Жанр: Детская
Флейта для чемпиона
...х сама себе:
- А вообще-то, по-моему, чемпион не должен влюбляться ни в кого.
Чемпион принадлежит спорту и никому лично... Но уж, если лично он
должен кому-то принадлежать, то это мне. Я одна из наших девчонок
на него могу подействовать в самом положительном смысле!
Она стала торопливо писать записку.
- Это ещё что за новости? Что у тебя в руках? - неожиданно
выглянула из-за "статуи" Зевса Елена Гуляева.
- Моё объяснение в любви Вениамину Ларионову. Я в него влюбилась,
- твёрдо сказала Татьяна.
- Здравствуйте, - всплеснула руками Елена. - У нас в Ларионова
по плану влюбилась Вита.
- А если я тоже влюбилась?.. И не по плану? А по-настоящему? -
вырвалось у Татьяны.
Елена только раскрыла рот, чтобы дать ей достойный отпор, но тут
её внимание переключилось на Гуся со Стеллкой, подходившим к
Ларионову.
- Опять заявилась краля! - сердито сказала Елена. - Уходит -
приходит...
- А у тебя есть... - многозначительно спрашивала Гуся Стеллка,
- что-нибудь... такое?
- Ахнете, когда увидите! - достаёт он из-под рубахи икону.
- Ух ты! - сделала умный вид Стеллка.
- "Ух ты"! - передразнил её Гусь. - А что ты понимаешь в иконах?!
- Так мы же завтра встречаемся с Гогой! - округлила глаза Стеллка.
Гусь бережно завернул "Казанскую богоматерь" в байку.
- Уже не встречаемся. Гусь завязал. Гусь в законе.
- Гоги будет психовать, ты же знаешь его характер.
- Гоги будет психовать! Гоги выдаст темперамент! Подумаешь, пожар
в урне! Иди гуляй! - скомандовал ей Гусь.
- Хорошая икона? - заметил Вениамин.
- А ты что понимаешь в иконах? - сожалеюще покачал головой Гусь.
- Понимаю... Ну-ка, дай взглянуть поближе.
- Если разбираешься, то скажи, какой это школы живопись? -
развернул икону Гусь.
Вениамин взял икону:
- Это икона как бы... строгановской школы.
- И верно, строгановской школы. Откуда ты знаешь? - вытаращился
Гусь.
- У меня отец реставратором работает в Третьяковской галерее,
так что я в курсе. - Ларионов вертел в руках икону, рассматривая её.
- Под строгановскую школу - это точно, но это не настоящая икона.
- Как это не настоящая? - разобиделся Гусь.
- Так... копия... подделка.
- Да мне же от бабушки по наследству достались эти иконы. Да им
же, этим иконам, цены нет. А копии Босс кому-то сбывает! - горячился
Гусь.
- Не веришь мне, можешь показать эту икону моему отцу. После
соревнований зайдём к нам.
Стеллка даже присвистнула.
- Что же ты молчал?! Нам нужны реставраторы-мужчины... И дети
реставраторов... Нам нужны отцы и дети! Влюбиться в сына реставратора
- это уже имеет смысл. - Она что-то написала Ларионову на клочке
бумаги.
- Ещё записка!.. С ума сойти! - вздрогнула Татьяна, наблюдая за
ними.
- А у тебя папа знаменитый реставратор или... так себе? -
продолжала откровенно тянуть свою разговорную нить Стеллка.
- Должен вас разочаровать, - ответил Ларионов, - у нас дома
уравнение с пятью неизвестными! Бабушка, мама, папа, сестра и я -
все неизвестные, - и добавил: - Пока неизвестные...
Затем Веня не без интереса обвёл взглядом ладную фигуру Стеллки.
Из Стеллкиной холщовой сумки, похожей на лошадиную торбу с овсом,
торчала рукоятка теннисной ракетки.
- Одни ходят на лыжах, а другие с лыжами, - сказал Вениамин
насмешливо. - Это что, модно, чтобы из сумки торчало это... - Вениамин
покосился на ракетку и, не дождавшись ответа, сказал: - А насчёт
дружбы со звёздами, по-моему, надо, чтобы звёзды считали за честь
быть знакомыми с тобой!.. Вот так!..
