Жанр: Детская
Флейта для чемпиона
...е единственный, а в чём
мне должны не отказывать? - в тон ей сказал Вениамин.
- Ну, во всём...
Неожиданно раздалась трель свистка. По двору промчался Гусь с
чемоданом в руке. За ним гналась дворничиха с метлой:
- Ах ты, хулиган! Вот я тебя сейчас!
Спасаясь от погони, Гусь пересек спортплощадку и вгорячах
перепрыгнул через планку на стойках.
- С ума сойти! - изумился Тарас. - Он же перепрыгнул твою высоту!
Преследуемый дворничихой, Гусь перемахнул и через забор.
- Ты говоришь - мою высоту? - сказал Вениамин Тарасу. - Он через
забор перепрыгнул с чемоданом и без техники!.. Чудеса!.. А ты
представь, если наоборот, без чемодана и с техникой?!
Пока Вениамин и Тарас, взобравшись на забор, высматривали Гуся,
Вита подошла к куртке Ларионова, висевшей на ветке дерева, и сунула
в карман записку...
Дворничиха, ворча, удалилась, на всякий случай погрозив метлой
в сторону забора.
И только тогда Гусь выбрался из-за мусорного бака на соседнем
дворе и перелез на свой двор.
- Гусь, ты же дал нам расписку! - сердито подступила к нему Лена.
- А чего она ковры решила выбивать прямо на ваших богов, -
огрызнулся Гусь, показывая на фанерные "статуи". - Загрязнение среды
получается. Вот я охранял ваш свежий воздух.
- Ты бы видела, какой он прыжок сообразил через планку и через
забор! - сообщил Ларионов Елене.
- И с чемоданом в руках! Я его прыжок случайно на плёнку снял.
Прыжок аж два во! - сжал кулаки Тарас и выставил вперёд два больших
пальца.
- Стресс... Ничего особенного, - скептически сказал Вадим. - С
испуга можно и не такую высоту взять.
- Вот бы ты и пугался почаще, - посоветовал ему Тарас.
- Слушай. Гусь, а почему бы тебе не заняться спортом? - убеждал
его Вениамин. - Вон у тебя какие перспективные ноги... для прыжков...
или для бега... А пока бы с нами и побегал, и попрыгал...
- А какой мне хозрасчёт просто так бегать? - проворчал Гусь. -
Я убегаю только от милиции, а прыгаю - от дворников.
- За милицию и за дворников дают пятнадцать суток, а у нас целый
портфель золотых медалей. Побежал бы... и взял... одну... - без всякой
иронии сказала Елена.
- Подумаешь, медаль! Что у меня их нет, что ли? - Он раскрыл
чемодан, порылся в "хипповых" майках и достал какую-то спортивную
медаль на ленточке. - Вот... Взял... и... побежал...
- Ты мне этого не говорил, я от тебя этого не слышала! - Елена
торопливо отошла от него. - Не расслабляться! Не расслабляться!
Марафон-прыжки продолжаются!
- А медали действительно золотые? - крикнул ей вслед Гусь.
- Золотые, - обернулась к нему Елена. - Мой дядя был чемпионом
по прыжкам, из спорта ушёл, а медали подарил нашим олимпийским играм!
Вадим Масюков что-то зашептал Гусю на ухо.
- Ларионов? - спросил Гусь.
- Может пригодиться вашей компании, - тихо сказал Вадим.
- Так ведь он у вас наверняка ах какой ах-ах-ахтивист! - дурачился
Гусь.
- В том-то и дело, что уже нет, - так же тихо продолжал Вадим.
- Зазнаваться начал. Режим нарушает, девчонок у своих приятелей
отбивает, за другую команду под чужой фамилией выступать хочет.
- Да я ему сначала за это морду набью... - разозлился Гусь. И,
подумав, добавил: - А потом возьму в свою оркестру!..
Стеллка вновь привязалась к Ларионову:
- Слушай, а может, у тебя есть богатая бабушка или тётя...
богатая, но очень больная?.. Может, тебя ожидает большое наследство?
- Нет, не ожидает, - сдерживая себя изо всех сил, вежливо ответил
Вениамин.
