Жанр: Детская
Динка 1-2
...иться в
соседнее село Ярыжки, к учительнице Марине Ивановне.
- В Ярыжках школа четырехклассная, а это семилетка, понятно? И участок
нам отвели при школе. Будем свой сад сажать, - объяснял Игнат.
Дед Михайло отворил ворота. Ребята с шумом вбежали на широкое,
гостеприимное крыльцо школы. В классах было светло и прохладно, пахло
краской и свежим тесом, на полу лежало душистое сено.
- Ребята, занимайте себе класс! Чур, это наш! Смотрите - пятый! Это наш!
- кричали девочки.
Мальчики осматривали сложенные в углу парты. Игнат, присев на корточки,
прижимал ладонь к крашеному полу и с гордостью говорил:
- Вот краска! Только недавно покрасили, а ничуть не прилипает! И блестит,
как зеркало!
- Живо, живо, ребята! Нас хозяева с обедом ждут. Потом все разглядим, -
торопил Митя.
Наскоро умывшись и пригладив волосы, ребята вернулись во двор
председателя колхоза. Под тенью деревьев уже был поставлен длинный стол,
покрытый чистым, выбеленным холстом. Чашки с синими ободками, расписные
глиняные миски и тугие букеты цветов украшали стол. От чугуна с красным
украинским борщом поднимался душистый пар. Из-под вышитых полотенец
виднелись румяные перепички и паляныци; на варениках, величиною с добрый
кулак, таял сахарный песок. Хлопотливые пчелы кружились над кушаньями. Под
столом, сладко зевая в ожидании пиршества, улеглись сбежавшиеся отовсюду
псы. Они шевелили холст, высовывали из-под стола черные носы, беспокойно
принюхивались к запахам. Колхозные ребятишки отгоняли их длинными ветками:
- А куды! А куды!
Ребята шумно и весело размещались за столом вперемешку с колхозными
пионерами.
- Сюда, сюда, Василь! Около меня садись! - тянул Трубачева Игнат. -
Садись, садись!
Сева Малютин очутился рядом с барабанщиком.
- Девочки, девочки! Идите к нам! - звали Лида и Валя новых подружек.
- Да вы ж гости... мы после...
- Нет, вместе, вместе!
Федька Гузь таращил серые глаза на Мазина и, согнув в локте руку,
показывал ему свои мускулы:
- А ну, потрогай! Бачишь? Як камень!
Мазин крепко сжимал Федькины мускулы.
- Стой, стой! Ух, и сила ж в тебе! - искренне восхищался Федька.
Баба Ивга весело и радушно угощала ребят:
- Ешьте, ешьте, мои голубята! Ешьте на доброе здоровьичко!
Сергей Николаевич и Митя сидели на другом конце стола и оживленно
беседовали с председателем. Татьяна налила им меду. Сергей Николаевич встал,
поднял кружку и что-то сказал. Ребята в шуме не расслышали его слов, но
громко захлопали. Тогда Степан Ильич вышел из-за стола, пригладил усы и тоже
поднял свою кружку:
- А ну, выпьем за московских пионеров! Чтоб росли да поднимались, як дубы
могучи, як соколы вольны, комсомолу на подмогу, нам на радость! - Степан
Ильич засмеялся. - Вот какую я вам речь сказал! А теперь вы отвечайте...
Налейте-ка им медку, мамо!
Баба Ивга налила ребятам меду. Ребята встали, смутились:
- Трубачев, выступи! Выступи!
- Одинцов, Булгаков, что же вы? - зашептали девочки. - Отвечайте же!
- Митя! - пискнул кто-то.
Сергей Николаевич улыбнулся. Митя кивал ребятам:
- Ну, отвечайте! Что же вы? Трубачев!
У Васька загорелись уши. Он взмахнул кружкой, мед плеснулся на голову
Мазина. Мазин вытер ладонью мокрые волосы и сердито сказал:
- Да говори, что ли, а то обливаешь только людей!
Общий хохот заглушил его слова.
Трубачев тоже засмеялся и уже без смущения громко сказал:
- Обещаем вам вырасти хорошими людьми, хорошо учиться, помогать взрослым
и... - Он запнулся и горячо закончил: - Спасибо вам за все!
