Жанр: Детская
Руки вверх! или враг 1.
...риятно, а работа останется прежней, а денежек будут платить больше,
а пакость человечеству он всё-таки сделает.
- Но! Но! - закричал фон Гадке. - Но-о-о-о!
Но ведь и генерал Шито-Крыто может его, фон Гадке предать! Как говорится, за
милую душу и с истинным наслаждением! А что нужно делать для того, чтобы тебя
кто-нибудь не предал? Надо срочно, хе-хе, предать того, кто может предать тебя!
От этой прекрасной мыслишки на душонке у фон Гадке стало светло и радостно. На
мгновение даже закружилась от счастья сплющенная головка. Сладостная истома
разлилась по тельцу. И страх прошёл. Нет, не собирается господин
оберфобергогердрамхамшнапсфюрер фон Гадке умирать, а собирается он - предавать!
И, освободившись от страха, из-за которого, кстати, и совершаются многие
предательства, фон Гадке потребовал еды. На голодный желудок, если вы помните,
он соображал совсем худо. Из-за голода он и подписал своё смертельное
обязательство генералу Шито-Крыто. (А ел он много ещё и потому, что до сих пор
надеялся хоть немного, да подрасти!)
Фон Гадке глотал пищу и бормотал:
- Пре...дам! Про...дам! Пре...про...дам!
Но в предательстве, как во всяком другом деле, одного желания мало, требуется
ещё и умение. Фон Гадке по опыту знал, что многие были бы горазды предать, даже
знали, кого предать, а вот как - не ведали.
И он думал: а как же пре-продать генерала Шито-Крыто?
В головке фон Гадке медленно возникала ма-а-аленькая мыслишка, такая ма-а-аалюсенькая,
что он не мог её уловить. Постепенно мыслишка росла, росла и часа
через четыре заполнила всю фонгадскую головку целиком. Головка отяжелела.
Фон Гадке перестал есть. Сердечко сладко заныла от нахлынувшей на него
невероятнейшей подлости.
- Берегись... - свистящим шёпотом прошептал господин
оберфобергогердрамхамшнапсфюрер. - Съем я тебя, генерал Шито-Крыто. Скушаю!
Глава №39
Прощание агента Муравья с младшим сержантом Стрекозой
- Я умираю, - еле слышным голосом сказал агент Муравей младшему сержанту
Стрекозе, когда они вдвоём остались в камере. - Перед смертью я хочу кое-что
сообщить тебе очень важное. Ты можешь отсюда убежать.
- Ври давай больше, хрыченто муррито!
- Перед смертью не врут.
- Все всегда врут! - отрезала Стрекоза. - Я бы тебя придушила, да есть у меня
более важные дела. Чего тебе от меня надо, старниг фентих?
- Только не обзывайся, пожалуйста, и не ругайся! Здесь тебе не площадка
молодняка, а серьёзное, солидное заведение... Я бы сам сбежал отсюда и даже тебя
не предупредил бы, но неожиданно оказался при смерти. Если ты хочешь убежать,
тебе надо притвориться, что ты заболела, - шептал агент Муравей прямо в ухо
младшему сержанту Стрекозе. - Заболей и...
- А это что такое?
- Ах, ведь ты ни разу не болела. Ну... как это?.. Притворись почти мёртвой.
- Дохлой, что ли?
- Ну дохлой, по-вашему. Дыши громко-громко. И кричи: "Ах! Эх! Ох! Юх!" Тебя
перевезут в другое помещение. Там и в дороге никого не кусай и не царапай, -
наставлял агент Муравей. - Ночью спокойно вылезай в форточку. Охраны почти нет.
Дежурные только у ворот. Если вернёшься домой, передай моим родителям, что я
погиб достойно, хотя и в чине рядового.
- Достойно, достойно! - проворчала Стрекоза, подозрительно его разглядывая. -
Подыхай и ни о чём не беспокойся. К твоим старикам я не пойду. Ненавижу всех
стариков и старух... Откуда же ты, такой дурак, узнал, как можно сбежать?
- Во-первых, я не дурак! - обиделся Батон. - Во-вторых, если ты не перестанешь
грубить...
