Жанр: Детская
Флейта для чемпиона
Валерий МЕДВЕДЕВ
ФЛЕЙТА ДЛЯ ЧЕМПИОНА
Повесть
в одних олимпийских играх,
в двух состязаниях,
с неожиданным стартом
и неожиданным финишем,
подтверждающим,
что все прогнозы
и в жизни и в спорте
относительны
______________________________________________________________________
© Издательство "Детская литература", 1980 г.
Рисунки А.Тамбовкина
OCR Dauphin, февраль 2003 г.
______________________________________________________________________
ОГЛАВЛЕНИЕ
Радуйтесь! Мы победили!
Часть первая
Часть вторая
______________________________________________________________________
РАДУЙТЕСЬ! МЫ ПОБЕДИЛИ!
Рассказ,
который, по мнению автора,
должен подобно физкультурной разминке
настроить читателя на определённый лад.
Итак, приготовились! Негромкое, протяжное "Ура!" - и побежали!
Таков спортивный обычай: перед тем как начать борьбу с марафонской
дистанцией, растянувшейся на 42 километра и 195 метров, полагается
крикнуть "Ура!", даже если ты бежишь один, просто так, не на
результат.
А почему, собственно говоря, "Ура!" перед чтением повести? А
потому, что повесть эта, по моему мнению, тоже своеобразная
литературная марафонская дистанция, поэтому и мы не будем нарушать
традицию и тоже, крикнув тихое "Ура!", побежим мысленно в Грецию в
500-449 год до нашей эры.
Гонец бежал под палящим солнцем в Афины, чтобы сообщить горожанам
радостную весть: возле деревни Марафон греческие фаланги разгромили
персов. Военачальники Датис и Артаферн бегут к морю, стараясь спасти
на триремах остатки разбитой стотысячной армии. От деревни до Афин
было километров около сорока трёх. Гонец был солдат и бежал с полной
боевой выкладкой. Он бежал и бежал, не останавливаясь. Взлетев на
городскую площадь, заполненную горожанами, он преодолел из последних
сил последние метры, отделявшие его от здания сената, и, крикнув
хриплым задыхающимся голосом: "Радуйтесь! Мы победили!" - упал мёртвым
на дышащие жаром мраморные лестничные плиты.
Об этом случае спустя пятьсот лет рассказал Плутарх. Позже кто-то
из историков даже пытался восстановить имя легендарного героя.
Впрочем, были и такие, что вообще не верили в эту легенду. Лично мне
ближе версия Плутарха, даже если он её выдумал. И вообще я в этого
гонца верю, потому что всё это похоже на правду. Тем более что всё
это, вместе взятое: битва при Марафоне, гонец, воскликнувший:
"Радуйтесь! Мы победили!" и упавший замертво, - всё это подарило
грекам победу, а спорту прекрасное спортивное состязание - марафонский
бег. И лично меня, бывшего солдата, заинтересовало во всей этой
истории вот что: почему гонец, пробежав почти сорок три километра,
умер? Ведь гораздо лучше, если бы этот отважный воин и принёс весть
о победе и... остался бы жив... Но гонец погибает. Почему же?
Вероятно, с вестью о поражении персов его отправил в Афины если и
не сам Мильтиад - командующий греческими войсками, то, конечно, по
его приказу. И в гонцы, скорее всего, был выбран храбрый воин и даже
особо, как говорят теперь, отличившийся в бою из всей греческой
фаланги.
И как знать, может, гонец был не просто солдатом, а был он к тому
же и спортсменом и даже участником каких-нибудь греческих олимпийских
игр. И может быть, даже какой-нибудь их победитель. И это поручение
Мильтиада было ему словно боевая награда от командующего. По Франской
долине, наверно, раздавались крики победителей и стоны раненых, а
гонец, обогнув подошву горы Китерон, уже отправился в свой путь,
предположим, воздев руки с копьём и щитом к небу...
Так почему же всё-таки этот славный воин погиб не в бою, не от
вражеской раны, а от желания скорее принести в родной город весть
о победе?
Причин могло быть множество, но, скорей всего, гонец не знал,
что от бега на столь длинную дистанцию можно умереть. Он не умел и
- вернёмся к слову - "не знал", как расходовать свои силы на этих
тяжёлых километрах. Одним словом, эту первую в мире марафонскую
дистанцию он преодолел вдохновенно, но неграмотно. Нынче на
марафонских дистанциях не умирают. Мучаться мучаются, сходить сходят,
но не умирают. Но гонец не сошёл с дистанции, а мучения, конечно,
испытывал, да ещё какие.