Лена Гуляева засекла Сидякина возле статуи "Дискобол", хотя он
не то чтобы скрывался от Лены, но старался как-то вроде бы не
попадаться ей на глаза. Человек с флейтой, которым он обещал
обеспечить олимпийские игры вообще и лично Ларионова, не появлялся,
хотя и вправду по телефону несколько раз давал честное слово, что
уже выходит...
- Мама флейтиста сказала, что он уже пошёл, - не ожидая вопроса,
сказал Тарас Лене.
- А ты сам случайно на флейте не играешь? - спросила его Лена
и на отрицательный ответ Сидякина добавила: - Странно, из тебя бы
большой свистун вышел.
- А ты не забыл снять на плёнку прыжок Ларионова? - спросила она
Сидякина уже более миролюбиво.
- Я уже снял.
- Когда проявишь, - смягчилась Лена, - будешь в красном уголке
демонстрировать кинограмму прыжка чемпиона наших олимпийских игр,
а мы все будем этот прыжок изучать, так?
- А по-моему, не так! - влезла в разговор Таня. Они даже не
заметили, как она подошла.
- Как не так? - взъерошилась Лена.
- Если изучать кинограмму прыжка, то её надо изучать у настоящего
чемпиона, а не у Ларионова!.. - разъяснила Таня.
- Цветкова, - спросила её официальным голосом Гуляева, - ты как
думаешь, колесо фортуны тяжёлое или не очень тяжёлое?
- Я под него ни разу не попадала, поэтому не знаю, какое оно,
- съязвила Таня Цветкова.
- А я знаю, что оно очень тяжёлое... потому что мы его все, всем
миром, поворачиваем в сторону Ларионова, - с пафосом произнесла
Гуляева, - а ты... а ты палки вставляешь! И куда?.. В спицы колеса
фортуны! И кому вставляешь спицы? Самому Ларионову!
- Ах, они колесо фортуны поворачивают?! То-то во дворе с утра
до вечера скрип какой-то ужасный стоит! Я все думала, что это за
скрип? А это они всем миром колесо фортуны поворачивают. Не тем
мажете, - неожиданно закончила свою тираду Цветкова, - оттого и скрип,
и вообще не в ту сторону колесо поворачиваете!
- Как это не тем? Почему это не туда? - совсем без пафоса
переспросила Гуляева Цветкову. - И вообще, Цветкова, я тебя вывела
за твой характер из кворума, я тебя и из форума выведу! - пригрозила
Лена.
- А вот и не выведешь! - совсем как маленькая, показала язык Таня.
- Из форума вывести нельзя!
- Это почему? - удивилась Лена.
- Потому: кворумы приходят и уходят, а форумы остаются.
Елена хотела ответить на это что-нибудь похлеще, но, видно, ей
ничего такого не пришло в голову, поэтому она отмахнулась от
Цветковой, как от назойливой мухи, тем более, что ей на глаза вновь
попался Гусь.
- Ну как, Гусь, охраняешь нашу олимпиаду?
- Охраняю, мать-начальница... но из последних сил.
- Молодец, Гусь! - одобрила Лена.
Светлана Мухина с портфелем в руках подбежала к Тане.
- Подержи портфель с медалями. Я за мороженым сбегаю. Жарко очень.
- Для себя или для Елены? - спросила Татьяна, принимая портфель
из рук Мухиной.
- Я на подтекст не отвечаю, - крикнула уже на бегу Светлана.
Татьяна как бы взвесила в воздухе портфель, потом посмотрела на
Гуся и многозначительно сказала:
- Золотые!.. Килограммов пять...
У неё мелькнула мысль: а что, если Гусь соблазнится на золотые
медали. Конечно, он дал расписку и держится пока молодцом, но чем,
как говорится, чёрт не шутит.
- Это странно, но единственное, чего я не знаю, - сказал Гусь,
строя, как всегда, на своём лице невероятные гримасы, - а что, золотые
медали, которыми награждают спортсменов, действительно сделаны из
золота?..
- Это действительно странно, - согласилась с Гусем Цветкова, -
про золото и золотые изделия ты бы должен знать всё. Так вот, -
продолжала она, - спортивные медали делают из чистого золота девяносто
шестой пробы.
