Жанр: Детская
Руки вверх! или враг 1.
...в мире, за
редким исключением, толком не представляет подлинного значения детей. Тем более
не подозревают об этом сами дети. Неоценимую услугу окажет нам и человеческое
невежество, заключающееся, в частности, в том, что человечество недооценивает
опасности, которую несёт лень. Мы первыми взяли её на вооружение. Всё.
- А у вас у самого есть дети? - спросил полковник Егоров.
- Что вы?! Что вы?! - Офицер Лахит весь брезгливо передёрнулся. - Мы их не
перевариваем. У нашего шпионского гимна припев такой:
Мы мальчишек и девчонок
Изуродуем с пелёнок!
Уничтожим всех детей,
Жить нам станет веселей!
- Моим бы оболтусам это послушать, - шепнул полковнику Егорову седой майор. -
Избалованы так, что уже сейчас сойдут за иностранных агентов.
- Давно вы начали производство балдина?
- Об этом я мало что знаю, - ответил офицер Лахит. - Его производство находится
в страшной тайне. Пока он стоит невероятно дорого. - Он оглядел присутствующих,
усмехнулся высокомерно и закончил свою речь тоном приказа: - Я рассчитываю на
то, что меня поняли правильно.
Когда его увели, полковник Егоров сказал:
- Мы всегда знали, товарищи, что враг не дремлет. Мы всегда знали, что враг
жесток и коварен. Но каждый раз поражались его жестокости и коварству. Вот как
сейчас. Медлить нельзя. Нам предстоит работа невиданной трудности. Наши дети в
опасности.
Глава №52
Бокс-Мокс идёт на рискованнейший шаг и попадает в ещё более безвыходное
положение
Положение Бокса-Мокса было крайне опасным и безвыходным. До тех пор, пока
генерал Шито-Крыто не вылечится, бывшему ЫХ-000 ничего не грозило, кроме встречи
с врачом Супостатом.
За эти дни Бокс-Мокс ловко пользовался балдином, и более трёх десятков
сотрудников обленились и храпели прямо в своих служебных креслах.
Врачи, как говорится, в поте лица уже не переливали, а прямо-таки перекачивали
кровь больным ленью. Самому генералу Шито-Крыто кровь перекачивали уже восемь
раз.
Никого в общем-то не беспокоило бесследное исчезновение офицера Лахита, но всех
ужасало, что будет со всеми, когда выздоровеет начальство.
Начальство же пока ещё только мычало.
Какое-то время в такой обстановке Бокс-Мокс не вызывал особых подозрений, потому
что под подозрением находились все.
Однако с каждым днём, а точнее, с каждым часом, он чувствовал на себе всё более
подозрительные взгляды. Он догадывался: сотрудники выбирали, кого бы подсунуть
генералу Шито-Крыто на расправу под горячую руку.
Боясь встречи с врачом Супостатом, своим бывшим приятелем, бывший ЫХ-000
прятался в укромных местах, лишь изредка делая рискованные попытки добраться до
рации, чтобы передать полковнику Егорову сведения о балдине. До рации ему
добраться не удавалось, пароля на выход он не знал, и узнать его было нельзя:
сотрудники боялись разговаривать друг с другом.
Надо было что-нибудь да предпринимать! Как только генерал Шито-Крыто
окончательно придёт в себя, он сразу вспомнит, кто подал ему стакан воды. Затем
ему станет известно, что запасы балдина и инструкции по его производству
украдены. И висеть Боксу-Моксу на левой ноге под потолком!
Обдумав своё безвыходное положение, наверное, в тысячный раз, Бокс-Мокс принял
рискованнейшее, но единственно возможное решение. Он очень твёрдым шагом
направился в госпиталь, разыскал кабинет "Ухо, глаз, нос и вся физиономия в
целом" и вошёл.
За столом сидел толстенный врач Супостат. Он спросил своим толстым голосом:
- Чего надо?
