Жанр: Детская
Динка 1-2
...но ответил, приседая на корточки,
стриженый мальчик с круглой головой и черными глазами. - Я даже сейчас
потыкаю медведя палкой.
- Не надо. Он затонул, - сказала девочка.
Но мальчик достал прут и наклонился над ямой.
- Эй, ты, упадешь! - крикнул Мазин и, перескочив через бревно, пошел к
детям. - Вам что тут надо? Это не нора, а землянка. Убирайтесь отсюда!
- Мы сейчас уберемся, - сказала девочка.
Но мальчик продолжал сидеть на корточках.
Мазин поднял его за шиворот и поставил подальше от ямы.
- А чья землянка? - спросил мальчик, нисколько не смутившись.
- Это землянка, - сказал Мазин, скрестив на груди руки, - двух знаменитых
следопытов: Русакова и Мазина - Р. М. 3. С. Понятно? А теперь ступайте
отсюда оба к своей бабушке!
Когда малыши удалились, Мазин вынул перочинный ножик и на толстом стволе
березы вырезал четыре буквы: Р. М. 3. С.
Полюбовавшись своей работой, Мазин сделал еще один глубокий надрез на
белом стволе березы и припал к нему губами.
Он напился свежего березового соку, вытер рукавом рот и смачно сказал:
- Эх, жизнь!
Глава 35. ОТЕЦ
"Супризом" тетки была телеграмма от отца. Павел Васильевич приехал ночью.
Васек долго ждал, сидя одетый в уголке широкой кровати, и прислушивался к
каждому шороху на дворе. Тетка тоже не спала, она все что-то прибирала и
хлопотала в кухне.
- Ты ляг. Я тебя тогда разбужу, - уговаривала она племянника.
- Ничего. Я не хочу спать, - с трудом приподнимая отяжелевшие веки,
говорил Васек.
Ему хотелось первым встретить отца на пороге. Но он все-таки не выдержал
и заснул, ссутулившись и уткнувшись головой в спинку кровати. Ему снился
дремучий лес и колючие ветки, снилось, что он ползком пробирается через
поваленные бурей деревья и занозил себе коленку.
И вдруг теплые большие руки осторожно прижимают его к себе и мягкие усы,
похожие на зеленые водоросли, щекочут лицо.
- Ну, Рыжик... Глянь-ка на меня, Рыжик!
Васек еще крепче зажмуривает веки, потом сразу открывает их и горячи - ми
от сна руками гладит отца по заросшим, небритым щекам. И оба они мол - чат,
потому что нет слов, которые можно было бы сказать в такую минуту.
- Скажи пожалуйста, ведь какой парень привязчивый! Это что! - бормочет в
кухне тетка, тихонько сморкаясь в платочек.
Прежние, светлые дни наступают для Васька. В длинные вечера уже все
переговорено и рассказано, все пережито сначала вместе с большим, настоящим
другом - отцом. Ему не надо много говорить - он все понимает с первого
слова.
Ссора Васька с Сашей взволновала Павла Васильевича. Он никак не мог
успокоиться и все повторял:
- Как же так? Такой парнишка хороший...
Васек хмурился:
- Я, папа, этот сбор никогда не забуду!
- Ничего, ничего, сынок! Теперь нам нужно будет себя во как поднять! Мы
это сделаем, сделаем... - задумчиво говорил Павел Васильевич, даже не
замечая, что вместо "ты" говорит "мы".
Один раз Васек сказал:
- Я, папа, теперь с Мазиным и Русаковым занимаюсь. Мы вместе к экзаменам
готовимся. Они, знаешь... - Васек нагнулся и зашептал отцу на ухо: - Должны
на "отлично" выдержать. Мазин хочет Сергею Николаевичу доказать, какой он
товарищ. Понимаешь?
- А!.. - таинственно кивнул головой отец. - Это надо, надо.
- А я им помогаю... Я тоже хочу доказать. Мне хочется, чтобы они оба
лучше всех на экзамене ответили.
- Себя-то, смотри, не упусти с ними, - забеспокоился отец.
- Нет, нет, что ты! Я ведь и сам в это время учусь.