Между прочим, Цветаева и сама не знала и, привирая Гусю про
"чистое золото девяносто шестой пробы", думала про себя: "А
действительно, из чего делаются спортивные медали?" И решила тоже
про себя, что из какого-нибудь сплава. Тем временем Гусь, посмотрев
оценивающим взглядом на портфель с медалями, надел тёмные очки.
- Гусь, подержи, пожалуйста, этот портфель с золотыми медалями,
- подчеркнула голосом Татьяна слово "золотыми", - а то у меня в
тапочку камень попал...
Гусь оторопело взял портфель. С портфелем в руках он неожиданно
для себя начал перебирать ногами на месте, потом побежал, делая по
двору круги всё больше и больше.
- Что такое?.. Я бегу... Я убегаю... - Гусь нёсся по двору, делая
гигантские прыжки и приговаривая: - Господи, избави меня от лукавого
и не соблазни, господи, не введи во искушение!.. - И с этими
религиозными словами он с невероятной быстротой вылетел со двора.
- Ой, Гусь медали украл! - завопила Татьяна. - Гусь медали украл!
Ура!.. То есть... караул!
- Ребята, Гусь медали украл! Караул, милиция! - полетело из конца
в конец двора. Изо всех голосов выделялся торжествующий голос
Масюкова. В нём было что-то неистребимо банальное в смысле: "Я
говорил! Я говорил!"
На крик Масюкова к спортплощадке со всех сторон двора сбежались
участники олимпийских игр. Через толпу девчонок и мальчишек
пробивалась судейская коллегия. Впереди всех летела, казалось, что
на множественно развевающихся складках своего модного летнего платья,
как у богини Победы - Ники Самофракийской, - Елена Гуляева. На её
разгневанном и победоносном лице было столько чувств, что с Елены
в эту минуту можно было вполне лепить не дошедшую до нас голову Ники
Самофракийской (статуя богини дошла до нас без головы).
- Я говорил, что этому Гусю нельзя верить! - раздавались голоса.
- А расписочка-то липовой оказалась!.. А как же это случилось?.. Он,
может, всё время только этого момента и ждал... А как это случилось?
Как? Выхватил из рук Мухиной портфель, и был таков!.. Да не у Мухиной,
а у Цветковой. Я говорил, нельзя все медали в одном месте держать!
Сначала надо было наградить медалями, а потом уж игры устраивать!..
Надо в милицию заявить!
- Ищейку вызвать! - предлагал Масюков. - Дело уголовное.
- Как это случилось? Он у тебя действительно вырвал портфель?
- грозно и официально подступила Елена к Мухиной, которая вернулась
под шумок с мороженым.
- Нет, он не вырывал... Я его дала подержать Татьяне.
- А я его дала подержать Гусю. У меня камень в тапочку попал,
- в свою очередь сказала Татьяна.
Елена без сил опустилась прямо на землю.
- Всё пропало! Всё! Какие же олимпийские игры без медалей и без
награждений?
- Ничего не пропало! - заявил Ларионов. - Мы его сейчас разыщем
и отнимем портфель с медалями! Охотники, за мной! В какую сторону
он скрылся?
Татьяна показала на ворота. Группа "охотников" во главе с
Ларионовым умчалась в указанном направлении. Как говорится, по горячим
следам.
- Ларионов! Не смей! Ты наша олимпийская Вера, Надежда и Любовь!
- истошным голосом завопила Гуляева.
В тот же момент Гусь с портфелем перелетел через забор, словно
его на подкидной доске подбросили. Все оставшиеся сначала в ужасе
шарахнулись от него, а затем устремились вслед за ним. А Гусь стал
вновь делать круги по двору, голося:
- Да держите меня! Держите! Не бойтесь! - Он опять перепрыгнул
через забор, скрылся и тут же появился снова. - Да держите меня!
Держите, не бойтесь! Если боитесь по одному, то все сразу
наваливайтесь! Я сам не могу остановиться!
При всём этом Гусь, словно наиискуснейший регбист, ускользал и
отстранялся от преследователей, вместо мяча прижимая к животу
драгоценный портфель с медалями.