- Начальника, - ответил Бокс-Мокс, внимательно следя за выражением его лица.
- Я начальник. Чего надо?
- Перед своим бесследным исчезновением господин офицер Лахит начал оформлять
меня на работу в штат.
- В штат или штаб?
- В штат штаба. Присутствовавший при этом генерал Шито-Крыто имел со мной
разговор, в котором назначил меня на пластическую операцию лица типа шестнадцать
бис. А что мне сейчас делать? Уйти я не могу, не знаю пароля на выход. А быть в
бездействии, когда все работают, стыдно.
- Руки вверх! - скомандовал врач Супостат, выхватив пистолет. - Приветик, ФондиМонди-Дунди-Пэк!
При-ветик, ЫХ-три нуля! Руки вверх, говорю!
- Я ничего не понимаю, - спокойно сказал Бокс-Мокс, - на каком языке вы
разговариваете?
- Разговаривать с тобой будет шеф. - И врач Супостат ловко защёлкнул на руках
Бокса-Мокса наручники, тем более, что он не сопротивлялся. - Вот так. Садись.
Гы-гы-гы, будь как дома. Я всегда поражался твоей наглости, но на сей раз она
граничит с безумием. Отчего тебе взбрело в голову показаться мне? Я ведь столько
раз перекраивал твою подлую физиономию, что знаю наизусть все её варианты. А
голос? А руки? А бородавка на левом ухе? А принести тебе отпечатки твоих
пальцев, например, с правой ноги?
После всего услышанного притворяться не имело смысла, и Фонди-Монди-Дунди-Пэк
ответил:
- Сейчас я работаю на самого себя. Решил на старости лет пожить нормальным
человеком. Рыбку половить, к примеру, на так называемой утренней и так
называемой вечерней зорьках.
- Чисто медицинский вопрос: с мозгами у тебя в порядке?
- Как никогда.
- Почему же я ничего не понимаю? - удивился врач Супостат. - Похоже, что ты
заговариваешься. Бред какой-то. Или тебе ТАМ много платят? Сколько ты заработал
на том, что выдал "Фрукты-овощи"?
- Две рыбалки.
- Ты зря разыгрываешь меня! - рассвирепел врач Супостат. - Дружба дружбой, а
шпионская служба шпионской службой! Ты в моих руках, не забывай!
- Я в твоих наручниках, - весело поправил Фонди-Монди-Дунди-Пэк. - А пришёл я к
тебе потому, что надеюсь договориться. Мне надо выбраться отсюда, пока не
выздоровел Шито-Крыто.
- Меня душит смех. Гы-гы-гы!
- Зря гыгыкаешь. Здесь ты за меня ничего не получишь, тем более я сумею подвести
тебя. Заявлю, что был с тобой в сговоре, что это ты пустил меня сюда!.. Ну? Где
твои "гы-гы-гы"?
- Тебе не поверят! - в страшном ужасе завопил врач Супостат.
- Ещё как поверят! Даже разбираться не будут! Раньше меня на левой ноге под
потолком повиснешь!.. А я тебе заплачу - из рук в руки - в хорошей валюте сорок
тысяч.
- А где я получу деньги? Когда?
- У меня. Сразу, как только я выберусь отсюда.
- Эх, Фонди, Фонди! Эх, Монди, Монди! Эх, Дунди, Дунди! Пэк ты Пэк! Разве я могу
тебе, понимаешь, тебе поверить? Это же, гы-гы-гы, смешно!
- Сорок тысяч в хорошей валюте. Из рук в руки. Ты ничем не рискуешь. Я имел дело
только с Лахитом и генералом. Меня здесь никто не знает. Я нигде не числюсь.
- Ох... боюсь! Ух... боюсь! Ах... боюсь здорово!
