форме. Печатей
столько, как в небе звезд. И подписи налицо.
- За заведующего - Неуважай-Корыто, за секретаря - Кувшинное Рыло, за
председателя тарифно-расценочной комиссии - Елизавета Воробей.
- Верно. Получите ордер.
Кассир только крякнул, глянув на итог.
Расписался Чичиков и на трех извозчиках увез дензнаки.
А затем в другое учреждение:
- Пожалте под товарную ссуду.
- Покажите товары.
- Сделайте одолжение. Агента позвольте.
- Дать агента.
Тьфу! И агент знакомый: ротозей Емельян.
Забрал его Чичиков и повез. Привел в первый попавшийся подвал и
показывает. Видит Емельян - лежит несметное количество продуктов.
- М-да... И все ваше?
- Все мое.
- Ну, - говорит Емельян, - поздравляю вас в таком случае. Вы даже не
мильонщик, а трильонщик.
А Ноздрев, который тут же с ними увязался, еще подлил масла в огонь:
- Видишь, - говорит, - автомобиль в ворота с сапогами едет? Так это
тоже его сапоги.
А потом вошел в азарт, потащил Емельяна на улицу и показывает.
- Видишь магазины? Так это все его магазины. Все что по эту сторону
улицы - все его. А что по ту сторону - тоже его. Трамвай видишь? Его.
Фонари?.. Его. Видишь? Видишь?
И вертит его во все стороны.
Так что Емельян взмолился:
- Верю! Вижу... Только отпусти душу на покаяние.
Поехали обратно в учреждение.
Там спрашивают:
- Ну что?
Емельян только рукой махнул:
- Это говорит неописуемо!
- Ну раз неописуемо - выдать ему N+1 миллиардов.

5

Дальше же карьера Чичикова приняла головокружительный характер. Уму
непостижимо, что он вытворял. Основал трест для выделки железа из
деревянных опилок и тоже ссуду получил. Вошел пайщиком в огромный
кооператив и всю Москву накормил колбасой из коррекция дохлого мяса.
Помещица Коробочка, услышав, что теперь в Москве "все разрешено", пожелала
недвижимость приобрести: он вошел в компанию с Замухрышкиным и
Утешительным и продал ей Манеж, что против университета. Взял подряд на
электрификацию города, от которого в три года никуда не доскачешь, и войдя
в контакт с бывшим городничим, разметал какой-то забор, поставил вехи,
чтобы было похоже на планировку, а на счет денег, отпущенных на
электрификацию, написал, что их у него отняли банды капитана Копейкина.
Словом произвел чудеса.
И по Москве вскоре загудел слух, что Чичиков - трильонщик. Учреждения
начали рвать его к себе нарасхват в спецы. Уже Чичиков снял за 5
миллиардов квартиру в пять комнат, уже Чичиков обедал и ужинал в "Ампире".

