Жанр: Детская
Флейта для чемпиона
....
- Кажется, наша затея кончится тем, что этим Ларионовым "Интерпол"
заинтересуется, - со значением сказал Вадим.
- Какой ещё "Интерпол"? - слабо отозвалась Надежда.
- Интернациональная полиция. Вот вам ваш херувимчик-любимчик!
Вот вам ваш Ларионов, ваш атлет-аскет-оглы сызмала-рекорд-бей.
По-моему, он побьёт все существующие на свете рекорды
безнравственности.
- Чем-чем, а уж вашими авантюрами Интерполу... или там угрозыску
давно пора заинтересоваться! - сказала Татьяна.
Глава 6
ОЛИМПИЙСКОЕ СПОКОЙСТВИЕ
Над "судейской" беседкой висел написанный маслом портрет Вениамина
Ларионова в большой багетной раме. Дворовые "олимпийцы" азартно
соревновались на спортплощадке по прыжкам в высоту, а болельщики,
как и положено болельщикам, весело горланили.
Голос Виктора-диктора, комментирующего соревнования, гулко
разносился из усилителя по всему двору:
- Итак, первая часть олимпийских марафон-прыжковых игр подходит
к своему разгару! Участники наших игр сделали почти по сто тридцать
пять прыжков! Осталось предварительно определить только чемпиона по
прыжкам в высоту. Среди претендентов Вениамин Ларионов, Вадим Масюков
и Геннадий Цветков. Как сказал бы Грибоедов: "...который же из двух,
то есть, который же из трёх?.."
Рёв, свист, крики: "Ла-ри-онов! Ма-сю-ков! Цвет-ков!"
Комментатор продолжал:
- Если Ларионов возьмёт первое место по марафон-прыжкам в высоту,
тогда это будет мировое достижение! Мировое, конечно, не в смысле
мировое, а в смысле замечательное! Сейчас к прыжку готовится соперник
Ларионова Вадим Масюков. Он заметно волнуется. Слишком даже заметно.
А что же делает в это время Ларионов? Как всегда, улёгся на траву
и читает книгу своего любимого писателя...
Вита сидела на скамейке и что-то писала в блокноте.
К ней подошёл Леонид и заглянул через её плечо:
- Оказывается, ты пишешь ему записки и без меня?
- Не подсматривай, - подняла голову Вита.
- Вита, нас с тобой обманывают. У него роман со Стеллкой и её
сестрой Степанидой.
- Тогда почему это обманывают нас? - рассердилась Вита. - Ты
хочешь сказать - меня!
В это время Татьяна, держа под мышкой какую-то доску, окликнула
Елену:
- Товарищ Гуляева, вы не разрешите мне прибить к стене дома вот
эту мемориальную доску?
- Это что ещё за мемориальная доска?
- А вот... - Татьяна показала ей доску.
Елена медленно прочитала надпись:
- "В этом дворе прыгал и допрыгался..." Это кто допрыгался, уж
не Ларионов ли? - возмутилась она.
- Ну, я же не написала фамилию. Вот кто допрыгается, я и допишу,
а пока так повешу. В назидание потомкам.
- Только попробуй!.. - И Лена сожалеюще сказала Фокиной: - А
вообще-то, как мы сами не догадались про доску? Сидякин, сделай сейчас
же мемориальную доску Ларионову!
- Слушаюсь! - щёлкнул каблуками Тарас.
Стеллка бродила по двору, кого-то разыскивая. Увидев Виту, она
спросила:
- Слушай, девочка, а где Веня?
- Уже Веня, - Вита демонстративно отвернулась.
А невдалеке от них Гиви Мебуке устанавливал свою кинокамеру и
восторгался:
- Нет, какая погода, какое солнце! Приготовиться к съёмкам! Тишина
на площадке! Мотор! Кадр 384-й, дубль 1-й! Начали! Где Ларионов?!!
Я спрашиваю, где Ларионов?
Татьяна огляделась по сторонам:
- Был где-то здесь.
Гиви ринулся в толпу болельщиков, всё время спрашивая: "Где
Ларионов?"
