Жанр: Детская
Динка 1-2
...ся, чтоб из вас
люди вышли! А вы что делаете? Безобразие! Распущенность! На тебя все соседи
жалуются! Вот подожди, я когда-нибудь возьму ремень да поучу тебя так, как
меня в свое время учили!
Петька со страхом смотрел на отца. Этот большой, сильный человек с черной
густой шевелюрой и сросшимися бровями, под которыми трудно было угадать цвет
его глаз, был чужим и непонятным мальчику.
Иногда отец вдруг останавливался посреди комнаты и, глядя на сына
усталыми, хмурыми глазами, говорил:
- Ты пойми... Человек должен понимать слова, а не палку! Что у тебя,
самолюбия нет, что ли?
Петька съеживался и молчал.
Разбитое стекло в угловой даче беспокоило Петю. Он сидел у товарища, с
тревогой поглядывая на дверь.
- Да, может, отец не узнает, - утешал его Мазин.
Петя безнадежно махал рукой:
- Хозяева видели, как я побежал.
Мазину было жалко товарища. Он что-то соображал про себя, пыхтел, надувая
толстые щеки, и, когда Петя Русаков, просидев у него целый час, собрался
уходить, сказал:
- Пойдем вместе. Я скажу на себя, а ты будто в канавке сидел.
- В какой канавке?
- Ну за домом... Кораблики пускал.
Случай этот происходил весной.
- Кораблики... - протянул Русаков. - А чего же я побежал тогда?
- Мало ли чего! Побежал, чтобы на тебя не подумали, - вот и все. Понятно?
Русаков просветлел:
- И правда, может, обойдется?
- Обязательно обойдется. Верти кораблики. Сейчас намочим их во дворе - и
айда к твоему отцу!
Петя сделал из газеты два кораблика, во дворе товарищи прополоскали их в
грязной луже и храбро направились к дому Русакова.
- Постой, а вдруг твоя мать узнает? - тревожно спросил Петя. - И голова у
нее заболит от этого. Жалко ее. Он остановился.
- Не ной, - мрачно сказал Мазин. - Пойдем лучше!
Отец Русакова уже все знал. Он встретил сына на пороге, красный от гнева.
- Опять мне на тебя люди жалуются!
- Я, пап... - дрожащим голосом начал Петя.
Мазин толстым грибком вырос перед разгневанным родителем и вытащил из
кармана рогатку:
- Петя ни при чем. Он кораблики пускал.
- Я, папа, кораблики...
- Какие еще кораблики? - загремел Русаков-отец. - Ко мне взрослые люди
приходят, на моего сына жалуются!
- Это из угловой дачи к вам приходят? - осведомился Мазин. - Так я у них
стекло разбил. Я нечаянно... в воробья метил, а попал в стекло. А Петя
испугался и побежал. Вот они на него и сказали. Не разобрались как следует и
напали... А еще взрослые! - объяснял Коля Мазин, глядя прямо в глаза
Русакову и закрывая Петю своей крепкой, приземистой фигурой.
- Не разобрались, - мямлил Петя, выглядывая из-за плеча товарища.
- "Не разобрались"! - передразнил его отец, уже смягченный признанием
Мазина. - Лазите черт знает где!.. А ты тоже хорош! У тебя мать труженица,
больная женщина, а ты ей сюрпризы устраиваешь, - напал он на Колю.
- Я не сюрпризы, я нечаянно.
- "Нечаянно"! И Петьку моего сбиваешь на всякие дурацкие шалости... Ты
где был, когда твой приятель в стекло камнем запустил? - обратился он к
сыну.
- Я в канавке кораблики пускал, - шмыгнул носом Петя и вытащил из кармана
размокшие бумажные кораблики.
- Чтобы я больше не видел всей этой гадости! - закричал отец. - Выбрось
эту дрянь в помойное ведро сейчас же! А рогатку я сам... - Он обеими руками
сдавил рогатку. Она не поддавалась. - В печку!
- Лучше в помойную яму или в пруд. Давай, папа, мы выбросим! - с
готовностью предложил свои услуги Петя.
- Молчи! И ступай сам с этими людьми объясняться. Скажи... приятеля
хорошего имеешь, вот что!