Вадим крикнул бежавшему рядом с ним Сидякину:
- Чего ты, Сидякин, хватай его!
- Да, его схватишь, а потом он первым в список поставит! -
отказался Тарас, стараясь не приближаться к Гусю вплотную.
- Что это с ним? - спросил у Сидякина Леонид, бежавший чуть
впереди.
- Двигательный рефлекс!.. По Павлову!.. Динамический стереотип!..
Временная связь... Раз в руки попала чужая вещь, надо бежать, -
научно-популярно объяснил Тарас.
Наконец Ларионов, падая, изловчился и схватил перескочившего через
него Гуся с криком:
- В регби! Так в регби! Коридор! Схватка! Завал!
Гусь завалился, подрубленный под коленки, ловко захваченный
Ларионовым.
- Куча мала! - вскричал Геннадий, налетая на Гуся вместе со всей
поисковой группой.
Все навалились на Гуся. Получился, как говорят велосипедисты,
"завал". Из-под кучи малы ползком, пыхтя, выбрался Гусь.
- Ребята, ей-богу, не хотел! - взмолился Гусь, отдавая портфель.
- Можете поверить. Не хотел! Если уж Гусь расписку дал, то это
железно. Это просто: чем чёрт не шутит, когда бог спит. Можете меня,
ребята, подвергнуть ну самому острому кизму!.. Я кизма не боюсь!
Подвергайте хоть сейчас!.. Как древнего грека, который не сдержал
своего слова.
- Это какому ещё кизму подвергать тебя? - удивился запыхавшийся
Цветков.
- Что, вы не знаете, что такое кизмы? - удивился на этот раз
незапыхавшийся, к удивлению всех, Гусь. - А ещё интеллигенты! Он такой
ещё острый, острый... как нож, наверное...
Все переглянулись, озадаченные, а Сидякин расхохотался.
- Придётся тебе, Гусь, мне деньги платить за то, что я у тебя
переводчиком буду работать - с русского на русский переводить. Это
надо же такое придумать: острый кизм, - продолжал хохотать Сидякин,
- такого слова нет, а есть остракизм! - Продолжая смеяться, Тарас
стал объяснять Гусю, что это значит: - Это значит подвергнуть человека
общему осуждению, презрению... Эх ты, кизм острый! - Сидякин хлопнул
Гуся по плечу.
- Да это не я, - оправдывался Гусь, - это Жора-Интеллигент пугал
всех этим кизмом. Нет, за что же Жору все интеллигентом зовут, если
он такие пенки пускает?..
- Да ладно!.. Не убежал же совсем!.. А вы обратили внимание, как
Гусь бежал?.. Он через такой забор перемахнул, что у меня глаза на
лоб полезли!.. Подумаешь, взял!.. Гусь с этим портфелем медалей два
метра десять сантиметров взял! Правда, под свисток Масюкова! - каждый
как мог комментировал происшествие с Гусем.
- Все по местам, - приказала успокоившаяся Елена. - Олимпийские
игры продолжаются!
...Все, продолжая переговариваться, стали расходиться и
разбегаться. Кто к медпункту, кто в сектор для прыжков, кто к
судейской беседке.
- Прыгает Цветков! Приготовиться Масюкову, - крикнула Лена,
поглядывая на небо. Июнь - румянец года - явно не оправдывал своего
названия. Как бы этот дождь не сорвал сегодня состязания.
- Прыгает Цветков! Приготовиться Масюкову! - повторил диктор
Виктор слова Гуляевой.
К этому времени один только Сидякин с недоумевающим Гусем остались
на том самом месте, где сидели и раньше.
- Не понимаю, что это со мной случилось? - продолжал довольно
искренне удивляться Гусь. - Так держался...
- Ты работу Павлова о рефлексах читал? - спросил его Тарас.
- Я - о рефлексах Павлова?! - изумился Гусь.
- Как? Ты разве не читал? А тебе бы по роду твоей деятельности
надо её знать... Понимаешь, у тебя между чужой вещью и бегом
установилась временная связь...
- Временная? Какая ещё временная? У меня эта связь постоянная!
