Жанр: Детская
Рассказы о Артемке
...одовой.
- Селедка? - спросил Аким Акимович, невинно посвечивая синевой глаз. - Я
ее скушал.
Городовой хотел было раскричаться, но только плюнул.
Утром следующего дня Артемку под конвоем повели через весь город в
полицейское управление.
КТО НАПИСАЛ "РАЗБОЙНИКОВ"?
В большой комнате, за столом под царским портретом, Артемка увидел седую,
веником бороду и сразу узнал в обладателе ее того самого полицейского
офицера, который так кричал в цирке на бедного Пепса.
"Ну, теперь пропал окончательно!" - подумал Артемка и даже глаза закрыл.
Полицмейстер поднял голову и долго не моргая смотрел на Артемку. Потом
отхлебнул из стакана крепкого до черноты чая, вытер усы и спросил:
- Ты сапожник?
- Сапожник, - подтвердил Артемка.
- А может, ты писатель?
- Писатель, - вздохнул Артемка.
- Так, - сказал полицмейстер. - Значит, ты и романы писать умеешь?
- Нет, романы не умею.
- Только пьесы?
- Да.
- Он драматург-с, хи-хи-хи-с! - почтительно засмеялся прилизанный
мужчина, тоже в полицейской форме, но без шпаги.
- Ну, вот что, Загоруйко, - так, кажется, твоя фамилия? - дам я тебе
бумагу и карандаш, а ты садись и пиши пьесу. Напишешь - выпущу, не напишешь
- пеняй на себя. Согласен?
- Согласен, - сказал Артемка, а сам подумал: "Поведут обратно - дёру
дам".
- Петр Петрович, дайте ему бумаги, а денька через два пусть опять
приведут его ко мне.
Оставляя на паркете следы босых ног, Артемка пошел вслед за "прилизанным"
в канцелярию. Там ему дали двадцать четыре листа линованной бумаги и огрызок
карандаша. Затем "прилизанный", или, как его почтительно называли плюгавые,
в потертых штанах писари, "господин секретарь", щелкнул Артемку по носу и
приказал конвоиру:
- Веди обратно!
Конвоир взял Артемку за ворот да так этот ворот до самого участка и не
выпустил.
- Били? - опять осведомился Аким Акимович.
Артемка положил бумагу на лежанку и утер с лица пот:
- Нет еще. Обещали через два дня.
Потом лег и принялся думать.
Аким Акимович успел описать всю Москву, как она выглядит с колокольни
Ивана Великого, а Артемка все смотрел в потолок и думал.
Наконец он сказал:
- Нет, с непривычки трудно.
- Что трудно? - спросил Аким Акимович.
- Пьесы писать трудно. Думаю, думаю и никак не придумаю. А требуется к
сроку. Понял?
- Нет, - признался Аким Акимович, - не понял, Пришлось Артемке рассказать
всю свою историю.
- Теперь понял, - засмеялся Аким Акимович. - Ничего тут трудного нет. Дай
знак своим гимназистам, они тебе в окошко чего-нибудь и спустят, пьесу
какую-нибудь. Мало их, пьес-то! Перепиши - и конец! Разве полиция разберет!
- Ох, черт! - удивился Артемка хитроумию "путешественника". - А я и не
догадался!
Гимназисты спустили в окно толстый том драм Шиллера, и утром следующего
дня Артемка, высунув от старания кончик языка, уже выводил на первом листе
бумаги:
"РАЗБОЙНИКИ"
Драма в 5 действиях Сочинение Артемия Загоруйко
И двое суток не думал больше ни о полицмейстере, ни о гимназистах - так
увлекся "сочинительством"
А через день его опять повели.
Полицмейстер долго подписывал разные бумаги, которые ему подкладывал
"прилизанный", потом положил перо, отпил глоток черного чая и взглянул на
Артемку:
- Ну, написал?
- Написал, - сказал Артемка, которому надоело переминаться с ноги на ногу
перед столом. - Только бумаги мало дали. Больше как на одно действие не
хватило.
- Что ты врешь! - вдруг крикнул полицмейстер. - Ну-ка, дай!