Когда мальчики вышли, Мазин сказал:
- Сбегай в аптеку за порошком от мигрени, а я пойду в угловую дачу
сознаваться.
Вечером Мазин ходил за своей матерью и говорил:
- Ты, мама, приляг... И не волнуйся. Ни один человек не проживет так,
чтобы стекла не разбить.
Мать Коли Мазина работала в швейной мастерской. Коля никогда не видел
свою мать здоровой. Она постоянно жаловалась, что от шума швейных машинок у
нее болит голова. Малейшая неприятность также вызывала у нее мигрень, и
тогда она тихо стонала, уткнувшись в подушку головой, обвязанной мокрым
полотенцем, а Коля готовил ей чай, размешивал ложечкой сахар и бегал по
аптекам, спрашивая везде, не изобретено ли какое-нибудь новое средство от
мигрени. Дома, пока мать была на работе, Коля успевал приготовить обед,
наколоть дров, сбегать за хлебом. Поэтому, когда мать жаловалась соседкам:
"Не знаю, хватит ли моих сил воспитать сына", - соседки украдкой
переглядывались. "Хватит ли у него-то сил ухаживать за такой больной
матерью?" - думали они про себя, жалея мальчика.
После случая со стеклом ребята выработали особую систему самозащиты.
Теперь, что бы ни случилось, перед отцом Русакова виновным всегда
выступал Мазин, а перед матерью Мазина - Петя.
- Вы, гражданка Мазина, обратите внимание на своего сына. Он и моего
вконец испортить может, - внушительно говорил Русаков-отец матери Мазина.
- Подумайте! - возмущалась та. - Да как он может мне такие вещи говорить!
Ведь чего только его Петя не выделывает! Он добьется того, что я не позволю
своему сыну играть с Петей.
В конце концов родители, к большому огорчению мальчиков, категорически
запретили им встречаться.
Мать Мазина пообещала Коле, что она окончательно потеряет голову, если он
будет продолжать дружбу с Петей, а Русаков-отец посулил своему сыну спустить
с него три шкуры, если еще раз увидит его вместе с Мазиным.
Петя, который вечно дрожал за одну свою шкуру, не мог даже представить
себе, что значит спустить три. Мазин тоже забеспокоился:
- Конечно, в школе нас никто не проверит.
- А после школы я один буду? - шмыгнул носом Петя.
- Не хнычь! - сердито сказал Мазин. - И заруби себе на носу, Петька: нет
такой беды, из которой нельзя вылезти. Я это проверил.
Выход действительно нашелся.
Через два дня после этого разговора на берегу заросшего, затянутого
зеленой ряской пруда, где тучами кружились комары и мошки, а по вечерам,
надуваясь, кричали лягушки, Мазин и Русаков уже рыли себе землянку под
разлапистыми ветвями старой ели. Они приходили сюда поодиночке, работали изо
всех сил и, уходя, оставляли друг другу короткие записки:
Двинулся на полметра в ширину. МЗС.
Углубился вход. РЗС.
К началу занятий в школе землянка была готова. На пруду редко бывали
люди: в густом кустарнике, заросшем крапивой, не было тропинок. Землянка,
тщательно замаскированная дерном, была почти незаметна.
Мазин и Русаков ликовали:
- Поди ищи нас теперь!
- А в случае нападения можно и отстреляться, - говорил Мазин.
Недостатка в стрелах, пугачах и рогатках не было. Мальчики усердно
тренировались в стрельбе. Около землянки на дереве висели белые кружочки,
пробитые стрелами.
- Петька, целься в правый кружок, а я в левый! Следопыту надо бить без
промаха! - поучал Мазин.
С наступлением осенних дождей Мазин притащил из дома клеенку, а Русаков -
дождевой плащ. В землянке и в проливной дождь было тепло и сухо.
Мазин достал где-то азбуку следопыта и требовал от Петьки, чтобы он
срисовал ее и выучил наизусть. Зимой товарищи ходили на лыжах в лес. Ставили
силки, но зайцев в этих местах не было.
Сегодня Мазину посчастливилось - он убил ворону.
Прождав товарища до позднего вечера, Мазин взял клочок бумаги и написал:
"Убил дичь. Придешь - освежуй".
На другой день товарищи встретились.