- сказал Гусь и добавил многозначительно: - А насчёт этого портфеля
с медалями, так я, может, вас разыграл всех, я, может, шутник... А
вы... рефлекс, олухи! Ча-ча-ча!
- Гусь, а ведь ты интеллигентный человек, - сказал Тарас и хотел
было нарисовать его в своем блокноте, но его окликнула Гуляева.
- Сидякин, копию трости Пушкина сделал? - спросила она Тараса.
- Сделал, - откликнулся он.
- В точности как у Пушкина будет?
- Точь-в-точь.
- А вес? - спросила Елена.
- Шестнадцать килограммов, как в аптеке.
- Смотри, не обвесь... - предупредила Елена.
- Не в магазине... А зачем я её делал? - заинтересовался он,
доставая из-под низкой спортивной скамейки сделанную им в точности
копию тяжёлой пушкинской трости.
- Сейчас мы её Ларионову преподнесём, - сказала Гуляева, - пусть
она его вдохновляет... Ларионов! - позвала она Вениамина.
Ларионов подошёл к Елене.
- Вениамин, - сказала торжественно Елена, - прими от нашей
судейской коллегии наш скромный подарок, - кивая на трость Пушкина
и поясняя значение подарка: - Ноги ты тренируешь каждый день, руки
меньше. Так вот, чтобы твои руки не отставали от ног, болельщицы
женского пола дарят тебе копию трости Пушкина. - Елена взяла из рук
Тараса Сидякина копию трости Пушкина и, с трудом приподняв её от
земли, протянула её Ларионову.
Ларионов с почтением приподнял трость на согнутых руках и прочитал
выжженную на трости надпись: "...и вдруг прыжок! И вдруг летит, летит,
как пух от уст Эола!.."
- Большое спасибо, - сказал Вениамин, втыкая конец трости в землю,
опираясь на рукоятку. - Теперь мои руки не отстанут от ног, а как
насчёт головы? - спросил Ларионов у Елены.
- Что насчёт головы? - не поняла Гуляева.
- Что для головы, чтобы она не отстала от ног и рук?
- А для головы вот что, - ответила нерастерявшаяся Гуляева, -
Пушкин физически прожил мало, а морально будет жить долго, а некоторые
юноши морально гибнут рано, а физически живут долго.
Всё это Гуляева произнесла каким-то не своим голосом и почти не
двигая губами, как разговаривают на сцене так называемые
чревовещатели. Гуляевой представилось, что именно так в Древней Греции
разговаривали пифии, - жили в Элладе такие предсказательницы всяких
неприятностей в будущем.
- А если я не оправдаю доверия трости Пушкина? - спросил Ларионов.
- Отберём, - сказала Гуляева уже своим всем знакомым гуляевским
голосом.
"Красивый подарок! И многозначительный! - подумала Татьяна
Цветкова, с интересом наблюдая всю эту сцену. - И дарят-то ведь для
того, чтобы отобрать её с позором... А многая значительность подарка
заключалась, по её мнению, в том, что всю эту красоту этого подарка
не Гуляева придумала. Это Масюков придумал. Ларионов ведь теперь с
этой тростью не расстанется. Потаскает, потаскает - и ноги протянет,
и первое место не займёт, и бог знает, что ещё произойдёт на этом
дворе. А этому Ларионову так и надо: ах он растакой, рассякой,
разэтакий, а не замечает, что вокруг него творится..."
Тем временем Гусь, ненадолго прибравший к своим рукам трость
Пушкина, приподнял её и сказал: "Хали-кали" - и затем уронил её от
неожиданной тяжести чуть ли не на носок своего башмака.
И дождь, которого боялась Елена, всё-таки хлынул. Да ещё какой
дождь! Обложной. Все попрятались. Кто куда. Татьяна Цветкова почему-то
оказалась под навесом ближнего гаража рядом с Гусем. Они стояли
невдалеке друг от друга и как-то враждебно молчали. От нечего делать
Гусь достал из висевшей на плече сумки "Адидас" галстук и стал его
разглядывать, так чтоб его могла разглядеть и Цветкова. Галстук был
сшит из торговых марок всевозможных стран. Вообще-то галстук был
красивый, но производил самодельное впечатление.