- Ничего не понимаю, - сказала Стеллка Татьяне, - вот у меня есть
любимый мальчишка - чемпион мира по прыжкам в ширину. И машина у него
есть, а тянет меня сюда, к Вениамину, а он ещё и не чемпион мира,
и машины у него нет, и дачи. Что значит это? Как ты думаешь?
- Это значит... любовь это значит... - ревниво отозвалась Татьяна.
- А как же мой жизненный принцип, чтобы любовь с первого взгляда,
но по маленькому расчёту? - растерялась Стеллка. - Чтобы он был
знаменитый и с машиной...
- А ты дай расчёт тому своему чемпиону в ширину, и будет у тебя
любовь по его расчёту, - посоветовала Татьяна.
- Умница! Дай я тебя поцелую, девочка!
- И отбей его у всех от этой дурацкой затеи, а то у меня что-то
не получается, - грустно посмотрела на неё Татьяна.
А Елена продолжала развивать бурную деятельность.
- Ты написал статью о Вениамине? - дёрнула она за рукав Цветкова.
- И перепечатал на машинке... Вот. Называется: "Ларионов чемпион,
но... кому много дано, в скобках, от природы, с того много и
спросится!.." - подчеркнул Геннадий.
- Хорошо! Но я надеюсь, ты его в статье не хвалишь? Он, конечно,
уже чемпион многих соревнований, но звёздная болезнь... уже должна
в чём-то проявляться... Вот что, давай переделаем название статьи...
Вот так: "Ларионов - чемпион, но... результаты могли бы быть лучше!.."
Хотя, куда уж лучше? - Она заглянула в блокнот Фокиной: - Я ничего
не понимаю, - результаты Ларионова не только не ухудшились, а даже
улучшились?!
- Я сама ничего не понимаю! - призналась Надежда.
Все нервничали... Но, наверное, больше всех нервничал Вадим. Он
ходил вокруг беседки и бормотал себе под нос:
- Итак, у меня десять прыжков по один метр семьдесят, восемь по
один метр шестьдесят, два...
- И десять по рубль с полтиной!.. - не без ехидства заметила ему
Татьяна.
- Ты! - рассвирепел он. - Не каркай под руку!.. То есть под ногу!
А диктор Виктор продолжал вещать на весь двор:
- А мы том временем вернёмся на спортплощадку к нашим "играм".
Вот Масюков готовится к прыжку... Вадим Масюков внимательно
рассматривает дорожку для разбега. Вот он собрал камешки и бросил
их в сторону. Подняв высоко ногу, сделал первый шаг...
- Полный вперёд!.. - крикнула ему вдогонку Татьяна. - Стельки
не потеряй, Сальери!
Масюков разбежался, прыгнул и... сбил планку.
Виктор-диктор объявил:
- Итак, предварительно места первой половины марафон-прыжка
распределяются так: к удивлению судейской коллегии, вне конкуренции
идёт Вениамин Ларионов, затем Геннадий Цветков, и на третьем месте
- Вадим Масюков.
Вадим Масюков достал из сумки банку с мазью и принялся натирать
ноги.
- Химичишь? - сказала Татьяна.
- Тигровая мазь. Это можно. Все марафонцы перед бегом натираются
этой мазью.
- Можно всем, а натираешься один... И почему расписку взяли с
одного Гуся?
Комментатор Виктор продолжал:
- Ларионов прыгнул за первую половину олимпийских игр по
марафон-прыжкам на 262 с половиной метра. Высоко, конечно, но ниже,
чем мы от него ожидали. Его соперник, конечно, друг и соперник,
Масюков, вероятней всего, на этот раз перепрыгнет своего вечного
соперника. Масюков преследует лидера, но, может быть, это чисто
тактический ход Ларионова. Прыгать придётся около месяца, и на такой
марафонской дистанции, может быть, самое главное - это распределить
свои силы. Вот в сектор для прыжков в высоту выходит Вениамин
Ларионов. Это стройный и длинноногий паренёк. Он расслабленно трясёт
кистями рук, делает маховые движения то левой, то правой ногой. Следом
за ним идёт Тарас Сидякин с мольбертом, большой золотой рамой на плече
и со съёмочной камерой в руках.
Татьяна недоуменно смотрела в сторону сектора для прыжков.