С брезгливой гримасой он взял испачканные листы, бегло просмотрел их,
вернулся к первой странице и внимательно, со все возрастающим недоумением
прочитал ее.
- Не понимаю! Судя по почерку, настоящий сапожник. А так все связно,
даже... как это... литературно. Странно! Да ты ли это писал?
- Я, - сказал Артемка. И тоном жалобы добавил: - Вы ему скажите - пусть
не жадничает. Мне разве столько бумаги надо! Мне ее вот сколько надо! На
целых еще четыре действия!
- Чудеса!.. - удивился полицмейстер. - Петр Петрович, возьмите-ка эту
писанину да вызовите учителя из гимназии. Разберитесь вместе.
Секретарь забрал исписанные листы, вывел Артемку из кабинета и приказал
отправить в участок. Бумаги же больше не дал.
Артемка вернулся в камеру довольный.
- Ну как? - встретил его Аким Акимович.
- Проехало! - сказал Артемка и, раскрыв "Разбойников", принялся вслух
читать следующий акт.
Но конца "своей" пьесы Артемка так и не узнал: в середине пятого акта,
когда Франц вешается на шнуре от шляпы, за Артемкой опять пришли и опять
повели к полицмейстеру.
На этот раз, кроме полицмейстера, у стола сидел еще какой-то чиновник,
молодой и, как показалось Артемке, добрый. На коленях у него лежали
исписанные листы, в которых Артемка немедленно узнал "свое" произведение.
При виде арестованного у полицмейстера побагровело лицо и дернулся под
глазом желвак.
"Эге!" - подумал Артемка и оглянулся на дверь. Но там, пожирая
полицмейстера глазами, стоял городовой.
- Вот этот? - удивился чиновник, с живейшим любопытством разглядывая
Артемку. - Ну-ка, подойди, молодой человек, поближе.
Артемка сделал шаг и опять оглянулся.
- Пооглядывайся, пооглядывайся, - я тебе оглянусь! - зловеще предупредил
полицмейстер.
При звуке этого голоса у чиновника потемнело лицо, но он опять взглянул
на Артемку и добродушно улыбнулся.
- Это ты сочинял? - показал он взглядом на листы.
- Я, - ответил Артемка, на этот раз без уверенности в голосе.
- А с Шиллером ты знаком?
У Артемки на душе стало скверно, но сдаваться ему не хотелось:
- Это с каким? С лудильщиком?
- Я спрашиваю, читал ли ты пьесы писателя Шиллера. Например, его драму
"Разбойники".
- Ну! - состроил Артемка удивленное лицо. - Он тоже про разбойников
сочинял?
- Представь себе, "тоже", - засмеялся чиновник. - Разница только в именах
и названиях. А так все точка в точку.
Потеряв надежду на дверь, Артемка искоса взглянул на раскрытое окно.
Но тут вошел секретарь и доложил полицмейстеру, что пришли гимназисты.
- Те самые, которых вы допрашивали, - объяснил он.
- Ага! Сами пришли. Ну, зовите. Посмотрим, - повернулся полицмейстер к
чиновнику, - что еще скажут ваши питомцы, господин учитель.
Секретарь открыл дверь.
Вошли Коля и Алеша. Лица их были бледны. Но при виде Артемки Коля
улыбнулся, у Алеши благодарно засветились глаза.
- Что скажете, молодые люди, что скажете? - с притворной ласковостью
спросил полицмейстер.
- Мы пришли... - начал Коля. На секунду слово застряло у него в горле. Он
остановился, кашлянул и уже твердо закончил: - Мы пришли сказать, что
Артемка тут ни при чем.
Минуту все молчали.
Полицмейстер гладил бороду и внимательно смотрел на лица гимназистов.
- Так, - сказал он наконец. - Очевидно, "при чем" вы, а не это чучело.
Какими же путями попадают к вам этакие штуки?
Он выдвинул ящик стола, и в его белой, будто мраморной руке все увидели
зеленую книжку.
- Правда, эту вещь отобрали не у вас, а у сапожника, но несомненно, что
вы написали пьесу по такой точно книжонке. Мальчишка говорит, что получил ее
от отца, а вы, господа гимназисты, от кого?
