Жанр: Детская
Рассказы о Артемке
...в цирке готовят пантомиму. Иногда ему даже удавалось
видеть, как собравшиеся на арену цирковые артисты, борцы и униформисты молча
размахивают руками, дерутся деревянными мечами, кланяются, а Самарин,
короткий, толстый человек с бритым лицом, стоит посредине арены и кричит:
- Где ваша мимика? Где ваша мимика, черт вас возьми?! Пахомов, сделайте
улыбающееся лицо! Улыбающееся, я говорю, а не идиотское!
Артемка с любопытством ждал пантомимы и всякий раз выскакивал из будки,
как только слышал, что снаружи по стене гуляет помазок.
Наконец появилась долгожданная афиша. Она была едко-зеленого цвета и
вдвое больше обыкновенной. На афише стоял толстый мужчина в широченных
штанах, на бритой голове косичка, усы вниз, и целился из ружья в черноусого
красавца.
"Тарас Бульба", - прочитал Артемка название пантомимы и подумал: "Если б
не я, не видать бы вам ни Тараса, ни Бульбы!"
- О, Артиомка! - услышал он сзади. - Я очень много искал твой фабрик. Где
есть твой фабрик?
- Это и есть моя фабрика, - сказал Артемка с гордостью. - Короче,
мастерская по починке обуви и заливке калош, или, что то же самое, сапожная
будка.
Будка была закоптелая, вся в заплатах и мелких щелях. Пепс только покачал
головой. Потом он подошел ближе к афише и провел пальцем под крупной
печатной строчкой: "Участвуют все артисты цирка и весь состав чемпионата".
- Это не есть правда, - сказал он.
- Так и не дал, значит, тебе Самарин роли?
- Нет, он очень плёхая, Самарин.
- Хулиган, короче, - сказал Артемка.
- Хулиган, - согласился Пепс. Он вынул из бокового кармана небольшой
томик и дал его Артемке:
- Вот, Артиомка, это я купил в магазине. Пойдем твоя фабрик. Я очень
плёхо знаю русский слова. Ти будешь читать, я буду слюшать Я очень буду
слюшать.
Артемка развернул томик. Это были повести Гоголя и в их числе "Тарас
Бульба".
- О, - обрадовался Артемка, - это ты здорово придумал! - И тут же
встревоженно спросил: - А ты в будку влезешь?
Пепс взглядом измерил будку и уверенно сказал:
- Влечешь.
- Ну, пошли!
В будке Пепсу неудобно: спина согнута, голова упирается в полку с
колодками, ноги - в стену. Но он, кажется, этого не замечает и не сводит с
Артемки глаз.
Какая, однако, досада, что так часто попадаются непонятые слова! Пепс то
и дело кладет руку на книгу и, прерывая чтение, спрашивает:
- Что есть свитка? Что есть отчизна? Что есть чертовы ляхи?
Артемке и самому многие слова непонятны. Все-таки, что знает, он
объясняет:
- Свитка - это шуба, или, короче, пальто. Чертовы ляхи - это которые
житья казакам не давали.
Но если отдельные слова и остались непонятными, зато во всем ходе событий
Пепс разобрался прекрасно, и повесть пришлась ему как нельзя больше по душе.
Слушая ее, он вздыхал, качал головой, закрывал глаза и все шептал какие-то
непонятные Артемке слова. К Андрию он отнесся презрительно в самом начале. А
когда услышал, как тот, разнаряженный, выехал на великолепном аргамаке
вместе с польскими шляхтичами, чтобы рубить своих же братьев-казаков, то
гадливо поморщился и сплюнул в лохань
- Такой сердце надо собакам бросать! - сказал он. Зато от Остапа был в
восторге и все повторял:
- О, Остап, о, это хорошая казак!
А когда Артемка прочитал: "Но уж одолевают Остапа; уже один накинул ему
на шею аркан, уже вяжут, уже берут Остапа. "Эх, Остап, Остап..." - кричал
Тарас, пробиваясь к нему, рубя в капусту встречных и поперечных", Пепс
схватился руками за голову и застонал.
