Жанр: Детская
Флейта для чемпиона
...сколько можно об одном и том же. Махнула рукой и ушла.
На словах "золотая картина" из густых кустов сирени, у глухой
стены, высунулся Гусь и снова спрятался.
- Не храни, как зеницу, мне из них все равно ни одна не
достанется... - грустно сказал Тарас Светлане.
- Не надеешься на медаль - не занимайся спортом, - сказала
Светлана Тарасу.
- А вот мне в тебе это и нравится, Тарасик, - не согласилась с
Мухиной Таня, - что ты любишь спорт без всяких медалей. Ты спорт
любишь за то, что он спорт. Бескорыстно любишь - не то, что мой брат
- враг мой.
- Утешаешь... Сама-то в баскетбол лучше всех играешь?! - обиделся
Тарас.
- Я за команду, мне хуже всех нельзя, - вздохнула Татьяна.
А в это самое время Гиви Мебуке, исчезнувший со двора, нахально
"снимал" с улицы Ларионова, который делал на балконе зарядку...
Вокруг кинооператора собралась куча любопытных. Глазели,
показывали на Ларионова пальцами. А тот делал вид, что вся эта
суматоха его не касается.
Проходившая мимо Надежда Фокина в удивлении остановилась и...
помчалась во двор.
- Ну, Леночка, поздравляю! - подбежала она к Гуляевой. - Кто-то
из кворума такой штопор Ларионову придумал!
- Какой ещё штопор? - вздрогнула Елена.
- Кинодокументалист здесь с кинокамерой от Ларионова не отходит!
Каждый шаг его снимает! Теперь уж у него, наверное, голова закружится
- семь витков и в штопор! И...
- Ой, Надежда, я что-то боюсь... - призналась Елена.
- Здравствуйте, - с иронией заметила Надежда. - Сама же говорила:
"Тот Ларионову службу сослужит, кто Ларионову голову вскружит".
- Да, но я не этого боюсь, я боюсь, что почему-то он не только
Ларионова снимает, а и тех, кто из кворума!.. Меня вот с Леонидом
снимал... - пробормотала Елена.
- Ну и что? Королю же кружит голову не сам король, а его
подчинённые!.. Теперь ещё... - Надежда что-то зашептала на ухо
подруге.
- А может, не надо, чтоб за другую команду? - испугалась Лена.
Надежда быстро подошла к Тарасу и тоже что-то стала ему шептать.
- Как это не надо? - отмахнулся Тарас. - Зазнаваться - так
по-настоящему.
- Тем более, что всё равно Ларионов на это не пойдёт, - сказала
Надежда.
- Если не пойдёт, тогда надо!.. - решительно заключила Елена.
Незаметно для всех Леонид Толкалин подкрался к висящей на ветке
дерева курточке и опустил в карман записку. Сделав это, он огляделся
по сторонам и поспешно ушёл.
Взглянув на часы, Елена кивнула Виктору-диктору. Виктор-диктор
кивнул Гуляевой и поднёс к губам микрофон:
- Вениамин Ларионов совершил 35 прыжков и не забрался на
фантастическую высоту, как все от него ожидали. Масюков преследует
лидера, но, может быть, это чисто тактический ход Ларионова. Прыгать
придётся около месяца, и на такой марафонской дистанции, может быть,
самое главное, - это распределить свои силы. Вот в сектор для прыжков
в высоту выходит Геннадий Цветков. Вслед за ним будет прыгать сам
фаворит наших олимпийских игр по марафон-прыжкам - Ларионов.
Как раз после этих слов из подъезда во двор вышел Вениамин. Он
расслабленно тряс кистями рук и делал маховые движения то левой, то
правой ногой. За ним следовал Тарас Сидякин, к прочему снаряжению
которого добавилась ещё и большая золотая рама на плече. Тем временем,
отложив в сторону микрофон, как бы совершив комментаторское,
самообслуживание, Цветков стал готовиться к прыжку, а Вадим Масюков
поспешно отвёл в сторону Вениамина Ларионова. Но ещё поспешней в
противоположную сторону отвлекла Тараса Елена.
- Где обещанный человек с флейтой? - голосом разгневанной богини
спросила она Сидякина.