Алеша и Коля смотрели на зеленую книжку и молчали.
- Кто вам дал книжку, я вас спрашиваю? - вдруг хлопнул полицмейстер
брошюркой по столу.
У Коли дрогнули губы. Алеша побледнел еще больше. "Посадят ребят!" -
сжалось у Артемки сердце. Он вздернул плечами и дерзко сказал:
- Вот пристал! Кто да кто! Я им подсунул книжку! А то кто ж!
- Убрать этого мерзавца! - взревел полицмейстер, вскочив с кресла. - Вон!
Вон его ко всем чертям!
Кто-то сзади вцепился Артемке в плечо. "Вот когда пропал!" - подумал
Артемка и вдруг так рванулся, что у городового остался в руке только клок
рубашки.
- Держи! - бросился секретарь.
Артемка вскочил на подоконник, взмахнул руками, как птица крыльями, и
полетел вниз со второго этажа.
Когда полицейские выбежали на улицу, Артемка вздымал пятками пыль в самом
конце квартала.
АРТЕМКУ УЧАТ
Леночка читала под старой грушей своего любимого Некрасова, когда кто-то
осторожно звякнул щеколдой. Леночка подошла, открыла калитку - и ахнула:
перед ней стоял Артемка. Он робко улыбался.
- Выпустили? - вспыхнула от радости девушка.
- Убежал...
Артемка тяжело дышал, по лицу его катились горошины пота, изодранная
рубашка обнажала загорелое тело.
Леночка обеими руками схватила его за руку и потянула в калитку.
Во дворе она усадила его на скамью, вытерла ему платочком лицо,
пригладила волосы.
- Как маленького! - засмеялся Артемка.
Засмеялась и Леночка.
Но сейчас же опять схватила его за руку:
- Что с вами?
В глазах у Артемки стояли слезы...
Возвращаться в будку было опасно, и Леночка уговорила Артемку остаться
пока в их дворе. Мать девушки, узнав, что в амбаре прячется бежавший
арестант, страшно испугалась. Но, когда Леночка рассказала всю историю
Артемки и показала его самого, старушка немного успокоилась, хоть и
продолжала ворчать.
Дело гимназистов продолжалось недолго. Отец Коли, известный в городе
адвокат, пустил в ход свои связи и влияние, а Петин отец, рыбный
промышленник, - деньги. Вышло так, что во всем оказался виноватым Артемка;
он притащил запрещенную литературу, он подбил Колю и Алешу написать пьесу, а
те и сами не понимали, что делали: молодые, увлекающиеся, глупые.
Гимназистам было стыдно перед Артемкой. Они его тихонько навещали в
амбаре и всё думали, как избавить его от беды.
Артемка томился в чужом дворе и однажды ночью отправился к себе в будку.
Он открыл дверь и осмотрелся: все па месте. Но все-таки отодвинул чурбан,
слегка приподнял доску пола и просунул в отверстие руку. Рука сразу же
нащупала круглую поверхность жестяной коробки. "Здесь!" - окончательно
успокоился Артемка. В этой круглой коробке хранилось самое для него дорогое:
часы с серебристым циферблатом - подарок Пепса, коричневый бумажник из
мягкой шагрени, который Артемка с великой любовью сшил для своего черного
друга, и шелковая, вся в золоте, парча. Из этой парчи юн сделает Лясе туфли,
в каких не ходят и царевы дочки. Успокоившись, Артемка вернулся в амбар.
На другой день во двор к Леночке пришли Коля, Алеша и белобрысый
гимназист лет четырнадцати.
Коля сказал:
- Артемка, нам Леночка все передала: и про Пепса и про то, что ты хочешь
стать артистом. Но без образования настоящим артистом быть нельзя. Ты это
понимаешь? Вот мы и решили: Леночка будет заниматься с тобой по русскому,
Алеша - по истории, Ваня (Коля показал глазами на белобрысого гимназиста) -
по арифметике и алгебре, а я - по географии. Ты согласен? Потом мы соберем
деньги и отправим тебя тайком в другой город.
Усадив Артемку за стол, гимназисты принялись выяснять его знания.