Наибольшее впечатление произвел на Пепса сам Бульба.. Человек, убивший
своего сына за измену родине и так страшно отомстивший поработителям,
казался ему существом сверхъестественным. Он не спрашивал, существовал ли
Тарас на самом деле; он видел Тараса как живого и пугал Артемку то гневными,
то радостными выкриками.
Впрочем, Артемка и сам был захвачен не меньше.
За всю жизнь Артемка прочитал всего лишь две книги: "Как львица воспитала
царского сына" и "Джек-потрошитель". Но в этих книжках рассказывалось не о
настоящей жизни, а о такой, какую выдумывают для забавы. Потому и отношение
Артемки к книгам было такое же, как к забаве А тут вдруг самые настоящие
люди, самая настоящая жизнь, - это Артемка почувствовал сразу.
Когда последняя страница была дочитана и Артемка поднял глаза на Пепса,
тот сокрушенно покачал головой:
- Плёхо, о, плёхо!
- Как плохо? - возмутился Артемка. - Что ты!
- Зачем искал люлька? Люлька можно другой купить. А другой Тараса нет.
- А ты что хотел? Чтоб из Тарасовой люльки всякое барахло курило?
- Что есть барахле? - спросил Пепс.
- Барахло? Ну, это такой человек, у которого вместо головы лохань, а
совести никакой, - ответил Артемка. - Короче - дрянь. Понятно? Ой, да что
это мне есть захотелось! - сказал Артемка.
Пепс взглянул на часы: было уже около трех.
- Ти сегодня кушал? - спросил он Артемку.
- Я нет сегодня кушал, - ответил Артемка, из озорства ломая язык.
- Почему? - наивно удивился Пепс.
Артемка хотел сказать, что у него такой характер - не кушать, но
промолчал, и отвернулся к окну.
Пепс некоторое время смотрел на него с недоумением, но вдруг испуганно
заторопился:
- Пойдем, пойдем ресторан, Артиомка! О, Пепс, какой ти есть глюпий дурак!
На площадке мраморной лестницы Артемка увидел в большом золоченом зеркале
всего себя: полинялая рубаха без пояса, босые, в серой пыли, ноги, а на
штанах бахрома. Заглянул Артемка в зал, а там хрустальные подвески на
люстрах и лакеи в манишках.
- Пепс! - сказал он. - Ну, чего нам тут делать? Пойдем в харчевню.
Но навстречу им уже скользил по паркету официант и с брезгливой
почтительностью вытягивал вперед шею.
От консоме Артемка пришел в ярость: ни капусты, ни картошки - одна вода,
и эту воду почему-то надо есть ложкой. Но беф-строганов съел с
удовольствием. И все-таки, когда Пепс спросил, не хочет ли Артемка еще
кушать, он не задумываясь ответил:
- Борща и каши гречневой, во!
Прямо из ресторана они отправились в цирк. Там на четыре часа была
назначена генеральная репетиция "Тараса Бульбы", и им не терпелось увидеть в
лицах только что прочитанную повесть.
Но то, что они увидели, совсем не было похоже на репетицию: "поляки" и
"казаки" сидели вместе на барьере арены и мирно курили, а по арене, ероша
волосы, бегал Самарин и исступленно орал:
- Зарезал! Зарезал без ножа, проклятый человек! Ну что, ну что, ну что-о
я теперь буду делать?! Ради бога, ради черта, скажите мне, что я теперь буду
делать?!
Ему не отвечали. "Поляки" и "казаки" продолжали пускать спокойно дым из
носа.
- Почему Самарин злая? - спросил Пепс, подсаживаясь к одному из
"поляков",
- Дядя Вася по пьяному делу ногу вывихнул, теперь некому Бульбу играть.
Пепс с минуту подумал, потом решительно перешагнул барьер и остановился
перед Самариным.
- Я есть Бульба, - сказал он. Самарин оторопело взглянул, хотел было
раскричаться, но только покачал головой.
- Ты есть идиот, - сказал он сочувственно.
- Я есть Бульба, - упрямо повторил Пепс и вынул из кармана книжку. -
Артиомка читал, я слюшал. Я все понимал. Я хочу делать Бульба.
Тогда Самарин поднял руки вверх, точно собрался прыгнуть на трапецию:
- Нет, это черт знает что! Когда же моему терпению наступит конец? Я
спрашиваю вас: где видано, чтобы негр, черный негр играл запорожского
казака! Где?!