- Заткнись! Скажи мерсибо, что я оставила тебя в живых, хотя у меня руки чешутся
от желания при-и-идушить тебя. Как называется то помещение, куда меня перевезут,
когда я притворюсь почти дохлой?
- Больница.
- Больница? - переспросила Стрекоза. - Это что, подыхальня?
- По-вашему, да! Перестань ты... эти ваши шпиончиковские словечки... тошнит от них
культурного человека!.. Главное, повторяю, никого не кусай и не царапай. Ночью
вылезай в форточку и - ап! - через забор. И ты на свободе!... Но, если тебя снова
схватят, а я не умру, а сбегу, что мне делать?
Стрекоза пожала плечами, но ответила:
- Тебя сюда послали только для того, чтобы ты не вернулся, муссорро.
- Это же безобразие! - Батон даже не поленился сесть. - Я же бывший генерал! У
меня заслуги! Ведь я принимал на работу этого выскочку Шито-Крыто! Я, к вашему
сведению...
- Хватит! - оборвала Стрекоза. - Никого ты не интересуешь! Ни ты, ни твои
заслуги! Последний раз спрашиваю: не врёшь?
- Дело твоё. Уговаривать тебя я не собираюсь.
В камеру вошёл полковник Егоров, спросил:
- Поговорили?
- Благодарю вас, господин полковник, - загробным голосом ответил Батон, - что вы
изволили выполнить мою предсмертную просьбу... Я чувствую, что мой командир -
младший сержант госпожа Стрекоза - тоже серьёзно болеет. Неплохо бы её отправить
в подыхальню.
- Куда? Куда?
- То есть в больницу... Ей плохо, по-моему.
- Ах! Эх! Ох! Юх! - произнесла Стрекоза.
- О, да она действительно больна! - воскликнул полковник Егоров. - Немедленно
отправить заключённую Стрекозу в больницу! - И когда её увели, он спросил: - Она
согласилась?
- Только будьте начеку, - сказал Батон. - Она может улизнуть. Это же не человек,
а шпиончик. И вообще, что за типы в нашей организации! Меня, бывшего
руководителя, оказывается, посылали сюда на верную, то есть запланированную
смерть. И учтите, господин полковник, что я выполнил ещё одну вашу просьбу.
- Это была не просьба, а приказ. Не забывайте, господин Батон, что мы с вами
враги. Вы много лет работали против нас.
- Ха, я так работал против вас, что меня разжаловали в рядовые! - воскликнул
Батон. - Если бы так все работали против вас... Мне сохранят три матраца и
одиночное заключение?
- Вполне возможно, что суд учтёт ваше раскаяние и некоторые заслуги перед нами.
Когда полковник Егоров ушёл, Батон, облегчённо вздохнув, начал погружаться в
сон. Не его дело, как закончится история со Стрекозой... пропади она пропадом
вместе со своим Шитом-Крытом... со своей Шитой-Крытой... баю-бай, баю-бай... спи,
Батончик, засыпай...
Откровения офицера Лахита ставят генерала Шито-Крыто в грандиозный тупик
И хотя все испытания всех отрядов, групп, десантов и рот операции "Братцытунеядцы"
проходили по заранее намеченному плану, генерал Шито-Крыто был мрачен
и зол.
За последние дни он разбил в щепки три дубовых письменных стола, и ему в кабинет
поставили огромный чугунный стол на толстых стальных ногах.
Стрекоза опять замолчала, и это было в высшей степени подозрительно. Фон Гадке
врал, что он очень захворал, не выполнял своего смертельного обязательства, и
это тоже было в высшей степени подозрительно.
И генерала Шито-Крыто грыз вопрос: почему он не может всё делать один? Ведь
никому нельзя верить! На каждом шагу тебя могут обмануть, надуть, предать,
продать!
Но ещё страшнее, до мурашек по огромной, без единого волоска голове, был другой
вопрос: а можно ли доверять самому себе? А вдруг предашь самого себя?! Ведь был
же случай самодоносас бывшим генералом Батоном!
В озлобленном, воспалённом воображении генерала Шито-Крыто возникал большой лист
бумаги. На нём длинными буквами его, генерала Шито-Крыто, почерком был написан
донос на него, на генерала Шито-Крыто!!!