Увы, этих знаний было так мало, что Леночка даже расстроилась.
Но и она не могла не рассмеяться, когда на вопрос о падежах Артемка
ответил:
- Сам не видел, а мужики на базаре говорили, что падежи в этом году
большие были.
Дроби он знал, но, когда Ваня спросил об отношениях между числами,
Артемка обиделся:
- Да какие же могут быть отношения между числами! Смеешься?
Знал Артемка и о том, что Земля круглая, но был убежден, что только на
Северном полюсе холодно, а на Южном жарища такая, что "аж трескается все".
Услышав это, Алеша только прошептал:
- Немыслимо!
ПИСЬМО
Дни мелькали быстро. Гимназисты задавали уроков много и были сначала
очень требовательны, особенно самый младший из них - Ваня.
Артемка старательно решал задачи, с величайшим удивлением узнавал, что
можно складывать и вычитать буквы, даже деление и умножение отрицательных
величин усвоил, хотя вначале и сказал Ване:
- Что плюс на плюс дает плюс - это правильно; что плюс на минус будет
минус - это может быть, но чтобы минус на минус давал плюс - это ты врешь!
Грамматика давалась Артемке значительно легче, и Леночка с удовольствием
слушала, как бойко он разбирал предложения по частям речи.
Историю Артемка за урок не признавал. Учебник Иванова "Восток и мифы" он
читал, как повесть, с историческими фактами обращался вольно и, отвечая
Алеше, сдабривал прочитанное такой долей фантазии, что тот только качал
головой да в ужасе шептал: "Немыслимо!"
Засыпал Артемка усталый. Ночью ему снилось Москва, какой он ее видел на
коробке от конфет - с зубчатыми стенами Кремля и золочеными макушками
церквей, - и Пепс с Лясей Пепс слушал его рассказы о подвигах Геракла, качал
черной курчавой головой и все допытывался, на какой минуте и каким приемом -
тур-де-бра или двойным нельсоном - Геракл победил Антея, а Ляся смотрела
Артемке в лицо своими сиреневыми глазами и чему-то улыбалась. И от этой
улыбки улыбался и спящий Артемка.
Но прошло немного времени, и интерес к Артемке начал спадать. То забудет
прийти на занятия Ваня, то уедет на дачу Коля. Объясняя урок, гимназисты
тревожно прислушивались к каждому звуку, доносившемуся с улицы, а уходили
так торопливо, будто убегали от опасности. Артемка все это замечал и все
сильнее чувствовал себя здесь чужим. Только Леночка была по-прежнему с ним
ласкова.
Однажды она читала вслух "Каштанку". Описание цирка всколыхнуло в Артемке
свежие еще воспоминания. Ему стало грустно.
- Не пишут, - сказал Артемка. - Ни он, ни она.
- Кто это "она"? - с любопытством спросила Леночка.
- Она? Ну Ляся. Разве я не говорил вам? И, как раньше о Пепсе, Артемка
рассказал о девочке-канатоходце.
- Странно! - сказала Леночка. - Вот и она не пишет, хоть и обещала. Ни
он, ни она. Да хорошо ли они знают ваш адрес?
- Ка... какой адрес? - с внезапной тревогой спросил Артемка, поднимаясь
со скамьи
- Ну, адрес, который на конвертах пишут. Улицу, номер дома, фамилию.
- Улицу?..
Побледнев, Артемка смотрел на Леночку. Вдруг губы его задрожали. Он
опустился на скамью, упал головой на руки и заплакал.
Только теперь, впервые в жизни, дошло до его сознания, что никакого
адреса у него не было. В самом деле, жил он не по улице, а на базаре, среди
беспорядочного нагромождения лавок и лотков. Дом? Но дома не было, была
будка. Что касается номера, то Артемка отроду не помнил, чтобы на этой будке
висело что-нибудь, кроме вывески с изображением сапога. И что всего ужаснее
- ни Пепс, ни Ляся никогда не спрашивали у него фамилию.
Выпытав наконец, в чем дело, Леночка и сама огорчилась. Сначала она не
могла даже найти слов для утешения, но потом сказала:
- Может быть, еще не все потеряно. Не отчаивайтесь. Надо справиться на
почте. Нам вот тоже письмо долго не приходило. А потом что же оказалось? оно
лежало на почте. Адрес был неправильный.