- Отец был дома, - пояснил Петя. - Он премию получил, гостей назвал.
Много. И одна тетенька там была. Он ей говорит: "Вот мой Петр" - это про
меня. А она ему: "Ну, какой же это Петр - это просто Петя!"
- Ладно! - прервал его Мазин, вынимая перочинный нож и вытаскивая из угла
убитую ворону. - На, свежуй дичь, а я огонь разведу.
Он поставил у входа жаровню, бросил на угли спичечные коробки и стал
разжигать огонь.
Петя поднял ворону, оглядел ее со всех сторон и удивленно сказал:
- Какая же это дичь! Это обыкновенная ворона.
- Так убей утку! - огрызнулся Мазин, протирая красные от дыма глаза. - А
не убьешь утку - будешь есть ворону!
Через несколько минут из котелка уже торчал черный вороний клюв.
Мазин взял лопату, вышел из землянки и скоро вернулся с мороженой рыбой.
У Пети сделалось грустное лицо.
- Довольно одной вороны, Мазин, а то мы сразу все запасы съедим, -
осторожно сказал он.
Мазин молча отхватил ножом кусок рыбы, нарезал ее тонкими ломтиками,
посолил и подвинул товарищу.
- Ешь! Ворон на нашу долю хватит, - сказал он, храбро отправляя в рот
ломтик рыбы.
Петя, зажмурившись, последовал его примеру.
Оба молча жевали, украдкой наблюдая друг за другом.
- Все охотники едят мороженую рыбу, а собаки на севере преимущественно
питаются этим, - со вздохом сказал Петя.
В котелке забулькала вода. Мазин вытащил ворону, потыкал ее ножом и снова
бросил в котел:
- Жестковата.
Петя повеселел.
- Конечно, пусть упревает, - с живостью сказал он, похлопывая себя по
животу. - И вообще я здорово сыт. Возьми мою половину, если хочешь, -
добавил он, подвигая Мазину оставшийся ломтик рыбы.
Мазин сделал вид, что не слышит, сложил нарезанные куски и вышел из
землянки.
Через минуту, сидя на мешке с сеном и лениво постреливая из рогаток в
стенку, они вспомнили и трех товарищей, так неожиданно появившихся на пруду.
- И чего их занесло сюда? - забеспокоился Мазин. - Еще повадятся ходить.
- Не повадятся, - усмехнулся Русаков. - Я их здорово напугал.
- Трубачева не запугаешь - этот к черту на рога полезет. Смелый парень!
Вот такого бы товарища нам с тобой! - сказал Мазин.
- Да... хорошо. Только он отличник, а мы... - Петя легонько свистнул и
засмеялся.
- А ты принес учебники? - живо спросил Мазин.
- Забыл.
- Смотри, Петька, не пройдет нам это даром.
Он опустил рогатку и задумался.
- А чего же мы плохого делаем? - искренне удивился Петя. - Мы ничего
плохого не делаем.
Мазин прищурился и уничтожающе посмотрел на него.
- Если человек делает плохо и знает, что это плохо, то это еще ничего, -
медленно сказал он, - а если он делает плохо и думает, что это хорошо, то
это уж дело дрянь!
- Я не думаю, - быстро сказал Петя, - насчет учебы и вообще...
- То-то, - сказал Мазин. - Себя обманывать нечего.
Он достал азбуку следопыта, прикрыл рукой подпись под рисунком и строго
спросил:
- Чей след?
- Утки, - поспешно ответил Петя.
- Сам ты утка! - рассердился Мазин. - Кому я говорил - выучи наизусть!
Глава 9. ТЕТЯ ДУНЯ
Васек был дома один. Он принарядился, начистил ботинки и, не зная, что с
собой делать, ходил по комнате.
Каникулы ему уже надоели. Скорей бы в школу!
"Интересно, какой-то новый учитель?" - думал он, поджидая отца.
В дверь кто-то тихонько постучал.
- Мне к Трубачеву Павлу Васильевичу, - сказала женщина, осторожно
прикрывая дверь и с трудом втаскивая за собой корзинку.
- Папы нет. - Васек внимательно разглядывал гостью.
Она была в синем пальто, туго застегнутом на все пуговицы. Из-под черного
полушалка глядели на Васька рыже-голубые, чем-то знакомые глаза. Мальчика
охватила тревога.