Лоб покрывался очень холодной испариной, поджилки очень мелко тряслись, сердце
очень сладко и больно сжималось от невероятного ощущения нечеловеческой
подлости. Ещё бы мгновение - и он бросился бы к столу и настрочил бы, что
генерал Шито-Крыто есть изменник, предатель и надуватель... Самое Высокое Самое
Верховное Главнокомандование сначала бы не поверило своим собственным глазам, а
потом бы приказало восхищённо и растроганно:
- Арестовать, расстрелять и поставить памятник! Это первый среди нас
самопредатель!В честь его памяти раз, два - взвыли!
"Уж не болен ли я?" - пронеслось в его похожей на арбуз, футбольный мяч и глобус
голове, и он закричал:
- Офицер Лахит! Быстро ко мне! Отвечай, не задумываясь, я нормальный или нет?
- Никак нет, шеф.
- Что - никак нет? Я нормальный или ненормальный?
- Так точно, шеф.
- Что - так точно?
- Вы гениальный, а значит, и ненормальный. Что вас беспокоит, шеф?
- Временами мне кажется, что я могу предать... самого себя!
- О, это наше профессиональное заболевание от переутомления. Например, вы
слишком много читаете доносов. Зачем? Поручите это мне, пусть ваша гениальная
голова отдохнёт хотя бы от них. Зачем вам тратить на пустяки ваше драгоценное
время и не менее драгоценное здоровье? - очень льстиво говорил офицер Лахит.
- А-а-а-аааа! - рявкнул генерал Шито-Крыто. - А тебе, вот тебе, Лахит ты этакий,
можно верить?
- Конечно, нет, - скромно, но с достоинством ответил офицер Лахит. - Верить мне
нельзя, но следить за мной можно. Вообще лучше следить, чем доверять.
- Хорошо, занимайся доносами. Как быть со Стрекозой и Муравьем? Ведь если Самое
Высокое Самое Верховное Главнокомандование узнает об этом провале, мне
несдобровать вместе с тобой.
- Нет, я-то выкручусь, шеф. Обо мне не беспокойтесь. Я думаю о вашей участи.
Стрекозу и Муравья надо забыть.
- То есть как это - забыть?
- То есть так: забыть - и всё. Вычеркнуть Стрекозу и Муравья из памяти и
документов. Как будто их и не было. Значит, и провала не было и быть не могло.
Тут даже генерал Шито-Крыто растерялся. Он еле пробормотал неуверенным тоном:
- Но ведь... ведь но... но ведь они были! Может быть, даже и сейчас есть!
- Уничтожить всяческие о них упоминания, -вкрадчиво советовал офицер Лахит. -
Ведь они провалились, это уже ясно, шеф. А раз они не будут значиться в
документах, значит, повторяю, они и не проваливались. Значит, вы опять работали
безошибочно и беззаминочно.
- Недопонимаю, - совершенно растерянно признался генерал Шито-Крыто. - Впервые в
жизни недопонимаю... Был ли Батон?
- Не был. Никогда никакого Батона не было, шеф.
- А кто же руководил "Тиграми-выдрами" до меня?
- Главный штаб.
- Ты далеко пойдёшь, - устало произнёс, опускаясь в кресло, начальник "Гроба и
молнии". - До такого даже я не мог додуматься. Однако ты предлагаешь мне ни
больше ни меньше, как исказить историю нашей организации!
- Не исказить, шеф, а подчистить. Подметаем же мы улицы, моем же мы полы, почему
же из истории нашей организации не убрать... ну, те незначительные факты, которые
кого-нибудь, например, раздражают? Отдайте мне устное распоряжение, я всё
сделаю.
- Ты... - Генерал Шито-Крыто долго и неуверенно думал. - В общем... подметай! И ещё
вот что. Припугни фон Гадке. Он медлит.
- Слушаюсь, шеф.
И офицер Лахит выскользнул из кабинета, а начальник "Гроба и молнии" изо всех
сил сдерживал себя, чтобы в диком отчаяньи не застукать об стол своей огромной,
без единого волоска головой. Как же так случилось, что какой-то офицерик Лахитик
смел подсказывать ему... но ведь правильно подсказывал... Значит, в отдельных
случаях он может быть умнее своего начальника?! Что нужно делать начальнику,
когда он обнаружит, что подчиненный умнее его хотя бы в отдельных случаях?