Потом опустил руки и спокойно, как ни в чем не бывало сказал;
- Начинаем. Картина первая: Остап и Андрий слезают с коней, Бульба
удивленно смотрит на их свитки. Пепс, становись здесь! Руки в бока. Вот так.
Выше голову! Еще выше! Так.
Репетиция началась.
Когда какой-то "лях" подошел к Артемке и попросил сбегать за папиросами,
тот даже головы не повернул.
- Ты что, Шишкин внук, оглох? - удивился "лях". Нет, Артемка не оглох, он
просто перестал существовать для всего мира. Он не оглох - наоборот, он весь
превратился в зрение и слух. Слушает он только то, что говорит Самарин, и
каждый раз страшно боится, что Пепс не сделает так, как тот показывает. Но
бояться нечего: Пепс делает все так... да, так, - это видно даже из того,
что Самарин уже не кричит, а только поправляет, даже называет Пепса милым
другом. Нехорошо только, что Пепс горячится. Самарин то и дело напоминает
ему:
- Спокойнее, спокойнее! Ты Бульба, а не факел в бурю.
Кончилась репетиция лишь перед самым началом представления, когда
участвовавшим в первом отделении уже надо было идти переодеваться. От
волнения и усердия Пепс даже взмок весь, как после долгой борьбы. Когда он
уходил с арены, лицо его сияло от счастья.
- Артиомка, ти видел, ти видел? - допытывался он. - Хорошо я делал
Бульба?
Он радовался, как ребенок, и все спрашивал, "будет ли объявлено публике,
что вместо заболевшего дяди Васи роль Бульбы исполнит Пепс.
- Будет, будет, - успокаивал его администратор и гут же распорядился,
чтобы заготовили несколько наклеек на афиши.
Впрочем, наклейки так на афиши и не попали. Самарин сказал:
- Не надо. Неудобно перед публикой. Да и черт его знает, как к этому
отнесется начальство.
И Артемка видел, как готовые уже наклейки с именем Пепса бросили в ящик.
"Как это - неудобно?" - подумал он.
Но Пепсу Артемка ничего не сказал: тот был в таком восторге! Около него
суетились гример, костюмер и парикмахер. Его одевали, под одежду
подкладывали подушки, мазали лицо и руки белилами, лепили из замазки нос.
Первое отделение было занято обычным цирковым представлением. Пантомиме
отвели второе и третье отделения. Пантомима шла впервые, и в цирк набралось
столько народу, что Артемку чуть не задавили на галерке. Сначала в публике
недоумевали: как это, мол, так - ходят люди, руками размахивают, а ничего не
говорят. Но потом, в следующих картинах, вошли во вкус и стали даже поощрять
действующих лиц.
- Держись, держись! - кричали с галерки, когда на Остапа со всех сторон
насели ляхи. - Бей их, Бульба, бей! Вот так! Еще наддай, еще!
И актеры старались что было сил.
Первая часть пантомимы кончилась под громкие хлопки и выкрики. Вызывали
дядю Васю и Кречета, который исполнял роль Остапа. Пепс выходил на арену и
как-то странно кланялся. Казалось, он что-то хотел сказать и не решался.
- Это не дядя Вася! - кричал Артемка на галерке. - Это Пепс! Ей-богу,
Пепс!
Но на него никто не обращал внимания. Успех Пепса был явный, и Артемкины
страхи как рукой сняло. Но как публика не понимает, что это Пепс, а не дядя
Вася!
Ведь дядя Вася ниже Пепса. Артемка прикладывает руки трубкой ко рту и,
перекрывая мужские басы, по-петушиному орет:
- Пе-е-епс! Браво, Пе-е-епс!
- Тю, дурак! - говорит рядом какой-то мастеровой, явившийся в цирк с
рубанком и пилой. - То ж дядя Вася, а не Пепс.
- Дядя Вася? Дядя Вася? - У Артемки чуть слезы не брызнули из глаз. - А я
говорю - Пепс! Вот ей-богу, Пепс!
И тут мелькнула у него смелая мысль. Он оттолкнулся от перил и стремглав
понесся вниз по лестнице. Через несколько минут наклейки, валявшиеся в
мусорном ящике, уже красовались на афишах.