Но Фонди-Монди-Дунди-Пэк прекрасно знал шпионскую натуру вообще и врача
Супостата в частности и спокойно смотрел, как страдает его бывший приятель,
потом сказал:
- Ты ведь боишься только того, что не получишь деньги. А ты не бойся. Сними-ка с
меня наручники и дай мне закурить. Мерсибо. Ты стал плохо соображать.
- Измотался. Устал. Все трясутся от страха. И я трясусь. А твои деньги спасли бы
меня. Подал бы я в отставку и смотался бы куда-нибудь подальше.
- Соображай быстрее! - уже нервно сказал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. - Генерал может
выздороветь в любой момент, и тогда плакали твои сорок тысяч в хорошей валюте.
- Мои?!
- Твои. Ведь если очнётся генерал, ни тебе, ни мне не выбраться отсюда живьём!
Соображай! Сорок тысяч в хорошей валюте! Думай! Да побыстрее!
- У меня никуда не годные нервы, - чуть не плача, пожаловался врач Супостат. - У
меня голова работает с перебоями!
- Можешь узнать пароль на выход отсюда?
- Это трудно. Его часто меняют. А сами мы выходим по пропускам... Как ты сказал?
Сорок тысяч в хорошей валюте? Сорок тысяч в хорошей валюте! Я буду думать! Я
обязательно что-нибудь приду...
- Всем, всем, всем! - загремел из радиодинамика голос генерала Шито-Крыто. -
Всем оставаться на своих местах! Под страхом смертной казни через подвешивание к
потолку за левую ногу не шевелиться, не двигаться, не разговаривать, не сводить
друг с друга глаз! Среди нас предатель! Сверхспецразведка, приступить к обыску!
Фонди-Монди-Дунди-Пэк спокойно курил, а врач Супостат смотрел на него
вытаращенными от страшного ужаса глазами и толстыми губами бормотал:
- Сорок тысяч в хорошей валюте... сорок тысяч в хорошей валюте...
КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ЧАСТИ
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ,
последняя из написанных лично автором и названная им коротко "ПЕРЕД ФИНАЛОМ"
Начало разъяснительной работы по пропаганде задач научной
регистрации ленивых и склонных к лени детей
В городе была объявлена сугубо научная и в достаточной степени добровольная
регистрация ленивых и склонных к лени детей.
С утра в научно-исследовательском институте по борьбе с ленью (НИИПОБОСЛ) и в
городском комитете по работе с ленивыми детьми толпились
обеспокоенные,
НАПУГАННЫЕ,
ВЗВОЛНОВАННЫЕ,
разгневанные,
возмущённые,
РАЗДРАЖЁННЫЕ,
ВЗВИНЧЕННЫЕ,
растерянные,
ошеломлённые,
РАССЕРЖЕННЫЕ,
заплаканные,
насторожённые,
безутешные,
раздосадованные,
оскорблённые,
пригорюнившиеся
бабушки и дедушки, папы и мамы не только ленивых и склонных к лени детей, но и
вполне хороших мальчиков и девочек.
Все они чего-то испугались, будто всем им что-то грозило.
- Читайте внимательно наше объявление! Читайте внимательно наше объявление! -
радостно и торжественно советовал им Моисей Григорьевич. - Сразу всем всё станет
ясно! Все всё сразу поймёте!
Но никто ничего почти не понимал, хотя сотни глаз читали и перечитывали, сотни
ушей слушали и слышали объявление, которое было расклеено по городу,
передавалось по радио и телевидению, печаталось в газетах:
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПО БОРЬБЕ С ЛЕНЬЮ
(НИИПОБОСЛ) ГОРОДСКОЙ КОМИТЕТ ПО РАБОТЕ
С ЛЕНИВЫМИ ДЕТЬМИ ГОРОДСКАЯ САНЭПИДЕМСТАНЦИЯ
объявляют
сугубо научную и в достаточной степени добровольную
РЕГИСТРАЦИЮ ЛЕНИВЫХ И СКЛОННЫХ К ЛЕНИ ДЕТЕЙ
Регистрация имеет целью выяснить точное количество ленивых и склонных к лени
детей, чтобы работу по их перевоспитанию и возвращению к нормальной жизни
провести в сжатые сроки.