- Сам сделал? - спросила Татьяна.
- Сам, - фыркнул Гусь, - мейд ин оттуда!..
- В армии бы тебе послужить... В стройбате! - сказала неожиданно
Таня. - Там бы тебя быстро сделали мейдом ин отсюда!
Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, как будто кто-то
его просто выключил и включил яркое солнце.
Глава 4
КАРАУЛ! ЧЕМПИОНА ПОХИЩАЮТ!
После удачно выполненного очередного прыжка Ларионов стоял возле
дерева, оно словно отряхивалось, сбрасывая с себя капли дождя. В ушах
Вениамина ещё звучало слово: "Есть!" - что означало: высота два метра
взята!.. Ещё было в душе ощущение полёта, то, что балетные артисты
называют "баллоном" - ощущение зависания и замирания в воздухе, -
что-то вроде "остановись, мгновенье - ты прекрасно!.."
Вениамин надел куртку, сунул по привычке обе руки в карманы и
внезапно нащупал в правом кармане какой-то листок. Затем он извлёк
его из кармана. Это была новая записка. Ларионов развернул записку
и прочитал:
"Я знаю, что вы любите классическую музыку. Жду вас сегодня на
концерте симфонического оркестра в Большом зале консерватории. Билет
прилагаю. Вы меня узнаете!" И подпись: "Таинственная незнакомка".
Испытывая чувство невероятного и беспричинного счастья, он просто
стоял и просто ощущал это самое ощущение невероятного счастья, даже
не пытаясь разобраться. Не было ничего такого, чтобы быть таким
счастливым, хотя и прыжок был удачным, но не бог весть каким удачным,
и дожди были такие в его жизни не раз, и записки он получал не раз
вроде: "Ты мне изменил, но я тебя люблю", хотя он никому не изменял,
потому что никого не любил...
Может, это было счастье прощания с каким-то прекрасным временем
человеческого бытия?.. Или. может, напротив - это было счастье встречи
с чем-то новым в жизни, чего он ещё не знал, но смутно догадывался.
А может быть, его счастье в эту минуту было именно в том, что он не
знал, почему он счастлив!..
Вдохнув жадно в себя тополино-горьковатый настой последождевого
воздуха, Ларионов повертел записку в руках и сказал сам себе:
- Острые углы треугольника и более загадочного, чем Бермудский,
- после этого он оглянулся.
Со стороны проходных ворот Стеллка медленно подходила к нему,
пристально глядя ему в глаза.
- Я ведь тебе нравлюсь? - сказала она; он молчал. - А у меня вот
никак не получается, чтоб ты мне тоже понравился... просто так...
не по расчёту... Слушай, а ведь я могу и немного подождать?.. Ты ведь,
говорят, скоро станешь чемпионом мира по прыжкам в высоту, и у тебя
будет машина, деньги... Так что я, пожалуй, подожду немного. Пусть
у меня первая любовь по расчёту будет, в кредит?.. А в общем-то, зачем
мне ждать? У меня и сейчас есть прыгун с машиной, с деньгами, с
богатыми родителями, с богатой бабушкой и с тёткой за границей...
- Прыгун, говоришь? В высоту? - с любопытством спросил Вениамин.
- В ширину... Рекордсмен мира по этому виду... Но мне кажется,
что шире он уже не прыгнет... А ты, по-моему, действительно можешь
прыгнуть выше всех! У меня нюх, - Стеллка заботливо разгладила
ладонями линялые джинсы.
- Скажи, пожалуйста, а у тебя случайно нет сестры?
- Есть, - ответила Стеллка.
- А она похожа на тебя или нет? - спросил Ларионов.
- Как две капли воды - мы с ней близнецы... А тебе-то что? -
подозрительно сказала она.
- А вдруг я в неё влюблюсь с первого взгляда... - засмеялся
Вениамин.
- Ну, это уже хамство, - рассердилась Стеллка. - Ему делают
исключение, разговаривают с ним, а он...
Резко повернувшись, она пошла прочь со двора, такой походкой,
какой прогуливаются манекенщицы, демонстрируя фасон нового платья.
