Жанр: Детская
Серенгети не должен умереть
...омневаться: масаи верят только в одного бога. Для
них не существует, как для других африканских племен,
множества злых духов, которым основной бог, живущий за
облаками, дал власть над маленькими, слабыми людьми. Бог
гордых степных воинов не слишком-то заботится о судьбе людей.
Единственный вулкан, который в этих местах еще время от
времени действует, масаи называют Олдонио Ленгаи, что означает
"гора господня". В загробную жизнь, мысль о которой так
утешает многих людей и примиряет их с тяжелой
действительностью, масаи не верят. Это они сами нам говорили.
District Officer (D. О.), которому поручена забота о
масаях этого района, две недели тому назад нашел молодого
воина, страшно изуродованного кафрским буйволом. Ноги у него
были сломаны, живот вспорот. Он погрузил несчастного на свой
пикап и повез в госпиталь в Арушу. Тряска в автомобиле по
неровной дороге наверняка причиняла раненому невыносимые муки.
Англичанин видел, как искажались черты юного смуглого лица, но
ни одна жалоба не сорвалась с губ масая, он не издал ни
единого крика, ни единого стона. Вскоре по приезде в госпиталь
он умер. Да, это, безусловно, мужественные люди!
Когда масаи умирает в своем доме, родня старается
еще при его жизни незаметно снять с него все украшения —
браслеты, серьги, ожерелья. Если он умрет в них, уже никто
никогда не сможет ими воспользоваться. Но обычно каждая жена,
каждый ребенок и даже добрые друзья получают что-нибудь на
память о покойном.
Для тяжело заболевших детей или гостей срочно строят
"времянку" вне стен бома, где и ухаживают за ними. Если
больные умрут внутри бома, то все домики должны быть сожжены,
а вся огромная община должна сняться с места и заново строить
другую бома. Оплачивать такое переселение обязаны родственники
покойного. Таким образом, помещая больных вне бома, стараются
избавить их родню от лишних трат.
После смерти масая его братья и жены закалывают гденибудь
за пределами крааля быка, желательно под каким-нибудь
деревом. Покойника смазывают салом убитого животного и
укладывают в тени головой на восток. Кладут его Обычно набок с
поджатыми к животу ногами, левую руку подсовывают под голову,
а в правую вкладывают пучок травы и прижимают к груди. К ногам
привязывают новые сандалии. Трава в руке олицетворяет у масаев
мирные намерения.
В первую же ночь гиены и шакалы съедают покойника.
Если они его не тронули, это плохое
предзнаменование. Известных шаманов или вождей племен иногда
хоронят и в земле. Каждый, кто проходит мимо, должен положить
на могилу камень, так что вскоре вырастает высокий холм.
Все члены семьи покойного бреют себе головы. Имя его
никогда больше не должно произноситься. Если покойный носил
имя, которое встречается в обыденной речи, например Оль-Онана,
что означает "благородный", то его семья больше не имеет права
произносить слово "благородный", а вынуждена заменять его
каким-нибудь другим, например "польполь", что означает
"мягкий".
Наконец вернулся мой воин, которого я здесь дожидаюсь,
да еще в сопровождении двух других. Они пригнали трех
ослов, а ослы, как известно, не торопятся, поэтому на все
потребовалось немало времени. Ослы здесь принадлежат женам.
Работать этим животным приходится примерно раз в полгода,
когда семья снимается с места и перевозит свой скарб в новую
бома.
Ослам привязывают огромные карманы из заскорузлой
кожи. Они такие жесткие, что нам приходится втроем втискивать
в них мой багаж. Ремни врезаются в тела бедных животных.
Мы отправляемся в сторону дальнего леса. По пути я
увидел 17 гиен, собравшихся в тесную кучу, хотя нигде
поблизости не было видно падали. Львов, сидящих в высокой
траве возле озера, масаи прогнали криками. Львы определенно
боятся этих стройных воинов, даже ослы их нисколько не
привлекали.