Сначала - проследить... А пока - работать, работать, работать!
Генерал Шито-Крыто включил телевизор, пододвинул к себе микрофон и сказал в
него:
- Проверяю готовность первой части операции "Братцы-тунеядцы". Докладывайте.
Нажатие кнопки - и на экране появился старикан с ехидной физиономией и
заговорил:
- Шеф, первая рота агентов будто бы ворчливых пенсионеров находится в
наиполнейшей боевейшей готовности. Состав укомплектован, почти обучен, горит
желанием действовать в рамках инструкции. Господа офицеры, средние и нижние
чины! - скомандовал он. - Выполняйте задачку номер тринадцать. Мальчишки во
дворе не хулиганят, не безобразничают, а мирно беседуют, играют в шахматы,
поливают цветы. Вы должны детей обидеть, оскорбить, вывести из себя. Начинай!
На экране один за другим появлялись старики и ворчали:
- Хулиганить им и то лень стало!
- Они, видите ли, беседуют. Болтуны!
- Я в их годы сено возил. Отцу помогал.
- А они цветочками занялись, делать им больше нечего!
- Сообщить надо по месту работы родителей!
- Ну и молодежь нынче пошла! Глаза бы мои не видели!
Генерал Шито-Крыто удовлетворённо ухмыльнулся, довольно хмыкнул, нажал кнопку -
и на экране появилась тётенька в огромных круглых очках и нудным, чуть ли не
скрипучим голосом затянула:
- Шеф, первая группа агенток будто бы учителок-мучителок находится в почти
полной боевой готовности. Состав не то что не укомплектован, а... сойдёт и так.
Похоже, что все вроде бы обучены и вроде бы горят желанием действовать, если
конечно, получится... Госпожи офицеры, средние и нижние чинки! - тем же нудным и
скрипучим голосом скомандовала она. - Продолжаем тренировку. Выполняем задачку
номер семнадцать. Вы должны так уморить учащихся, чтобы они заснули на уроке, а
вы потом будете пилить и нудить, пилить и нудить, пилить и нудить, пилить и
нудить...
Генерал Шито-Крыто выключил телевизор. Первый и второй десанты сверхзаботливых
бабушек-агенток он проверять не стал - это были лучшие боевые соединения,
сформированные из самых опытных шпионок, которые были способны из вполне
нормального ребёнка за неделю сделать несусветного лодыря.
Ещё месяц-полтора подготовки - и по воздуху, по воде и под водой, по земле и под
землёй агенты и агентки "Гроба и молнии" отправятся на выполнение первой части
операции "Братцы-тунеядцы".
Близок, близок заветный день... Но почему так тревожно на душе?
В кабинет прошмыгнул офицер Лахит с криками:
- Шеф! Шеф! Шеф! Возвращается Стрекоза!
- Прекрасно. Значит, она выполнила задание.
- Не вижу в этом ничего прекрасного, шеф, - растерянно сказал офицер Лахит. -
Она не может возвратиться.
- Почему?
- Потому что её не существует и не существовало.
- Не морочь мне голову, - сквозь зубы процедил генерал Шито-Крыто. - Как это -
не существовало?
- Я только что по вашему приказанию, шеф, уничтожил все документы и все
упоминания о Стрекозе.
- Болва-а-а-ан... - изумлённо протянул генерал Шито-Крыто. - Кретин... дегенерат...
проныра несчастный!
- Это моя специальность, - с невинным видом сказал офицер Лахит. - Я считаю, что
нет никакого смысла...
- Молчать! - заорал начальник "Гроба и молнии". - Ты хочешь запугать меня!
Сначала ты меня убедил, что Стрекоза провалилась. Потом ты доказал мне, что надо
подчистить историю нашей организации. А сейчас оказалось, что Стрекоза
возвращается! Я не верю тебе, не доверяю! Ни единому твоему слову не верю! За
левую ногу к потолку тебя!
- Успокойтесь, шеф! - взмолился офицер Лахит. - У вас просто нервное
переутомление. Ваш гениальный мозг устал от титанической работы и непрерывной
деятельности! Успокойтесь, поберегите себя для великих дел! Не занимайтесь
пустяками! Вам суждено...