- Ничего не понимаю, никто не прыгает, Ларионова нет, а репортаж
идёт?.. Гуляева!.. - громко позвала она. (Из-за беседки возникла Елена
Гуляева.) - Извини, мать-начальница, у вас там на площадке никто не
прыгает, Ларионова нет, а репортаж о его прыжках идёт?!
Но Елену это не удивило:
- Ну и что такого, что никто не прыгает?
- Как что такого? Начнутся прыжки, и всё ведь будет по-другому!
- доказывала Татьяна.
- Не бойся, Цветкова, - заверила Елена, - у нас по-другому не
будет. У нас будет всё, как в репортаже. Виктор! - крикнула она.
- Дяла! - иронически протянула Татьяна и крикнула в сторону: -
Виктор!
К ней подбежал диктор Виктор с микрофоном в руках, за ним тащился
провод.
- Ты хоть смотришь, что происходит на площадке или нет? -
постучала Татьяна ему пальцем по лбу. - Где сейчас прыгает Ларионов?
Он уже, кажется, допрыгался...
- А вообще-то, где Ларионов? - спохватилась Елена. - Почему он
не готовится к прыжкам?
- А его вообще нет на стадионе! - почесал затылок микрофоном
Виктор.
- Как нет? Что это за безобразие?! Что это за премьерство: когда
хочу - ухожу, когда хочу - прихожу!.. - распетушилась Елена.
К Елене подскочила Светлана Мухина и выпалила:
- Ларионова в милицию забрали - своими глазами видела! Его, Гуся
и отца Ларионова!.. - перечислила она.
- Не может быть! - не поверила Елена.
- Своими глазами видела! - повторила Светлана. - Часа полтора
назад.
- Что же ты молчала? - сказала Елена.
- Я боялась тебя расстроить.
- Боялась!.. Ну, Ларионов! Всё перевыполнил! Всё! Надо же его
вызволять оттуда!.. Это же может сорвать всё наши "игры"! Взять на
поруки, что ли?.. А за что их всех?..
Светлана пожала плечами.
К Гуляевой торопливо подошёл Босс.
- Где Ларионов? - спросил он Елену.
- И он ещё спрашивает, где Ларионов?.. Ларионов там, куда вы его
устроили по знакомству...
- По знакомству с чем?.. - не понял Босс.
- По знакомству с кем?.. По знакомству с вами!.. - злорадно
сказала Елена.
- Мы же с ним договорились!.. А куда я устроил его?
- На Петровку, 38...
Босс нервно закурил и осведомился у Надежды:
- А Гусь где?
- И Гусь там... - ответила она.
- Этого только не хватало! - забеспокоился Босс. - А вдруг
расколется?.. - И он ринулся со двора на улицу, чуть не столкнувшись
с Гиви Мебуке.
- Не стая воронов слеталась!.. - язвительно заметила Татьяна.
- Девочка, ты не знаешь, где Ларионов? - спросил Гиви Мухину.
Она неопределённо махнула рукой:
- Он там.
- Там?.. Где там?..
- В тюрьме... то есть ещё не в тюрьме, но где-то рядом с ней,
в милиции... на Петровке...
Гиви, присвистнув, переглянулся с Татьяной и озабоченно сдвинул
кепку с затылка на нос.
Среди болельщиков и судей бродила Валентина Сергеевна, тоже
разыскивая Ларионова.
- Здравствуйте, олимпийские тигры, - сказала она. - А где ваш
главный тигр Ларионов?
- Все интересуются Ларионовым! Все!.. Даже милиция, - пробормотала
Елена и поспешно ответила: - Ларионов, Валентина Сергеевна, он,
понимаете ли, занят...
- И как долго он будет занят?
- От некоторого времени до... пятнадцати суток, - намекнула
Светлана. - Если всё кончится сравнительно хорошо!
- А где же он всё-таки? - взглянула на часы Валентина Сергеевна.
- Если бы знать... - сказала Лена.
Во двор вбежали весёлые и оживлённые Вениамин и Гусь. Ларионов
чуть прихрамывал и морщился от боли.
- А вот и мы! - воскликнул Гусь.
- Извините, задержали в милиции... - потрогал колено Вениамин
и спросил Гуся: - На сертификаты, думаешь?
Гусь скептически сдвинул брови:
- На сертификаты?! Тут поднимай выше, тут пахнет, как при Иване
Грозном, - Валютой Скуратовым!