- Папы нет! - повторил он.
- Папы нет, а тетка - вот она! - вдруг сказала женщина, любезно поджимая
губы. - А ты небось Васек? Тащи-ка корзинку. Запарилась я с ней!
Она вошла в кухню, села на табурет, расстегнула пуговицы своего пальто и,
обмахиваясь концами полушалка, огляделась вокруг.
- Ничего живете. Кухня просторная. - Она заглянула в комнату. - В чистоте
содержите. А это чья же дверь-то? - потрогав замок Таниной двери, спросила
она.
Васек втащил корзинку и, не зная, что отвечать, во все глаза смотрел на
тетку.
"Смешная какая-то", - думал он.
А тетка между тем уже расхаживала по комнате, оглядывая обстановку. Васек
с удивлением увидел теперь, что глаза у нее точь-в-точь как у отца, с такими
же короткими рыжими ресницами, что нос и все лицо тетки тоже напоминают
отца, только рот и выражение лица какое-то другое. Тетка как бы угадала его
мысли.
- Ишь, - сказала она, с видимым удовольствием бросив взгляд на мальчика,
- рыжий. В нашу породу пошел!
Васек нахмурился и отошел к окну. "Какой я рыжий!" - думал он,
приглаживая свой чуб.
Между тем тетка уже обошла все углы и орудовала в кухне.
- Ваше мыло-то? Подай полотенчико! Это что ж кастрюли-то у вас как
завожены? Аль плита дымит? А соседка-то молодая или старая? Как ее
звать-то?
- Таня.
- Таня... - Тетка опять поджала губы и многозначительно покачала головой.
- Неаккуратная девка, по всему видать.
- Да ты, тетя, еще не видела ее, а уже ругаешь, - не стерпел Васек.
- Ее не видала, а приборку ее вижу: в печке зола, в углу сор. Слава богу,
можно о человеке судить, - решительно отрезала тетка.
- Все равно, она хорошая, добрая. Ее все любят! - сердито сказал Васек.
У него росло недовольство против тетки и ее бесцеремонного хозяйничанья в
их квартире.
К обеду пришел отец. Васек открыл ему дверь и тихонько шепнул:
- Тетка приехала!
- А, приехала! - обрадовался отец, отодвинул Васька, вытер платком усы и
крикнул: - Дуняша!
Тетка всплеснула руками, заторопилась:
- Паша... голубчик...
- Ну-ну... вот и свиделись... вот и свиделись! - повторял Павел
Васильевич, любовно оглядывая ее и прижимая к груди. - А что бы раньше
приехать-то? Ведь не за горами живешь... а, Дунюшка?
Тетка оторвала от его груди заплаканное лицо.
Васек снова заметил сходство между ней и отцом. У обоих были
растроганные, умиленные лица, радостные и чем-то смущенные.
- Постарели, постарели мы с тобой, сестреночка, - говорил Павел
Васильевич.
- Да ведь всех схоронили... Одни на свете мы с тобой, Пашенька, -
вздыхала тетка.
- Как это - одни? Полон свет хороших людей... А вот сын у меня растет,
племяш твой! - весело сказал Павел Васильевич. - Вот он! Небось
познакомились уже?
- Познакомились, - ласково сказала тетка.
Ваську вдруг стало жалко, что он неприветливо встретил тетку. Ее встреча
с отцом растрогала его. Он сбоку подошел к обоим и с чувством сказал:
- Здравствуйте, тетя!
Тетка поцеловала его в щеку:
- Да что ж я! У меня тут для вас кой-чего...
Она внесла в комнату корзинку и стала развязывать ее.
- Не хлопочи, не хлопочи... Хлопотунья! - кричал из кухни отец, разжигая
примус. - У нас все есть! Сейчас чай будем пить.
Васек с любопытством смотрел, как тетка вынимала какие-то банки,
завернутые в полотенце, положила на стол румяный пирог, охая и приговаривая:
- Ай-яй-яй! Измялось все! Хорошо хоть варенье довезла. А уж толкали меня,
тискали... Людей, людей едет - пропасть! А в Москву - еще больше...