- Ладно, ладно! - грубо прервал его генерал Шито-Крыто, с трудом сдержав
довольную улыбку. - Я чую, что ты самым нахальным образом обманываешь меня, но
не могу определить, в чём именно и как.
- Не тратьте зря силы, шеф. Вам это всё равно не узнать. Я служу вам честно, и
если иногда вас немножко обманываю, то для вашей же пользы... Итак, надо решить
вопрос со Стрекозой.
- Она выполнила задание. Я должен узнать результат.
- А если она не выполнила задания?
- Не может быть!
- Всё может быть. Так я отдаю, шеф, ей ваш приказ: если не выполнила задания,
выполняй во что бы то ни стало.
Генерал Шито-Крыто всё ещё злился, но офицер Лахит смотрел на него таким
влюблённым, преданным и верным взглядом, что начальник "Гроба и молнии" сказал
уже почти без раздражения:
- Действуй... Но чтоб всё было решено в самое ближайшее время. Да, кстати. Почему
у тебя такой странный чин - офицер? Не лейтенант, не капитан, не майор?
- Видите ли, шеф, я не мелочен. Какая мне разница - лейтенант или майор? Всё
разно офицер. Я сразу стану генералом.
- А как ты оказался моим помощником? Я вот только сейчас вспомнил, что не
отдавал такого приказа.
- Я и не ждал приказа. Когда моего бывшего шефа из генералов разжаловали в
рядовые, я сразу перешёл в ваш кабинет, первым поздравил вас с генеральским
чином и выполнил ваше первое генеральское приказание.
- В таком случае, по документам ты не являешься моим помощником?
- Никак нет, являюсь. Однажды, когда у вас было замечательное настроение, я сам
напечатал на пишущей машинке приказ, а вы подписали.
Генерал Шито-Крыто побагровел, затем побелел, потом посинел и, снова став
багровым, хрипло спросил:
- Не много ли на себя берёшь, нахал, наглец и проходимец? Не метишь ли ты на моё
место?
Офицер Лахит с почтением поклонился и ответил:
- Грош цена подчинённому, который не мечтает занять место начальника. Но мечты -
это всего лишь мечты. Я служу вам с большой радостью, гордостью и страхом. Я
боюсь вас, уважаю и обожаю, но дурак я буду, если откажусь от возможности занять
ваше кресло.
Отпустив его, генерал Шито-Крыто с ненавистью подумал: "Хорошая растёт у нас
смена. Не перевелись ещё на земле крупные негодяи. Ей пальца в рот не клади,
отгрызёт. Надо только усилить воспитательную работу, чтобы никакая сила не сбила
смену с подлого пути!"
Поспав пять с половиной минут, генерал Шито-Крыто отправился на площадку
молодняка, которую обязательно посещал ежедневно. Любовь его к шпиончикам всё
росла и росла, особенно после их замечательной победы над фон-гадскими
гавриками.
Очень нравилось генералу Шито-Крыто наблюдать за шпиончиками в непогоду. Как-то
налетела гроза и буря с дождём и градом с биллиардный шар. Градом убило шесть
сторожевых собак, двух солдат из охраны и трёх дежурных, а шпиончики отделались
только здоровенными шишками и синяками.
Генералу Шито-Крыто было радостно смотреть, как мужественно переносят любые муки
его воспитаннички.
Когда долго стояла хорошая погода, шпиончиков из пожарных шлангов обливали
ледяной водой, а потом обдували мощными ветродуями.
Сейчас в клетках сидела новая партия, поэтому на площадке молодняка стоял
сплошной плач и вой.
- Когда первая драка? - заботливо спросил генерал Шито-Крыто.
- Через два дня, шеф, - с гордостью ответил дежурный офицер. - Неплохие
экземпляры. Шестеро уже отличились, здорово злы.
- Ночью ни в коем случае не давайте им спать, - отечески, даже ласково
посоветовал начальник "Гроба и молнии". - Включайте и выключайте свет, чаще
стреляйте, побольше выпускайте собак.
- Будет исполнено, шеф!
Невдалеке от площадки молодняка находилось здание сверхнеполной шпионской школы.