Все захлопали, зашумели.
Степан Ильич вдруг взглянул на небо и заспешил:
- Как бы туча не набежала... Ну, дорогие гости, пейте, ешьте, веселитесь!
А мы пошли. Время горячее - сенокос идет. Еще успеем и повидаться и
наговориться... Угощайте ребят, мамо, а мы с Татьяной на луг пойдем...
Веселье продолжалось еще долго.
С песнями и шутками до самой школы провожали своих гостей сельские
пионеры.
Глава 2. НА НОВОСЕЛЬЕ
Утром, плотно позавтракав, девочки принялись устраиваться на новоселье.
- Ребята, разгружайте коридор! Мы свое уже все убрали.
Тащите мешки! - командовала Лида Зорина, заправляя под косынку мокрые
косички. Они с Нюрой Синицыной уже успели сбегать на речку и выкупаться.
- А, хитрюшки! Вы уже выкупались, а нас работать заставляете! - кричали,
бегая по двору, мальчики. - Мы тоже хотим купаться!
Леня Белкин схватил ведро и, зачерпнув кружкой воду, погнался за
товарищами:
- Кто хочет купаться? Подставляй голову!
- Мазину жарко!
- Нет, Одинцову! Петьке!
Белкин наскочил с ведром на Мазина. Оба упали, вода пролилась, ведро с
грохотом покатилось по ступенькам.
На шум выскочила Нюра Синицына:
- Бессовестные! Что вы делаете? Нам новое ведро дали, а вы его по
ступенькам катаете!
Она подняла ведро и стала разглядывать его на свет.
Белкин, хромая, поднялся на ноги:
- Тебе ведро жалко, а человека не жалко!
- Хватит баловаться! Пошли в класс порядок наводить! - крикнул Саша
Булгаков.
В классе лежало не убранное с ночи сено. Петька Русаков уже сгреб его в
кучу и развалился наверху.
Мазин с размаху шлепнулся ему на спину:
- Мала куча! Мала куча!
Ребята навалились друг на друга. Сено полетело во все стороны. Леня
Белкин стал на четвереньки и с целой копной на спине вылез в коридор.
- Вам что, сено на один раз дали, что ли? - напали на ребят девочки.
- Убирайтесь отсюда сейчас же! - размахивая полотенцем, кричала Лида
Зорина.
- Как не стыдно! Ведь этим коров кормят, а вы ногами топчете!
- Уходите отсюда!
- А вы не командуйте здесь! Какие командирши приехали!
- Повязали себе косыночки и воображают!
- Ребята, Сергей Николаевич идет! - крикнул Одинцов.
- Собирайте сено!
- Ага, испугались! Вот вам будет сейчас! - поддразнили их девочки.
Сергей Николаевич вошел в класс.
- Что тут у вас происходит?
- Да ничего... Работаем, Сергей Николаевич! - скромно отозвался Мазин,
как ни в чем не бывало собирая в охапку сено.
- Ой, работают! - всплеснула руками Синицына.
- Что, попадает вам от девочек? - усмехнулся Сергей Николаевич и, подойдя
к куче сена, с удовольствием уселся на нее. - Хорошо! Люблю я на сене
поваляться! Удивительно пахучие здесь травы! Мне всю ночь снился мед.
Интересно, от каких это цветов пахнет медом?.. А ну-ка попробуем разобраться
в этом гербарии! - Он положил на колени пучок сухой травы и осторожно
отделил сморщенный сиреневый цветок. - Вот это, например...
Ребята со всех сторон полезли смотреть:
- Это клевер! Клевер!
- А вот полевая гвоздика... и мелкая ромашка... Смотрите, Сергей
Николаевич, ромашка!
- А вот это - травка "степное сердце", она может всю зиму стоять.
- А вот мята. Я мяту нашел. Эх, и пахнет! Понюхайте, Сергей Николаевич! -
протягивая засохший стебель мяты учителю, радовался Малютин. - Мята на сырых
местах растет, - это, верно, около реки косили траву.
Все по очереди понюхали мяту, разглядели выгоревший от солнца василек,
сморщенные копытки, увядший цветочек смолки.
В коридоре послышались шаги Мити.