Пашенька! - крикнула она, развертывая сколотую булавками бумагу. - Вот тебе
подарочек. А это Ваську.
- Ба, ба! - удивился Павел Васильевич, разглядывая расшитый ворот
рубашки. - Ну искусница! Ну, спасибо, Дуняша!
Васек тоже с удовольствием примерял пушистые синие варежки и такие же
носки.
- Как раз! Мне как раз, папа... Спасибо, тетя! - догадался он после того,
как отец еще раз обнял тетку.
- А мы-то с тобой опростоволосились! - смущенно сказал Павел Васильевич,
глядя на Васька. - Не приготовили тетке подарочка.
- Что ты, что ты, какой подарочек! Ты меня и так не обижал, Паша.
Чай пили втроем. Васек слушал, как без конца рассказывает тетка о
каких-то соседях, как переспрашивает ее отец, живо интересуясь всеми
новостями.
- А этого-то... как его, с которым мы на огороде-то попались? -
подмигивал отец.
- А, - оживленно подхватывала тетка, - Бирюковы, что ли? Живут, живут!
Коля-то на инженера вышел, Маруська за летчиком в Москве. А этот,
конопатенький-то, на доктора учится.
- Скажи пожалуйста! - удивился отец и скромно сказал: - А я вот мастер...
стахановец!
- Слышала я, как же! - с гордостью сказала тетка. - А ведь сиротами мы
росли. Вот уж истинно спасибо Советской власти! Всегда скажу, хотя сама
как-то на отшибе живу. Связалась со своим домишком, с курами да с козами, и
никакой пользы от меня нету... А и бросить не бросишь и уйти не уйдешь...
- А как же теперь-то? На кого хозяйство оставила?
- Да кой-что попродала. А кой-что у соседей оставила. Соседи - люди
хорошие, поберегут, - прихлебывая с блюдечка чай, говорила тетка.
- М-да... Это тоже не жизнь. На старости к своим прибиваться надо. Ты уж
так обдумай: может, приживешься и с нами останешься?
- Как ты, Паша... А я вся тут... Родней вас у меня никого нет.
Васек вылез из-за стола и пошел к Тане.
- У нас новость, - сказал он, - тетя Дуня приехала!
- Я уж слышу. Вот и хорошо, а то Павлу Васильевичу не управиться одному.
- А ты что же не идешь к нам? Пойдем?
- Ну, что ты! Небось они о своих делах говорят. Зачем мешать!
- Таня, - крикнул Павел Васильевич, - иди познакомься, соседи ведь!
Таня, оправляя на ходу толстую косу, смущаясь, вошла в комнату.
- Не бойся, не бойся, - подталкивал ее Васек.
Тетка быстро оглядела девушку с головы до ног. На лице се появилось
натянутое, неприятное выражение.
- Евдокия Васильевна, - сказала она, протягивая Тане руку. - Садитесь,
гостьей будете.
- Да она не гостья, она наша, - громко сказал Васек. - Она живет здесь!
- Знаю, знаю, - сухо сказала тетка. - Уж я все рассмотрела... Подай
стульчик, Васек!
В последний день каникул Васек вместе с отцом и теткой пошли в цирк.
Перед этим тетка устроила большие и торжественные сборы. Она с утра грела
утюги, чистила и гладила через мокрую тряпку костюмчик Васька, заглаживала
складки на брюках Павла Васильевича.
Таня боялась высунуть нос из своей комнатки. Тетка в первые же дни
завладела всем домом. Она во всем навела свои порядки, распределила в кухне
все кастрюльки на "ваше" и "наше". "Ваше" - это было Танино. Таня, видимо,
побаивалась Евдокии Васильевны и даже на собственные вещи не решалась
заявить свои права.
- Да берите, берите, - смущенно говорила она. - У нас до сих пор все
вместе было.
- Вот это-то и нехорошо, что вместе. Нам чужого не нужно, у нас своего
хватит, - обрывала ее тетка.
На Павла Васильевича тетка смотрела с обожанием. Без отца Васек не
садился за стол.
- Как это так? Мужчина в доме, самостоятельный, хозяин, а мы без него
обедать сядем?
Павла Васильевича это стесняло, а Васек, придя со двора, нетерпеливо
слонялся по комнате:
- Тетя Дуня, я есть хочу!