6

Но вдруг произошел крах.
Погубил же Чичикова, как правильно предсказал Гоголь, Ноздрев, а
прикончила Коробочка. Без всякого желания сделать ему пакость, а просто в
пьяном виде, Ноздрев разболтал на бегах и про деревянные опилки, и о том,
что Чичиков снял в аренду несуществующее предприятие, и все это заключил
словами, что Чичиков жулик, и что он бы его расстрелял.
Задумалась публика, и как искра побежала крылатая молния.
А тут еще дура Коробочка вперлась в учреждение расспрашивать, когда
ей можно будет в Манеже булочную открыть. Тщетно уверяли ее, что Манеж
казенное здание и что ни купить его, ни что-нибудь открывать в нем нельзя,
- глупая баба ничего не понимала.
А слухи о Чичикове становились все хуже и хуже. Начали недоумевать,
что такое за птица этот Чичиков, и откуда он взялся. Появились сплетни,
одна другой зловещее, одна другой чудовищней. Беспокойство вселилось в
сердца. Зазвенели телефоны, начались совещания. комиссия построения в
комиссию наблюдения, комиссия наблюдения в жилотдел, жилотдел в
наркомздрав, наркомздрав в главкустпром, главкустпром в наркомпрос,
наркомпрос в пролеткульт, и т.д.
Кинулись к Ноздреву. Это, конечно было глупо. Все знали, что Ноздрев
лгун, что Ноздреву нельзя верить ни в одном слове. Но Ноздрева призвали и
он ответил по всем пунктам.
Объявил, что Чичиков действительно взял в аренду несуществующее
предприятие, и что он, Ноздрев, не видит причины, почему бы не взять,
ежели все берут? На вопрос: уж не белогвардейский ли шпион Чичиков,
ответил, что шпион и что его недавно хотели даже расстрелять, но почему то
не расстреляли. На вопрос: не делал ли Чичиков фальшивых бумажек, ответил,
что делал и даже рассказал анекдот о необыкновенной ловкости Чичикова:
Как, узнавши, что правительство хочет выпускать новые знаки, Чичиков снял
квартиру на Марьиной Роще и выпустил оттуда фальшивых знаков на 18
миллиардов и при этом на два дня раньше, чем вышли настоящие, а когда туда
нагрянули и опечатали квартиру, Чичиков в одну ночь перемешал фальшивые
знаки с настоящими, так что потом сам черт не мог разобраться, какие знаки
фальшивые, а какие настоящие. На вопрос: точно ли Чичиков обменял свои
миллиарды на бриллианты, чтобы бежать за границу, Ноздрев ответил, что это
правда, и что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, а если бы
не он, ничего бы и не вышло.
После рассказов Ноздрева полнейшее уныние овладело всеми. Видят
никакой возможности узнать, что такое Чичиков, нет. И неизвестно, чем бы
все это кончилось, если бы не нашелся среди всей компании один. Правда
Гоголя он тоже как и все и в руки не брал, но обладал маленькой дозой
здравого смысла.
Он воскликнул:
- А знаете, кто такой Чичиков?
И когда все хором грянули:
- Кто?
Он произнес гробовым голосом:
- Мошенник.

7

Тут только и осенило всех. Кинулись искать анкету. Нету. По
входящему. Нету. В шкапу - нету. К регистраторше. - Откуда я знаю? У Иван
Григорьича.
- Где?
- Не мое дело. Спросите у секретаря и т.д. и т.д.
И вдруг неожиданно в корзине для ненужных бумаг - она.
Стали читать и обомлели.
Имя? Павел. Отчество? Иванович. Фамилия? Чичиков. Звание? Гоголевский
персонаж. Чем занимался до революции? Скупкой мертвых душ. Отношение к
воинской повинности? Ни то ни се, ни черт знает что. К какой партии
принадлежит? Сочувствующий (а кому - неизвестно). Был ли под судом?
Волнистый зигзаг. Адрес? Поворотя во двор, в третьем этаже направо,
спросить в справочном бюро штаб-офицершу Подточину, а та знает.
Собственноручная подпись? Обмокни!!
Прочитали и окаменели.
Крикнули инструктора Бобчинского:
- Катись на Тверской бульвар в арендуемое им предприятие и во двор,
где его товары, может там что откроется!
Возвращается Бобчинский. Глаза круглые.
- Чрезвычайное происшествие!
- Ну!
- Никакого предприятия там нету, это он адрес памятника Пушкину
указал. И запасы не его, а "Ара".
Тут все взвыли:
- Святители угодники! Вот так гусь! А мы ему миллиарды!! Выходит,
теперича, ловить его надо!

И стали ловить.