- Вот так! - говорил Артемка, намазывая клейстером последнюю наклейку. -
Ишь, ловкачи какие - чужую игру заедать!
Люди выходили в антракте из цирка, толпились у афиш и удивлялись:
- Так это был негр?! Смотри ты, как Бульбу разделал!
И Артемка, довольный, помчался к Пепсу рассказывать, что про него говорят
в публике.
Пантомима имела огромный успех, особенно последняя картина. Конец повести
был изменен так, что отступающие казаки снова наступают, в жестокой схватке
разбивают поляков и уносят на руках уже мертвого Тараса.
Пепса вызывали шесть раз. Он выходил, кланялся и прижимал руку к сердцу,
а ему со всех сторон разноголосо кричали: "Пе-епс!", "Пе-епс!", "Бульба-а!".
Артемка стоял у малиновой портьеры и кричал громче всех. Уходя с арены,
Пепс увидел его, засмеялся, сам захлопал в ладоши:
- Артиомка, Артиомка! Я такой, такой... Он хотел сказать: "Я такой
счастливый!", но от волнения забыл, как произносится это слово по-русски.
- Я такой:
Он не договорил, схватил Артемку на руки и подбросил высоко вверх.
ЛЯСЯ. ПЕПС ГРУСТИТ
Эта девочка-канатоходец прямо-таки изводит Артемку. Она останавливается и
смотрит на него, щурясь и улыбаясь. Но лишь Артемка подойдет ближе, она
делает строгое лицо и уходит. Нет, Артемка к ней больше никогда не подойдет
и не заговорит. Ей, наверно, завидно, что с ним дружит сам Пепс. Ну что ж,
он, Артемка, знает, о чем поговорить с мужчинами, оттого мужчины и водят с
ним дружбу. А о чем ему говорить с ней?
Но, когда девочка ходит по канату, Артемке делается жалко ее. Он и сам не
знает почему. Может быть, потому, что ей страшно ходить по канату. Да,
Артемка уверен, что ей страшно. Он однажды видел, как у нее соскользнула
нога и она не могла найти равновесие Но и тогда она все складывала губы в
улыбку, потому что на арене полагается улыбаться, а губы не слушались и от
страха прыгали. Артемка хотел подбежать под канат и поймать ее, если б она
сорвалась. Но она не сорвалась, и Артемка даже немного пожалел об этом,
потому что как бы это было хорошо, если б она падала, а он подскочил бы и
подхватил ее.
Но, хотя Артемка и решил больше с ней не разговаривать, все-таки
заговорить пришлось. Как-то зашел он в комнату деда, а на топчане сидит
девочка-канатоходец и разматывает удочку Увидя Артемку, она растерянно
встала и поставила удочку в угол.
- Ты зачем мою удочку трогала? - обрадовался Артемка случаю придраться.
Девочка взмахнула ресницами и, обдав Артемку холодом светлых, каких-то
сиреневых глаз, пошла к выходу.
- Подожди, - сказал Артемка, сразу меняя тон. - Ты не думай... Разве ж
мне жалко?.. Я только так... Девочка остановилась у дверей и опять
сощурилась.
- А я твоей удочкой здесь рыбу ловила, - поддразнила она.
- Вот же какая ты... смешная! - сказал Артемка снисходительно. - Разве ж
это игрушка?.. Я этой удочкой настоящую рыбу ловлю в море, понимаешь? Я раз
этой удочкой такую сулу поймал, что сам испугался: думал - акула.
Девочка улыбнулась.
- А где же твои обещанные туфли, в каких и Царевы дочки не ходят? - вдруг
спросила она.
- Сделаю, - серьезно ответил Артемка. - Только вот товар достану - и
сделаю... А насчет рыбы ты не сомневайся, хоть у Пепса спроси. А то - чего
лучше - пойдем с нами. Хочешь?
- Хочу, - быстро согласилась девочка и перестала улыбаться.
- Ну вот! - обрадовался Артемка. - Сейчас Пепс придет и потопаем. Тебя ж
пустит Кубышка? Кубышка - отец девочки, клоун. Девочке смешно:
- Пусть только не пустит, я ему покажу!
На небе ни облачка. Солнце заливает море, а в море прыгают, слепя глаза,
миллиарды светлых точек.