- Только что звонил ему из автомата, сказал, что дядя приехал
из Воронежа. На вокзал ездил встречать. Сейчас приедет.
- Флейту срываешь, Сидякин!
- Так я же уже тебе говорил, что маслом начал писать Ларионова.
Получше любой флейты.
- А я тебе тоже уже говорила, что портрет портретом, а флейта
флейтой. Иди позвони ему ещё раз! - сказала Елена.
- Гуляева, - позвала Елену Надежда Фокина из судейской беседки,
- тут с протоколами неладно!
- Бегу! - крикнула Елена и, погрозив пальцем Сидякину, устремилась
к беседке.
- Ну, что? - заговорщицки спросил Вадим. - Как насчёт "под чужой
фамилией и за чужую команду"?
- Я думал, ты шутишь... - улыбнулся Вениамин.
- Надо выручить человека... Ты же вроде соглашался?
- Я тебе сказал - надо подумать, - уклончиво ответил Ларионов.
- Ну, думай... Он сказал, что, в случае чего, может заплатить.
В ресторан с хорошенькой девочкой сходишь. Тебе нужны деньги?
- Деньги всем нужны, - задумчиво ответил Ларионов. - Ладно, я
подумаю. А сам-то ты что его не выручишь, если это так уж важно?
- Я не в форме... А ты подошёл к своему пику, судя по результатам.
И потом, там такой соперник, что только Ларионов и сможет... Да,
Цветков хочет с тобой тренироваться на разряд. Ты не против?
- Ну почему же против? Он парень способный... А что это у тебя
за книга?
- Да так... - Масюков повернул книгу обложкой к Ларионову.
- "Правовые основы физической культуры и спорта", - прочитал вслух
Вениамин.
- Знаешь, спортсмен ведь должен быть не только в спортивной форме
и норме, но и в правовой. Надо уметь качать свои мышцы... и права...
Ты-то сам вот, ты парень умный, ты как считаешь?
- А что я? - ответил Ларионов. - Вот услышал новый спортивный
лозунг... Ты нрав. Спортсмен всегда должен быть в правовой форме,
- сказал он, делая ударение на слог "пра" и норме... Лишь бы не в
левовой... - В этой фразе Веня нажал на слог "ле".
Вадим улыбнулся шутке Ларионова и отошёл в сторону.
- Ты чего? - обернулся Веня к Сидякину, который пытался надеть
на его голову багетную раму.
- Да вот раму к тебе примеряю... То есть не к тебе, а к твоему
портрету, - почтительно заулыбался Тарас.
- А... - рассеянно произнёс Ларионов, думая о чём-то своём и
отступая от Сидякина.
Он пятился до тех пор, пока не столкнулся спиной... Ларионов
обернулся и увидел Таню Цветкову. Она посмотрела в угол, на нос, на
предмет, сделав всё, что было в её силах, чтобы взгляд получился с
поволокой, и сказала:
- Между прочим, Ларионов, я у тебя давно хотела спросить, да
вокруг тебя всё вертятся то болельщики, то поклонницы, то вообще...
какие-то подозрительные личности...
- Спрашивай, - сказал Ларионов, оглядываясь вокруг себя - ни
болельщиков вокруг, ни поклонниц, ни подозрительных лиц как будто
бы не было.
- Ну вот... занимаясь спортом, ты, вероятно, преследуешь какую-то
цель.
- Преследую, - улыбнулся Ларионов, - только она от меня всё время
убегает.
- Ларионов, я тебя серьёзно спрашиваю, а ты... Ну вот ты,
вероятно, хочешь стать в спорте положительным героем, и вот каким?
Просто выдающимся спортсменом, или просто чемпионом страны, или просто
чемпионом мира?..
- Хорошенькое "просто", - снова улыбнулся Ларионов и тут же
добавил, то ли шутя, то ли серьёзно (этого Ларионова не разберёшь
часто: шутя серьёзничает он или серьёзно шутит): - Кем, значит, я
хочу быть?.. А никому не скажешь?
Таня всем своим существом, и телом и душой, изобразила полное
сохранение тайны на всю жизнь.
- Гераклом я хочу быть!