Почта помещалась далеко, в самом центре, да и опасно было выходить. Но
Артемка тотчас же вскочил со скамьи.
Оставив на столе тетрадь и книжки, с невысохшими полосками размазанных
слез на щеках, он бегом бросился со двора.
Почта была уже закрыта. Артемка принялся стучать в дверь. Сторож прогнал
его.
Артемка ушел в будку и всю ночь ворочался на своей скамейке, а утром,
чуть свет, опять явился. В ожидании, пока открыли дверь, он измучился.
Почтовые чиновники сидели за решетками, как звери в клетках, и к какому
окну подойти, Артемка не знал. Выбрав наконец старичка, по виду самого
доброго, Артемка спросил:
- Дедушка, мне письмеца нету?
Старичок записывал что-то в толстую конторскую книгу и не ответил.
Артемка подождал и опять повторил вопрос.
- Пишут, - сказал старичок, не отрывая глаз от книги.
Артемка вздохнул и пошел к другому окошку. Там сидел чиновник помоложе,
но с такой страшной бородавкой под носом, что Артемка решил лучше его не
трогать. В третьем окне ему тоже сказали, что пишут, а в четвертом ничего не
сказали.
Увидев на двери эмалированную дощечку с надписью: "Начальник почтовой
конторы", Артемка в отчаянии нажал ручку и оказался в кабинете.
За столом сидел человек в форме и поверх очков смотрел на вошедшего.
- Дяденька, - попросил Артемка, - ну хоть бы вы помогли. Прямо хоть
помирай!
- Короче, - сказал начальник.
- Письма я жду. Целый год уже.
- Так что же ты хочешь? Чтобы я тебе его написал?
- Да нет, дяденька! Я говорю, номера на моей будке нету, вот в чем
запятая.
- Как это номера нет? - заинтересовался начальник. - Так и живешь без
номера?
- Так и живу.
И Артемка рассказал про свою беду.
- Да, - согласился начальник, - без номера жить невозможно.
Он вызвал чиновника с бородавкой и приказал ему разобраться в Артемкином
деле.
Чиновник оказался не сердитым. Он подвел Артемку к длинному, под
проволочной сеткой ящику, висевшему на стене, и долго перебирал пожелтевшие
уже письма и открытки. Потом сказал:
- Нету. Никаким Артемкой и не пахнет. Ты приди часа в три, когда
почтальоны вернутся.
В три часа чиновник послал сторожа за каким-то Первухиным. Первухин долго
не приходил, а когда пришел, то оказался тем самым старичком, которого
Артемка не раз видел на базаре с палкой в руке и кожаной сумкой на боку.
- Вот, - сказал чиновник, - из твоего участка. Артемкой зовут. Целый год
ждет письма. Вспомни-ка.
- "Вспомни-ка"! - усмехнулся почтальон. - Разве за год все упомнишь? А
номер какой? Артемка рассказал все сначала.
- Теперь вспомнил, - сказал спокойно старик. - Было два письма без
фамилии и номера. Одно в Москву вернули, другое - в Астрахань.
У Артемки что-то в груди стукнуло и занемели ноги.
- Что ты? - спросил старик. - Губы как посинели! Ясно, вернули, чего же
Им тут лежать! И третье б вернули, кабы не ваш базарный сторож. Один он
только и догадался, что тебе оно написано. Уж больно адрес смешной.
Получил?
- Нет, - прошептал Артемка, еще больше бледнея. - Дедушка, родненький,
где ж оно?
- А тут уж я не виноват. Будка была заперта, я в щелку и сунул. Поищи,
может, завалилось куда. Кажись, тоже штемпель московский был.
Артемка не помнил; как он выскочил на улицу, как добежал до будки.
Сундук, лохань, деревянную скамью-лежанку - все сдвинул с места, все
перевернул и обшарил. Письма не было.
И, когда, без всякой уже надежды, Артемка приподнял висевшую на стене
рамку с зеленой картинкой Святогорского монастыря, что-то, прошелестев по
стене, упало на пол
Артемка нагнулся, схватил серый от пыли конверт и проворно разорвал его.