8

Пальцем в кнопку ткнули:
- Курьера.
Отворилась дверь и предстал Петрушка. Он от Чичикова уже давно отошел
и поступил курьером в учреждение.
- Берите немедленно этот пакет и немедленно отправляйтесь.
Петрушка сказал:
- Слушаю-с.
Немедленно взял пакет, немедленно отправился и немедленно потерял.
Позвонили Селифану в гараж:
- Машину срочно.
- Чичас.
Селифан встрепенулся, закрыл мотор теплыми штанами, натянул на себя
куртку, вскочил на сиденье, засвистел, загудел и полетел.
Какой же русский не любит быстрой езды?!
Любил ее и Селифан, и поэтому при самом въезде на Лубянку пришлось
ему выбирать между трамваем и зеркальным окном магазина. Селифан в течение
одной терции времени выбрал второе, от трамвая увернулся и, как вихрь, с
воплем: "Спасите! " въехал в магазин через окно.
Тут даже у Тентетникова, который заведовал всеми Селифанами и
Петрушками, лопнуло терпение:
Уволить обоих к свиньям!
Уволили. Послали на биржу труда. Оттуда командировали: на место
Петрушки - Плюшкинского Прошку, на место Селифана - Григория
Доезжай-Не-Доедешь.
А дело тем временем кипело дальше!
- Авансовую ведомость!
- Извольте.
- Попросить сюда Неуважая-Корыто.
Оказалось, попросить невозможно. Неуважая месяца два тому назад
вычистили из партии, а уже из Москвы он и сам вычистился сейчас же после
этого, так как делать ему в ней было больше решительно нечего.
- Кувшинное Рыло!
Уехал куда-то на куличку инструктировать губотдел.
Принялись тогда за Елизавета Воробья. Нет такого! Есть правда,
машинистка Елизавета, но не Воробей. Есть помощник заместителя младшего
делопроизводителя замзавгоротдел Воробей, но он не Елизавета!
Прицепились к машинистке:
- Вы?!
- Ничего подобного! Почему это я? Здесь Елизавета с твердым знаком, а
разве я с твердым? Совсем наоборот...
И в слезы. Оставили в покое.
А тем временем, пока возились с Воробьем, правозаступник Самосвистов
дал знать Чичикову стороной, что по делу началась возня и, понятное дело,
Чичикова и след простыл.
И напрасно гоняли машину по адресу: поворотя направо, никакого,
конечно, справочного бюро не оказалось, а была там заброшенная и
разрушенная столовая общественного питания. И вышла к приехавшим уборщица
Фетинья и сказала, что никого нетути.
Рядом, правда, поворотя налево, нашли нашли справочное бюро, но
сидела там не штаб-офицерша Подточина, а какая-то Подстега Сидоровна и,
само собой разумеется, не знала не только Чичиковского адреса, но и своего
собственного.

9

Тогда напало на всех отчаяние. Дело запуталось до того, что и черт в
нем никакого вкуса не отыскал. Несуществующая аренда перемешалась с
опилками, брабантские кружева с электрификацией, Коробочкина покупка с
бриллиантами. Влип в дело Ноздрев, оказались замешанными и сочувствующий
ротозей Емельян и беспартийный вор Антошка, открылась какая-то панама с
пайками Собакевича. И пошла писать губерния!
Самосвистов работал не покладая рук и впутал в общую кашу и
путешествия по сундукам и дело о подложных счетах за разъезды.
(По одному ему оказалось замешано до 50000 лиц) и проч. и проч.
Словом, началось черт знает что. И те у кого миллиарды из-под носа
выписали и те, кто их должны были отыскать, метались в ужасе и перед
глазами был только один непреложный факт:
- Миллиарды были и исчезли.
Наконец встал какой-то дядя Митяй и сказал:
- Вот что, братцы... Видно, не миновать нам следственную комиссию
назначить.