Теперь Таня Цветкова всем своим существом выразила уже не то что,
мол, говори, я могила, пытать будут, не скажу, что ты мне говорил,
- теперь на её лице было написано: "Ну, знаешь, и хватил же ты,
Ларионов, через край, нет, даже "через край света"!.. Геракл, Греция
- это же как раз край света и есть, то есть был, ну, там ещё
Египет..."
- Я вот на днях смотрел фильм об одном положительном герое, только
не в спорте, а... неважно, в чём. Знаешь, какое впечатление?.. Как
будто меня весь сеанс сахаром кормили!.. Одним сахаром. Полтора
часа!.. А Геракл двенадцать подвигов совершил: будучи младенцем, ещё
в колыбели, он разрушил козни своих врагов и легко расправился с двумя
змеями, посланными убить его, и с Немейским львом сражался, трёхглавым
Кербером, трёхголовым великаном Герионом, со Стимфалийскими птицами,
Лернейской гидрой, имевшей всего девять голов! И при этом остался
совсем живым, без единого кусочка сахара в поступках. Представляешь?!
- Вот, вот! - оживилась Татьяна, повторяя за Вениамином. - Будучи
младенцем, ещё в колыбели, он разрушил козни своих врагов и легко
расправился с двумя змеями, посланными убить его.
После этого она со смешком произнесла что-то непонятное:
- Нет, это надо же! Как повторяется история!.. Ну, тютелька в
тютельку.
После этого она помрачнела и не сказала, а как-то даже изрекла:
- А что, если Геракл думает, что он Геракл, а его окружающие из
него незаметно Сизифа сделали. И вместо того, чтобы совершать подвиги,
Геракл занимается сизифовым трудом: вкатывает это он камни на гору,
а они себе преспокойно скатываются вниз.
- Это на какую гору он вкатывает? - спросил, стараясь понять
Цветкову, Ларионов.
- Ну, хотя бы на гору Олимп! - ответила Таня и пошла темнить
дальше: - А всё потому, что, ещё будучи младенцем, он не разрушил
козни своих врагов и не расправился с двумя змеями! - Сделав такое
безнадёжное прорицание, Цветкова с загадочным выражением лица
удалилась в глубь двора.
Глава 3
А ГУСЬ ВСЁ-ТАКИ ПРОБЛЕМА!
Ларионов разбежался и легко перемахнул через планку. Двор
взорвался криками восторга. Аплодировали и форум, и кворум, и даже
пожилые жильцы, глядящие из окон и с балконов на спортплощадку.
- С первой попытки! - ахал Геннадий.
Цветков и Гиви снимали чемпиона кинокамерами.
- Вы скрытой камерой снимаете? - солидно обратился к "коллеге"
Тарас.
- Гиви Мебуке ничего не делает скрытно... - ответил Гиви. - Он
достал из кармана "Советский спорт", разглядывая снимок Ларионова.
И подошёл к чемпиону: - Это ты знаменитый Ларионов?.. Плохое фото,
смотреть неохота! Я из тебя уже делаю документальный фильм. Прославлю
на всю жизнь, ты состаришься, мой фильм никогда. Всегда молодой будешь
храниться на полке Госфильмофонда... Прыжки у меня твои уже есть,
сейчас для начала снимем сцену твоего интервью...
Ларионов улыбнулся.
- Коротенькое интервью... - продолжал Гиви. - Что ты любишь больше
всего на свете? Вот здесь, - он дал Ларионову лист бумаги, - написаны
твои-мои вопросы к тебе и твои-мои ответы...
Во двор фланирующей походкой заявилась Стеллка. А затем сквозь
дыру в заборе пролез Босс. Сидякин тут же подскочил к нему и что-то
быстро сказал.
- А, чёрт! - заметила Босса Стеллка и скрылась среди болельщиков.
Босс подошёл к группе ребят, окруживших Ларионова.