Васек отогнул пальцы и сосчитал:
- Две недели осталось. Вот еще только Первое мая отгуляем, а тогда будем
друг дружку по всей программе гонять.
Первое мая отгуляли весело. Вся школа вышла на демонстрацию. Шли
стройными колоннами, несли большие портреты вождей, украшенные первыми
полевыми цветами. Несли знамена.
- Шире, шире развертывайте, чтобы такой красивой, широкой лентой они
были! - возбужденно командовал Митя, поворачивая к ребятам сияющее
веснушчатое лицо.
Ребята старались шире развертывать знамена и не сбиваться с ноги. А из
всех домов торжественно и весело присоединялись к ним люди, на ходу
подхватывая знакомый мотив любимой песни:
Широка страна моя родная...
Васек Трубачев, воодушевленный всеобщим праздником, пел вместе со всеми,
а Мазин, шагая с ним рядом и устремив на голубое небо глаза, пел громче
всех, не считаясь с общим хором и забегая далеко вперед:
Как невесту, Родину мы любим,
Бережем, как ласковую мать!
Маленький городок утопал в зелени. На всех подоконниках стояли первые
весенние цветы. Кусты в палисадниках кудрявились и в полдень, отяжелев от
набухших почек, ложились на забор. На ночь люди настежь открывали свои окна,
чтобы дышать свежим, ароматным воздухом. Это было время весеннего праздника,
когда все люди кажутся особенно добрыми и приветливыми.
Васек Трубачев шел к Русакову. Там сегодня была назначена репетиция
экзаменов. Учениками были он, Мазин и Петя Русаков, экзаменатором -
Екатерина Алексеевна.
Трубачев торопился. Он только что встретил Митю и узнал от него
замечательную новость: сразу же после экзаменов начнется подготовка к
походу.
К походу! Ура!
Васек бежал по улице, взволнованный этим сообщением. Если бы хоть с
кем-нибудь скорее поделиться своей новостью! Но никто не попадался
навстречу... И только из одних ворот прямо на него вышел Саша.
"Булгаков! Эй, Булгаков!" - хотел крикнуть Васек, но запнулся и неловко
замедлил шаг. Саша тоже остановился. Они посмотрели друг на друга и
отвернулись. Потом каждый пошел своей дорогой. На душе у Васька померкла
радость, и даже ноги в легких сандалиях стали цепляться за все бугорки.
Дойдя до угла, он оглянулся. Саша тоже оглянулся.
Васек тяжело вздохнул и пошел к Русакову. Круглое, доброе лицо Саши с
открытыми черными глазами было так знакомо и близко ему. Почему-то
вспомнились даже руки Саши, с заусенцами около ногтей, такие ловкие и
быстрые в работе.
У Русаковых уже все было приготовлено к экзамену. На середину комнаты был
выдвинут большой стол, на стене висела чистая фанера, а под ней лежал кусок
мела. За столом торжественно сидела Екатерина Алексеевна в темном платье с
белым воротничком. Лицо у нее было такое, как будто она всю жизнь
экзаменовала школьников.
Мазин и Русаков в чистеньких новых костюмчиках, приготовленных для
экзаменов, шепотом переговаривались между собой в ожидании Трубачева.
- Ты что же? Иди скорей! - встретил его в дверях Петя. - Смотри, она
сидит уже, - кивнул он в сторону мачехи.
Васек почувствовал всю торжественность обстановки, чинно поклонился и сел
на скамейку рядом с Мазиным и Русаковым.
Первым отвечал Петя.
- Русаков! - вызвала Екатерина Алексеевна.
Петя взял со стола билетик и, прочитав его, сказал:
- Это я все знаю! Можно другой?
- Можно.
- Это я тоже знаю! - радостно крикнул Петя. - Смотрите, разбор по частям
речи! - Он оглянулся на мальчиков.
- Отвечай, - сказала Екатерина Алексеевна. -Дай пример.
Петя написал на доске: "Не бросай товарища в беде" - и начал бойко
разбирать. Екатерина Алексеевна кивала головой. Петя закончил стихами
Пушкина к няне:
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя...
В дверь тихо просунулась мощная фигура. Русаков-отец на цыпочках подошел
к столу и сел рядом с женой. Петя вспыхнул и взволнованно продолжал:
Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждешь меня...