Здесь шпиончики жили уже по-солдатски и учились по восемнадцать часов в сутки.
За учёбу отметок не ставили. Плохо ответил - получай по зубам или по уху, средне
ответил - увесистый подзатыльник. Поэтому все шпиончики были, по-нашему,
круглыми отличниками.
Теперь здесь готовили опытный взвод агентиков-капризников. Они тренировались
вместе со взводом агентов - будто бы сверхтерпеливых дедушек.
Когда генерал Шито-Крыто заглянул в зал, там репетировалась задачка номер
восемь: капризники лупили сверхтерпеливых дедушек, а потом ездили на них верхом.
До глубокой ночи осматривал свои владения генерал Шито-Крыто. Везде был полный
порядок, везде шла работа, а вот на душе у него было тревожно и мерзко. Всем
своим существом генерал Шито-Крыто чуял какую-то опасность, но не мог
определить, хотя бы примерно, откуда она исходит.
А в приёмной его и ждал офицер Лахит, и сказал с вызывающе невинным выражением
лица:
- Осторожно осмелюсь выразить своё предположение, шеф. Дополнительно
проанализировав последнее сообщение Стрекозы, я пришёл к глубокому выводу, что
оно поддельное. Кроме руки Батона, чувствуется ещё чья-то.
От изумления и негодования генерал Шито-Крыто заикал. Его огромная, без единого
волоска голова дёргалась с такой силой, что он схватился за неё руками, чтобы
она не оторвалась от шеи.
- У меня у самого в голове ералаш, - почтительно и очень сочувственно проговорил
офицер Лахит. - Мне даже страшновато. Мы с вами оба запутались в чём-то.
Предлагаю кардинальное решение: вконец и навсегда Стрекозу и Муравья забыть.
Оборвать связь.
- Подож...ик!...ди...ик! Ты...ик!... Про...ик... Ны...ик! Ра... ик!
- Совершенно с вами согласен, шеф. Только зря вы так сильно реагируете на
события. Вам просто надо отдохнуть. Вы не спите уже полторы недели. Ваша
гениальная голова устала.
И голова генерала Шито-Крыто постепенно затихла, перестала дёргаться, и он
захрапел.
А офицер Лахит, тихо напевая "Спи, моя гадость, усни", гладил голову своего
гениального и любимого начальника, неторопливо и очень внимательно читал лежащие
на столе секретные бумаги, одну из них спрятал в карман и лишь тогда вынырнул из
кабинета.
Агент Бугемот выдаёт себя за Толикка Прутикова
Голова у полковника Егорова прямо раскалывалась от тупой, непроходящей боли.
Таблетки, порошки, пилюли и капли уже не помогали, не приносили никакого, хотя
бы кратковременного, облегчения. Он, конечно, понимал, что надо немедленно
ложиться в больницу, но ещё яснее он понимал, что ложиться в больницу у него нет
даже сотой доли возможности.
Дело в том - и вы это и без меня прекрасно знаете, - что головы у людей имеют
самое различное назначение. Одному голова нужна, в основном, потому, что в ней
расположен рот, посредством которого можно не только говорить, но, главное,
есть. Другой ценит голову за то, что именно на ней, вернее, только на ней и
носят красивые головные уборы. Третий обожает голову потому, что на ней можно
соорудить модную причёску. Четвёртые без головы жить не могут, потому что на ней
с обеих сторон растут уши - чтоб подслушивать...
А полковнику Егорову голова, как большинству людей, требовалась для того, чтобы
думать. А думать ему приходилось много.
(Здесь мне придётся сделать маленькую оговорочку. Я вовсе не собираюсь
критиковать тех, кто ценит голову за что угодно, только не за то, что в ней
находится мозг. Спорить с неумными людьми у меня времени нет. И оговорочку эту я
делаю лишь для того, чтобы прямо заявить: стараться думать надо всем и как можно
больше. Это абсолютно всем полезно, но кое-кто предпочитает таким полезным делом
не заниматься. А зря. Прежде чем что-нибудь сделать или сказать, надо
обязательно подумать. Результаты - очень хорошие.)
Так вот, Стрекоза находилась тут же, в больнице. Здесь всё было готово к её
побегу, даже шарниры у форточки смазаны, чтобы скрипом не вспугнуть беглянку.