Не зная количества ленивых и склонных к лени детей, наука не может правильно
планировать свою работу с ними.
Помогите науке!
Зарегистрироваться ленивый или склонный к лени ребёнок может сам или при помощи
родителей или близких и даже дальних родственников.
Помните: если лодырь не захочет спасти самого себя сам, это должна сделать
окружающая его среда!
ГРАЖДАНЕ! Регистрируйте своих и чужих ленивых и склонных к лени детей! Спасите
их!
Превратим юных тунеядцев и тунеядок в полноправных и полезных членов общества!
Сделаем наш город свободным от лодырей!
В день предполагаемого начала регистрации город украсился лозунгами и плакатами:
"Поможем науке вскрыть корни детской лени! Вырвем эти корни! Все на
регистрацию!"
"Трудолюбивый Петя за ленивого Васю в ответе!"
"А вы зарегистрировали своего ленивого внука или склонную к лени внучку?"
"Не укрывай лодыря от добровольной регистрации!"
"Кто куда, а я на регистрацию!"
Разъяснительной работе среди детского, взрослого, пожилого и престарелого
населения был придан невиданный размах.
Но ещё ни один лентяй не зарегистрировался сам. Ещё ни один родитель не
зарегистрировал ни одного ребёнка. Не проявили сознательности дальние и близкие
родственники.
Многие бабушки и дедушки пытались дискредитировать саму идею научной
регистрации, заявляя, что, дескать, вон сколько на белом свете прожили, а о
таком и не слыхивали.
Было ясно: сугубо научная регистрация находится под угрозой полного провала, а
это означало, что и борьба с ленью находится тоже под угрозой полного провала.
Казалось вполне естественным - растеряться в такой обстановке. Но Моисей
Григорьевич не думал сдаваться или хотя бы отступить, он даже предчувствовал,
что впереди ещё много трудностей и неудач.
- Ничего, ничего, ничего! - твердил он самому себе. - Если мы не спасём ленивых
детей, никто их не спасёт!
Врач Супостат прячет Фонди-Монди-Дунди-Пэка в свинцовый гроб, а генерал ШитоКрыто
превращает этот гроб в лепёшку
Фонди-Монди-Дунди-Пэк спокойно курил, а врач Супостат смотрел на него
вытаращенными от страшного ужаса глазами и толстыми губами бормотал:
- Сорок тысяч в хорошей валюте... сорок тысяч в хорошей валюте...
Из радиодинамика гремел голос генерала Шито-Крыто:
- Не сводить друг с друга глаз! Среди нас предатель! Никому не двигаться с
места! Не шевелиться! Среди нас предатель! У-у-у-у-У-У-У-У!
- Что будем делать? - спросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк.
- Не знаю, не знаю, не знаю, я ничегошеньки не знаю! - прошептал врач
Супостат. - И не соображаю я ничего-го-шеньки! Ведь предатель - это ты! Тебя
ищет сверхспецразведка. Я обязан сообщить о тебе, чтобы ты погиб, а я остался
жив-живёхонек!
- Если я погибну, ты не получишь сорок тысяч в хорошей валюте. Кроме того, если
ты меня выдашь, я тебя тоже продам. Я умею это делать лучше тебя. Тебе не
выкрутиться. А спасёшь меня, сорок тысяч в хорошей валюте твои. Давай что-нибудь
придумывай да побыстрее, балда ты такая тугодумная!
- Пусть балда! Пусть балда! Пусть балда! У меня не соображается! Соображай ты!
- Сиди спокойнее, - посоветовал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, сам внешне спокойный так,
словно ему абсолютно ничего не угрожало. - Придумай, куда меня спрятать.
Остальное я беру на себя.