- При Иване Грозном пахло не Валютой Скуратовым, а Малютой, -
невольно рассмеялся Вениамин.
- Это неважно... Важен результат... в смысле... - Гусь потер
большим пальцем о средний, - пети-мети...
- Сертификаты!.. Ах, валюта... Ах, слова-то какие!.. -
раскудахталась Светлана.
- А что это вас там задержало, в милиции? - пронзительно спросила
Елена.
- Да так... дела, - уклончиво ответил Гусь.
- Уголовные, да? - тут же встряла Светлана.
- Господи, что это с вами? - Надежда первая заметила то, что никто
сгоряча не заметил.
- А что такое? - сказал Гусь.
Тут же и Татьяна увидела:
- У вас же у обоих фонари под глазом?!
- А... это по Блоку: аптека... улица... фонарь... - вновь
рассмеялся Вениамин.
- Это чтоб ночью прыгать было виднее, - подсказал Тарас.
Гиви нацелился в Ларионова объективом кинокамеры.
- Да, с такими нервами и вправду можно стать чемпионом мира по
любому виду спорта: и в милиции, и из милиции со спокойным выражением
лица. Между прочим, а куда в это время смотрели лица друзей, лица
судей и прочие лица?
Он навёл кинокамеру и на Гуляеву с Фокиной. Они отвернулись.
Ларионов стянул с себя тренировочный костюм. Достал из сумки
"спортивки" и начал их сгибать и разгибать, сев на траву.
Валентина Сергеевна так ничего и не поняла: что же произошло?!
Но дело есть дело, ей некогда было выяснять подробности происшедшего.
- По просьбе режиссёра приглашаю вас... - деловито начала она,
обращаясь к Ларионову.
- Нет, Валентина Сергеевна, я в вашем фильме сниматься не буду,
- отрицательно покачал он головой.
- Но почему? Все так мечтают в вашем возрасте сняться в фильме,
и пробы у вас просто замечательные!
Она достала из портфеля несколько фотографий Ларионова: вот он
улыбается, разговаривает с очень красивой девушкой, прыгает через
планку и т.д. и т.п.
- Пробы, конечно, неплохие, - мельком взглянул на снимки Вениамин.
- Сценарий неважный.
- Неважный? - оскорбилась Валентина Сергеевна.
- Потому, что он глупый, опять, как некто зазнался и как
исправился. Сколько можно об этом. Я вообще не видел умного фильма
о спорте. Смотришь кино, и такое впечатление, что спортом одни дураки
занимаются. И потом, почему спортивная комедия? В спорте, по-моему,
ничего смешного нет. Спорт - это, по-моему, драма, вечная драма!..
Валентина Сергеевна протянула Ларионову руку, помогая встать,
и так за руку отвела его в сторону, точно маленького.
- Ты говоришь, сколько можно о том, как зазнался спортсмен? А
ты знаешь, что про тебя ребята говорят? - негромко сказала она.
- Что?
- Как раз то, что ты уже зазнался, что ты и режим нарушать начал,
и с подозрительными личностями якшаешься... и... Много что о тебе
говорят.
Но её слова никак не подействовали на Ларионова.
- Ну, это как смотреть на всё, что обо мне говорят. Знаете, есть
такое выражение: угол зрения... это, когда у человека зрение сужается
в угол. А должно быть наоборот... и потом, я где-то читал, что беда
людей в том, что они судят о людях по поступкам, а не по мотивам
поступков. Вы меня извините, конечно, что я у вас отнял столько
времени.
Он вернулся к скамейке, достал из сумки сценарий и вернул его
Валентине Сергеевне.
- Ничего, может, ещё надумаешь...
У Валентины Сергеевны был богатый опыт работы в кино. Она считала,
что он просто пижонит перед товарищами и не сегодня-завтра прибежит
на киностудию и станет упрашивать: "Возьмите меня, пожалуйста! Я тогда
неудачно пошутил!" Примерно так он скажет, надеялась она, или нечто
в этом роде.
- Ларионов, после Цветкова прыгаешь ты, - предупредила Елена.
- Я только расслаблюсь по системе йогов... Ногу сильно потянуло...