Мои провожатые хватают меня за руку и указывают на
два облачка пыли вдали. Это два автомобиля, петляющие по степи
в нескольких километрах отсюда. Они определенно ищут меня, но
почему-то не приближаются. Позже я узнал, что издалека они
приняли меня за масая.
Мы продолжаем свой путь. Тащимся уже три часа.
Солнце печет мне голову, ведь у меня давно нет такой шевелюры,
как у Михаэля. Перепрыгивая болотистое место, я не рассчитал,
и моя нога по самую щиколотку погрузилась в вязкий сероватобелый
рассол.
Наконец одна из машин догадалась подъехать. Нам
предлагают поесть, но мы отказываемся, а вот воды я выпил
почти два литра, и мои масаи тоже. Вместе с главным воином мы
садимся в машину, остальные с осликами должны потом
подтянуться. Сидящий в машине господин предлагает нам
сигареты; я отказываюсь, но масаи запуекает в коробку всю
пятерню, вынимает шесть или восемь штук и после потихоньку
сует их мне. Он считает себя чем-то вроде моего сообщника. Я
уговариваю его попробовать закурить, но он не знает даже, как
это делается. Он зажигает сигарету, но забывает при этом
втянуть воздух с другого ее конца. Тут я вспоминаю, что молодым
воинам курить запрещается, курят только "старейшины"...
Европейцами, сидящими в машине, мой масай интересуется
ничуть не меньше, чем они им. Он с интересом трогает
прядь седых волос сидящей впереди него пожилой дамы. Потом
прикасается к светлым волосам ребенка, сидящего у нее на
коленях. Не меньше его занимает и "шерстистый покров" моих
рук: он то и дело проводит по нему пальцами, словно гребнем, и
улыбается. Его собственная гладкая, словно отполированная,
темная кожа лишена всякой растительности.
От моих спутников я наконец узнаю, что случилось со
всеми остальными. Оказывается, во время посадки самолет одним
колесом ударился о какой-то камень. Пассажиры ощутили лишь
незначительный толчок, но правой "ноги" самолета как не бывало
— ее точно бритвой срезало. Михаэль заметил это только потому,
что внезапно открылась дверца. Ему силой пришлось удерживать
ее на месте. Но тут, к своему ужасу, он обнаружил, что рядом с
его ногой в полу образовалась огромная дыра, сквозь которую
видна земля. В нее сразу же ворвался ветер. Одновременно
машину резко подбросило вверх, и она -стала замедлять свой
ход. Если "сейчас же не набрать необходимую скорость, самолет
моментально рухнет вниз. Рули направления и высоты вышли из
строя. Михаэль лихорадочно работал.
13 такие минуты страх куда-то исчезает, бояться
просто некогда — надо действовать. А вот три пассажира, сидящие
в вынужденном бездействии, те видели, что на них
надвигается -смертельная опасность. Но прежде чем они
полностью осознали, что им угрожает, опасность миновала, во
всяком случае на какое-то время.
С помощью дифферента и закрылок Михаэлю удалось
снова восстановить равновесие и увеличить скорость. Пот лил с
него градом, но теперь он мог хоть вздохнуть и обдумать
создавшееся положение. Приземляться на одном колесе — это
значит рисковать жизнью. Здесь, в Серенгети, помощи ждать
неоткуда. Если машина во время посадки загорится, тушить огонь
некому. И для раненых здесь нет ни врачей, ни больницы. Даже в
том случае, если люди останутся целыми и невредимыми, ремонт
самолета в этой глуши снова затянулся бы на долгие недели,
может быть, месяцы, а возможно, его пришлось бы разобрать на
части и увезти. Горючего было полно, машина еще уверенно
держалась в воздухе, хотя и летела не так быстро, как хотелось
бы.