И если бы полковник Егоров не обладал привычкой всё всегда лишний раз обдумать,
то ещё неизвестно, что бы получилось из задуманного. Поначалу план побега
Стрекозы казался заманчивым, а теперь настораживал. Предположим, Стрекоза
разыщет Толика Прутикова, а дальше? Что она будет делать дальше? А если у неё
задание обезвредить его?
Возник вопрос: что делать, если шпион тебя запутал?
Ответ получился такой: надо запутать шпиона.
Далее он рассуждал следующим образом. А нельзя ли Стрекозе вместо Толика
Прутикова показать просто человека невысокого роста? Например, агента из
диверсионной группы "Фрукты-овощи" Бугемота? Он коротышка, пусть и толстый.
Зачем рисковать жизнью мальчика? Лучше будет, если шпионы станут сами бороться
со шпионами!
Бугемот явился, как всегда, мрачный, как всегда, не поздоровался и, как всегда,
начал жаловаться:
- Я дохну от скуки, господин полковник. На допросы вызывают редко. Допросы
короткие. Я давно переловил в камере всех мух. Прикажите напустить ко мне всяких
насекомых! Я бы с интересом их ловил и не скучал.
- Есть работа, господин Бугемот.
- Если я согласен мух ловить, так зачем мне от работы отказываться? Я, конечно,
имею в виду работу по специальности, а не дрова колоть или землю копать.
- Вы помните Толика Прутикова?
- Ещё бы!
- Мы задержали одного из ваших шпиончиков - Стрекозу. Она уже в чине младшего
сержанта.
- Господин полковник! - Бугемот очень обиделся. - Почему многие люди принимают
меня за дурака? Неужели вы могли поверить, что я поддамся на такой глупый обман?
Стрекозу невозможно поймать. Её на площадке молодняка боялись не только дежурные
солдаты, но и сторожевые псы.
- И тем не менее мы её задержали. В этом вы убедитесь сами, если знаете её в
лицо. Стрекоза припорхала к нам, чтобы обезвредить ЫХ-000 и разыскать Толика
Прутикова. Зачем он ей понадобился, мы точно не знаем. Мы организуем вам
встречу, вы назовёте себя Толиком Прутиковым, а мы посмотрим, что из этого
получится.
- А что я буду за это иметь?
- А в чём вы нуждаетесь?
- Чтобы хоть на допросы почаще вызывали и подольше спрашивали. А то скука
смертная.
- Договорились. Что-нибудь придумаем. А действовать будем так...
У входа в комнату, где лежала притворявшаяся больной Стрекоза, остался полковник
Егоров с двумя товарищами, один из которых держал наготове мешок.
Бугемот с бутылкой фруктовой воды зашёл в полутёмную комнату и мрачно сказал:
- Пей, что ли...
Стрекоза схватила бутылку и не оторвалась от горлышка, пока не выпила всё.
- Слушай, - прошептал, как его научили, Бугемот, - меня зовут Толик Прутиков.
А у полковника Егорова в этот самый момент в голове как будто что-то
разорвалось, и на мгновение он оглох, но уже в следующее мгновение - рванул
дверь на себя.
Стрекоза душила Бугемота. От неожиданности он вытаращил глаза, раскрыл рот,
задыхаясь, и - не сопротивлялся.
Полковник Егоров оторвал Стрекозу от Бугемота, отшвырнул её в сторону. Бугемот
рухнул на пол.
И тут полковник Егоров совершил ошибку, едва не стоившую ему жизни.
(У меня опять оговорочка по ходу действия, как говорится. Почему-то так
повелось, что кое-кто считает: чем выше у человека чин, тем, дескать, меньше
ошибок он делает. Рассуждая подобным образом, можно дорассуждаться до того, что,
мол, генералы, например, просто не умеют ошибаться, а вот солдаты, наоборот,
только тем и занимаются, что на каждом шагу ошибаются. Не знаю, как насчёт всех
генералов, не берусь судить о всех полковниках, но утверждаю со всей
ответственностью, что в конкретном данном случае полковник Егоров совершил
ошибку.)
Вместо того чтобы броситься за Стрекозой или хотя бы занять оборонитель
...Закладка в соц.сетях