Всё это Стеллка пропустила как-то так, мимо ушей, просто ей
почему-то не хотелось отходить от этого ничем не знаменитого парня.
- Ладно, - сказала Стеллка Вениамину, - делаю тебе исключение
в кредит, авансом, может, станешь когда-нибудь знаменитым, тогда
позвонишь, - и протянула ему с этими словами клочок бумаги.
- Прославлюсь - сама позвонишь, - сказал Ларионов и не взял
протянутую ему записку с номером телефона.
Стеллкина рука повисла в воздухе. Красивая рука девчонки, рука
пустельги и бездельницы с незаслуженно красивыми (и это заметил
Ларионов!) длинными пальцами.
Тем временем на дворе события развивались и раскручивались со
скоростью и головокружением центрифуги. Во двор быстро вошли Масюков
и Босс. Завидев Ларионова, они сразу направились к нему.
- А вы пригласите домой и там уговорите, - советовал Боссу по
пути Вадим. - Он здесь стесняется. Знаете, кругом все свои... Биотоки
не те...
- А девчонки с ним пойдут? - заинтересовался Босс.
- Девочки не с ним, а за ним все пойдут в огонь и в воду. В него
все влюблены...
- Всё это зря, - потускнел Босс. - Мне надо, чтоб одна и за мной
пошла бы...
Они подошли к Ларионову, и Босс нетерпеливо спросил:
- Ну как, подумал?
- Подумал, - сказал Вениамин.
- И решил? - спросил Босс.
- Ещё надо подумать, - сказал Вениамин.
- Ты так всю жизнь продумаешь. Ты прыгаешь. Твоё дело прыгать,
а думать за тебя будут другие. Я буду за тебя думать. Ты только за
меня держись, как за мамину ручку.
- А он действительно стоящий прыгун?
- Которого тебе надо перепрыгнуть? - переспросил Босс. - Самый
перспективный прыгун в Москве, - со знанием дела сказал Босс.
- Самый перспективный прыгун в Москве? Интересно бы встретиться!
- заявил Вениамин.
- Ну, самый перспективный после тебя, и только ты можешь его
перепрыгнуть, - засмеялся Босс.
- Стоит подумать, - повторил Ларионов.
Таня, не выдержав, громко сказала в микрофон:
- В перерывах между матчами они через своих поверенных эдиков
отзывают талантливых игроков в сторонку, шёпотом сулят им всякие
"дефицитные блага", намекают о приятных перспективах, и, если надо,
мелькнут слова их светлого будущего: квартира, машина...
- Ты уйдёшь со своей бандурой!.. - вскинулась Елена. - Тут все
с таким трудом закарозивают Ларионова, а она нам его всё время
раскарозивает.
- Цену себе набиваешь?.. - тихо сказал Вениамину Босс. - Могу
заплатить, станешь чемпионом - отдашь.
- Ну что ты, я же любитель, а не профессионал, - отнекивался
Вениамин.
- Понимаешь, надо одного чемпиона среди юношей перепрыгнуть,
только ты сможешь!.. - уговаривал Босс. - Главное, у тебя все в
порядке и с тренером будет, можешь уже собирать вещи и переходить.
Слушай, а ты что сегодня после всего этого делаешь?
- Делаю что-то, - уклончиво ответил Ларионов.
- Давай соберёмся у меня, - предложил Босс. - Будет много
толчковых людей!.. Ты думаешь, что только нога бывает толчковая?
Смоктуновский будет, Харламов, Турищева. Дни рождений отпразднуем.
- А они что, в один день все родились? - спросил Вениамин.
- Да я не об этом, я о тебе. Тебя и в "Советском спорте" сняли,
и в документальном кино снимают, и на Мосфильм приглашают сниматься.
И у нас с тобой дружба намечается. Тысяча поводов, и всю эту тысячу
надо обмыть. Надо или не надо?
- Раз надо так надо. А друзей можно пригласить? - задумчиво сказал
Вениамин.
- Не только друзей, но и друзих, - улыбнулся Босс.
Они потрясли друг другу руки.
- Собери наших, - сказал Вениамин Гусю. - Мы сегодня приглашены
в гости. Будут Элизабетка Тейлор и Бриджитка Бардо.