На листке линованной бумаги круглыми, почти детскими буквами стояло:
"Артиомка, где есть ти? Я очень писал тебе письмо. Письмо много ходил и
кэм бэк1 моя квартира. Я очень жду тебя Москва..."
Дальше Артемка читать не стал. Он выскочил из будки, подпрыгнул и колесом
проехал между рядами ошарашенных торговок.
А немного спустя он уже бежал на вокзал, крепко прижимая к груди круглую
жестяную коробку с шагреневым бумажником и золотистой парчой.
1944
1 Кэм бэк - пришло обратно (англ.).
Иван Василенко.
Артемка в цирке.
ПРИЛИЧНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ
Началось это у Артемки с того, что нашел он пантомиму. Шел от моря, где
ловил бычков, и нашел. Лежала пантомима в песке, недалеко от берега, только
уголок высовывался. Взял Артемка за уголок, потянул - книга; развернул, а
печать какая-то странная: буквы крупные, редки и не черные, а синие.
"Что такое? - подумал Артемка. - Книга какая-то не такая..."
Взял под мышку и принес к себе в будку.
Артемкина будка стояла на базаре среди таких же покосившихся и закоптелых
будок. На ней еще сохранилась отцова вывеска - сапог и надпись от руки:
"Мастер Никита Загоруйко, прием Заказов и Пачинка". Но все знали, что Никита
Загоруйко умер два месяца назад, и обувь носили чинить в другие будки. Если
же случались такие, что не знали о смерти Никиты, то постоят, посмотрят,
покачают головой - дескать, еще испортит малец - а уйдут. Досадно было: ведь
Артемка мог не только латку поставить, но даже новые головки притачать, а
вот не доверяют. Если бы не удочка, хоть умирай.
Артемка почистил бычки, вывалял их в муке и положил на сковородку. И тут,
нагнув голову, чтобы не набить шишку, вошел учитель Борис Николаевич, у
которого Артемка обучался в приходской школе:
- Косячки на каблуки поставить можешь? Обрадовался Артемка, но виду не
подал. Взял туфли, повернул вверх подошвой и деловито оглядел.
- Это можно, - сказал он, как говорил отец.
- А долго будешь делать?
- Да сейчас же при вас и сделаю. Артемка обстругивал острым ножом
подошвенную кожу, а учитель сидел на чурбане и дымил папироской.
- Так, значит, и живешь один? - спросил учитель.
- Так, Борис Николаевич, и живу.
- Ну, а зарабатываешь как? На жизнь хватает? Артемке хотелось
пожаловаться на недоверчивых заказчиков, но не позволила гордость.
- Сами знаете, какие нынче времена: здорово не разживешься. Ну, а
все-таки жить можно. Кому раз починю, тот уже другому не понесет.
- Да-а... - сказал учитель раздумчиво. - Ты скорей подрастай да женись. А
то что ж так...
Артемка промолчал.
Учитель взял со стола запыленную книжку и вслух прочитал:
- "Тарас Бульба. Пантомима по повести Н. В. Гоголя". Что такое?
Пантомима? - удивился он. - Откуда это у тебя?
- А это я в песке нашел. Возле моря. Хотел было почитать, да разве за
работой успеешь.
- Подожди, - сказал учитель. - Что это я недавно читал? Ну да, так и
есть, в газете объявление было от цирка: "Утеряна пантомима "Тарас Бульба".
Нашедшего просим вернуть за приличное вознаграждение". Ясно, это и есть она.
Тащи ее в цирк, да смотри не продешеви.
Артемка с интересом взглянул на книжку.
- А какое это такое - приличное?
- Приличное? Ну, значит, хорошее, не обидное для той личности, которая
принесет. Рублей пять, а то, может, и десять.
Когда учитель ушел, Артемка достал с полки маленькое зеркальце и долго
рассматривал себя: зеленые, как у кошки, глаза, нос гургулькой и желтые,
выцветшие на солнце волосы, - нет, десять не дадут.
Артемка причесался, аккуратно завернул в газету книжку, как делал это с
башмаками, когда отец посылал отнести их заказчику, и пошел к цирку.