Пушкин в детстве был очень одинок. Самым дорогим и близким человеком ему
была его няня, Арина Родионовна, - рассказывал Петя, глядя прямо в глаза
своим экзаменаторам.
Петю похвалили. Вторым вышел Мазин.
Он спокойно брал один за другим билеты и со словами: "Знаю, знаю..." -
бросал их на стол.
Русаков-отец вопросительно посмотрел на жену и, наклонившись к ее плечу,
шепнул:
- Что за система?
Но она сделала ему знак не вмешиваться. Наконец Мазин выбрал себе билет и
ответил по нему все, кроме стихов.
- Стихи не знаю, надо будет выучить, - спокойно сказал он.
Трубачев отвечал бойко, с видимым удовольствием.
Русаков-отец спросил:
- Если обыкновенные мастера в смену выполняют сто процентов задания,
скажем пять пар обуви, то сколько пар обуви сделают стахановцы, выполняющие
двести пятьдесят процентов задания.
- Это вопрос из арифметики, - смутился Трубачев.
- Это вопрос из жизни, - ответил Русаков-отец. - Ну, кто сообразит?
- Я! - крикнул Петя. - Двенадцать с половиной пар!
- Верно, сын, - сказал Русаков.
После экзамена по русскому начался экзамен по другим предметам. Мальчики
разошлись усталые, но довольные собой.
Школа притихла. Она стояла торжественная, праздничная, полная цветов и
света. В коридорах ходили на цыпочках, говорили шепотом. В классах сидели
учителя и какие-то новые, приезжие люди с большими портфелями. Мягкая
ковровая дорожка устилала лестницу и спускалась с крыльца, на котором стоял
Грозный в черном сюртуке, с новым галстуком в голубых горошинах.
В школе шли экзамены. Они шли уже не первый день. Митя, с торчащей из
кармана зеленой тюбетейкой, взволнованно спрашивал ребят из четвертого
класса "Б":
- Ну, как у вас тут дела?
- Хорошо! Хорошо!
- Ой, Митя! Русаков на "отлично" по русскому!
- Мазин тоже! И Белкин! И Синицына! - шептали ему девочки.
- Ничего, Митя! Не подкачаем! - храбрились ребята.
- Ну-ну! Старайтесь, старайтесь, ребята! - торопливо отвечал Митя. (Для
него самого наступило страдное время экзаменов.) - Я побегу... У меня вот...
- Митя хлопал ладонью по учебнику. - А вы тут смотрите... Трубачев, чтобы
все в порядке было!
- Есть все в порядке!
Школа стояла тихая и торжественная, но вокруг нее громко и весело пели
птицы, кричали и ссорились воробьи, в листьях шумел ветер и звал
далеко-далеко - в поле, в лес, на речку, на вольную лагерную жизнь.
Одинцов лежал на кровати и слушал, как на крыльце бабушка уговаривала
снестись большую рябую курицу:
- Накормлена, напоена и гребень красный, а ходишь, бездельница, пустая!
Одинцов засмеялся, нырнул под одеяло и сладко потянулся.
"Теперь пойдут чудесные дни! В воскресенье поход! А там, может быть,
лагеря... Вчера сам директор поздравил четвертый "Б" с отличным заверше -
нием учебного года... Он так и сказал: "С отличным!" - с гордостью вспо -
мнил Одинцов и посмотрел на этажерку, где на четвертой полке были уже
аккуратно сложены его учебники за четвертый класс.
Пятая полка еще была пуста. На ней только к сентябрю появятся новые
книги, а пока еще только май.
- Бабушка! - закричал Одинцов, вскакивая и подбегая к окну.
У крыльца шумно кудахтали куры, стуча по тарелке с пшеном твердыми
клювами.
Бабушка вошла в комнату, держа на ладони теплое, свежее яичко.
- Уговорила? - обрадовался Одинцов.
- Усовестила!.. - ответила бабушка. - Тебе в мешочек сварить али
всмяточку?
- В мешочек, в мешочек! - чмокнув ее в сморщенную щеку, закричал Одинцов
и, шлепая по полу босыми ногами, побежал умываться.