- Вопрос: "Что вы любите больше всего?" - читал он вслух
вопросник, полученный от Гиви. - Ответ: "Спорт. - Что вы обычно
делаете в воскресенье? - То же, что и в понедельник. - А что вы
делаете в понедельник? - Прыгаю. - Говорят, что вы за всю жизнь не
совершили ни одного грубого и нетактичного поступка? Кто вам в этом
помог?.. - Антон Павлович Чехов. - Каким образом? - Таким образом:
перед тем, как совершить нетактичный поступок, я спрашиваю себя: а
как бы в таком случае на моём месте поступил бы Чехов?" Вопрос: "А
взять рекордную высоту вам тоже помог Чехов? - Нет, Джек Лондон, -
ответил Ларионов. - А решать задачи по физике? - Эйнштейн... -
Благодарю вас, дорогие товарищи! - раскланялся Вениамин. - Вы все
только что убедились, что абсолютный чемпион "первых олимпийских игр
по марафон-прыжкам" сочетает в себе своё физическое совершенство с
моральной чистотой и интеллектуальным развитием. Ура чемпиону!"
- Это не ты говоришь, это я говорю, - запротестовал Гиви.
- Неправильное интервью! Неправильное! - вскричала Елена.
- Почему? - спросил Гиви.
- Про школу ничего не сказано!
- Что - про школу? - удивился Гиви.
- Ну, что-нибудь... Что... школа прививала Ларионову оспу... А
вместе с оспой - любовь к физкультуре... - сказала Елена.
Все засмеялись, закричали:
- Ура оспе! Ура физкультуре! Ура Ларионову!
- Давай порепетируем, - предложил Гиви Ларионову.
- Что? - сказал Вениамин.
- Интервью.
- Это не интервью, а глупости, - вздохнул Ларионов. - Такие ответы
на такие вопросы могла давать библиотека, а не человек.
- И подпись чемпиона мира но прыжкам в высоту - Вэ Ларионов!..
И разговор окончен, - подчеркнул вездесущий Гусь.
- По-моему, ваш чемпион немного нахал, - обернулся к ребятам Гиви.
- Немного нахалов Гиви не снимает!
- Правильно, товарищ... Как вас?.. - подмигнула ему Татьяна.
- Товарищ Мебуке, - представился Гиви, приняв игру.
- Не снимайте его... - просила Татьяна. - На примере Ларионова
мы видим, что не всякий талант выдерживает проверку успехом. Бывают
таланты скоропортящиеся. Их нельзя всё время держать в тепле. Их нужно
иногда охлаждать. Чтобы не портились.
- Не снимает Гиви, снимут другие! - безапелляционно заметил
Ларионов.
Гусь хохотнул. Ему понравились ответы Ларионова.
- И подпись - чемпион мира по прыжкам в высоту Вэ Ларионов! -
поддакнул Гусь.
- Снимет! Снимет! Не боись, - неожиданно сказал Босс Ларионову
и в упор уставился на Виту Левскую. - Кстати, что вы делаете сегодня
вечером?
- Совсем не то, что вы... - с вызовом ответила Вита.
- Жаль, жаль! - "сокрушался" Босс.
- Молодец Ларионов! Как он разговаривает с документальным кино!
- сказала Елена Надежде.
- Как вполне зазнавшийся тип, - кивнула та.
- Слушай, Ларионов, - возмущённо сказал Вадим, - как ты
разговариваешь с товарищем из документального кино? Развоображался!
Расхамился! Вы, Гиви, не обращайте на него внимания.
- Я вижу, ты уже зазнался. Рановато!.. - Гиви огляделся, мысленно
строя кадр. - Значит, так! Лица болельщиков!.. - Он навёл киноаппарат
на Босса, затем - на Гуся.
- Э... меня не надо, - попятился Босс.
Гусь отгородился от объектива ладонью:
- Прошу на меня эту боеголовку не наводить!
Вадим Масюков отодвинул в сторону Гиви.
- Слушайте, Гиви, - доверительно попросил он, - снимите меня,
не пожалеете!
- Плёнки не хватит, - поцокал языком Гиви. - У меня плёнка только
на того, кто может быть нашей олимпийской надеждой.
- Знаете, Гиви, один, вроде вас, приехал на завод снимать одну
женщину, ему говорят: может, заодно и другую снимете, а он говорит,
у меня на другую плёнки не хватит. И знаете, кто была эта другая
женщина? - сердито сказал Вадим.
- Кто?
- Валентина Терешкова.
- Может быть, ты и прав, дорогой, я к тебе присмотрюсь.
Тарас представил Босса и Вениамина друг другу:
- Знакомьтесь! Абсолютный чемпион наших олимпийских игр!