10

И вот тут (чего во сне не увидишь!) вынырнул, как некий бог на
машине, я и сказал:
- Поручите мне.
Изумились:
- А вы... того... сумеете?
А я:
- Будьте покойны.
Поколебались. Потом красным чернилом:
- Поручить.
- Тут я и начал (в жизнь не видел приятнее сна!)
Полетели со всех сторон ко мне 35 тысяч мотоциклистов:
- Не угодно ли чего?
А я им:
- Ничего не угодно. Не отрывайтесь от ваших дел. Я сам справлюсь.
Единолично.
Набрал воздуху и гаркнул так, что дрогнули стекла:
- Подать мне сюда Ляпкина-Тяпкина! Срочно! По телефону подать!
- Так что подать невозможно... телефон сломался.
- А-а! Сломался! Провод оборвался? Так чтоб он даром не мотался,
повесить на нем того, кто докладывает!!
Батюшки! Что тут началось!
- Помилуйте-с... что вы-с... сию... хе-хе... минутку... эй! Мастеров!
Проволоки! Сейчас починят.
В два счета починили и подали.
И я рванул дальше:
- Тяпкин? М-мерзавец! Ляпкин? Взять его прохвоста! Подать мне списки!
Что? Не готовы? Приготовить в пять минут, или вы сами очутитесь в списках
покойников! Э-э-то кто?! Жена Манилова - регистраторша? В шею! Улинька
Бетрищева - машинистка? В шею! Собакевич? Взять его! У вас служит негодяй
Мурзофейкин? Шулер утешительный? Взять!! И того, что их назначил - тоже!
Схватить его! И его! И этого! И того! Фетинью вон! Поэта Тряпичкина,
Селифана и Петрушку в учетное отделение! Ноздрева в подвал... в минуту! В
секунду!! Кто подписал ведомость? Подать его каналью!! Со дна моря
достать!!
Гром пошел по пеклу...
- Вот черт налетел! И откуда такого достали?!
А я:
- Чичикова мне сюда!!
- Н... н... невозможно сыскать. Они скрымшись...
- Ах, скрымшись? Чудесно! Так вы сядете на его место.
- Помил...
- Молчать!!
- Сию минуточку... сию... повремените секундочку. Ищут-с.
И через два мгновения нашли!
И напрасно Чичиков валялся у меня в ногах и рвал на себе волосы и
френч и уверял, что у него нетрудоспособная мать.
- Мать?!. - гремел я, - мать?.. Где миллиарды? Где народные деньги?!
Вор!! Взрезать его мерзавца! У него бриллианты в животе!
Вскрыли его. Тут они.
- Все?
- Все-с.
- Камень на шею и в прорубь!
И стало тихо и чисто.
И я по телефону:
- Чисто.
А мне в ответ:
- Спасибо. Просите, чего хотите.
Так я и взметнулся около телефона. И чуть было не выложил в трубку
все смутные предположения, которые давно уже терзали меня:
"Брюки... фунт сахару... лампу в 25 свечей... "
Но вдруг вспомнил, что порядочный литератор должен быть бескорыстен,
увял и пробормотал в трубку:
- Ничего, кроме сочинений Гоголя в переплете, каковые сочинения мной
недавно проданы на толчке.
И... бац! У меня на столе золотообрезный Гоголь!
Обрадовался я Николаю Васильевичу, который не раз утешал меня в
хмурые бессонные ночи, до того, что рявкнул:
- Ура!
И...

ЭПИЛОГ

...Конечно, проснулся. И ничего: ни Чичикова, ни Ноздрева и, главное
Гоголя...
- Э-хе-хе, - подумал я себе и стал одеваться, и вновь пошла передо
мной по-будничному щеголять жизнь.

Михаил Булгаков.
Полоумный Журден

Собр. соч. в 10 т. Т.6, М.: Голос, 1999.
OCR Гуцев В.Н.