Брызгая водой, он без умолку говорил о походе, о товарищах и о том, что
теперь можно ни о чем не думать и бить баклуши до сентября.
- Бабушка, ведь мы пятиклассники! Понимаешь, пятиклассники!
- Ну, дай бог, дай бог! - повторяла бабушка, глядя на внука светлыми
голубыми глазами.
Поход был назначен на воскресенье. Ребята целую неделю готовились к нему
и одолевали Митю вопросами:
- Кто пойдет? Какие классы? Какие учителя?
- Повторяю, - охрипшим голосом кричал Митя, - пойдут три отряда!
Четвертый и пятый классы. Задание каждого отряда - раньше всех прибыть к
костру, местонахождение которого нужно будет определить в пути,
руководствуясь указателями.
- Топографические знаки! - с восторгом крикнул Белкин.
Митя кивнул головой.
- Дальше. От четвертого "Б" в походе примет участие Сергей Николаевич.
- Ура! Ура! - Ребята вскочили с мест и окружили Митю. - С нами? Пойдет?
- Сергей Николаевич и я будем принимать отряды в назначенном месте у
костра. Понятно? - кричал Митя. - В четвертом "Б" командиром назначен
Трубачев, а комиссаром - Булгаков, - закончил он при общем ликовании. - Сбор
во дворе школы в десять часов.
- Митя! Митя! Подожди!
- Трубачев с Булгаковым в ссоре!
- Митя, они же давно в ссоре! - зашептали со всех сторон девочки.
- Что? - нахмурился Митя и громко сказал: - Ничья ссора нас не касается.
В общем деле не может быть личных интересов. Понятно?.. Трубачев, ты слышал,
что я сказал?
- Слышал.
- А ты, Булгаков?
- Слышал.
- Так принимайте задания!
- Есть! - твердо ответили оба.
В воскресенье Васек вскочил с постели и, отдернув занавески, зажмурился.
Луч солнца мягко скользнул по его щеке и прыгнул на пол.
- Есть поход! - прошептал Васек и оглянулся на спящего отца.
Было еще очень рано, но теткина постель была пуста. Васек заглянул в
кухню.
На столе были уже приготовлены отцовская фляжка, несколько отборных
картофелин, соль и каравай хлеба. На табуретке лежал рюкзак.
- Не буди отца, - шепотом сказала тетка, разглаживая утюгом новый
матросский костюм. - И чего вскочил ни свет ни заря! Поди полежи еще!
Васек примерил рюкзак, осмотрел фляжку и лег, крепко зажмурив глаза от
солнца. Но спать было невозможно. Ему уже представлялись запутанные тропинки
в лесу; знаки, тщательно замаскированные; выложенные из камешков стрелы;
сломанные ветки...
"Надо в оба смотреть... на деревьях, на земле, на кустах. А пропустим -
назад вернуться. Быстро, молча. Болтать не позволю... Вперед пущу Одинцова,
Мазина и Русакова. Булгаков со мной рядом пойдет... Он слышал, что Митя
сказал. Ну и вот... Зорину со Степановой тоже вперед пущу. А Малютин пусть
сзади идет. Он невоенный человек. Синицыну - в хвост, чтобы не болтала..."
Васек представил себе отряд, движущийся в тишине леса. Себя впереди,
Булгакова рядом... Командир и комиссар!
Ему стало жарко. Откинув ногами одеяло, он вскочил, отдал кому-то честь.
Отец спал, отвернувшись к стене.
На столик с маминой карточкой падало солнце.
- Есть поход! - неслышно пошевелил Васек губами, глядя в лицо матери,
улыбавшейся ему с портрета знакомой, памятной улыбкой.
- Встаю, встаю, сынок! - забормотал отец, садясь на кровати и приглаживая
рукой растрепанные волосы. - Ты что тут шебуршишься, сынок?
- А ты забыл? - спросил, подбегая к нему, Васек. - У нас поход нынче.
- Нет, как же забыл! Ни в коем случае не забыл, - заторопился Павел
Васильевич. - Сейчас, сейчас собираться будем!
- Да погоди, еще восьми нет - ты, может, не выспался.
- Ну, выспался не выспался - беда не велика! А ты вон погляди: я тебе
вчера топорик смастерил - может, понадобится в лесу.