У Пепса на лице блаженство. Голова его еще кружится после вчерашнего
успеха. Ведь он так любит театр! Правда, это было не в театре, а в цирке, но
и в цирке тоже хорошо. Радует Пепса и солнце. Оно сегодня такое жаркое, что
прогревает Пепса насквозь.
Пепс никогда раньше рыбу не ловил, а только мечтал об этом. Но ему сейчас
кажется, что когда-то, давным-давно, он так же вот сидел над водой, так же
смотрел на поплавок, жмурясь от солнца, и так же было у него легко и приятно
на душе.
Все радует сегодня Пепса, но больше всего - что рядом с ним сидят Артемка
и сиренеглазая девочка. Может быть, и на душе потому так тепло, что вот
сидят они здесь, рядом, болтают и доверчиво кладут свои маленькие руки на
его большую черную руку, когда о чем-нибудь спрашивают.
- Когда я была маленькая, - рассказывает девочка, - мы ходили с Кубышкой
по дворам. Кубышка играл на скрипке, а я танцевала. И с нами еще ходила
собака Мотька. Только она была глупая. Ее Кубышка каждое утро учил
танцевать, а она только лизала ему пальцы и визжала. Так и не выучилась!
- И у меня тоже бил собака, - сказал Пепс, - я гулял с ней по
Фридрихштрассе. Она увидела полисмен и сказала: "Гав!" И полисмен убил моя
собака.
- Собака собаку всегда тронет, - заключил Артемка. - А почему тебя на
афишах печатают: "Мамзель Мари"? Ты не русская? - спросил вдруг он девочку.
- Не мамзель, а мадемуазель, - поправила она. - Это для публики, чтоб
думали, будто мы французы. А меня по-настоящему зовут Маруся. И, кроме того,
Ляся. Это меня так папа зовет.
- А почему твоего отца зовут Кубышкой?
- А это потому, что у пего такая голова, на кубышку похожа... Это я его
так назвала - Кубышка.
- У нас на базаре одну торговку тоже смешно зовут: Дондышка. Она когда
напьется, то говорит: "Эх, выпила все до дондышка!"
Лясе показалось это смешным Засмеялся и Пепс, хоть и не вполне понял.
Поощренный, Артемка начал рассказывать одну смешную историю за другой.
У Пепса от смеха тряслись плечи, а у Ляси даже слезы на глазах
заблестели.
- Ой, какой же ты смешной! - заливалась она, падая головой Пепсу на
колени, и Артемке казалось, что в горле у нее колокольчик звенит. - Да ты ж
настоящий артист!
Вдруг лицо ее стало серьезным.
- А знаешь что, - сказала она: - ведь ты сможешь и Джона сыграть!
Конечно, сможешь, я даже уверена!
- Какого Джона? - не понял Артемка.
- Ну, Джона, понимаешь? Самарин новую пантомиму ставит: "Дик, похититель
детей". Там есть две роли: девочки Этли и мальчика Джона. Это дети
американского миллионера. Этли буду играть я, а Джона некому играть. Я
слышала, как Самарин говорил хозяину:
"Черт возьми, где бы это достать мальчишку?" Хочешь, я скажу ему?
- Что ты! Разве ж это можно?
- Артиомка, клювает! - крикнул Пепс. Поплавок Артемкиной удочки плясал
как бешеный, но Артемка смотрел не на поплавок, а на Лясю и по лицу ее
старался узнать, дразнит она его или говорит серьезно.
- Но почему же нельзя? - сказала она, и лицо ее приняло рассудительное
выражение. - Конечно, можно.
- Да я ж... - Артемка запнулся. - У меня ж и пояса нету...
- Пояс тебе дадут, - успокоила она. - И чулки, и ботинки, и тужурку -
все. Правда, дядя Пепс? Ну, хочешь, я скажу?
В тот же день Шишка сказал Артемке:
- Сдается, парень, тебе оракул выпал. Иди, Самарин зовет. Он там, у грека
в кабинете, сифон пьет. Не иначе, как на работу нанимать будет. Акробатом. А
может, по шее накостыляет. Очень даже просто: не шляйся па даровщину в цирк.