Михаэль решил лететь в Найроби. Прежде всего он
низко пролетел надо мной и бросил мне записку. Но его отец в
это время дремал на солнцепеке и едва приоткрыл глаза. Он не
заметил даже, что у самолета осталась всего одна нога. В такие
моменты сыновья могут проклясть даже своих собственных отцов.
Бензина на этот перелет потребовалось немало, но,
когда машина добралась до Вильсоновского аэродрома, баки были
еще наполовину наполнены. Михаэль опасался, как бы горючее не
вспыхнуло во время удара корпуса о землю. Поскольку его нельзя
было вылить, он еще полчаса кружил над аэродромом, чтобы
истратить бензин.
Три месяца назад здесь погиб один летчик, опылявший
инсектицидами поля против саранчи. Сразу же после старта он
вынужден был приземлиться с полными баками недалеко от
аэродрома, загорелся и погиб во время этого пожара.
Михаэль оглянулся. Лица трех его пассажиров были
бледны и серьезны. Там, внизу, на земле, люди играли в теннис,
на пруду кто-то катался на лодке и упражнялся на водных лыжах.
Хорошо бы уже твердо стоять обеими ногами на земле и чтобы эта
опасная посадка с одним колесом была позади!
Герман вспомнил про большую батарею для питания
кинокамеры. Она была наполнена серной кислотой, которая при
неудачной посадке могла разлиться и разъесть людям кожу... На
всякий случай он выбросил ее за борт.
Это были долгие полчаса, когда Михаэль кружил над
аэродромом. Подлетая, он радировал о том, что с ним случилось,
так что внизу уже стояли наготове кареты скорой помощи, две
красные пожарные машины, суетились представители прессы, а все
летное поле окаймлял бордюр из зевак.
Наконец бензин кончился. Михаэль спланировал вниз,
пролетел над посадочной дорожкой, накренив машину слегка
вправо, потом постепенно опустился на уцелевшее колесо и ехал
на нем некоторое время по асфальту; только когда самолет
совсем замедлил свой бег, он накренился и повернулся вокруг
своей оси.
Это была совершенно виртуозная посадка! Ни вторая
нога не обломилась, ни крыло не помялось. Тем не менее с
быстротой молнии подъехали пожарные машины и покрыли пеной
весь самолет, не обращая никакого внимания на протесты
Михаэля.
Вот тут-то все четверо почувствовали страшный упадок
сил. Они даже не были в состоянии отвечать на вопросы
журналистов. Михаэль только спросил своих спутников:
— Помните, когда мы кружили над аэродромом, то все
время пролетали над кладбищем? Правда ли это или мне только
показалось, что там были вырыты четыре свежие могилы?
Оказывается, все их заметили, но никто не решался
сказать об этом вслух, пока самолет был еще в воздухе.
На этот раз мы еще дешево отделались и в воздухе, и
в кратере.
Про муху цеце
Мы рассказали вам, как бегали наперегонки с антилопами,
играли с носорогами; мы познакомили вас и с трубящими
страусами, и с влюбленными зебрами, но об одном из самых
важных животных Серенгети мы чуть не забыли упомянуть. Хотя
оно широко известно и пользуется дурной славой, тем не менее
ни в одной книжке об Африке вы не найдете о нем каких-либо
подробных сведений. А между прочим, это животное —
единственный защитник слонов и зебр в тех случаях, когда
человек пытается отобрать у них родину.
Я имею в виду муху цеце, этого переносчика сонной
болезни и болезни нагана.
Так называемый коридор, то есть западная часть национального
парка Серенгети, куда откочевывают наши огромные
стада во время засухи, заражен мухой цеце. Если бы не это
обстоятельство, там давно было бы полно деревень и ферм или же
масаи пасли бы там свой рогатый скот.
— У тебя прямо какая-то слоновья кожа,— уверяет меня
Михаэль.