Я разговаривал со спортсменами-марафонцами, беседовал с их
тренерами. Один тренер марафонца-лыжника сказал так: "После сорока
километров мы уже не кричим своим парням никаких наставлений, вслед
им летит единственное слово: "Терпи!"
Я читал воспоминания Петра Болотникова о забеге на эти знаменитые
сорок два километра.
"...Всё как положено: ракета, "ура", круг по стадиону. Бегу и
наслаждаюсь. Очень легко бежится, сбились в кучу, переговариваемся...
чувствую себя легко... не заметил, как до поворота добежали... сил-то
много в запасе. Подтянулся ближе к лидерам, стало труднее. А тут ещё
солнце палит... Короче говоря, к 35-му километру силы меня оставили.
А как шло хорошо поначалу! Смотрю, кто-то заковылял и прямо упал на
обочину... А теперь и моя очередь. Ноги подгибаются. Шоссе поплыло
передо мной. Докрутил ещё метров сто, дополз, точнее сказать. Видок
у меня был - не описать... Глаза как у тихого сумасшедшего... Вот
упаду сейчас и умру. Даже если остановлюсь, всё равно умру. - Обратите
внимание на эти слова и на эти: - Убил меня этот марафон проклятый...
Перешёл я на шаг... Всё равно худо... что-то там забулькало во мне...
финишировал... Тут же меня доктор подхватил... здоровенный парень,
метатель молота. Потащил меня в душ, а я думаю: "Сейчас за ступеньку
зацеплюсь и весь рассыплюсь...", поставил меня под струю горячей воды,
а она сразу с ног сбила... "Зачем так много воды? - говорю. - Мне
одной тоненькой струечки хватит". ...Дали мне стакан боржоми... "Не
удержу", - думаю. И не удержал... уже час прошёл после финиша...
Посадили нас в автобус, и отправились мы в Центральные бани.
Попарились, стало легче. Опять сели в автобус и... час ехали, а потом
выйти из этого автобуса не могли - мышцы одеревенели... нас вынимали
из этого автобуса... окончательно отошёл я от марафона только через
неделю..."
Так... Исповедь Болотникова кое-что прояснила. Болотников ещё
не был завзятым марафонцем, но это был уже тренированный спортсмен,
за его плечами было второе место в тридцатикилометровом пробеге и
сотни вёрст тренировочных забегов. И если нам теперь набросать сетку
его исповедальных слов на бег греческого (нетренированного!) гонца
- уже многое можно почувствовать и понять... Скорее всего, гонец сразу
же рванулся к Афинам что есть духу, хотя марафонцы поначалу не
торопятся. "...Марафонцы не спешат, они растягиваются по битумной
дорожке длинной вереницей. В отличие от отчаянных ребят-средневиков,
марафонцы не борются за место у бровки, не расталкивают соперников
локтями, не наступают друг другу на пятки. Марафонцы мудры и понимают,
что старт не решит ничего..."
Теперь спустя после марафонской битвы (1980 лет нашей эры + 500
лет до нашей эры = 2480 лет), значит, спустя 2480 лет можно понять,
что происходило с греческим гонцом по дороге из Марафон в Афины: да,
вероятно, то же самое, что и с Болотниковым - у гонца также
подгибались ноги, плыла дорога перед глазами. В голову лезли мысли:
вот упаду сейчас и умру, даже если остановлюсь, всё равно умру...
Тем более, оказывается, что темп бега сбросить - это уже снова, по
словам Болотникова, невозможно: "...к 10-му километру несколько
человек так взвинтили темп, что караван растянулся на добрый километр.
Темп лидеров губителен для них самих, они это прекрасно знают, но
сделать уже ничего не могут - резко менять ритм ещё хуже".
Но и это ещё не всё. Бегуна подстерегает ещё одна катастрофа,
и называется она у бегунов так: спортсмен "встал". Он ещё продолжает
бежать, но так, еле-еле и уже ничего не соображает. Причём это может
случиться даже после сорока километров. Всё было хорошо, точнее,
мучительно хорошо и вот хуже некуда: бегун "встал". Может, и это
состояние перенёс греческий гонец?.. Может быть. Вполне может быть.