Медаленосец! Рекордсмен! Бог высоты! Моцарт прыжка! Одним словом,
Вениамин Ларионов!.. А это тот самый человек!.. О котором я тебе
говорил...
- Вениамин! - протянул руку Боссу Ларионов.
- Александрович! - подсказал Тарас.
- Эдик... - пожал руку Вениамину Босс. - Пока Эдик.
Он внимательно посмотрел на стоящих рядом девчонок.
- А что это так много народу?
- Цветкова, уйди! - крикнула Елена.
Татьяна нехотя отошла.
- Всё равно много... - ухмыльнулся Босс.
- Это все свои... - сказал Тарас.
- А они не... - начал было Босс.
- Что ты! Братская могила! - поспешно ответил Тарас.
- Вот пусть всей братской могилой и отойдут в сторону. - Босс
осмотрел Ларионова придирчиво с ног до головы, пощупал мышцы рук.
- Сложен хорошо.
- Золотое сечение... - уверял Тарас. - Ну, договаривайтесь, где,
когда...
- Что значит "договаривайтесь"? Пусть прыгнет сначала. Прыгнешь?
- спросил Вениамина Босс.
- Могу.
- Очистить дорожку! - приказала Елена. - Приготовить стойки к
прыжку!
Ларионов стянул с себя тренировочный костюм, приготовился к прыжку
и, разбежавшись, прыгнул.
- Ларионов в воздухе! Без разминки два метра восемь! - объявила
Надежда.
- Во какой прыжок! Аж два во! - Тарас поднял кверху два больших
пальца обеих рук.
- Неужели два метра восемь?.. - недоверчиво спросил у
возвратившегося Цветкова Босс.
- Копейка в копейку. Можете убедиться! - сиял Гена.
Все сомневающиеся толпой, во главе с Боссом, двинулись к площадке,
где произошло это удивительное событие.
Тарас подошёл к молодой женщине, с любопытством наблюдающей за
всем происходящим.
- Валентина Сергеевна, ну как вам Ларионов?.. Правда, фотогеничен?
Я вас бы зря не пригласил!
- Да, у вас тут что-то загадочное происходит?.. - сказала она.
- Вы, тётя Валя, на загадочное не обращайте внимания, вы на
незагадочное смотрите. В общем, сделайте так, чтоб Ларионова
пригласили сниматься. Это нам очень важно.
- Тарасик, но у нас уже герой картины почти утверждён, хотя этот
Ларионов... в нём что-то есть... Любопытный парнишка... - задумалась
она.
Ларионов в сопровождении Босса и олимпийцев вернулся к беседке.
Босс одобрительно похлопал Ларионова по плечу:
- Ну, поздравляю, старик! А ты действительно молоток!.. Да мы
с таким, как ты, все кубки в мире заберём! Ну, Сидякин, вот это
раскопал чемпиона! - Он и Сидякина похлопал по плечу. - Ну, давай
договариваться.
Они удалились втроём к забору.
Все, затаив дыхание, прислушивались к разговору. Долетали только
какие-то непонятные обрывки фраз:
- За Перцуленко, значит... когда выйдем на поле... А потом...
понял? На днях тренировка... Всё?..
- Значит, договорились? - подытожил Босс.
- Нет, ещё не договорились!.. - ответил Ларионов. - Надо
подумать!..
- Думай, время есть... Да, у кого тренируешься? - спросил Босс.
- У Денисенко Петра Сергеевича.
- У него ни одного чемпиона мира не было, - категорично сказал
Босс. - Я тебя устрою знаешь к кому?.. Узнаешь, к кому, если...
Понял?.. Ну, думай!
Ларионов вернулся к ребятам.
- Ну, Ларионов! - продолжали восторгаться они. - Рекорды, как
блины, печёт! Не прыжок, а аж два во! И главное, без разминки!
А Босс в это время тихонько расспрашивал Гуся:
- Майки продал?
- Нет, - неохотно признался Гусь.
- А икону принёс? - нахмурился Босс.
- Нет, - буркнул Гусь.
- Почему? - процедил Босс.
- Потому, что завязал, - отвернулся Гусь.
- Что завязал?! - вскипел Босс.
- До конца олимпийских игр всё завязал, - вздохнул Гусь.