Дело в том, что когда я во время езды раздетый по
пояс сижу на радиаторе нашей машины, то к моей спине непременно
прилипнут 10, а то и 15 этих кровососущих насекомых. Из
кабины их хорошо видно, но дотянуться до них и прогнать
невозможно. Сам же я ровно ничего не чувствую, мне даже не
щекотно, потому что я давно ко всему привык.
Когда мы проезжаем через какую-нибудь рощицу или
речную долину, бывает, что вся машина в мгновение ока битком
набивается этими мухами. Мне кажется, что жертву свою они
находят отнюдь не при помощи обоняния: они просто-напросто
преследуют любой крупный двигающийся предмет. Поэтому-то их
так и привлекают автомобили.
Однажды нас окружила целая туча мух — штук 150, если
не больше. Они долго преследовали нашу машину. Когда я вылез и
немного прошелся пешком, ни одна из них не обратила на меня
никакого внимания; автомобиль был гораздо больше, а
следовательно, и привлекательнее для них, чем я. Порой они
стараются сесть даже на вращающиеся колеса.
Муха цеце не больше нашей обычной комнатной мухи.
Цеце водятся только в Африке, больше нигде в мире. Их там 20
видов. Муху цеце легко можно отличить от всех других.
Обыкновенные мухи, в том числе и наши европейские комнатные,
ползая или сидя на чем-нибудь, складывают свои крылья на спине
таким образом, что они несколько расходятся косо в стороны,
как веер. А муха цеце складывает крылья плотно — одно поверх
другого, наподобие ножниц. Поэтому ее совершенно невозможно
спутать с какой-либо другой мухой.
Если посмотреть в лупу (а у кого зрение острое, даже
без нее), то на каждом крыле мухи цеце можно различить
маленькую секиру: прожилки расположены таким образом, что
посередине получается что-то вроде маленького топорика. Кроме
того, у этих мух щупальца покрыты перьеобразньтаи волосиками,
но это уже детали. Во всяком случае они настоящие "африканцы"
и в любом другом месте чувствуют себя плохо. 100 миллионов лет
тому назад они водились и в Америке, но сейчас, когда их вместе
с какими-нибудь товарами затаскивают на самолетах в
Бразилию, они там не приживаются. Во всяком случае до сих пор
не приживались.
Как только такая мушиная армия врывается в машину,
начинается прямо настоящая война. Но воевать с ними тоже надо
уметь. Необходимо учесть, что муха цеце летает очень быстро и
целеустремленно; кроме того, ее не так-то просто убить. Если
ее прихлопнуть, как обычную комнатную муху, она, может быть, и
упадет с поломанными крыльями и ножками, но через мгновение
уже приходит в себя и нахально кусает вас с новой силой.
Поэтому таких мух надо ловить руками и раздавливать между
пальцами. Наш шофер Мгабо утверждал даже, что им непременно
надо отрывать голову, чтобы быть уверенным, что они не
очнутся!
Цеце не только кровожаднее львов и гиеновых собак,
они и действуют значительно успешнее. Крупная дичь вынуждена
немедленно убираться из тех мест, на которые претендует
человек: ведь истреблять слонов, кафрских буйволов и целые
стада антилоп совсем не трудно и не опасно. Муху же цеце не
так-то просто согнать с облюбованных ею участков. Там, где ее
серьезно задумают уничтожить, потребуется немало времени и
денег. Да и мозгами придется пошевелить.
У комаров и многих других кровососущих насекомых
кровь пьют одни только самки, самцы питаются нектаром растений
и другими столь же невинными продуктами. У мух же цеце кровь
пьют и самцы, и самки. Никому еще не приходил ось наблюдать,
чтобы они питались чем-нибудь другим. На конце хоботка у них
имеются острые зубчики, которыми они пробуравливают кожу;
нащупав какой-нибудь мельчайший кровеносный сосуд, они
протыкают его и впрыскивают туда свою слюну, чтобы кровь не
свертывалась. Как только муха цеце начинает сосать кровь, ее
тощее брюхо заметно набухает и краснеет.