- Это хорошо. Значит, аппетит нагулял, - спокойно отвечала тетка, сдвигая
на кончик носа очки и растягивая на коленях свое шитье.
Стол в ожидании отца был уже накрыт. Услышав знакомые шаги, тетка спешила
на кухню:
- Васек, подай отцу полотенце! Повесь куртку в коридоре - запах от нее
паровозный!.. Садись, Паша. Устал небось?
Павел Васильевич, видя во всем порядок и чистоту, радовался. За столом
Васек запихивал в рот все, что подавала тетка, и просил добавки.
- Вот это так, это хорошо! А то, бывало, того не хочу, этого не могу...
- Да, тебя ждать-то - с голоду помрешь!
- Не помрешь, - говорила тетка. - Желудок тоже аккуратность любит.
В этот день в цирк приехали московские артисты. Васек все боялся
опоздать, но тетка не вышла из дому, пока не привела брата и племянника в
полный порядок. Особенно ее беспокоили съезжавший на сторону галстук Паши и
рыжий чуб Васька. Галстук она в конце концов пришила к рубашке, а к рыжему
украшению на лбу племянника подступила с ножницами. Но Васек загородился от
нее обеими руками:
- Папа, мне этот чуб нужен! Я его вот так кручу на уроке!
- Оставь, оставь, Дуня, - поспешно вступился отец. - А то, пожалуй, я
своего родного сына не узнаю. Да и мать, бывало, любила...
Он решительно взял у тетки ножницы.
В цирке они сидели рядом. На арене плясали под музыку медведи, смешил
клоун. Васек подпрыгивал, хлопал в ладоши, хохотал. Отец тоже смеялся.
Тетка, в шелковой зеленой кофте, сидела прямо, она изо всех сил старалась
соблюсти приличие, смеялась в платочек и останавливала Васька. В антракте
ели мороженое. Павел Васильевич и Васек, перебивая друг друга, делились
впечатлениями. Тетка с тревогой поглядывала вокруг.
- Паша, кланяется тебе кто-то.
- А, товарищ мой с сынишкой... Здорово! Здорово! - басил Павел
Васильевич, пожимая руку приятелю. - Вот, знакомьтесь: моя сестра.
- Евдокия Васильевна, - церемонно знакомилась тетка, протягивая сухую,
несгибающуюся ладонь. При этом голова ее упиралась в плечи, на губах
появлялась напряженная любезная улыбка.
"Смешная какая-то!" - удивлялся Васек.
Вечером, когда, веселые и довольные, Трубачевы вернулись домой, Васек
разделся и, по своему обыкновению, юркнул в отцовскую кровать. Но тетка
решительно воспротивилась этому:
- Ты что это, Паша, позволяешь? Что у него, своей кровати нету? Теперь и
в деревнях вместе не спят... Какой это сон для рабочего человека!
- Да нам поговорить нужно еще. Мы с папой всегда на ночь разговариваем! -
сердился Васек.
- Пускай, пускай полежит немного, - защищал его Павел Васильевич.
Но тетка до тех пор не погасила огня, пока Васек не перебрался на свою
кровать.
Уткнувшись головой в подушку, он чувствовал себя неуютно и думал, что
многое ему нужно было сказать отцу. Он вспомнил, что завтра в класс придет
новый учитель, вспомнил Сашу и Колю на пруду, белый холмик и огромную желтую
луну. Перед глазами все стало путаться. Холмик вдруг вырос в огромную
снежную гору. И Васек заснул.
Каникулы кончились.
В дверях четвертого "Б" стояли два ученика. Каждого входившего они
сопровождали звонким шлепком по спине.
- Честь имею! Сам Трубачев!
- Здорово! - кивнул головой Васек.
В классе было шумно. Ребята наперебой рассказывали друг другу свои
новости.
- Мы в цирке были, там медведь на велосипеде ездил! Ой, девочки, так
смешно! - рассказывала подругам Надя.
- А я всегда боюсь в цирке - вдруг кто-нибудь упадет! - серьезно сказала
Степанова.
- Лида, Лида Зорина! - теребила Нюра Синицына свою подружку. - У тебя
легкая рука! С кем бы мне партой поменяться? Где мне сесть? А то новый
учитель придет, а я ничего не знаю.