Но Артемка лучше знал, зачем его зовут, и немедленно явился в знакомую
уже комнату. Там, как и раньше, за столом сидел горбоносый грек и считал на
счетах, а Самарин, сидя напротив, глотал коньяк и запивал сельтерской.
Видя, что на него не обращают внимания, Артемка сказал:
- Вы звали меня?
Самарин взглянул, выпучил глаза и, не успев проглотить, прыснул
сельтерской на пол:
- Ой, умру!.. Убил!.. Посмотрите, посмотрите на это чучело!.. Сын
миллионера!.. Без пояса!.. Заплатанный!.. Ха-ха-ха!..
- Это тот мальчик, что пантомиму нашел, - узнал грек. - О, хороший
мальчик! Только дырок много.
- Ой, да хоть не смешите вы!.. Дырок много! Да он весь сплошная дырка!
И сейчас же, как будто и не он только что смеялся, деловито сказал:
- Ну, приходи в пять часов на репетицию. Да подпояшься чем-нибудь!
Миллионер!
Артемка вышел красный и растерянный. Он не знал, чего ему больше
хотелось: обнять Самарина или стукнуть его кулаком по животу, чтоб не
хохотал.
К пяти часам собралось на репетицию человек пятнадцать. Пришел и Пепс Он
был, видимо, чем-то встревожен и нервно поворачивал голову ко всякому, кто
заговаривал о пантомиме. У Артемки горели уши. Ляся сидела рядом и ободряла:
- Ты не бойся! У тебя обязательно выйдет. Из-за портьеры появился
Самарин. От него несло перегаром, но к этому все привыкли.
- Ну-с, так, - сказал он, садясь на столик посредине арены. - Можно
начинать. Пантомиму все знают? Нет? Слушайте. У миллионера Уптона двое детей
- Этли и Джон. Их выкрадывает знаменитый похититель детей, негр Дик Бычий
Глаз. Смелый мальчик нашел способ бежать, но Дик догоняет детей и жестоко
избивает. Между тем миллионер обратился к знаменитому сыщику Нату
Пинкертону. Сыщик находит преступника и освобождает детей, а Дик кончает
жизнь на электрическом стуле. Ну-с, начнем! Картина первая: Джон и Этли
играют в теннис. Шишкин внук, становись здесь, Мари, стань напротив.
Начинайте!
Вслед за тем Самарин срывается с места и в ужасе кричит:
- Стой! Стой! Ты что делаешь? Что ты де-е-елаешь?
- Играю, - говорит огорошенный Артемка.
- Играешь? Во что играешь? Во что?
- Ну, в бабки...
- В бабки?.. О боже мой! Да где же ты видел, чтобы дети американских
миллионеров играли в бабки? В теннис, понимаешь, дурья голова, а не в бабки!
В бабки играют дети сапожников, а не миллионеров. Становись сюда. Смотри,
как я буду играть с Мари. Я бью по мячу. Мари отбивает мяч. Я опять посылаю
мяч, Мари вернула.
К удивлению присутствующих, Артемка довольно сносно подражает. Ляся
хлопает в ладоши и радуется:
- Ну, вот видишь! Я же говорила!
- Так, - кивает Самарин, - правильно. Совсем другое дело. Правильно.
Ну-с, в это время Дик со своими сообщниками перелезает через забор и
прячется в кустах. Забор здесь. Кусты здесь! Пепс, лезь!
Пепс поднимается с места, в волнении глотает воздух и опять садится.
- Ты что? Нездоров? - спрашивает Самарин. Пепс хочет ответить, но только
проводит ладонью по лицу.
- Ну, что же ты?
Пепс поднимается, вздыхает и направляется к "забору".
"Пьяный, - решает Самарин. - Или влюбился в кого?"
Репетиция продолжается.
Но одно дело - играть в теннис, а другое - показать манеры сына
американского миллионера.
Самарин ругает Артемку идиотом, сапогом, растопыренной лягушкой У Артемки
от старания взмокли волосы, но манеры не получаются А тут еще Артемка
высморкался без помощи платка. Увидя это, Самарин отпрянул назад и в ярости
закричал:
- Вон! Вон с арены! Чтоб духу твоего здесь не было! Искалечу!..