Вряд ли кто из вас слышал о том, что муха может забеременеть.
А между тем это так. Обычные мухи, да и вообще
большинство насекомых, откладывают кучу яиц, откуда затем
появляются личинки, большинство из которых погибает. У цеце
все это происходит совсем иначе. Самка с самцом спариваются в
течение часа, а иногда и до пяти часов подряд. Зато после
этого самка оплодотворена до конца своей жизни. Даже в том
случае, если она попадает в местность, где нет других мух
цеце, она еще в течение 200 дней (продолжительность ее жизни)
способна откладывать оплодотворенные яйца.
Впрочем, муха цеце не откладывает яиц. В теле самки
созревает одно-единственное яйцо, которое получает питание из
особых желез (наподобие зародыша в матке зверей и людей). Там
же, в организме самки, личинка выходит из яйца и проходит
тройную линьку, то есть те стадии развития, которые у других
насекомых протекают во внешней среде. Затем на свет появляется
белая личинка длиной в сантиметр.
Уже за несколько дней до "родов" самка не в
состоянии больше сосать кровь просто потому, что для этого в
ее утробе уже нет места. При родах она сама себе оказывает
акушерскую помощь задними __ лапками. Новорожденная личинка
закапывается в рыхлую прохладную почву, которую беременная
муха обычно выбирает себе в качестве родильного дома. Через
полчаса она уже исчезает под землей. В почве ее оболочка
затвердевает, и личинка превращается в коричневую куколку,
похожую на крошечный бочонок. Из этого бочонка через 35 дней
появляется готовая муха. Она проделывает головой отверстие на
одном конце своей оболочки, для чего у нее на передней части
тела имеется специальный пузырь, наполненный воздухом. Как
только муха оказывается снаружи, воздух из этого пузыря
устремляется в приплюснутые и смятые крылья и расправляет их.
Самка ежемесячно способна производить на свет от
двух до трех детенышей.
Никому бы не пришло в голову так тщательно изучать
муху цеце, если бы девять ее видов не являлись переносчиками
очень опасных возбудителей болезней человека и домашнего
скота. Стремительный полет и характерное жужжание этих мух уже
не для одного человека означали неминуемую гибель. В конце
прошлого столетия, когда участились поездки по Африке, муху
цеце заносили во все новые и новые районы, где она раньше не
водилась. Когда она кусает, в ранку попадают особые паразиты
крови из класса жгутиковых — трипанозомы величиной в двадцатую
часть миллиметра. Они-то и являются возбудителями сонной
болезни. Заболевший ею человек вначале ощущает боли в затылке,
у него повышается температура, заметно опухают шейные железы.
Затем у него начинают проявляться нарушения мозговой
деятельности, наблюдаются признаки душевного расстройства,
больной страшно худеет, впадает в какое-то полудремотное
состояние и в конце концов погибает.
Из-за этой ужасной болезни обширные области Африки
совершенно обезлюдели.
В наше время уже почти никто не умирает от сонной
болезни, разве только в единичных случаях. Современная
медицина имеет достаточно сильные лекарства, излечивающие этот
страшный недуг.
Однако цеце переносят и возбудителей других болезней,
постоянно живущих в организмах жирафов, антилоп,
буйволов, бородавочников, гиен и большинства других диких
животных Африки. У диких животных выработался природный
иммунитет против этих болезней, редко какое-нибудь из них
умирает по вине трипанозом. Но зато все европейские домашние
животные — рогатый скот, лошади, свиньи и овцы — очень быстро
погибают во время вспышек эпизоотии болезни нагана. В
местностях, зараженных мухой цеце, невозможно заниматься не
только скотоводством, но и впоследствии земледелием, так как
там отсутствует навоз, необходимый для удобрения.
Эти обстоятельства надоумили некоего господина Ю. К.
Гор лея прибегнуть к страшным мерам, благодаря которым его имя
будет упоминаться в истории с не меньшим негодованием, чем имя
грека Герострата, сжегшего замечательный храм Артемиды в Эфесе
лишь для того, чтобы увековечить свое имя.