- Нам не обмануть сверхспецразведку! Она вот-вот будет здесь! АааааааАХ! Если бы
сорок тысяч в хорошей валюте были с тобой, я бы сот всей души, честно выдал тебя
и остался бы живым и богатым! - Толстый голос врача Супостата от ужасного страха
и несусветной жалости к себе стал тонким, почти писклявым. - Ты просто надуваешь
меня! У тебя же не может быть таких денежек!
- У меня их с собой, конечно нет, - невозмутимым тоном проговорил Фонди-МондиДунди-Пэк,
- но они ждут тебя там, за проходной. - Спрячешь меня - получишь
денежки, не спрячешь - будешь висеть рядышком со мной под потолком за левую
ногу.
Врач Супостат выскочил из-за стола, нажал в стене кнопку, стена раздвинулась, и
за ней оказался стол, а на столе большой свинцовый гроб. Врач Супостат нажал
кнопку на столе, крышка приподнялась. Он шепнул:
- Залезай. Запас кислорода на четыре часа.
Фонди-Монди-Дунди-Пэк забрался в гроб, крышка опустилась, половинки стены
соединились, врач Супостат выпил пол-литра валериановых капель и сел в кресло с
таким видом, словно приготовился умереть.
В кабинет с тремя офицерами и пятью собаками из сверхспецразведки ворвался
генерал Шито-Крыто, заорал:
- Где Бокс-Мокс? Где этот негодиссимо, этот наглиссимо, будь он драйбман
проклятиссимо?
Если бы врач Супостат даже и захотел ответить, то не смог бы: от дичайшего
страха и наисильнейшего ужаса челюсти ему свело судорогой, он стоял как столб.
- Если ты через четырнадцать секунд не ответишь, висеть тебе под потолком за
левую ногу! Приготовить приспособление!
Трое офицеров свирепого вида быстренько укрепили в потолке верёвку с острым
крюком на конце.
- Начинайте счёт!
- Раз!.. Два!.. Три!.. - хором начали считать свирепого вида офицеры из
сверхспецразведки, и с каждой цифрой врач Супостат всё сильнее ощущал при... при...
приближение своей смерти. Левую ногу от предчувствия свело сулорогой, и он
бухнулся в кресло.
- Четырнадцать! - рявкнули свирепого вида офицеры, а страшенные собаки завыли
шпионский похоронный марш.
- Эуамаы... - еле шевеля сведёнными судорогой челюстями, произнёс врач Супостат. -
Ауыю...
- Ну, ну!.. Подвесить его! Ап!
Врач Супостат дико замычал и выпученными до предела глазами показал на кнопку в
стене. Генерал Шито-Крыто вдарил по кнопке кулаком, стена раздвинулась.
Он сквозь зубы процедил:
- Попался, голубчик... нет, я не подвешу тебя за левую ногу к потолку... я тебя
изрежу перочинным ножиком на мелкие-мелкие-премелкие частички и зажарю на
комбижире... И скормлю своим шпиончикам... Отвечай, что ты успел сделать?
- Я оставил тебя в дураках, - раздался голос Фонди-Монди-Дунди-Пэка. - Ты не
успеешь разрезать меня перочинным ножиком на мелкие-мелкие-премелкие частички.
Ты лопнешь от дикой злобы.
Генерал Шито-Крыто с превеликим трудом удержался на ногах; он мгновенно
побагровел, ещё мгновеннее посинел и, мигом став совершенно чёрным, прохрипел:
- Это ты взял балдин?
- Я, конечно. Офицера Лахита я переправил ТУДА, понимаешь, оболтуссимо, что это
значит? И Стрекоза твоя ТАМ. Жалкий специалистишка ты, а не генерал! Точнее,
провал-генерал или генерал-провал! Сейчас я буду хохотать над тобой...