Он вытащил из-под кровати топорик с отточенным светлым лезвием.
Васек схватил его и заткнул за трусики.
- Себе-то живот не пропори, - засмеялся отец. В половине десятого Васек
вышел из дому. Он шел не оглядываясь, но знал, что отец стоит на крыльце и
смотрит ему вслед.
Завидев Трубачева, ребята ахнули. Ремни от рюкзака оттягивали назад его
плечи, красный шелковый якорь блестел на рукаве, из-под тюбетейки выбивался
на лоб рыжий завиток.
- Вот командир так командир!
Девочки сейчас же подбросили записку:
"Трубачев, ты очень похорошел!"
- В общем деле не может быть личных интересов! - вспомнив слова Мити,
важно сказал Васек, скомкал записку и громко скомандовал: - Отряд, стройся!
Справа налево рассчитайсь!
На школьном дворе стояли три отряда, готовые к походу. Васек осмотрел с
головы до ног каждого из своего отряда. Все были подтянуты, торжественны, не
размахивали руками и не болтали зря.
Васек был доволен.
Три отряда стояли как вкопанные.
Митя давал последние указания:
- Повторяю: задача каждого отряда - раньше всех прибыть к костру,
местонахождение которого нужно будет определить в пути по указательным
знакам. Будьте внимательны! "Первый отряд идет через улицу Чехова, шоссе.
Указатель на полкилометра от леса. Второй отряд..." - читал Митя.
Васек ждал. Саша Булгаков стоял рядом с ним и не отрываясь смотрел Мите в
рот.
- "Третий отряд... - Митя повернулся лицом к ребятам Трубачева: -
Черкасская улица, переход через шоссе. Стрелка, показывающая направление на
первой тропинке, сворачивающей в лес". Понятно?
- Понятно! - выпалили все три отряда.
Митя махнул рукой:
- Вперед!
- Шагом марш! - скомандовал Васек Трубачев.
Отряд вышел из школьных ворот и зашагал по улице. Два других отряда со
своими командирами свернули в боковые переулки.
- Скорей! Скорей! - заволновались девочки. - Перегонят!
- Не бежать! - нахмурился Васек.
- Бежать хуже. Прозеваем указатель и все спутаем, - сказала Лида.
Шли ровным быстрым шагом. Дорога была всем знакома.
- Красиво идем! - шептали девочки.
- Ребята! По мостовой потише, у меня тапочки новенькие, - беспокоилась
Синицына.
- Повесь их себе на нос, твои тапочки!
- Не из-за тапочек, а из-за Малютина потише надо. Здесь камни, и солнце
печет очень, - тихо сказала Валя Степанова, трогая рукой свою макушку.
Васек оглянулся. Сева Малютин шел сзади. На спине у него был рюкзак, на
боку - полевая сумка. На покрасневшее от солнца лицо падала тень от низко
надвинутой на лоб панамки.
- Леня Белкин, возьми у Малютина рюкзак, - сказал Васек, - ему тяжело.
- Есть! - бойко отозвался Леня Белкин, подождал Севу и, не слушая его
возражений, перекинул через плечо Севин рюкзак. - Иди, иди! А то устанешь
сразу... А мне нипочем!
Улица вдруг кончилась. За шоссе открывался зеленый ряд елок. Они стояли
как нарисованные, а за ними живой стеной поднимались дубы, березы и ели.
Пахло хвоей и нагретым листом. По небу плыли белые пушистые облака.
Отряд остановился.
- Здесь! - взволнованно сказал Васек.
- Вот она, вот! - закричало сразу несколько голосов. На траве искусно
выложенная мелкими камешками стрелка указывала на тропинку.
Ребята почувствовали важность этой минуты.
- Начинается! Начинается! - зашептали они.
- Пошли! - бодро крикнул Васек.
Он шел впереди, оглядывая каждый кустик и чуть притоптанную траву по
бокам тропинки. Ребята, затаив дыхание, гуськом шли за ним.
- Сейчас тропинка сама ведет, а как выйдем из елок, надо смотреть в оба,
- уговаривались Одинцов и Саша.
Елки кончились. Тропинка, сделав полукруг, сворачивала обратно на шоссе.