Гусь лихо сдвинул на лоб джинсовое кепи:
- Личная охрана президента. Всех оповещу. Тачка "Жигули" ждет
у проходных ворот. Все, все в машину! А то эти Гуляева и Фокина...
- Договорились! - прервал его Босс.
Татьяна вновь заговорила в микрофон:
- Неизвестно, что труднее в спорте - побеждать или уметь достойно
проигрывать, наслаждаться славой или быть все требовательней к себе,
оставляя в стороне бури восторгов. Испытание славой - одно из самых
тяжких. Кто его сумеет пройти - честь ему!
- Ну и дворик! - огляделся Босс по сторонам.
- А... а... там будет... эта? - шёпотом спросил у Гуся Вениамин.
- Кто эта?
- Ну, как её... - кивнул на Стеллку Ларионов.
- Ты что, это же девочка Босса, - прошипел Гусь.
Татьяна обернулась к Гуляевой. Та уже о чём-то совещалась с
Фокиной за соседней "статуей".
- Неужели не видите и не слышите: нашего Ларионова похищают! В
гости зовут! С этой... Стеллкой!
- Как похищают? - разом спросили Елена и Надежда.
- Ну, уводят!.. - волновалась Татьяна.
- Это ужасно! - сказала Елена.
- Это прекрасно, - сказала Надежда.
А Веня спрашивал у Гуся:
- Можно Виту с собой взять?
- Даже нужно! - послал ему Гусь воздушный поцелуй.
- А Толкалина?
- Можно, но не нужно, - отрезал Гусь.
- Вита, едем с нами! - позвал Вениамин Левскую, поливавшую цветы
под окном в узеньком палисаднике.
- Да, но... но у меня вечером свидание в Большом зале
консерватории.
- Какое совпадение! - воскликнул Вениамин. - У меня тоже. Едем!..
Успеем!..
- Тогда и мы с вами! - выскочили из-за фигур богов и атлетов Елена
с Надеждой.
- Очень нужны нам синие чулки! - высокомерно заметила Стеллка.
- Но всё это должно происходить при нас! И на нашем дворе! -
непреклонно сказала Лена.
- Что это? - оторопел Босс.
- Всё это! - ответствовала Елена.
- Это почему же всё при вас? - упёрла руки в бока Стеллка.
- Потому что мы должны управ... - начала Надежда.
- ...лять! - закончила Светлана.
- Со... - снова начала Надежда.
- ...бытиями, - снова закончила Светлана.
- Мы должны их направ...
- ...лять!
Махнув рукой, Стеллка побежала со двора. Босс зашагал за ней,
оборачиваясь и делая Ларионову знаки руками: сматывайся, мол,
поскорей.
- Витка, на тебя вся надежда! - взмолилась Елена. - Регулируй
уличное движение!
- Ладно! - сказала Вита Левская.
- Чего вы волнуетесь? - успокаивал всех Вадим. - Мы же решили,
что Ларионов должен попасть в плохую компанию.
- Да, но не в такую же плохую! - ужаснулась Елена.
- Ну, уж и не в такую плохую... - возразила Надежда. - Гусь же
дал нам расписку.
- Гусь-то дал, а вот эта, как её, Стеллка, не дала нам расписку.
Да ещё этот Босс. Нет, я всё-таки волнуюсь! Милиция! Позовите милицию!
- прокричала Елена.
И совершенно неожиданно во двор вошёл милиционер.
- Здесь милиция! - пробасил он.
- Её только не хватало! - растерянно пробормотала Елена.
- Кто здесь будет Гусев?.. - спросил милиционер.
- Его здесь нет... - испугалась Надежда.
- А где он? - придирчиво оглядел ребят милиционер.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
И достаточно ли безумна эта
идея, чтобы быть правильной?
Итак, пока закончилась первая половина встречи с читателями и
"олимпийские игры" по марафон-прыжкам в высоту взяли тайм-аут,
вернёмся обратно в Древнюю Грецию, оставаясь одновременно и у себя
дома. Как будто и не прошло двух с половиной тысяч лет.