Мольериана в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ:

Луи Бежар - актер (по пьесе - Журден).
Юбер - актер (по пьесе - госпожа Журден).
Госпожа Мольер - актриса (по пьесе - Люсиль).
Лагранж - актер (по пьесе - Клеонт).
Госпожа Дебри - актриса (по пьесе - Доримена).
Латорильер - актер (по пьесе - маркиз Дорант).
Госпожа Боваль - актриса (по пьесе - Николь).
Ковьель - актер (по пьесе - слуга Клеонта Ковьель).
Господин Дебри - актер (по пьесе - учитель фехтования).
Дю Круази - актер (по пьесе - философ Панкрасс).
Учитель театра и музыки.
Учитель танцев.
Брэндавуан - слуга Мольера (по пьесе - слуга Журдена).
Портной.
Нотариус.
Дон Жуан.
Статуя Командора.
Танцовщики, танцовщицы, музыканты, повара.
Действие происходит в Париже в 1670 году.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Бежар (выходит из разреза занавеса в плаще и шляпе, с фонарем,
прихрамывает). Благодарение небесам! Закончен день, и, признаюсь вам,
господа, я устал. И что-то ноет моя хромая нога. А что помогает моей
ноге? Мускатное винцо. Где же взять это винцо? Оно имеется в кабачке на
улице Старой Голубятни. Идемте же в Старую Голубятню. (Начинает уходить
под тихую музыку.)
Брэндавуан (в разрезе занавеса, с фонарем). Господин Бежар, не торопитесь
так, вам есть письмецо.
Бежар (делает вид, что не слышит, и идет, напевая). Ла-ла-ла-ла...
Брэндавуан. Нет, нет, сударь, остановитесь, вам письмо.
Бежар. А? Что? Кто-то зовет меня? Нет, мне послышалось. (Идет.)
Ла-ла-ла-ла...
Брэндавуан. Нет, нет, сударь, бросьте, вам не послышалось, это я.
Бежар. Ах, это вы, Брэндавуан? Ах, я совершенно вас не заметил. Как ваше
здоровье? Хорошо, вы говорите? Ну, очень рад. Так до свидания,
Брэндавуан, я очень тороплюсь.
Брэндавуан. Нет, сударь, вам письмо.
Бежар. Ах, дорогой Брэндавуан, мне его и вскрывать не хочется, ибо я и так
знаю, что в нем заключается.
Брэндавуан. И, кроме того, пакет.
Бежар. Ах, тем более. В пакете - роли, я вижу это ясно, ибо не однажды уже
видел роли в пакетах. Только их так небрежно перевязывают веревкой. И
право, я с удовольствием бы удавился на этой веревке. Итак, отложим это
до утра, ибо утро вечера мудренее, как говорит философия, и семь раз
примерь и один раз отрежь и...
Брэндавуан. ...и, сударь, это все очень хорошо, я сам люблю заниматься
философией, но сейчас, к сожалению, для нее нет времени, так как
господин директор просил вас немедленно взяться за это дело.
Бежар. Так. Немедленно. (Открывает письмо.) Да, я это предчувствовал. О,
Брэндавуан! Прощай, Старая Голубятня, на сегодняшний вечер! Ну, дорогой
Брэндавуан, в благодарность за это письмо получайте роль Брэндавуана.
Брэндавуан. Помилуйте, сударь, я никогда в жизни не играл на сцене.
Бежар. Тем интереснее вам будет.
Брэндавуан. Сударь, помилуйте, я ведь не актер, а слуга господина директора.
Бежар. Слугу и будете играть, тем более что господин Мольер явно вас и
описал. Не утомляйте меня, Брэндавуан, сзывайте труппу.

Брэндавуан исчезает в разрезе занавеса. Музыка стихает.

Шамбор... о, бедная моя фантазия, до чего же не хватает тебе мускатного
вина. С каким наслаждением я побеседовал бы с приятелями в Старой
Голубятне, сыграл бы в кости. Я не чувствую ни малейшего желания
попасть сейчас в объятия музы. Ах, вот и занавес.

Занавес раскрывается. Сцена темна.

Огня, Брэндавуан, огня! О, темная пасть, проглатывающая меня ежевечерне
в течение двадцати лет, и сегодня мне не избежать тебя. Гм... я не в
голосе сегодня... О ты, источник и отчаяния и вдохновения... А, черт
возьми, я долго буду дожидаться?

Открываются люки, и из них поднимаются действующие лица
с фонарями.