В лесу было свежо и тенисто, в густой траве качались белые ромашки и
н.ежно-голубые колокольчики.
Сквозь заросли крапивы пробивались кусты дикой малины.
- Ищите здесь, - сказал Васек. - Далеко не отходить, кусты не ломать,
смотреть под ноги!
Ребята, низко пригнувшись к земле, всматривались в каждый уголок.
Девочки, заправив под панамки непослушные волосы и стараясь не мять
цветы, продвигались вперед на цыпочках, напряженно и молча оглядываясь
вокруг. Мазин и Русаков держались вместе. Все места пригорода были ими
исхожены зимой на лыжах.
- Вот тут следы зайца были, помнишь? - припоминал Русаков.
- Ладно, не болтай. Не до зайца сейчас, - хмуро останавливал его Мазин. И
тут же, указывая на молодую белоствольную березу, опоясанную маленькими
окошечками, говорил: - Дятловы кольца. Березовым соком остроносый лакомился!
Я тоже пил. Эх, хорошо!
- А помнишь, как мы... - оживлялся Петя.
- Хватит, ищи стрелу! - сурово останавливал его Мазин.
Васек подбежал к старому пню. Около него валялись сломанные ветки ел -
ки. Он присмотрелся к ним ближе. Елка была так обломана, что ствол с двумя
ветками напоминал стрелу.
На земле были рассыпаны иглы, очевидно счищенные перочинным ножом.
- Булгаков, Одинцов, сюда! - боясь ошибиться, позвал он товарищей.
- Куда направление? Куда направление? - волнуясь, спрашивал Саша.
- Да, направление в лес! Ясно - это указатель, - сказал, поднимаясь с
колен, Одинцов.
- Вперед!
Ребята весело двинулись в указанном направлении.
Лес становился гуще. Валежник царапал коленки, цеплялся за платье. В
тоненькие пушистые волосы Вали Степановой вцепилась зеленая колючка. У Лиды
Зориной через всю коленку тянулась красная полоса. У многих девочек от
крапивы распухли руки, но никто не жаловался. Одна Синицына тихо ворчала,
попадая то в крапивное место, то на острый сучок. Ее никто не слушал.
Васек, раскрасневшись от напряжения, старался не снижать строгого
командирского тона, чтобы не уронить дисциплину. Сам он, так же как и все
ребята, уже чувствовал тревогу. Всем казалось, что прошло уже много времени
и другие отряды давно опередили их. Шли молча. Вдруг Синицына нагнулась над
муравьиной кучей и, выхватив оттуда три палки, подняла их вверх.
- Стрела, честное слово, стрела! - торжествующе крикнула она. - Вот так
лежала!
- Положи! Положи! - в ужасе закричали ребята.
- Трубачев, она подняла!
- Она спутала направление!
Синицына испуганными, круглыми глазами смотрела на подходившего Васька.
Он вырвал у нее из рук палки и наклонился над муравейником. Там остался
глубоко вдавленный след, обозначавший стрелу. Васек выпрямился:
- Указатель найден!.. Синицына, становись в задние ряды!
У ребят отлегло от сердца.
Пристыженная, Нюра Синицына пошла в задний ряд.
Дальше стрелы стали попадаться чаще. Глаза, привыкшие нащупывать их, не
пропускали ничего.
Васек шел впереди. Найдя стрелу, он молча показывал на нее рукой и
торопился дальше.
- Давайте бегом! Нас же много - авось не пропустим, - предлагали
некоторые ребята.
- На "авось" нельзя! - доказывала Лида Зорина.
- Мы и так быстро идем! - утешал Саша Булгаков.
Все шло благополучно. Последняя стрела, вырезанная на дереве перочин -
ным ножиком, вдруг указала направление в такую чащу, где колючие кусты
шиповника, сухие ветки и торчащие во все стороны сучья бурелома совер -
шенно загораживали дорогу. Впереди виднелся овраг. Может, не сюда?
- Трубачев, верно мы идем? - заволновались ребята.
- Все в порядке. Вперед! - скомандовал Трубачев, медленно пробираясь
через чащу и защищая рукой лицо от колючих веток.