Дело в том, что и в Древней Греции и у нас, может, примерно в
одно и то же время и даже в одном и том же месяце (к примеру, в июне),
разбирались два очень похожие друг на друга дела: в Древней Греции
бегун Астил из города Кротона выдал себя за сиракузянина (разумеется,
не бескорыстно!) и бежал на результат за чужую команду. А у нас в
это же время разбиралось дело футболиста, назовём его Эдуардом
Селивановым (имя и фамилия в данном случае, как вы сами догадываетесь,
роли особой не играет) - дело о нарушении спортивной этики. А
нарушение это заключалось в том, что член добровольного спортивного
общества "Динамо", вышеупомянутый Селиванов, незаконно выступил за
добровольное спортивное общество "Спартак".
Как видите - два совершенно друг на друга похожие дела: одно
неэтичное по отношению к своему родному городу, другое - по отношению
к своей команде, и дела эти так похожи, что кажется, что не могло
быть между ними расстояния в две с половиной тысячи лет, тем не менее
эти два дела не высосаны автором из пальца, а, как говорится, это
- исторический факт. Ну конечно, судили и Астила и Селиванова. С
Астилом общественное мнение кротонцев обошлось довольно мягко:
постыдили, пожурили, сказали, что "ай-ай-ай, Астил, ты такой молодой,
такой талантливый спортсмен, а так нехорошо себя ведёшь", - сказали
и дисквалифицировали Астила на два забега, и всё, кажется. А вот с
Селивановым судейская коллегия обошлась круто. Но сначала вы
представьте себе обычное современное судебное заседание. После
краткого совещания судьи возвращаются в зал и оглашается приговор:
Член добровольного спортивного общества "Динамо" футболист
Селиванов (повторяю, что фамилия в данном случае роли не играет),
незаконно выступивший за добровольное спортивное общество "Спартак",
приговаривается к пожизненному изгнанию из родного дома. (Мало того,
ещё и из родного города изгнали навсегда и ещё статую постановили
свалить, что поставили Селиванову за прошлые победы.)
Перечитал я написанное мною и сначала даже не понял, что
произошло. Что за статуя футболисту Селиванову, которую разрушили,
где это у нас за неэтичное поведение изгоняли не только из родного
дома, но и из города?.. Что это за фантастическое наказание в нашем
спорте?.. Анекдот какой-то!..
Ах господи! Да это же всё машинистка перепутала. Это наши судьи
сказали Селиванову, а не греческие Астилу: "Ай-ай-ай, Эдик, нехорошо,
такой молодой, такой талантливый спортсмен, а уже так зазнался, что
выступаешь за чужую команду!.." А греческие судьи, те выдали Астилу,
как полагается по их греческим понятиям выдавать за прискорбное
поведение в спорте: статую, что была поставлена Астилу за прежние
заслуги, действительно свалили, а Астила навсегда изгнали из города...
Глава 5
НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ
Поздним вечером из квартиры Сидякиных спустились по лестнице и
вышли во двор Лёня Толкалин и Тарас.
- Может, Цветкова и этот... как его... древний Ксенофан, что ли,
правы и нам действительно стоит, кроме марафон-прыжков, устроить
спартакиаду Ума и Души? - И Лёня прочитал с выражением:
...несправедливо,
Если искусству ума силу народ предпочтет.
Пусть и могучих кулачных бойцов не имеет наш город,
Нет ни борцов-крепышей, ни пятиборцев лихих,
Ни бегуна быстроногого (как средоточия мощи.
Что в состязаньи мужи ценят превыше всего)
И добавил: - Ты бы мог выставить свои подводные картины?
- А тебе что, понравились мои картины? - спросил Тарас.
- Очень, - ответил Толкалин, - подводный художник - это вообще
что-то новое в искусстве!.. А под водой и вправду так красиво, как
у тебя на картинах!
- Ещё красивее, - ответил Тарас. - А ты бы мог свои стихи
почитать. Мне это нравится:
Ах, вы, друзья, не спорьте,
Вы нам, друзья, поверьте,
Ах, Королева Спорта,
Ах, Лёгкая Атлетика!
- Мы с тобой вполне можем организовать общество взаимного
восхищения, - отозвался Леонид грустно.