- Что это так тихо у вас? Я думал - все купаться ушли, - сказал Митя,
заглядывая в комнату.
- Какое купанье! Мы еще не убрались. Везде беспорядок. А что у ребят
делается!
- Что у нас делается? Ничего не делается! - запротестовали ребята.
- Вот в том-то и дело, что ничего не делается! - засмеялся учитель. - У
нас с вами, Митя, тоже еще никакого уюта нет. Придется вступить в
соревнование с мальчиками.
Трубачев вскочил:
- Ребята, на соревнование с Сергеем Николаевичем и Митей!
- А с нами? Сергей Николаевич, с нами! - запрыгали девочки.
- Ну, с вами мы не беремся! Мы уж с мальчиками лучше... Как вы думаете,
Митя, а? - спросил учитель.
- Да уж с девочками насчет уюта лучше не спорить, Сергей Николаевич.
Обязательно проиграем!
Девочки лукаво поглядывали на них:
- Да мы вам все сами сделаем, только вы лучше уйдите пока куда-нибудь.
- Ну нет! Это не годится, - запротестовал Сергей Николаевич. - У вас свои
дела, а у нас свои.
Все принялись за работу.
Прежде всего девочки устроили уголок для отца учителя. Они подружились с
ним еще в поезде и, бегая по всему вагону, часто заглядывали в купе учителя.
Николай Григорьевич играл с ребятами в шахматы и радовался, выигрывая
партию. Один раз, когда выиграл Мазин, старик очень огорчился:
"Эх, разбил ты меня... Старость не радость".
Ребята напали на Мазина:
"Ты что, не мог проиграть? Как тебе не стыдно! Не маленький, кажется".
Мазин, почесывая затылок, недовольно сопел:
"Он тоже не маленький..."
В школе девочки выбрали для Николая Григорьевича солнечный класс,
перенесли туда его вещи, поставили букетик цветов.
У себя в классе они расположились совсем по-домашнему: откуда-то
появились у них стенное зеркальце, корзинка с иголками и нитками и даже
занавеска.
У мальчиков в углу валялись удочки, сетки, футбольный мяч и вещевые
мешки. Эти вещи они перетаскивали с места на место, пока не вмешались
девочки и не помогли им привести все в порядок. Школа ожила.
Во дворе вертелись колхозные ребята, спрашивали, не надо ли чего.
Пятилетний Жорка прыгал на одной ножке и кувыркался на траве.
После обеда мальчики натягивали волейбольную сетку, Федька Гузь вместе с
Мазиным надували футбольный мяч, девочки сбегали на луг и притащили пышные
букеты цветов, кто-то разбирал рыболовные снасти, а Игнат Тарасюк деловито
расхаживал по двору, давал советы, а потом, засучив рукава, мастерил около
крыльца скамейку.
- А ну, сядем все разом! Выдержит она нас или нет? А то я еще колья
забью. Садись, хлопцы! - приглашал он улыбаясь.
Улыбка у Игната была очень добрая и сразу смягчала строгое выражение
лица, которое придавали ему густые, сросшиеся брови.
После трудового, хлопотливого дня, когда все ребята собрались во дворе
школы, на крыльцо, прихрамывая и держась за перила, вышел отец учителя.
- Эх, хорошо вечерком посидеть на крылечке! - сказал он, присаживаясь на
ступеньки и глядя вокруг. - Славные места... Молодость вспоминается. Много
тут дорожек было нами исхожено... Много и крови пролито... Славный вояка был
мой Матвеич, да и я на силу не жаловался: одной рукой подкову гнул. Эх,
Матвеич! Товарищ мой! Тяжко пострадал он в гражданскую. В голову ранен
был... Два дня мы с ним в болоте скрывались...
- А что, дедушка Николай Григорьевич, не наш ли это Иван Матвеич, что
пасекой колхозной заведует? - с интересом спросил Игнат.
- Он, он! - оживился Николай Григорьевич. - Вот я к нему и поеду... А
далеко ли до пасеки?