- При чём здесь игры?
- Греки завязывали, и я завязал...
- Ничего не понимаю, какие греки? - оторопел Босс.
- Древние... Вроде нас с тобой. Завязал: не пить, не курить, не
драться, не ругаться, иконами не торговать с самого начала игр и до
конца... Расписку дал... красными, как кровь, чернилами. - Гусь
напыжился: - А если Гусь дал слово, Гусь умрёт, но сдержит его...
Босс вынул из кармана блокнот и ручку, что-то написал и вырвал
листок.
- Это что? - взял листок Гусь.
- Моя расписка: если не продашь майки - переломаю ноги... И
подпись.
Валентина Сергеевна продолжала приглядываться к Ларионову.
- Что-нибудь... не так? - спросил он, заметив её изучающий взгляд.
- Вы Ларионов? - спросила она.
- Я Ларионов! - улыбнулся Вениамин...
- Я с Мосфильма, - деловито сказала она. - Мы снимаем спортивный
фильм "Место чемпиона всегда вакантно". Мы хотели бы попробовать вас
на роль. Вот телефон, послезавтра позвоните и приходите на пробу.
Ребята, вас я тоже приглашаю, нам нужен не только герой, но и
массовка. - Она вынула из портфеля папку. - Вот, почитай сценарий.
- А её ещё кто подстроил? - прошептала Елена Надежде.
- Но знаю, может быть, жизнь? - глубокомысленно изрекла подруга.
- А это не чересчур? - забеспокоилась Елена. - Ларионов и в
документальном, и в художественном... Я боюсь, как бы Ларионов совсем
не зазнался. Зазнается - и не признает своих ошибок, и от звёздной
болезни не излечится.
- Не снимет Гиви, снимут другие! - язвительно сказал Гусь Мебуке.
- Убери свой самострел, сейчас сюда кинопушку привезут.
Вадим Масюков тут же привязался к Валентине Сергеевне.
- А вам разве всё равно, кого снимать в фильме?
- В каком смысле? - спросила она.
- Вы пригласили попробоваться на роль Ларионова, а он у нас тип
уже довольно аморальный, хоть и в газетах его снимают.
- Аморальный? Это в каком смысле? - повторила Валентина Сергеевна.
- Зазнался. Девушку у своего друга отбил. Режим нарушал. С дурной
компанией якшается. Говорят, что даже за чужую команду собирается
под чужой фамилией выступать! - горячо рассказывал Вадим.
- Что вы говорите? - ахнула она. - Вот бы не подумала никогда.
С виду такой симпатичный и обаятельный парень. А вы ему говорили,
что это нехорошо?
- Ему? Не говорил. А что? - сделал невинные глаза Вадим.
- А то, что иногда, характеризуя другого человека, человек
характеризует самого себя... Но вы к нам обязательно приходите, у
нас в сценарии есть роль и для вас. Нехорошо завидовать товарищу.
До свидания!
- До скорого, - поклонился Вадим.
- Ну что, надумал? - Босс вновь похлопал Ларионова по плечу.
- Думаю, - коротко сказал Вениамин.
- Ну, думай, думай. - Босс вразвалочку пошёл со двора.
- Ну, что? - спросила Елена Вадима, который краем уха подслушал
их прощальный разговор.
- Не согласился. Сказал: думаю, - ответил Вадим.
- Не согласился! Не согласился! - захлопала в ладоши Елена.
- Но и не отказался! Не отказался!.. - заметила Надежда.
... А страсти между тем накалялись.
- Не понимаю, что тебе здесь непонятно? - доказывал Вите Леонид.
- Слушали: чтобы Ларионову не заржаветь, когда он станет чемпионом
мира по прыжкам в высоту. Постановили: заржаветь Ларионову сейчас,
только ты об этом никому. А мы, значит, все должны сделать всё, чтобы
он заржавел. Тебя он, в частности, должен отбить у меня...
- Ой, как вы всё это здорово придумали! Этому Ларионову давно
пора в кого-нибудь влюбиться, а то ходит, воображает, кроме спорта,
ни о чём не думает, на девчонок ноль внимания. А ещё что он должен
сделать?! - понизила она голос.
- Поживёшь - увидишь... - Леонид снял очки, задумчиво протёр их.