- Нет, правда, - заспорил Тарас, - а Вита могла бы...
- Не надо о ней, - сказал Леонид.
Сидякин и Толкалин скрылись в тёмной глубине двора, куда не
достигал свет подъездных лампочек.
И оказалось, что в эту звёздную ночь бодрствовали не только они
одни.
Во двор вышли Фокина, Гуляева и Мухина.
- Ну и что? - свистящим шёпотом говорила Елена.
- А и то... Все в машину и уехали куда-то опять!.. - рассказывала
Светлана.
- И Витка с ними? - неприязненно спросила Надежда.
- И Витка с ними! - кивнула Светлана.
- А что было там? - полюбопытствовала Надежда.
- Где?
- Ну, куда уехали, - сказала Елена.
Светлана вздохнула:
- Если бы знать?!
Елена остановилась.
- А ещё что?
Светлана затараторила:
- Ларионов уже дней пять Гуся всё по ночам тренирует. Через планку
с чемоданом и под милицейский свисток. Ларионов как свистнет, а Гусь
как прыгнет!
- С чемоданом?.. И под милицейский свисток? - удивились подруги.
- С ума сойти, до чего опустились!
Светлана продолжала выдавать информацию:
- Ларионов, значит, Гуся тренирует, а Гусь ему говорит:
"Ты, говорит, Ларионов, говорит, меня под монастырь подведёшь".
- Значит, не Гусь Ларионова подведёт под монастырь, а Ларионов
Гуся? - уточнила Надежда.
- А под какой монастырь, не сказал? - съязвила Елена.
- Нет, под какой - не сказал, - простодушно ответила Светлана.
- Интересно, что бы это значило и с чем бы это было связано? -
вслух размышляла Лена.
Светлана недоуменно посмотрела на неё.
- С чем? Ясно, что с иконами. Милиционер говорит, что дедушка
Гуся на него жаловался, что он у покойной бабушки какие-то бесценные
иконы стибрил.
- А Ларионов-то при чём здесь? - заволновалась Надежда.
Светлана и на неё посмотрела с недоумением.
- При чём? У него отец реставратор, у него всё есть для
реставрации, а Ларионов может эти материалы у отца стибрить...
- Вот уже дело и до икон дошло! - забеспокоилась Елена.
- Прекрасно! - не унывала Надежда. - Когда Вениамин признает все
эти ошибки, он такой мировой рекорд с новыми силами поставит!
- А с Виткой у него что, роман? - спросила Елена.
- Хуже. Она ему всё время тихо так что-то говорит, что-то говорит,
потом он ей всё время тихо так что-то говорит, говорит, говорит, потом
она каждый раз как заплачет, - вновь затараторила Светлана.
Елена прищёлкнула языком:
- Значит, сразу до слез довёл?
- Сразу, - кивнула Светлана.
- М-да... И ведь я видела, как он в кино с этой Стеллкой ходил,
- призадумалась Надежда.
И Елена задумалась...
- Да, Надежда, ты права, тут не двойником чемпиона пахнет, а целым
тройником!.. - наконец, сказала она.
- А кто орал, что мы рано всё это придумали?! - осудила её
Надежда. - Боюсь, что не поздно ли?..
- Вот вам эти всякие инте... - привычно начала Елена.
- ...грации! - привычно подхватила Светлана.
- Интенси...
- ...фикации! - приняла "эстафету" Светлана.
- Акселе...
- ...рации! - закончила Светлана.
Елена вдруг узрела сидевшую на ступенях "судейской" беседки
Татьяну. Ещё одна полуночница!
- Кто орал, что рано?! - двинулась к ней Елена. - Что стоит ли?!
Татьяна встала и подняла обе руки вверх.
- Ну что, сдаёшься? - грозно подступила Елена.
- Кто - я? - не опускала рук Татьяна.
- Ты. Руки подняла, значит, сдаёшься!
- Да это я просто зарядкой занимаюсь, утром - утренней, ночью
- ночной. - Татьяна стала делать наклоны. - Чтоб таких, как вы,
победить, с вашим идиотским здоровьем и вашими идиотскими выдумками,
знаешь, надо быть в какой спортивной форме?!
- Да ну тебя, - усмехнулась Елена.