Юбер. В чем дело, хромой?
Бежар. Новая пьеса. Завтра спектакль у короля в Шамборе. Итак, Мольер болен.
Я поведу репетицию. По- прошу вас, не кричите все в одно время, я
ничего не слышу. Брэндавуан, суфлера!
Брэндавуан. Сударь, он здесь.
Бежар. Итак, я буду краток. Господин Мольер заболел, и я буду играть главную
роль Журдена. Соль в том, что я сошел с ума.
Юбер. Я давно это стал замечать.
Бежар. Юбер!.. Я хочу сказать, я, то есть Журден, парижский мещанин, богатый
человек, помешался на том, что он - знатный дворянин, вот и все.
(Госпоже Мольер.) Люсиль - его дочь. Очаровательна, впрочем, как и вы в
жизни.

Госпожа Мольер исчезает.

(Лагранжу.) Клеонт - возлюбленный.

Лагранж исчезает.

Госпожа Дебри - Доримена, маркиза, хитрая, лживая женщина. Отнюдь не
такая, как вы в жизни.

Госпожа Дебри исчезает.

Господин Латорильер - маркиз Дорант, мошенник. Извините.

Господин Латорильер исчезает.

Госпожа Боваль! Николь, служанка Люсиль, словом, все понятно.

Госпожа Боваль исчезает.

Дю Круази - педант, философ Панкрасс.
Дю Круази. Позволь, ты слишком краток. Хотя бы я знал, в чем дело?
Бежар. Филибер, мне ли тебя учить? В чем сущность педанта? Парик, смешная
шляпа, плащ. Провались, Дю Круази.

Дю Круази исчезает в люке, затем выскакивает в виде
Педанта.

Вот, ты всегда славился быстротой своей работы.

Дю Круази исчезает.

(Одному из актеров.) Ковьель - хитрый, умный слуга Клеонта.

Ковьель исчезает.

(Трем актерам.) И, наконец, господин Дебри и вы двое - учитель
фехтования, учитель музыки и театра и учитель танцев, присосались к
бедному Журдену и тянут из него деньги, развлекая его всякими
представлениями,

Дебри и Учитель танцев исчезают.

Гм... Портной, нотариус, танцовщики... ага, это все на месте...
Брэндавуан! Освети мне волшебную приемную господина Журдена!

Сцена волшебно изменяется.

Юбер. Я, стало быть, свободен?
Бежар. О нет, дорогой Юбер. Ты - моя старая и верная жена. (Обнимает и
целует Юбера трижды.)
Юбер. О, как мне надоели женские роли! (Проваливается.)
Бежар. Брэндавуан, сними с меня штаны.

Брэндавуан начинает снимать с Бежара штаны.

Ах, я забыл, что здесь публика. Ко мне в спальню, Брэндавуан. А вы,
господа, дело вот в чем... Утро. Начинается день господина Журдена.
Учитель музыки подсматривает в щелку, как одевает Журдена Брэндавуан...
Начали.

Бежар скрывается за дверь с Брэндавуаном. Учитель
музыки, спиною к публике, смотрит в щелку. Другая дверь
открывается, входит Учитель танцев.

Учитель танцев (про себя). Этот уже на месте. Проворен. (Громко.)
Здравствуйте.
Учитель музыки (не отрываясь от щелки). Здравствуйте.
Учитель танцев (становясь на стул, подглядывает.) Вы что-нибудь видите?
Учитель музыки. Да. Брэндавуан надевает на него штаны. Малиновые.
Учитель танцев. Да... Дела... (Пауза.) А вы, сударь, как я вижу, ежедневно
навещаете господина Журдена?
Учитель музыки. Да. И вы тоже.
Учитель танцев. Но вы здесь с самого раннего утра. Мне никогда не
приходилось слышать, чтобы серенады распевались с самого утра.
Учитель музыки. Ну да, ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• ...
• 17
• 18
• 19

Закладка в соц.сетях