Мистер Горлей до недавнего времени был уполномоченным
по борьбе с трипанозомными заболеваниями человека и
животных в Южной Родезии, расположенной в бассейне реки
Замбези. Он решил, что средства уничтожения мухи цеце, успешно
применяемые в других районах Африки, слишком сложны и дороги.
Вместо них он изобрел свой собственный радикальный, но
совершенно дьявольский способ борьбы.
"Если истребить сразу всех диких животных, то вымрет
и муха цеце, потому что ей нечем будет питаться"— так решил
этот "мыслитель".
Итак, он роздал африканцам ружья, учредил премии за
каждое убитое животное, и дикая фауна стала планомерно
уничтожаться.
С 1932 года таким образом было выбито 550 594
степных животных, не считая тех, которых подранили неопытные
стрелки и которые медленно погибали, забравшись куда-нибудь в
чащу. В последнем годовом отчете, который попал мне в руки,
гордо сообщается, что в этом году удалось уничтожить 36 552
животных, то есть больше, чем в любом прошедшем. На этот раз
были убиты 3219 павианов, 61 гиеновая собака, 35 гиен, 19
леопардов, 4 льва, 55 слонов, 8 носорогов, 313 зебр, 950
кистеухих свиней, 4503 бородавочника, 377 кафрских буйволов,
50 гну, 301 водяной козел, 777 болотных козлов, 1351 черная
лошадиная антилопа, 306 обыкновенных лошадиных антилоп, 291
антилопа канна, 4937 антилоп куду, 5 редчайших антилоп ньяла,
1788 бушбоков, 2259 антилоп импала, 12 566 дукеров, 1037
маленьких антилоп прыгунов, 134 ориби, 1206 антилоп бейза.
И все это за один год! При этом мистер Горлей с
гордостью сообщал, что на одно животное в среднем затрачено
всего 2,6 патрона.
Повсюду, где узнавали об этой жестокой массовой бойне,
она вызывала отвращение и ужас, в том числе и у жителей
самой страны. Разумеется, разрастающемуся человечеству
необходимо осваивать все больше пустующих земель даже в
тропиках, где земля, как правило, мало пригодна для земледелия
и, как показали наши наблюдения, под воздействием человека
очень быстро превращается в пустыню. Но если ученый или
правительственный чиновник решился применить столь дикое и
страшное средство, он предварительно обязан установить опытным
путем, могут ли эти меры привести к желаемым результатам и нет
ли других, менее страшных. Этого господин Горлей, оказывается,
не сделал из-за "нехватки денежных средств".
Он даже не удосужился выяснить то обстоятельство,
что мухи цеце, после того как будут уничтожены все крупные
животные, спокойно могут просуществовать, питаясь кровью
мелких грызунов, а также зайцев, шакалов, лисиц, которых,
разумеется, никогда не удастся полностью уничтожить. Кроме
того, вся подвластная ему местность граничит с бывшей
португальской колонией Мозамбик, где мероприятий по борьбе с
мухой цеце не проводится. Если бы действительно удалось
истребить всех диких животных Южной Родезии и мухи цеце
окончательно вымрут в этих местах, то все равно они снова
налетят сюда из-за границы, как только здесь начнут выпасать
рогатый скот. А уж перестрелять весь зараженный рогатый скот
вряд ли кому-нибудь позволят.
Вот в Зулуленде, например, очень успешно справились
с мухой цеце, распыляя инсектициды с самолета. Там же имеется
широко известный Ветеринарный институт и весьма авторитетное
Ветеринарное управление. По его совету в Родезии наконец
решили использовать удачный опыт Зулуленда и начали проводить
опыливание с маленьких самолетов. Но случилось так, что пилоты
повздорили с молодыми служащими из "Комитета по борьбе с мухой
цеце", опыты начали проводиться не в то время года, в какое
нужно, и господин Горлей решил отказаться от этого
перспективного метода и продолжать свою безрассудную бойню. И
снова повсюду разлагаются десятки тысяч трупов замечательных
животных, представителей всемирно известной чудесной
африканской фауны.