Цирк был круглый, деревянный, большой. Оттого, что на всей площади, кроме
него, не было других построек, он казался важным. На стенах, около входа,
висели афиши, а на афишах боролись полуголые люди со вздувшимися мускулами,
стояли на задних ногах лошади, кувыркался рыжий человек в пестром капоте.
Ворота цирка оказались раскрытыми, и Артемка вошел в помещение, где стояли
буфетные столики с досками под мрамор. Малиновая бархатная портьера
прикрывала вход куда-то дальше. Артемка постоял, прислушался. Никого. Даже
окошечко кассы задвинуто. Тихонько приподнял портьеру - запахло свежими
стружками и конюшней. Шагнув вперед, Артемка увидел круглую площадку и
невысокий круглый барьер, а за барьером вокруг площадки поднимались
деревянные скамейки все выше, выше, чуть ли не к самому потолку. У Артемки
даже в глазах зарябило - так их было много. А над. кругом, высоко, как в
церкви, на толстых голубых шнурах висела трапеция.
"Вот это самое и есть цирк, - подумал Артемка, - Огромнющий!"
Напротив распахнулась портьера, и оттуда выскочил маленький лысый
человек. Он ударился ногами о барьер, подскочил, перевернулся в воздухе и
сел на древесные опилки, которыми был усыпан круг:
- Добрый вечер! Как вы поживаете? Артемка удивился: был ведь еще день. Но
все-таки ответил:
- Ничего. Помаленьку.
Человек быстро повернул в его сторону голову, встал и сердито сказал:
- Дурак! Артемка обиделся:
- Я не дурак. Я пантомиму принес за приличное вознаграждение.
- Какую пантомиму? - нахмурился лысый человек. Он подошел, взял из рук
Артемки книгу и развернул ее:
- Ага! Вот оно что. Нашлась, значит. Ну, неси ее хозяину. Вон туда, -
показал он на портьеру.
Артемка пошел к портьере, а лысый человек быстро просунул голову и руки
себе под ноги, заквакал и по-лягушечьи запрыгал по кругу.
"Вот чудак!" - усмехнулся Артемка.
Он уже протянул руку, чтобы раздвинуть портьеру, но в это время она
распахнулась сама и, чуть не сбив Артемку с ног, на арену промчалась
огромная бело-розовая свинья. Лысый взвизгнул, вскочил на свинью верхом, а
руками схватил ее за уши. Пронзительно вереща, свинья помчалась по кругу, а
лысый залаял так, что Артемка даже оглянулся - не гонится ли за ним собака.
"Ну, цирк!" - удивился Артемка.
Он раздвинул портьеру, сделал несколько шагов и остановился. Направо и
налево, закругляясь, шел коридор. Откуда-то скупо пробивался дневной свет.
Подумав, Артемка повернул направо. По одну сторону смутно вырисовывались
деревянные переборки, как в конюшнях; другая стена была глухая. Артемка
остановился, прислушался.
За одной из переборок он услышал сдержанный говор. Думая, что здесь и
находится хозяин, Артемка осторожно приоткрыл дверь и очутился в небольшой
разукрашенной афишами комнате. На топчане, лицом вниз, лежал огромный
человек в желтых ботинках на толстой подошве и всхлипывал. Шея и руки его
были иссиня-черные, а волосы курчавые и тоже черные. Чуть поодаль на
табуретке сидел дед с большой розовой шишкой на лысой голове и утешающе
говорил:
- А ты не обращай внимания, не расстраивай себя. Все они жулики и
фараоны. Плюнь!
"Наверно, американские", - подумал Артемка про ботинки. А о самом
человеке решил так: "Какие-то жулики и фараоны вымазали ваксой ему руки и
шею, оттого он и плачет. А деду шишку набили".
Мужчина повернулся, и Артемка увидел, что и лицо у него было черное.
- Он мне сказал: "Ти черный дьявол. К твой черний морда никакой белий
краска не ляжет. Это, - сказал, - нигде не бил, чтоб черний рожа играл белий
человек".
"Негр!" -
...Закладка в соц.сетях