Девочки прошли мимо Татьяны.
Самое удивительное, что в эту знаменательную ночь никто не
изумлялся, увидев друг друга так поздно во дворе. Видимо, какие-то
незримые чувства, по-иностранному "флюиды", не давали никому спать
этой ночью. Всё смешалось в сознании: день и ночь, вчера и сегодня,
прошлое и будущее. А будущее, как известно, зарождается в прошлом
и куётся в настоящем с тем, чтобы самому когда-нибудь стать настоящим,
а затем - и прошлым...
Да и честно говоря, какой тут сон, когда столько волнений, нервов
и забот поставлено на карту!
- Ой, девочки! - вспомнила Светлана. - А ещё что случилось! Что
случилось!
- А что случилось? - безнадёжно сказала Елена, уже привыкшая к
ударам судьбы.
- Ужас! Сплошной ужас! - воскликнула Светлана.
- Подожди. - Елена внимательно всматривалась в окружающую темноту.
Даже под скамейку заглянула. - Этот... Этот с кинохроники, я заметила,
не только Ларионова снимает, но и нас всех. Говорят, скрытой камерой
начал... Я с Сидякиным вчера разговаривала, смотрю, а он с крыши
беседки на нас свою кинокамеру навёл.
Надежда опасливо заглянула за "статую" атлета.
- А я выхожу на балкон, смотрю, этот Гиви меня с балкона Цветковой
снимает прямо в упор.
- Как бы нам с этим хроникёром в документальную историю не
попасть, - сказала Елена. - А что у него с Мосфильмом-то?
- Ой, девочки, - опять воодушевлённо начала Светлана, - режиссёр
вчера был, уговаривал лично Ларионова. А Ларионов: "Я ещё должен
подумать. Я ещё раз должен прочитать сценарий".
- Господи! Все мечтают сниматься в кино, а он ещё должен подумать!
Зазнался! - Елена пнула ногой камешек.
- Это уж точно! - согласилась Надежда. - Если уж отказывается
сниматься - это уж развоображался.
- Ну, так какой ещё ужас? - деловито спросила Елена Светлану.
- Витка-то влюбилась в Ларионова по-настоящему! - торопливо
сообщила Мухина.
- Ну, уж это уже перевыполнение нашего задания. В конце концов,
мы её просили только "как бы влюбиться"! А Ларионов?
- И Ларионов тоже по-настоящему влюбился, - потупилась Мухина.
- Как по-настоящему? Он же друг Толкалина?! - рассердилась Елена.
- Не должен, а влюбился.
Как и Елена, Надежда была тоже явно огорошена.
- Так ведь он с тремя встречается: со Стеллкой, со Степанидой
и с Витой.
- Ну, это просто моральное разложение, - простодушно разъясняла
Светлана. - Раньше он на девчонок и внимания не обращал, а теперь
сразу за тремя ухлёстывает. Вчера идёт пьяный, шатается и поёт:
"Парней так много холостых, а я хочу женатым быть!.."
Надежда так и ахнула:
- С ума сойти! Неужели и выпивать начал?
- Своими глазами видела, как Ларионов шёл и шатался.
- А Гуся всё тренирует по ночам? - спросила Елена.
- Тренирует! - ответила Светлана.
- И всё под свисток? - не унималась Елена.
- Под свисток!
- И всё с чемо... - начала Елена.
- ...даном! - подхватила Светлана. - С чемоданом. Мало того, что
Гуся тренирует прыгать с чемоданом, так ещё и сам с чемоданом прыгает.
Мало того, что с чемоданом прыгает, ещё и танцульки завёл! Раньше,
бывало, на школьном вечере подойдёшь: "Веня, потанцуем?" А он: "Я
не танцую!" А теперь...
- Какие танцульки? - впервые услышала Надежда.
- Вот так, потренирует Гуся, потренирует, а потом танцевать
начинает то со Стеллкой, то с Витой Левской! А Гусь говорит, и зачем,
говорит, полярная ночь шесть месяцев в Арктике, а не здесь, в Москве.
И Цветков с ними тренируется.
- Кошмар! Видно, целую шайку сколачивают! - подытожила Надежда.