Помассировав колено, он присел на пьедестал и замер.
- Никаких расслаблений! - заявила Лена. - Никаких йогов!.. Прыгает
Цветков. Приготовиться Ларионову! Почему Ларионов не готовится к
прыжку?
- А он заснул, - во все глаза глядела Светлана на спящего
Ларионова.
- Как заснул?.. В такую минуту?!
- Знаешь, если начнёшь нарушать ре... - начал Вадим.
- ...жим... - привычно подхватила Светлана.
- И трени... - продолжал Вадим.
- ...ровки... - закончила Светлана.
- Конечно, будешь спать, если три свидания будешь назначать сразу!
И ногу потянешь на три свидания бегать! - сказала Надежда со знанием
дела.
- Вот это нервы! - позавидовал Вениамину Тарас.
- Совести у него нет! - устала возмущаться Елена.
- Вот это кадр! - навёл на Ларионова кинокамеру Гиви.
- Просто Ларионов умеет, как никто, расслабляться, вот и весь
секрет, - спокойно ответила Татьяна.
А Гиви снимал себе и снимал Ларионова.
- Картина будет называться... "Олимпийское спокойствие"...
На что Татьяна сказала:
- Документальный сатирический снимаете? Или сами являетесь
участником фильма под названием "Допрыгался"? Учтите, что все
сценаристы и участники фильма привлечены будут к ответственности.
- Слушай, девочка! - заметил ей Гиви. - Как в тебе, такой
маленькой, помещается такой большой язык? Я снимаю фильм "Прыжок в
известность".
- Известность тоже бывает всякая, - не осталась Татьяна в долгу.
- Обрати внимание, где лежит у чемпиона голова, - показал Геннадий
Сидякину.
- Где? На возвышении.
- "На возвышении"... Не на возвышении, а на первом месте... а
ноги на третьем... Символика!
Валентина Сергеевна взяла лежащую на скамейке "мемориальную доску"
и прочитала вслух:
- "Во дворе этого дома прыгал, и тренировался, и побеждал всех
в юности чемпион мира по прыжкам в высоту Вениамин Ларионов!"
- А почему и мне с вами не попрыгать, пока чемпион спит? - вдруг
сказал Гиви, положив на скамейку кинокамеру. - В конце концов, нам,
людям объективным, сила нужнее нужного. Держать в руках камеру - это
вам не вечную ручку!..
Он снял с себя куртку, джинсы и убежал на спортплощадку, в сектор
для прыжков.
- Игры продолжаются! - тихо сказала Елена. - Прошу не
расслабляться! Пока Ларионов спит, пусть отпрыгают свою норму Цветков,
Сидякин и Масюков! Или нет... пока Ларионов спит и пока у него нога
болит... Вадим, попробуй наверстать упущенное. Сегодня Ларионов
хороших результатов не покажет.
Гуляева, Фокина и Масюков ушли на спортплощадку.
Леонид, оставшийся один, задумчиво произнёс с видом Гамлета:
- Игра ума, игра чувства, спортивная игра, игра на скрипке...
Может, всё в жизни игра?.. И просто одни играют честно и талантливо,
а другие жульничают и бездарничают... Ах, вы наше Сиятельство Медалей
и Улыбок!.. Ах, вы наше Страдательство Падений и Ошибок! - И вдруг
деловито сказал в пространство: - Вот завалю все наши олимпийские
игры гениальными стихами! Вита ещё пожалеет, кого потеряла!.. Читайте,
завидуйте!..
Перед спортплощадкой Масюков приотстал от Надежды с Еленой, вынул
из сумки толстые стельки и засунул их в шиповки.
Гусь насмешливо наблюдал за ним:
- По-моему, одни стельки у тебя уже есть?
- Иди ты! - И Масюков убежал.
- Эй, ты! Стельки не потеряй! Стелька Разин!
Масюков стремительно мчался по дорожке.
Голос диктора Виктора вновь заполнил двор:
- Как сказал бы Пушкин: "И вдруг прыжок! И вдруг летит! Летит,
как пух от уст Эола!.." Со двора доносится шум, свист, крики: "Чепчик!
Мазила!" У Цветкова есть ещё двести попыток. А сейчас свой девяносто
девятый прыжок сделает Вадим Масюков.