Ребята беспрекословно двинулись за ним. Овраг был крутой. На дне бежала
лесная речушка, неширокая, но быстрая. В темной воде не было видно дна.
- Брр... Тут глубоко, - неуверенно сказал кто-то.
- Смеряйте глубину! - зашептали девочки. Коля Одинцов вытащил из хвороста
длинную палку, наклонился и стал мерить глубину. Палка, не достигнув дна,
вырвалась у него из рук и уплыла по течению. Он поднялся, обескураженный.
Валя Степанова заглянула в темную воду и сняла тапочки.
- Надо так надо, - тихо сказала она, ожидая приказа.
- Обследовать берег! - сказал Трубачев и, пройдя несколько шагов, вытащил
из земли белую, свежевыструганную галочку. Это была стрела, воткнутая в
землю.
- Направление в землю, - недоумевающе сказал кто-то аа плечом Васька.
- Трубачев, куда направление? - спросил, нахмурившись, Одинцов.
Васек кусал губы, глядя на запачканную в земле стрелу.
- Направление в землю, - сообщил он сгрудившимся вокруг ребятам.
- Ничего особенного... Значит, что-то в земле, - заявила Зорина.
Булгаков присел на корточки и стал разрывать руками рыхлую землю. Вместе
с комьями земли вылетела спичечная коробка.
- Дай сюда! - протянул руку Васек.
В коробке лежала записка - приказ по третьему отряду. Ниже стояли:
точка-тире-точка-тире...
- Что это? Что это? - заволновались ребята.
- Морзе! - ахнул Саша.
- Азбука Морзе! Азбука Морзе! - зашумели ребята.
Васек растерялся. Точки и тире запрыгали у него перед глазами.
- Ничего, сейчас разберем... - неуверенно сказал Саша. - Давай сигнал для
сбора!
Васек свистнул. Отряд живо собрался вокруг своего командира.
- Найдена записка. Азбука Морзе. У кого есть перевод?
- У кого перевод? У кого есть перевод? - кричал Одинцов.
Все молчали.
- Что же вы? Мы время теряем! - торопил Саша, потрясая запиской.
- У меня дома есть... - уныло сказал Белкин.
- Ну и беги за ним домой! - оборвали его ребята. Мазин вытянул голову,
хмуро посмотрел на записку и почесал затылок:
- Эх, жизнь! Что же мы-то с тобой, Петька!
- Вот так история! - развел руками Медведев.
- Ребята, ну что же вы, ребята? - обращаясь то к одному, то к другому,
умоляла Лида Зорина. - Неужели вы азбуки Морзе не знаете?
- Сама попробуй прочти! - накинулась на нее Синицына.
Васек не знал, на что решиться. Идти наугад? Искать следующий знак?
- Смирно! - прикрикнул он, чтобы прекратить разгорающийся спор.
Сева Малютин, осторожно прокладывая себе дорогу между ребятами, подошел
сбоку:
- Трубачев, я немножко знаю. Можно посмотреть?
Саша поспешно протянул ему записку. Малютин раскрыл полевую сумку,
вытащил оттуда карандаш и записную книжку.
- Пиши на моей спине, - предложил ему Одинцов.
- Не надо, - сказал Сева. Он внимательно посмотрел на записку, потом
заглянул в записную книжку, покусал губы и потер лоб.
- Забыл! - насмешливо сказал Мазин.
- Нет. Сейчас! - просветлел вдруг Малютин. - Вот первые слова: "Переправа
на берегу..."
- Ура! - подпрыгнули ребята.
- Читай дальше! - нетерпеливо сказал Васек. Малютин пошевелил губами:
- Дальше я не могу разобрать.
- Хватит! Ищите переправу! - закричал Васек и, пригнувшись, побежал вдоль
берега.
- Есть! - раздался из кустов голос Русакова. Красными, обожженными
крапивой руками он с торжеством вытащил из-под валежника две крепко сбитые
доски.
- Перекладины! Столбики с рогульками, живо! - командовал Васек.
Но ребята уже и без команды яростно тащили сваленные в кучу сухие жерди,
обтесанные топорами колья и в жидкую грязь на берегу вколачивали столбики.
- Готово! Цепью! За мной!
Реб
...Закладка в соц.сетях