Теперь обратимся за справкой к энциклопедии, вот что там говорится
об этой дистанции: "...марафонский бег предъявляет большие требования
к физической и моральной подготовке спортсмена. Непрерывный бег в
течение двух с половиной - трёх часов со средней скоростью 16-17
километров в час по силам лишь спортсменам, обладающим отличным
здоровьем, большой выносливостью, твёрдой волей, умением рассчитывать
и распределять свои силы. Для участия в марафонском беге требуется
длительная систематическая тренировка при соблюдении строгого режима
в течение ряда лет. В связи с большой нагрузкой, в марафонском беге
разрешается участвовать лицам не моложе 22 лет".
Так. Вот теперь, наконец-то, мне ясно почти всё, вся картина.
Теперь окончательный репортаж самочувствия греческого воина может
быть примерно таким: "...бегу и наслаждаюсь. Очень легко бежится,
и... не заметил, как гора Китерон скрылась из глаз... чувствую себя
легко... сил-то много в запасе... Интересно, сколько я пробежал?
Наверное, стадии 24 (это примерно 4600 метров), ещё стадии через 24
"стало труднее" и... ещё несколько стадий... А тут ещё солнце палит...
Наконец-то вот и Афины, показались совсем близко, а силы меня
оставили, что-то ноги подгибаются... Вот и Афины! Ещё несколько
стадий... Вот упаду сейчас и умру!.. Городская площадь - рукой
подать... Если остановлюсь - всё равно умру... Горожане! Сенаторы!
Лестница!.. "Радуйтесь! Мы победили!"
И всё! И смерть!.. Тяжело бряцая щитом, гонец скатился по лестнице
на раскалённые плиты площади.
Это случилось со мной в Москве в институте театрального искусства,
где я после армии продолжал свою учёбу на втором курсе режиссёрского
факультета.
Пять лет назад занятия оборвались из-за войны с фашистской
Германией.
К концу учёбы на третьем курсе у меня появилась сильная головная
боль. Я пошёл к доктору, он выслушал мои жалобы, измерил давление:
давление было очень повышенным.
- Как вы учитесь? - спросил меня доктор
- На пятёрки, - сказал я. (К этому времени я уже получал
государственную стипендию.)
- А что делаете после учёбы?
- По вечерам выступаю в концертах.
- А по ночам?
- А по ночам я пишу.
- Пишете?
- Да... я пробую свои силы в литературе... Пишу фельетоны,
интермедии, смешные сценки для Аркадия Райкина, для Леонида Утёсова.
- А когда же вы отдыхаете?
Я подумал и ответил:
- Когда отдыхаю?.. Никогда... У меня нет времени отдыхать...
Доктор попался мне не мыслитель, не психолог и не учитель. Он
отделался от меня общими фразами об учёбе, о нагрузках и разгрузках...
Выписал какие-то лекарства. А будь на его месте я, но не тогдашний
я - молодой, а теперешний, обученный и сладким и горьким опытом жизни,
то между мною, доктором, и мною, студентом, произошёл бы разговор,
который я бы начал так же издалека, как я начал эту книгу. Я бы
рассказал и о марафонской битве, и о гонце, крикнувшем: "Радуйтесь!
Мы победили!" - и упавшем замертво на плиты раскалённой площади, и
рассказал бы о беге Петра Болотникова на 42 километра и 192 метра
и о его самочувствии.
И когда бы я, студент, с повышенным давлением и сильной головной
болью, спросил бы себя, доктора: "Зачем он рассказывает мне о
марафонской битве, и о марафонском беге, и о самочувствии Петра
Болотникова на марафонской дистанции, то я бы, доктор, сказал:
- А потому, что жизнь - это тоже марафонская дистанция в
пространстве и во времени и что начинать этот бег надо так, как писал
о марафонских бегунах Болотников:
"...марафонцы не спешат, они растягиваются по битумной дорожке
длинной вереницей... не борются за место у бровки, не расталкивают
соперников локтями, не наступают друг другу на пятки. Марафонцы мудры
и понимают, что старт не решит ничего..."
- Вы же ещё совсем молодой человек, - продолжал бы я - доктор,
- а самочувствие у вас как у нетренированного марафонца, который
заканчивает свою дистанцию. Вы начали свою жизнь, как начинают её
бегуны на самые короткие дистанции. И вот вам результат... - Доктор
покосился на прибор, измеряющий кровяное давление, и добавил: - Двумя
делами занят человек всю жизнь: это тратой своих энергий и их
восстановлением. Одни только тратят свою энергию, а восстанавливать
полностью доверяют своему организму. Другие же помогают
восстанавливать истраченные силы и энергии своему организму. Этим
люди и отличаются друг от друга... С завтрашнего дня начнём помогать
своему организму, договорились?