Артемка в страхе бросился на конюшню, где стояла цирковая лошадь Роза. Но
Самарин "отошел", и Артемку вернули на арену.
Когда наконец Самарин объявил, что "на сегодня хватит", Артемка пробрался
в дедову комнату, лег там на топчан лицом вниз и расплакался. С тех пор как
умер отец, он ни разу не плакал, а тут слезы так и лились, и от них щеки его
стали мокрыми. Он всхлипывал и рукавом утирал лицо и не видел, что над ним
стоит Ляся и жалобно кривит губы. А потом, когда увидел, то сказал:
- Ну, чего ты?.. Сама втравила меня, а теперь смеешься...
- Я не смеюсь, что ты! - сказала Ляся. Она села на топчан, обняла
Артемкину голову и поцеловала его в мокрую щеку. И от этого Артемке еще
больше захотелось плакать.
- Ты понятливый, - утешала она его, - только у тебя манеры не такие. Вот
в Астрахани Джона играл гимназист. Он совсем плохо играл, а манеры у него
были настоящие. А ты нос пальцами вытираешь, кулаками все время размахиваешь
и в затылке чешешь. Потому на тебя Самарин и кричит.
- И черт с ним! - сказал Артемка, все еще всхлипывая. - Пусть он сам и
играет Джона, когда так.
- А знаешь что? Пойдем сейчас на арену и будем сами репетировать. Там уже
никого нет. Пойдем!
- Как же это? Без Самарина?
- А на что он нам! Я ведь знаю, как эту роль играть. Я четыре раза в этой
пантомиме участвовала. Пойдем, а?
Артемка посмотрел на нее, вытер в последний раз рукавом лицо и поднялся с
топчана.
- Ладно, - сказал он, - но только чтоб без насмешек!..
Уже на другой день Самарин заметил, что в движениях Артемки стало больше
уверенности и сдержанности. Правда, когда он ходил по арене, то все еще
двигал локтями и плечами, будто пробирался сквозь толпу, но уже затылок не
чесал и кулаками не размахивал. А еще спустя два дня перестал и локтями
двигать.
Особенно Артемке не давалась сцена, в которой Джон смело и с достоинством
отказывается написать отцу письмо с просьбой о выкупе. Но, когда удалась и
эта сцена, Самарин, не знавший, что наряду с ним действует другой режиссер,
хвастливо воскликнул;
- Видали? Да я медведя научу герцогским манерам, а не то что...
И тут же придумал историю, как у него в Ярославле роль принцессы исполнял
бродяга и как к этому бродяге приходили объясняться в любви местные
поклонники.
Артемка ободрился и повеселел, но поведение Пепса его тревожило и
озадачивало. А с Пепсом действительно творилось что-то неладное. На
репетиции он опаздывал, а раз и совсем не явился, так что за ним пришлось
посылать деда Шишку. Репетируя, он нервно поводил плечами, будто ему было
холодно. От прежнего энтузиазма, с которым он играл Бульбу, не осталось и
следа. Он поблек и, казалось, даже похудел. В глазах его были тревога и
тоска.
"Что такое?" - думал Артемка. В эти дни, занятые репетициями, ему почти
не приходилось оставаться с Пепсом наедине. Но раз, заглянув в конюшню,
Артемка увидел, что Пепс стоит перед Розой, гладит ее между ушами и что-то
тихо говорит. Артемка подумал, что Пепс болен, и спросил:
- Ты что? Нездоров?
Пепс взглянул и покачал головой.
- Здесь, - показал он на сердце, - очень болит. Он еще что-то хотел
сказать, но пришел конюх, и Пепс замолчал. А потом Артемку и Пепса позвали
на репетицию. Так Артемка и не узнал, отчего загрустил его приятель.
БОЛЬШОЙ ДЕНЬ. СКАНДАЛ. ОВАЦИИ
Артемка не знал, чего он больше хочет: чтобы этот день пришел поскорее
или чтобы он не приходил никогда. Чем он ближе, этот день, тем страшнее
становилось Артемке.
Накануне он долго не мог заснуть: ему казалось, что в будке особенно
душно и особенно тяжело пахнет кожей. Пошел дождь и долго выстукивал о крышу
что-то тревожное. Заснул Артемка перед рассветом.
...Закладка в соц.сетях