Охотники, которым выплачиваются премии за каждую
голову убитого животного, разумеется, нисколько не заинтересованы
в том, чтобы преследовать последние уцелевшие
экземпляры, чтобы во всей местности действительно не
оставалось ничего живого. Точно так же они не станут часами
преследовать каждого подранка, чтобы прикончить его и избавить
тем самым от мучений. Охотников интересует только число голов.
Они стремятся стрелять там, где много животных держатся
вместе,— авось в кого-нибудь да попадешь. При таком способе
охоты раненые слоны уже не раз убегали в незараженные районы и
заносили туда мух цеце.
Разыгрывались столь отвратительные сцены, что возмущение
этой массовой бойней в стране все возрастало.
Правительство Южной Родезии было вынуждено учредить
специальную комиссию для разбора этого дела. Перед комиссией
выступило множество свидетелей. Все их показания честно были
опубликованы в официальной брошюре. В ней, между прочим,
написано, что "Комитет по борьбе с мухой цеце" ходатайствовал
о том, чтобы ему дали другое название, потому что прежнее
снискало себе дурную славу среди общественности. Вместо
мистера Горлея назначили другого человека, которому поручили
изыскание более гуманных путей борьбы1.
Здесь, в Банаги, мухи цеце мне значительно менее неприятны,
чем комары. Цеце нас хоть ночью оставляют в покое,
комары же совершают и ночные налеты. Комар, проникший под
москитную сетку, может часами не дать мне уснуть, потому что
свои атаки он сопровождает еще воинственным "пением". Кроме
того, здесь каждый третий комар — переносчик малярии. Если
такому комару дать укусить подопытное животное, то в 95
процентах случаев оно заболевает. А среди мух цеце только
каждая двадцатая является переносчиком сонной болезни, и
заражает она лишь 10 процентов тех животных, которых кусает.
1 Сколь научно необоснованной была десятилетняя
гордеевская массовая бойня, показали новые исследования
доктора Вайтца и доктора Глазгова о происхождении крови,
высосанной мухами цеце у животных Восточной Африки. По этим
исследованиям 88 процентов проб крови принадлежало
бородавочникам и кистеухим свиньям, 5 процентов — буйволам.
Регулярно мухи сосут кровь у домашнего рогатого скота: овец н
коз; кровь лошадиных антилоп, куду и бушбоков вместе
составляет около 15 процентов; конгони, топи, зебр и гну
(наиболее многочисленных степных животных) мухи цеце вообще не
трогают, а антилоп канн, дукеров, водяных козлов, антилоп
импала, обезьян, кошек, собак, гиен и птиц жалят очень редко
(Oryx. London, Bd. 5, S. 20, 1959).
Как и куда они кочуют
Уже несколько дней как горит степь. Это, правда,
выглядит далеко не так страшно, как изображается обычно в
кино. Никакие обезумевшие от ужаса стада не бросаются в
бегство, ведь огонь продвигается очень медленно и его можно
обойти стороной. А там, где трава низкая, на небольшой
площадке огонь при желании можно и затоптать. Но фронт пожара
очень широкий, конца его невозможно найти. Там, где огонь
загасили, спустя некоторое время он вновь возобновляется от
ветра.
Я никогда не замечал, чтобы у животных был врожденный
страх перед огнем, как это часто утверждается в книжках.
Львы, например, спокойно подходят совсем близко к огню и
ложатся в еще теплую золу. Однажды в Банаги мы разожгли
большой костер и расселись вокруг него в шезлонгах, чтобы
погреться. В это время в шести метрах от нас прошло семейство
львов, не обращая никакого внимания ни
...Закладка в соц.сетях