- М-да... но вообще-то я думал, что ты откажешься, а ты
восторгаешься... Была у меня такая надежда, - безнадёжно сказал он.
- Ты, лучший его друг, голосовал за это, а я, по-твоему, должна
отказываться? - строго взглянула на него Левская.
- Не мог же я ставить свои личные интересы выше общественных...
- слабо защищался Леонид. - И потом... это ж всё должно пойти ему
на пользу.
- Значит, ты не можешь, а я могу? В конце концов, насколько я
понимаю - это общественное поручение? - по-деловому спросила она.
- Ну вроде, как бы... - замялся он.
- Я с удовольствием берусь его выполнить. С чего начнём? -
вздёрнула носик Левская.
Лена и Надежда одобрительно смотрели на них издали.
- Всё по плану. Кажется, клюёт, - сказала Елена. - Записку она
должна написать, записку!
- И свидание назначить, - вторила ей Надежда.
- Ну, записку ты должна написать... и... это... как его...
назначить свидание... - уныло сказал Леонид Вите.
- Ой, как страшно интересно!.. И страшно!.. И интересно!.. Я
никогда никому не писала записок, - призналась она.
- Зато тебе все пишут и пишут... - промямлил он.
- Я не виновата, что в меня влюбляются мальчишки... Кстати, тебе
это должно быть приятно, - безжалостно сказала она.
Леонид совсем впал в уныние.
- Вообще-то приятно, но... Ты знаешь, Вита, нас прошлом году
тренер водил на оперу "Иван Сусанин", а после спектакля он сказал:
"Видели, в какое болото завёл Сусанин поляков. Так вот, в какое болото
может завести красивая девушка парня, этому Сусанину и не снилось.
Так что вы, говорит, будущие спортсмены, это учтите..." Теперь я
понимаю, что тренер был прав...
- Леонид, не обобщай, - погрозила пальцем Левская.
- А в тебя он всё равно не влюбится и отбивать тебя у меня не
будет. Ларионов мой друг, - шмыгнул носом Леонид.
- Ну конечно, не влюбится, - опечалилась Вита, но мы же должны
с тобой выполнить общественное поручение, - оживилась она. - Ну,
Лёнечка, это же несерьёзно и Ларионову на пользу, ты же сам говорил...
- Ну ладно, давай ему назначим свидание в записке, на которое
он, конечно, не придёт...
- Конечно, он не придёт ни за что, - успокаивала его Вита, - но
записку мы ему напишем.
Елена и Надежда переглянулись.
- Так... Кажется, проблема Виты решена... - Елена вычеркнула один
из пунктов в своей записной книжке. - Теперь что? Теперь Ларионов
должен ещё согласиться выступить за чужую команду и под чужой
фамилией... Ещё он должен попасть в плохую компанию... Ещё Масюков
что-то предлагал насчёт милиции... Но это уж глупости. Это я, пожалуй,
вычеркну.
Она вычеркнула в блокноте ещё один пункт, спрятала записную книжку
в сумку. И перевела взгляд на Ларионова.
Теперь им завладел "портретист" Сидякин. Он смешивал на палитре
краски и бормотал:
- Вот никак не могу, Вениамин, схватить выражение твоего духа...
Выражение тела схватил, а вот души... Выражай, чего так просто
разминаешься?! Ты знаешь, тебя Вита называла Моцартом прыжка! Может,
мне в тебе Моцарта поискать?
- А с чего это ты решил меня рисовать?
- Госзаказ получил, - уклончиво сказал Тарас.
- Так уж и госзаказ? - опустив руку в карман куртки, Веня достал
платок и записку...
"Чемпион, если будешь отбивать девчонок у своих друзей, ноги
переломаем!.." - предупреждали в ней.
- Почерк, между прочим, знакомый... - задумчиво произнёс Вениамин.
К Ларионову чуть ли не вплотную приблизилась Стеллка.
- Слушай, а может, у твоего папы есть машина?
- Нет, у моего папы нет машины, - спрятал он записку.
- А может, он много зарабатывает, и ты в семье единственный сын,
и тебе ни в чём не отказывают?
- Отец мой зарабатывает немного, сын я н
...Закладка в соц.сетях