Увидев Гиви, Масюков остановился.
- Ну как, присмотрелся ко мне? - гордо развернул плечи Вадим.
- Присмотрелся. - Гиви после неудачного прыжка повторить попытку
раздумал и теперь одевался, спеша выступить в более удачной и
привычной роли - кинооператора.
- Как к Терешковой, присмотрелся? - приставал Вадим.
- Как к Терешковой.
- Теперь плёнки у тебя на меня хватает?
- Теперь плёнки у меня на тебя хватает, теперь у тебя не
хватает... - Гиви водрузил на плечо киноаппарат.
- Чего у меня не хватает? - почуял Вадим что-то неладное.
- Сходства с Терешковой у тебя не хватает.
- Смотри, пожалеешь! - сказал ему вслед Вадим. Обернулся... Перед
ним стояли Лена и Надежда.
- Главное - помни про стрелки: на часах без пяти шесть!.. Так
и ноги!.. Маленькая стрелка - толчковая нога, большая стрелка -
маховая... тихо и гипнотически внушительно бубнила Лена. - Масюков,
на тебя смотрят все ребята... и даже взрослые из окон. И твой папа
смотрит... И твоя мама... Ну, перепрыгни ты этого Ларионова!.. Ну,
что тебе стоит!
- Слушай, Гуляева, что он тебе, шина, что ли, что ты его всё
накачиваешь? - усмехнулся Тарас Сидякин.
Но Лена пропустила его слова мимо ушей:
- Сейчас ставить рекорд только за счёт одарённости и силы
становится всё труднее. Скорость, техника атаки на базе развитых
специальных средств!..
- Да не мешай человеку прыгать! - вмешался Тарас.
- Главный судья соревнований не может мешать! - заявила Гуляева.
- Может! Ещё как может! - уверенно сказал Тарас.
Вадим побежал к сектору для прыжков. Елена Прекрасная, в скобках
наставница, продолжала бежать рядом с Масюковым, продолжая наставлять
изо всех сил своих убедительных слов, внушая Масюкову: "Физические
возможности человека ещё не раскрыты полностью, рекорды обновляются,
а главное - это вера в себя... " Тарасу показалось, что с этими
словами Гуляева оторвалась перед самой планкой вместе с Масюковым
от земли и, взлетев гораздо выше Масюкова над планкой и в воздухе,
продолжала с высоты своего тренерского положения давать Масюкову свои
драгоценные тренерские советы: "Когда-то знаменитый негр Джесси Оуэнс
подбежал к маме и сказал: "Мама, я буду чемпионом!" И ребята и я
верим, что Масюков, а не этот зазнавшийся Ларионов, тоже когда нибудь
подбежит к своей маме и скажет: "Мама, я буду чемпионом!"
Впрочем, оставим всю эту картину не совсем художественного
воображения на совести этого подводного художника Тараса Сидякина,
мало ли что может вообразить его бурная фантазия...
ЗДЕСЬ ПРЫГАЛ И ДОПРЫГАЛСЯ...
Позволим себе небольшое отступление, дорогой читатель. Об этом
"безумном мире" одного двора можно рассказывать по-разному: как
говорится, впрямую, вкривую, опосредованно... И даже со стороны! Со
стороны тех, кто сидит то, что мы не видим. Показывая видимое, мы
показываем то, что мы видим. А слыша то, что видят другие, мы видим
то же самое глазами других. Не правда ли? - как говорят англичане,
великие субъективисты, подразумевая тем самым, что не в одной только
правде дело.
...- Вот Масюков разбегается... - сказал диктор Виктор. - Рядом
с ним на этот раз молча бежит его тренер Гуляева. Что?.. Что-то
помешало ему сделать прыжок. Он возвращается обратно... Очевидно,
не рассчитал шаги... Снова разбегается!.. Толчок!.. Прыжок... Мимо!..
Не взята высота! - сказал диктор.
- Не взял! Не взял!.. - И Елена тихо запела: "Ах вы наше
Сиятельство и кубков, и медалей, с победой привезённые нами издали
из дали!.."
Вита с любопытством смотрела на незнакомую девчонку со скромной
причёской и очень простенько одетую. Лицом она напоминала Стеллку,
с которой стёрли косметику и переодели со вкусом.