- Договорились! - ответил бы я - студент, если бы тот первый
доктор поговорил со мной именно так. К сожалению, я и после встречи
с доктором продолжал и учиться и выступать по вечерам, а по ночам
писать. И делал я это до тех пор, пока не попал с давлением в
больницу, где, к счастью, встретил доктора, который поговорил со мной
именно так, как и нужно было со мной поговорить. Его разговор со мной
вернул меня к спорту. Я ведь в детстве с самых малых лет ходил на
лыжах, потому что я жил на Урале, в городе Свердловске, а на Урале
все мальчишки ходят на лыжах. Кроме лыж, я ещё играл в хоккей с мячом
и в футбол. Я играл за детскую команду в нападении. Ещё я играл в
волейбол и занимался боксом.
Так, спустя много лет, я вернулся к спорту, которым занимаюсь
и сейчас. Вернулся к вечному двигателю человеческой жизни: к движению.
Недаром же говорится, что есть много лекарств, которые заменяют
движение, но нет ни одного лекарства, которое заменило бы движение!..
Так я победил все свои болячки.
Так я раздумался над судьбой греческого гонца, и так мое внимание
привлекла фраза: "Радуйтесь! Мы победили!" - и репортаж Петра
Болотникова о его первом марафонском беге, потому что были затем в
моей жизни и марафонская битва, и марафонский бег. Битва была с самим
собой, где был я и персами и греками в одно и то же время. А
марафонский бег мой продолжается и сейчас, ибо жизнь человека - это
и есть та самая марафонская дистанция, которую дано бежать ему всю
свою жизнь. Весь вопрос: как ее начать, как продолжить и как
завершить, чтобы в конце своей жизни иметь право сказать: "Радуйтесь!
И мы победили!" И поэтому я решил объясниться в любви к спорту в своей
повести "Флейта для чемпиона", повести, которую я и предлагаю вашему
вниманию.
Валерий Медведев
______________________________________________________________________
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Нильс Бор: Мы живем
в век безумных идей
ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!
Всякая история, в которую втянуто более двух человек, начинается
обычно с главной мысли, за которой следуют главные слова и главные
поступки. Впрочем, вокруг главной мысли, слов и поступков бывает очень
много и главных и неглавных, но очень нужных.
Как известно, всякая история движется через инстанции: мысль
переходит в слова, а слова переходят в действие. Действие затем может
переходить в слова, слова - в мысли, мысли - в действие. А потом?..
А потом: главная мысль течёт величаво, как Волга, и в неё со всех
сторон втекают реки Мыслей, Слов и Поступков, притоки мыслей, слов
и действий...
Но ведь каждый, кто притекает в нашу жизнь со своими мыслями,
словами и поступками, является в то же время сам как бы реками, и
возникает фантастическое ощущение, что все мы одновременно и реки
и притоки и что мы меняем, влияя друг на друга, течения наших жизней
и даже их русла. Подобно тому, как ключево-чистый, незамутнённый ручей
может освежать уже замутнённый поток, так же и загрязнённый поток
может замутить ключевое течение самой чистой жизни, образуя в ней
заводи, затоны, водовороты и омуты.
На этом разрешите мне закончить своеобразное уподобление
человеческой жизни и в юности и в конце дней её течению полноводных
или когда-то полноводных, а затем уже пересохших рек мыслей, чувств
и поступков...
А теперь скорей, скорей к истокам мыслей, скорей на стрежень
истории, которую мы начинаем в то самое время, когда она уже переходит
от мысли к словам. Мы постараемся избежать лишних слов и не будем
долго рассказывать, что делает человек, садясь, например, на стул:
как он пододвинул его к себе, положил ногу на ногу, посмотрел на
потолок и так далее, потому что мы живём в такое стремительное время,
я считаю, что время тратить на это, пожалуй, жалко.
Тем более, что повесть эта - юношеская, а юность сама по себе
всегда движение, и ещё, тем более, что это повесть о спорте! А может,
не только о спорте! А может, не столько о спорте! А может, совсем
и вовсе не о спорте!..
Мы не будем рассказывать о внешности, росте и других особых
приметах наших героев. Они - ВАШИ сверстники, а ВАС в каждой школе,
в каждом классе, на каждой улице и в любом дворе, к счастью,
полным-полно.
Какая же мысль здесь главная, и какие слова главные, и какие
поступки, вы разберётесь сами. А если вдруг не получится сразу,
поймёте потом, потому что... юность даёт вам массу времени на
поступки, а старость - на их обдумывание.