- Далеко. Отсюда не увидишь. Если по шоссе идти - километров двенадцать
будет, а как снимут пшеницу, так напрямки, полем, - поменьше. Красивые места
эти... Таких мест нигде нету... Пасека над рекой стоит, вся вишеньем
поросла. Зайдешь весной к Ивану Матвеичу - и уходить не хочется... Падают на
плечи белые квитки, поют пчелы, а река - плеск-плеск! - рыбку за рыбкой
подгоняет...
Ребята слушали Игната не прерывая. Сергей Николаевич и Митя подсели на
крыльцо.
Мягкие сумерки уже давно окутали село, и в хатах горели огоньки.
На другой день вместе с колхозными ребятами было решено устроить
пионерский костер.
- Мы расскажем им о нашей жизни, а они нам о своей, - говорил Митя. -
Найдется много интересного и у них и у нас.
Ребята заволновались:
- Трубачев, подготовься хорошенько! Не подведи!
- Это не шутка, - мрачно сказал Мазин. - У них тут работы много. Как бы
они нас не перетянули. Ты смотри обдумай, что будешь говорить.
- Ты как-нибудь красиво расскажи: ну там... то, другое... - скашивая
глаза на Митю, заметил Петька.
- Иди ты еще! - рассердился Одинцов. - "То, другое" Надо честно говорить,
напрямки!
- А вдруг у них лучше окажется? Ведь мы свою школу подведем!
- Надо было раньше думать! - отрезала Синицына. -А то как дошло до дела,
так испугались!
- Кто испугался? Кто испугался? - напали на нее ребята. - Сама ты
испугалась!
Лида Зорина вместе с Валей Степановой спешно вспоминали все, что делало
их звено, как они работали в кружках, как ходили на лыжах.
- Они у нас что-нибудь переймут, а мы - у них, вот и будет хорошо, -
серьезно сказал Сева.
Васек, окруженный со всех сторон, молча хмурил брови. Потом решительно
сказал:
- Как было, так и расскажу!
Ребята успокоились:
- Ничего, Трубачев не подведет!
Мазин покусал нижнюю губу, посчитал что-то по пальцам и внушительно
посоветовал:
- Начинай с маленького, с мизинчика. Понял? А самый козырь на конец
прибереги. Понял?
Леня Белкин припомнил, как Мазин, получив плохую отметку, пошел в буфет и
сразу десять котлет съел.
- Это ты на конец прибереги, Трубачев! - хохотали ребята. - Вот и будет у
нас козырь!
Мазин махнул рукой:
- Эх, жизнь! Съел человек от огорчения, а они смеются!
- Ну, что вы там расшумелись? - прикрикнул издали Митя. - Желающие
выступать в самодеятельности - записывайтесь заранее!
Ребята начали записываться.
Девочки обещали сплясать русскую; набралось много желающих прочесть
стихи; Одинцов вызвался рассказать про деда Щукаря - отрывок из книги
"Поднятая целина". Программа оказалась большой.
- Ну, вот и набралось кое-что. А еще и хозяева нас чем-нибудь порадуют, -
говорил Митя, пряча в карман записную книжку.
Митя вообще чувствовал себя хорошо. Все его радовало: здоровый, бодрый
вид ребят, новые места, гостеприимные колхозники. Радовался Митя и тому, что
за дорогу он как-то незаметно сдружился с Сергеем Николаевичем, и тому, что
уже сделано главное - всем родителям разосланы телеграммы о благополучном
прибытии на место, а в школу отправлено коллективное письмо с описанием
встречи с колхозниками "Червоны зирки".
Впереди ожидало много интересного: веселый отдых, работа вместе с
колхозниками. Но это был большой план на будущее, а пока они с Сергеем
Николаевичем решили дать ребятам хорошенько оглядеться, познакомить их с
колхозом и устроить поход с ночевкой в лесу.
"В общем, все будет хорошо! Просто замечательно!" - радовался Митя.
До вечера ребята бегали, советовались, репетировали.
У Синицыной горели щеки. Она подходила то к одному, то к другому:
- Девочки, только бы не осрамиться, только бы не осрамиться! Пойте изо
всех сил!
- Как это - изо всех сил? Не придумывай! Пой как надо! - строго говорила
Валя.
- Конечно. А то затянем козлиными голосами...
- Всю Москву осрамим!
- Только ты, Мазин, не пой, пожалуйста! У тебя очень плохой голос, -
предупреждала Лида Зорина.