Затем остановилась, сделала ногой что-то похожее на фуэте (оборот
вокруг себя!) и, картинно уставив руки в бок, крикнула рассерженно:
- Мы с сестрой близнецы, но она не такая красивая, как я.
- Ничего, - миролюбиво согласился Ларионов, - вот лишь бы не была
такая пустая.
- От такого и слышу, - фехтовально отозвалась Стеллка.
В воротах на неё чуть не наткнулся Толкалин. Он нёс полную кошёлку
яблок и всё время следил, чтобы они не вываливались.
Стеллка на ходу взяла яблоко. Леонид растерянно посмотрел ей
вслед. Она откусила кусочек яблока, сморщилась, вернулась и положила
яблоко обратно в кошёлку Толкалина.
- Кислые, - укорила она его и ушла.
- Лёнь... - позвал Вениамин. - Слушай, давай сегодня в театр не
пойдём, пойдём в консерваторию. Бери Виту и...
- Нет уж, - наотрез отказался Леонид.
- Ну, не любишь ты симфонию, ну, знаю, - не понял его Ларионов.
- Но надо же попробовать разобраться в этой музыке, я ведь тоже не
сразу её полюбил.
- Кого ты полюбил не сразу? - насупился Леонид.
- Как кого? Чего! Музыку, - ответил Вениамин.
- Ну и иди! И люби её!.. - грубо сказал Леонид.
- Была бы честь предложена... - Вениамин направился к беседке.
Из пролома в заборе вылез Гусь.
- Честь! Вот именно, честь! - пробормотал Леонид вслед Ларионову.
И встретился взглядом с Гусем. - Гусь, ты можешь пистолеты достать?
- решительно спросил он.
- Гусь всё может. Для чего?
- Для дуэли. Я хочу тут кое-кого на дуэль вызвать,
- Конечно, могу, - кивнул Гусь. - Раз для дуэли. Соперник, да?
А ты задуши его, как Ромео Джульетту... Но только после олимпийских
игр, во время я не позволю.
- Джульетту душил не Ромео, а Отелло... и не Джульетту, а
Дездемону, - печально поведал Леонид.
- Какая разница - кто кого? Важен результат, - отмахнулся Гусь.
Они пошли к подъезду, обсуждая различные виды дуэльных пистолетов.
Ларионов, сидевший на перилах беседки, даже не подозревал, что
в каких-то ста метрах от него, за фигурами древнегреческих богов,
идёт о нём горячий разговор.
...- Раз так, - утверждала Татьяна, - лучше я влюблю Ларионова
в себя! Посмотрю на него с поволокой... Что такое взгляд с поволокой?
- Очень просто, - ответила Вита, - взгляд в угол, на нос, на
предмет... Вот так...
- Взгляд в угол, на нос, на предмет... - повторила Татьяна. -
А если угла нет?
- Господи, ну посмотри просто вверх... в небо... Ну, мне пора,
- Вита заторопилась домой.
- А ты всё с этим меланхоликом встречаешься? - спросил Вадим,
имея в виду Толкалина.
- А что? - спросила Вита и добавила, загадочно улыбаясь, ну прямо
как Мона Лиза: - А может, я не с ним встречаюсь...
- А с ним тоже зря, - сказал Вадим, имея в виду Ларионова. - Тебе
со мной надо встречаться.
- Это почему же?
- Ты знаешь, школьники - круглые отличники и круглые отличники
- студенты в жизни хода не имеют. В жизни вообще побеждают не круглые.
- А какие же?
- А такие... трёхугольные, четырёхугольные... В жизни чем больше
углов, тем лучше. - Вадим согнул руки в локтях, демонстрируя острые
углы локтей.
- А сколько же у тебя углов? - спросила Вита.
- Сколько есть - все мои, а хочешь, и твои будут.
- Чао... октаэдр!.. - сказала Вита, давая понять Вадиму, что
разговор окончен.
- Главное в жизни имеет значение пересечение, пересечение, -
продекламировал вслед ей Вадим.
Оставшись одна, Татьяна задумчиво сказала вслу
...Закладка в соц.сетях