Так что у вас вполне хватит нетерпеливого внимания, чтобы
разобраться в том, что же всё-таки произошло.
А началось всё с загадочных разговоров в разных местах города
Москвы, а в каких точно - не имеет пока значения. Мы ведь встретимся
всё равно в одном московском дворе...
ИТАК, РАЗГОВОРЫ...
_Светлана_ (Леночке). В "Советском спорте" портрет Вениамина
Ларионова напечатали. Портрет и подпись: "Наша олимпийская надежда!"
И целая заметка, и всё про нашего Ларионова!
_Елена._ Это в самый раз! Это - лучше не придумаешь! Так... Наши
олимпийские... надежды... Так... и среди них... так... Вениа...
_Светлана._ ...мин
_Елена._ Лари...
_Светлана._ ...онов!
_Елена._ Ученик московской шко...
_Светлана._ ...лы!
_Елена._ Так... Распространи-ка эту газету среди участников
марафон-прыжка!..
_Светлана._ Ну что ж, Ларионов этого вполне заслужил!.. И мы тоже!
_Надежда._ Вот и портрет Ларионова появился в "Советском спорте".
(Читает.) "Ученик девятого класса 252-й московской средней школы
Вениамин Ларионов на тренировке по прыжкам в высоту. Наша олимпийская
надежда!"
_Вадим._ Знаю, видел.
_Елена._ Очень кстати, между прочим, появился этот снимок.
_Надежда._ Я тебе принесла конспект твоей безумной идеи.
_Вадим._ Во-первых, это идея не моя, а Нильса Бора, а во-вторых,
прошу вас: на кворуме не говорите форуму, что я имею к этому какое-то
отношение.
_Надежда._ Масюк, ты как чувствуешь, ты займёшь на этот раз первое
место? Перепрыгнешь Ларионова? Олимпийские игры по марафон-прыжкам
продлятся больше месяца.
_Вадим._ Я подошёл к пику своей спортивной формы, так что не
беспокойся - все медали мои!.. Я покажу этому Ларионову!
_Елена._ Смотри, Масюк, нам очень нужно, чтобы у Ларионова резко
упали результаты... и вообще...
_Тарас._ В связи с появлением вашей фотографии в газете прошу
что-нибудь для прессы! А?
_Вениамин._ Да иди ты!
_Гусь._ Атас! Милиция!
_Стеллка._ Давай мне скорее пакет... Беги!
_Милиционер._ Тут пробегал один паренёк, он никому ничего не
передавал? Вещи какие-нибудь?.. Свёрток, пакет?..
_Стеллка._ При мне никто никому ничего не передавал...
_Милиционер._ Удрал-таки! Скрылся!
_Стеллка._ Слушай, парень, ты веришь в любовь с первого взгляда?
_Вениамин._ Верю. Когда я увидел прыжки в высоту, я с первого
же взгляда влюбился в этот вид спорта.
_Стеллка._ Ах, влюбился в этот вид спорта?.. Я думала: хотя бы
в этого вида спортсменку!..
_Леонид._ Нет, ты на него посмотрела со значением.
_Вита._ Слушай, ты меня замучил своей ревностью. Выключи свой
дурацкий транзистор, когда разговариваешь с дамой. Поменьше бы
ревновал и побольше бы прыгал, как Ларионов, тогда бы и твой портрет
появился в газете.
_Вениамин._ Скажи, чтобы поставили планку на два двадцать.
_Леонид._ Хватит, и так целый день прыгаешь в высоту. Отдохни
от тренировок.
_Вениамин._ Я что сказал!
_Леонид._ Тарас, поставь планку на два двадцать!
_Тарас._ Готово!
_Вениамин._ А почему он две планки поставил?
_Леонид._ Какие две? Там стоит одна планка.
_Вениамин._ А я тебе говорю, две!
_Леонид._ Посмотри в мои очки, у меня плюс два.
_Вениамин._ Странно, действительно одна... А без очков - опять
две планки.
_Леонид._ Ты перетренировался, Веня, тебе нужно отдыхать...
Слушай, Ларионов, ты, по-моему, идёшь по неверным стопам Колчина.
_Вениамин._ Это в каком смысле? Он же лыжник, а не прыгун, как я.
_Леонид._ А вот я для тебя специально выписал. "...Колчин -
фанатик тренировок и режима... Он был неутомимым искателем новых
методических путей. Оказывается, беда в том (и это подтверждают лыжные
авторитеты), что Колчин вёл чрезмерно аскетическую жизнь в спорте...