- Спою! - заупрямился Мазин. - В хоре не слышно будет, кто как поет.
Игнат Тарасюк тоже собрал свой отряд и вывел его в рощу, чтоб подальше от
москвичей, на свободе, прорепетировать.
- А может, они наши песни не понимают? - беспокоился Федька Гузь.
- А что тут понимать? Песня, она и без слов - песня... А ну, ребята,
зачинайте легонько ту, что в школе разучивали... Федька! Чего шею вытя -
нул, как тот гусак... Кому говорю - легонько зачинай!
Игнат поднял вверх тоненький прутик. Ребята, не сводя с него глаз,
затянули песню.
Игнат вдохновенно раскачивался, водил по воздуху прутиком, как
дирижерской палочкой:
- А теперь поднимайте голос... А ну, а ну!.. Павло, давай втору...
Вступай, вступай...
Когда стемнело, на лужке за школой собралось все село. Вылезли из хат
старики и старухи, не усидели и молодицы - вышли с грудными детьми на руках.
Принарядились девчата и хлопцы. Из села Ярыжки пришла молоденькая
учительница Марина Ивановна.
- Сюда, сюда, Марина Ивановна! Ближе садитесь, тут местечко вам есть! -
крикнул Игнат, подвигая к костру бревно.
Учительница села. Колхозные ребята со всех сторон тесно облепили ее.
- Хорошая у них учительница! - прошептала Валя Степанова на ухо
Синицыной.
Мазин, услышав ее шепот, недовольно пробурчал:
- Ничего особенного. Наш Сергей Николаевич лучше. - И, растолкав ребят,
освободил место рядом с Мариной Ивановной для учителя.
Из темноты послышался голос Степана Ильича:
- Ого! Да тут все товарищество собралось! Вот мы сейчас и познакомимся
получше и повеселимся вместе. - Он бросил на траву свой пиджак, уселся
поудобнее и, взглянув на Марину Ивановну, усмехнулся. - А около учительницы
никогда пусто место не бывает: где учительница - там и школа!
- А где колхоз - там и председатель! - засмеялась Марина Ивановна.
- А мы тоже около Сергея Николаевича всегда! У нас тоже школа! -
закричали приезжие.
Пионерский костер начался торжественно.
Оба отряда построились в линейки.
- Костер посвящается первому знакомству и дружбе пионеров Москвы с
пионерами колхоза "Червоны зирки"! - громко объявил Митя.
Честь зажигать костер выпала на долю Саши Булгакова. Он с волнением
поднес спичку к сухой елке. По желтым иглам пробежал быстрый огонек, и елка
вспыхнула, с треском рассыпая вокруг золотые искры.
- "Широка страна моя родная..." - дружно запели ребята.
Взрослые весело подхватили знакомую песню. Когда все смолкло, Митя сказал
короткое приветствие. Закончил он его так:
- Широка наша страна родная, а куда ни поедешь - везде ты свой человек.
Вот мы к вам приехали, а уже вроде как дома или у родных...
- А я ведь тут рос. И все мне тут дорого. И язык украинский, и воздух вот
этот с полей... Что значит родина!.. - задумчиво сказал Сергей Николаевич.
Завязалась беседа. Колхозники наперебой расспрашивали о Москве.
- Москва наша с каждым днем растет и украшается, - сказал Сергей
Николаевич. - Иногда проходишь по улице и видишь - забор стоит какой-то. За
забором экскаваторы работают, грузовики рычат, растет этаж за этажом. А
снимут забор - и ахнешь! Стоит перед тобой дворец - глаз не отвести! Как в
сказке!
- А мы под самой Москвой живем, на электричке туда ездим... - мечтательно
сказала Лида.
- У нас городок тоже хороший! У нас и театр свой, и кино, и школы! -
зашумели ребята.
- Расскажите про нашу школу! - неожиданно попросил учителя Мазин.
- Ну что же я буду рассказывать! Вы сами про свою школу расскажите.
Ребята зашевелились, зашептались:
- Одинцов, Одинцов!.. Нет, Зорина! Лида Зорина, расскажи!
Лида Зорина встала.
- У нас очень хорошая школа... - бойко начала она.