- А вам чего ещё здесь надо? - сказала Вита.
- Не чего, а кого. Ларионова надо.
- Его сейчас нельзя отвлекать. Он спит, - предупредила Вита.
- Это вам его нельзя отвлекать.
- Минуточку, ваше лицо мне очень знакомо. По-моему, я вас здесь
уже видела? Вы не Стеллка?
- Это вы мою близнецовую сестру видели, она у нас действительно
Стеллка, а я Степанида, меня зовут Тихая пристань, - хорошо улыбнулась
девочка.
- Пристань?.. Это уж не от слова ли "приставать" к чужим
мальчикам! - всполошилась Вита.
- Нет, это от слова, что ко мне чужие мальчики охотно пристают.
- И Степанида ушла с независимым видом, рассматривая фанерные
"статуи".
Вениамин мгновенно проснулся:
- Всё! Я готов!
Он вскочил и тут же присел.
- Ой!.. Гена, - попросил он, - помассируй, я ногу потянул...
Цветков начал массировать Ларионову ногу со словами: "Для хорошего
человека и рубля не жалко".
Все с криком окружили Ларионова. Гусь растопырил руки:
- Тихо! Тихо! Не все сразу! Не все! Не делайте хора! Когда
отдохнет, чемпион ответит на все вопросы и только в порядке живой
очереди. Прошу тихо-тихо установить очередь.
К Ларионову, держа под мышкой мемориальную доску, быстро подошла
Цветкова:
- Веня, хочешь, я дам тебе что-то почитать?
- Хочу, - согласился Вениамин.
- Читай!
Вениамин взял доску:
- "В этом дворе прыгал и допрыгался..." А кто допрыгался-то? Тут
у тебя фамилии нет, - сказал он Тане.
- А кто допрыгается, я того фамилию здесь и напишу, - она забрала
мемориальную доску.
- Таня! А почему мемориальная доска пишется обязательно в
прошедшем времени: "Здесь жил и работал... поэт такой-то?" Будь моя
воля, я бы писал: "Здесь живёт и работает замечательный писатель...
или поэт... или спортсмен... или просто хороший человек..." -
посоветовал ей Вениамин.
- Здорово! А я бы написала: "Здесь живёт замечательный парень,
которого я люблю..." Чао...
Она пошла прочь и тут же вернулась, потому что к Ларионову
протиснулась Стеллка.
- Я тебе забыла сказать, что я всё достала!.. Ты только скажи,
тебе нравится расцветка? - она раскрутила рулон и показала Ларионову.
- Ничего, ярковато немного, - сказал он.
- Сто метров нужно для танцевальной юбки.
- С ума сойти! - ахнул Вениамин. - Ну ладно, зови Степаниду.
Но Стеллка не унималась:
- Я тебе ещё капрон не показала. - Она достала из сумки небольшой
кусочек капрона: - Как паутина. Я думаю, он подойдёт для реставрации
икон?
- Что надо! Где достала? - сказал Ларионов.
- Где? В комиссионке через знакомых. Да, там, где ты говорил,
теперь по правилам и судьи будут.
- Молодец! - похвалил Вениамин. - Зови Степаниду!
Стеллка побежала искать сестру.
"Вот тебе на! - подумала Татьяна. - На Ларионова и материальчик,
кажется, уже завёлся... в сто метров... и капрон из комиссионки...
и судьи будут... Неужели Гуляева и Фокина правы, и у каждого чемпиона
есть двойник?.."
- Тебе что сыграть для настроения? - застенчиво спросила Вениамина
Вита. - Сама знаю: ты - Моцарт прыжков, значит, что-нибудь из Моцарта?
Вынув из футляра скрипку, Вита заиграла, плавно водя смычком.
А Гиви снимал это всё на плёнку.
Леонид ревниво прошептал Вите:
- Минуточку, это ещё что за новости?.. Так мы не договаривались!..
Получается какой-то музыкальный культ личности.
- А мы договаривались, - прекратила играть Вита.
- А мне почему не играешь? Я протестую!
- Потому что бывают Моцарты прыжка, а бывают и Сальери! - спрятала
скрипку в футляр раздосадованная Вита.
Татьяна провозгласила через усилит
...Закладка в соц.сетях