Его нервная система, утомлённая постоянно растущими нагрузками,
сдавала как раз в самые решающие минуты... Иногда он вместо двух видел
четыре лыжни... И он проигрывал, будучи потенциальным победителем..."
Прекрати усиленные тренировки, влюбись и... вообще стань хоть
ненадолго легкомысленным! Перестань ты быть прыгающим компьютером!..
Тебя знаешь как зовут ребята?
_Вениамин._ Как?
_Леонид._ Сызмала-рекорд-бей, оглы-атлет-аскет!
_Вениамин._ Колчин видел четыре лыжни оттого, что
перетренировался, а я вижу две планки оттого, что недотренировался.
Есть два пути из двух планок сделать одну.
_Леонид._ Какие?
_Вениамин._ Или... или... Или тренироваться ещё больше, или...
А там ещё перед планками и девушка стоит, или это мне тоже кажется?..
_Леонид._ Девушка стоит. Жуть, какая девушка! Пёстрая, как...
как какаду!
_Вениамин._ Опять эта... Эй, как вас зовут, уйдите с дороги!
_Стеллка._ Не уйду!
_Вениамин._ Нет таких препятствий, которые могли бы встать между
Ларионовым и спортом и которые он бы не перепрыгнул!
_Леонид._ Господи, твоя воля! Перепрыгнул и две планки и девушку!
_Вениамин._ А почему бы вам не заняться прыжками в высоту?
_Стеллка._ А зачем?
_Вениамин._ А затем, что вы, по-моему, без всякой тренировки могли
бы взять метра четыре в высоту.
_Стеллка._ Вы думаете, что я такая талантливая?
_Вениамин._ Нет, я думаю, что вы такая легко... мысленная!
_Гусь._ Уйди с дороги!
_Татьяна._ Гусь, ну что ты всё время носишься как угорелый? Шёл
бы к нам на наши олимпийские игры и бегал бы с толком!
_Гусь._ К вам? Да у вас на каждом шагу свистят, как у
милиционеров, кругом судьи, судейские коллегии, только что народных
заседателей нет... Слышать противно! И вообще... вы же все
ненормальные!
_Татьяна._ Мы ненормальные? Какие же мы ненормальные?
_Гусь._ Чокнутые, факт. Вы все с комплексом!..
_Татьяна._ С каким мы ещё комплексом?
_Гусь._ С комплексом... с этим... как его?.. ГТО, что ли?..
_Татьяна._ Вот я тебе сейчас за этот комплекс как дам сумкой по
комплекции!
_Вадим._ А по-моему, спортом усиленно заниматься вообще вредно,
потому что перенапряжённые мышцы обворовывают все органы, в том числе
и мозг! Поэтому-то спортсмены ни бум-бум в науках.
_Тарас._ А усиленная умственная деятельность тоже, значит, вредна?
_Вадим._ Конечно, усиленная работа мозга обворовывает всю мышечную
систему. Поэтому все учёные не секут в спорте... И вообще доходяги...
Вот долгожители... Они ведь не перенапрягали ни свой мозг, ни
мускулатуру... А только ели шашлыки и пили сухое вино.
_Тарас._ А чего ж ты спортом занимаешься?
_Вадим._ А деньги? А машина? А квартира в раннем возрасте? А
заграничные поездки?..
_Вадим._ Не верю я этому Гусю, ни с распиской, ни без расписки
- не верю! Всё равно он сорвёт наши игры.
_Надежда._ И что же, по-твоему, надо сделать, чтобы Гусь не сорвал
их?
_Вадим._ Обвинить его в чём-нибудь и дать ему пятнадцать суток.
_Надежда._ Такие предложения, по-моему, называются провокацией...
_Елена._ К 19 июня тебе было приказано написать стихи.
_Леонид._ Кем приказано?
_Елена._ Общественностью.
_Леонид._ Но я лично не пишу стихи.
_Елена._ Значит, ты личное ставишь выше общественного.
_Леонид._ Но у меня нет таланта.
_Елена._ Что значит нет таланта? Судейская коллегия приказала
тебе с этой минуты стать талантливым поэтом!
_Леонид._ Ну, знаете...
_Надежда._ Да подбери ты что-нибудь подходящее из спортивных
журналов, и дело с концом.
И был ещё один разговор с глазу на глаз в тишине ночи между
Надеждой Фокиной и Еленой Гуляевой
...Закладка в соц.сетях