- Самая лучшая! Замечательная школа!.. У нас все учителя хорошие и
директор хороший! - перебивая Зорину, закричали ребята.
Мазин подбросил в костер ветку и встал:
- Наша школа на весь Советский Союз, может быть, одна... У нас знаете как
учат - ого! Чего не знаешь, так хоть в класс не ходи! Например, географию...
- Из нашей школы уже герои вышли! - крикнула Синицына.
- У нас второгодников почти нет!
Марина Ивановна крепко пожала руку Сергею Николаевичу, глаза ее при ярком
свете костра влажно блестели.
- Школа, которую так любят ребята, - хорошая школа! Нам всем это очень
радостно слышать!
Игнат Тарасюк сдвинул набок кубанку и встал:
- Оно, конечно, каждому свое... Я скажу, что наша школа лучше, а вы
будете говорить, что ваша лучше... Ну, так это может и ссора получиться. А
так как вы у нас гости, то все ж таки неудобно будет...
Ребята всполошились, приготовились к отпору, но Жорка, задремавший было
на коленях матери, вдруг вскочил:
- Гармонь! Гармонь идет!
Все зашевелились, раздвинулись. Мазин и Саша подбросили в костер сухих
веток. В отблесках пламени нежно зарумянились березы, высоко взлетевшие
искры осветили кудрявую листву дуба.
Из темноты вышла баба Ивга и подала Степану Ильичу гармонь:
- Играй, Степа! Нехай гости нашу музыку послушают.
Степан Ильич встал, широко развернул гармонь, склонил набок голову и
пробежал пальцами по желтым, истертым ладам.
Гармонь тихо, протяжно вздохнула, запела что-то грустное и нежное... Пела
для всех, а слышалось каждому, что поет она только для него. Вспоминалось
что-то хорошее, дорогое, свое...
Лида Зорина молча прижималась к плечу новой подружки. Васек вспомнил
вдруг отцовский галстук, съезжавший на сторону, теплые большие руки отца.
Сева Малютин, глядя в пламя костра, откуда-то издалека услышал голос матери,
как будто не гармонь, а она пела что-то своему сыну. Саша, посадив на колени
толстого хлопчика, гладил его по голове и шептал ему на ухо, пытаясь
говорить по-украински:
- А у меня дома такие, як ты, людыны тоже есть.
В глубокой, темной вышине ярко светились звезды. В ответ на гармонь в
лесу тихо защелкали соловьи, и по овсу, словно на цыпочках, прошел ветер.
Степан Ильич взглянул на лица, освещенные пламенем костра, усмехнулся и
заиграл гопак.
Молоденькая учительница встала, приглашая девчат и хлопцев.
Плясали попарно и в одиночку; один танцор сменялся другим.
- Татьяна! Татьяна! - вызывали развеселившиеся колхозники.
- Да не буду я, нехай кто другой спляшет! - смеясь, упиралась Татьяна.
Степан Ильич, крепко прижимая к себе гармонь, кивнул головой жене:
- Выходи, Татьянка!
Татьяна вдруг сорвалась с места, ударила в ладоши и пошла в пляс. Отсвет
от костра играл на ее оживленном лице, под черными круглыми бровями задорно
блестели глаза.
- "Гоп, кума, не журися, туды-сюды повернися!" - подпевала она в такт
музыке.
Татьяне хлопали долго, вызывали ее еще, но она, смеясь, схватила на руки
сына и спрятала за ним разгоревшееся лицо.
- Она больше не будет плясать, - обнимая мать, объявил Жорка. - Ось я
зараз! - Он вырвался из рук матери и под бойкий плясовой мотив,
кувыркнувшись в траве, болтнул в воздухе босыми пятками. - Эй, московские,
дывиться! От як я можу! Гоп, гоп, гоп! - Он высоко подпрыгнул и упал на
траву. - Эй, московские!..
Кто-то из женщин дал ему легонько шлепка. Ребята хохотали до слез. Потом
девочки сплясали русскую, Одинцов смешил рассказами, Белкин показывал
фокусы.
Учительница Марина Ивановна подсела поближе к костру, протянула над огнем
руки и задушевно, тихо запела:
...Полюшко-поле,
Полюшко, широко поле...