- Лягушка-путешественница! Прочного местечка ищет! - сострил Коля
Одинцов, пробираясь к Саше Булгакову.
Саша, окруженный со всех сторон ребятами, рассказывал:
- Я сзади него шел. Думал, может, родитель чей-нибудь. А тут директор
Леонид Тимофеевич. "Ну, говорит, сегодня у вас, Сергей Николаевич, первое
знакомство с классом?" Я тогда оглянулся и побежал... Трубачев! - крикнул
Саша. - Иди сюда!
Но Трубачева атаковали девочки.
- Мы с лыжной экскурсии все вместе шли, а вы отделились. А Митя зато нас
всех конфетами угощал! - хвалились девочки.
- Ну, что нам конфеты! Зато мы в таком месте были, где ни одна
человеческая нога не ступала, - хвастнул Трубачев, - где снежные обвалы
каждый день...
- Снежные обвалы, говоришь? - насмешливо переспросил Мазин. - И не
задавило вас там?
- Прищемило немножко, - усмехнулся Петя Русаков.
- Мы удрали! - весело крикнул Саша.
- Ну, удрали! Просто ушли, потому что уже поздно было. Надо будет
когда-нибудь днем туда сходить, - сказал Васек.
- Не советую. Я слышал от одного охотника-следопыта, что туда нередко
забегают волки, - равнодушно процедил Мазин.
- Ребята, слышите? Волки! - ахнул Саша.
- Волки? Я так и думал, - сказал Васек. - Вот если б ружье!
- Да их нельзя стрелять. Теперь на пруду заповедник, разве вы не знали?
Там вообще всякие звери водятся, - придумывал Мазин.
- Да еще голодные, верно. Такой подняли вой... - поежился Одинцов. - А
мы-то было разлеглись в сугробе...
- Вот так история! - сказал озадаченно Трубачев. - Значит, мы в
заповедник залезли... Булгаков, слышишь?
- Слышу. Хорошо, что вовремя выбрались оттуда, а то не собрали бы там
наших косточек.
- Угу, - сказал Мазин и отошел, удовлетворенный этим разговором.
В дверях показался Сева Малютин.
- Сегодня новый учитель! - сообщил ему Трубачев.
По коридору прокатился гулкий звонок. Ребята уселись за парты. Все
взгляды устремились на дверь.
В класс вошел учитель. Он поздоровался, оглядел ребят и сказал:
- Ну, будем знакомиться. Меня зовут Сергей Николаевич.
- Сергей Николаевич... - повторил кто-то из ребят. Учитель улыбнулся и
развел руками:
- Но я один, а вас много! Давайте попробуем такой способ: я буду
знакомиться сразу с целым звеном. Согласны?
- Согласны.
Ребята подтянулись, ждали. Учитель подошел ближе к передним партам:
- Ну, начнем с председателя совета отряда.
Васек вскочил:
- Есть! Председатель совета отряда Трубачев!
Сергей Николаевич быстрым взглядом скользнул по крепкой фигуре Трубачева,
приметил непокорный рыжий чуб, темные глаза и приветливо кивнул головой:
- Запомню... Вожатые звеньев!
Лида Зорина, Саша Булгаков и Коля Одинцов встали.
- Давайте по очереди! - Учитель остановил глаза на Лиде.
- Звеньевая Зорина. В звене десять человек. Звено, встать! - краснея,
скомандовала девочка.
Крышки парт с тихим шумом поднялись. Лида назвала всех по фамилии. За ней
были вызваны Одинцов и Булгаков.
- А Булгаков у нас еще староста!
- А Одинцов - ответственный редактор! - осмелев, зашумели ребята.
- Ну, значит, я приобрел замечательных знакомых. Все такие ответственные
лица... - пошутил Сергей Николаевич.
Ребята улыбались, переглядывались, кивали друг другу. Леня Белкин
показывал за спиной большой палец, выражая этим свое удовольствие.
Сергей Николаевич сказал:
- А я видел ваши работы на выставке. Некоторые очень интересны. Например,
ледокол... потом подводная лодка... Очень, очень неплохо сделано.
Новый учитель понравился. Он двигался по классу уверенно и
...Закладка в соц.сетях