- Вот и выпивать начал. Ужас какой!.. - сокрушалась Елена.
- И жениться хочет! - вставила Надежда.
- Ты всё это в историю болезни записала? - сказала Елена Светлане.
- Конечно, записала. Я же олимпийская медсестра!
- Ещё что нового?
Светлана знала всё.
- Гусь-то жить уже переехал к Ларионову!
- Да не может быть! - опешила Надежда.
- Вот тебе и раз! - только и смогла вымолвить Елена.
А Светлана продолжала:
- Видно, и отца Ларионова хотят втянуть в свои дела.
Надежда насторожилась.
- В какие дела?
Светлана словоохотливо пояснила:
- А в такие, какими уже милиция заинтересовалась: у покойной
бабушки Гуся уникальная коллекция икон была, а Гусь теперь с ними
какие-то шахеры-махеры делает. А отец Ларионова, наверно, перед этим
их реставрирует.
Елена даже головой повертела:
- С ума сойти! И Толкалин ещё воспевает его в своих стихах! Так!..
Кто говорил, "рано зазнавать Ларионова"? Рано!.. Поздно!.. Ещё раньше
надо было зазнавать, раньше! Гораздо раньше!.. А теперь я уж и не
знаю, не опоздали ли мы?
- Да... - протянула Надежда, - здесь уже не двойничком чемпиона
попахивает, а... может быть, и семерничком или даже восьмерничком!..
- Всё это хорошо, - отмахнулась Елена, - но... почему он не
выступает хуже, чем обычно? Больше того, он даже значительно улучшил
свои результаты.
- Сама удивляюсь! - удивилась Надежда.
Девочки вновь повернули к беседке.
Татьяна сидела на ступеньках уже не одна. Рядом с ней пристроился
Леонид Толкалин с гитарой. Он взял несколько аккордов и откашлялся.
- А-а-а, нахально-инструментальный ансамбль? - сказала ему Елена.
- Что нового?
- Три-четыре! - по-дирижёрски взмахнула Татьяна руками. И Лёня
тихонечко запел:
Спортсмен выжимает железа тонны,
Так, что спины слышны тяжкие стоны,
Здесь всё нам ясно, и мы заявим прямо:
Решают здесь доли секунды и грамма.
Чтобы быть здоровым и чтобы быть смелым,
Зарядок много есть для тела,
И все зарядки хороши,
А где зарядки, ты мне подскажи,
А где зарядки для души?
Вот в чём вопрос
И вот в чём дело!
Чтоб наши души не мучила ревность,
Чтоб мы дружны рекордно были,
Чтоб верной любви мы рекорды били,
Вот для чего нужна и важна нам,
Вот для чего важна и нужна нам
Душ наших верность и наших душ задушевность!
- Души нет! - засмеялась Светлана.
- Правильно, нет! - саркастически заметила Татьяна. - У кого души
нет, у того её нет, а у кого она есть, у того она есть! Пошли, чего
с ними разговаривать!..
К ним, запыхавшись, подбежали Тарас Сидякин и Вадим Масюков.
- Ну, всё, девчонки, всё! - возбуждённо жестикулировал Тарас.
- Ларионов согласился выступать за чужую команду и под чужой фамилией.
Сейчас он мне сам об этом сказал!..
- Раз, говорит, надо, значит, надо! - поддакнул Вадим.
- Слышала? - торжествующе повернулась к Татьяне Лена. - Ну, что
твой ДОТ Ларионов?.. За чужую команду согласился выступать!..
Но Татьяну не так-то легко было убедить:
- Ну и что, что согласился? А в последнюю минуту, может,
передумает!..
- Строишь из себя какой-то страшный суд, - неприязненно сказала
ей Елена.
И тут мимо беседки прошла новая компания полуночников: сам
Ларионов - в чёрном костюме, Стеллка - в бальном платье, Гусь - с
тяжёлым чемоданом и транзистором.
- Как говорится, миру - мир, а пиру - пир?! - сказал на прощание
ошеломлённым "олимпийцам" Гусь.
Вся компания скрылась в воротах... Затем послышался шум
отъезжающей машины.
Надежда беспомощно опустилась на скамейку:
- Мне худо..
...Закладка в соц.сетях