Ребята дружно подхватили припев знакомой песни:
Ехали да по полю герои,
Эх, да Красной Армии герои...
Наконец, усталые и довольные, все разошлись.
В ушах у ребят долго еще звучали песни, музыка и бойкий голос хлопчика:
"Эй, московские!.. От як я можу! Гоп, гоп, гоп!"
Жизнь нашего отряда
19 июня 1941 г.
Засекаю время - 21 ч. 05 м.
Вчера Митя сказал, что пора начинать вести дневник, только теперь он
будет называться не "Жизнь нашего класса", как было в школе, а "Жизнь нашего
отряда", а если жизнь - значит, все, что есть, то и писать. Нам всем это
очень понравилось, и мы сначала решили писать по очереди, а потом все ребята
сказали, чтобы писал я один. "Одинцов, - говорят, - лучше всех умеет
писать". Я, конечно, говорил: "Нет, нет, все умеют!" А Нюра Синицына и тут
выскочила: "Конечно, все умеют, почему один Коля Одинцов?" Подумаешь, какое
ее дело во все вмешиваться! Все равно ребята меня назначили.
Вообще лучше бы Нюрка поменьше воображала, а то как приехали, так и пошла
командовать. Вчера собрала все тапочки и спрятала. "Можно, - говорит, - и
босиком ходить, тут тепло!" Подумаешь! Нам родители купили, а она
распоряжается. Я раньше и сам хотел босиком бегать, а тут назло ей взял да и
надел. Теперь из-за нее ногам жарко.
Больше с ней ни в какую республику не поеду!
А здорово тут гостить! Наша жизнь идет хорошо. Три дня мы только и
делали, что веселились. По-украински это называется "гуляли". Вчера
выступали у костра, никто не боялся, и все сошло хорошо. Ребята довольны.
Митя - тоже. А Сергей Николаевич ходит с нами купаться, шутит - говорит, что
здесь уж, так и быть, он нам волю даст, а в школе подтянет.
А сегодня мы ходили в село Ярыжки. Было жарко, девчонки немного раскисли.
Ярыжки все-таки далеко: туда ребята из нашего колхоза зимой бегают в школу
по реке. В Ярыжках хороший клуб - его построили комсомольцы. Заведующий
клубом тоже комсомолец. Его фамилия Коноплянко. Он такой тихий, сутулый,
лицо бледное, а глаза голубые-голубые. Митя взял да подарил ему свою
самопишущую ручку. Чудной... Сам ее на дорогу купил и в вагоне все нам
показывал.
Марина Ивановна тоже комсомолка. Игнат говорит, что она еще почище нашего
учителя: кого хочет - того и подтянет.
А когда мы шли по селу, нам показали старую, сгоревшую конюшню. А дед
Михайло и рассказал, что в прошлом году весной ударила молния в дуб и
загорелась конюшня, а старшие все на поле были. Так его внук Гена всех
лошадей вывел, а одного жеребца сильно опалило, и Гена за ним ухаживал.
Вот так Гена! Сейчас этого Гену послали на МТС зачем-то.
А Игнат сам из Ярыжек. У него там родители.
Мы в клубе всем пионерам подарки раздавали: книжки, шелковые галстуки и
Севину картину им подарили. А они посмотрели и говорят: "Хорошая картина,
про героев". И Севу похвалили.
Комсомольцы из Ярыжек все на лесозаготовки уехали, остались только
Коноплянко да учительница. Они с Митей и с Сергеем Николаевичем составили
какой-то обоюдный план. Завтра на сборе будем обсуждать. Петька Русаков уже
все подглядел - говорит: "Сначала в поход пойдем, а потом будем вместе с их
пионерами помогать во всяких работах".
Сегодня Мазин поймал рогатого жука, привязал его на веревочку и забросил
в окошко к девочкам. Девочки такой визг подняли, что мы думали - нам попадет
из-за них. А потом Сева этого жука взял у Мазина для своей коллекции. Сева
все с альбомом ходит, рисует и ловит всяких жуков. Даже к обеду сегодня
опоздал!
А дедушка Николай Григорьевич торопится на пасеку: там у него верный
товарищ живет - тоже, безусловно
...Закладка в соц.сетях