Генерал Шито-Крыто побелел, пошёл коричневыми пятнами, заРРРРычал,
заХРХРХРХРипел и заколотил по гробу кулаками, сплющил его в лепёшку, сложил
вдвое, ещё раз сплющил и заорал в отчаянии:
- Где, где правда? Справедливость где? Кругом одни предатели и надуватели!
УУУУУУУУУ!!! - И его затрясла такая трясучка, что три офицера страшного вида
повисли на нём, но унять его не могли - долго тряслись вместе с ним, пока не
отлетели в стороны и не ударились затылками о стены, да так ударились, что
остались валяться на полу.
Страшенные собаки вместе с врачом Супостатом спрятались от страха под столом.
Трясучка понемногу затихала, и генерал Шито-Крыто бормотал, борясь с ней:
- Ни совести... ни стыда... ни у... кого... нетуУУУУУУ! - завыл он. - Все предатели!
Надуватели все! Ни одного порядочного человека! Негодяи! Креста на вас
нетуУУУУУ!!! Честности ни у кого ни на грош... совесть у вас давно прокисла... в
душах у вас моль завелась...
Конечно, это был бред. Уж если генерал Шито-Крыто заговорил о желании иметь
рядом порядочных людей, значит, с головой у него было что-то крупно не в
порядке. Свихнулся генерал Шито-Крыто.
Врач Супостат вылез из-под стола и поставил в огромную, без единого волоска
генеральскую голову несколько уколов.
- Где правда? - жалобно бормотал начальник "Гроба и молнии". - Справедливость
где, Супостат? Я всю жизнь работал, трудился, не жалея ни себя, ни
людей... недосыпал... недоедал... недопивал... стыдно сказать, даже в туалет ходил
редко... а они... предатели... а они надуватели... Где, где правда? А?
- Правды нет, шеф, и быть не может. Справедливости тоже нет.... Сорока тысяч в
хорошей валюте и то нет.
- Какие сорок тысяч? Какая хорошая валюта?
- Эту сумму обещал мне расплющенный вами Бокс-Мокс, если я предам вас.
- И ты не предал?! - поразился генерал Шито-Крыто. - Что с тобой?
- Вас... никогда... ни в коем случае... ни за какие валюты... Я специально спрятал его в
гроб, чтобы он не убежал. Вы знаете, кто такой был Бокс-Мокс?
- Предатель, проходимец и приятель проныры Лахита!
- Это ещё далеко не всё, шеф, - предельно осторожно выговорил врач Супостат. -
Это был... ЫХ-три нуля.
Генерал Шито-Крыто очень нервно хихикнул, совсем нервно кряко-хрюкнул, и
спросил:
- Ты осмелился меня разыграть? С какой целью? - И он в высшей степени неуверенно
выговорил: - ЫХ-три нуля давно нет на свете...
- Шеф, это был он, уверяю вас! Я его сразу узнал! Да он и сам потом в этом
признался!
- Пошли вон, - вяло приказал генерал Шито-Крыто свирепого вида офицерам, которые
к этому времени уже почти очухались, те скомандовали страшенным собакам, и когда
вся опергруппа из сверхспецразведки поспешно убрались, продолжал: - Может
получиться скандальный крах. Финитка комедитка! Драйбалд!.. Значит, Лахита
выкрали. Значит, выкраден и план операции "Братцы-тунеядцы"... Балдин тоже спёрли...
Ну, я теперь...
- Но ведь я не имею к этому никакусенького отношения! Шеф, я чист, стерильно
честен! - Врач Супостат бухнулся на колени. - Я никогда никому нигде ни за что
не предавал вас и даже не продавал!
- Значит, не было подходящего случая. Почему ты сразу не сообщил мне, что у тебя
в гробу спрятан ЫХ-три нуля?
- У меня судорогой свело челюсти от ужасного страха перед вами. Ведь вы мне дали
всего четырнадцать секунд, и я растерялся. Плохо у меня с нервами. Устал.
Измотался. Видно, пора отдыхать.
Генерал Шито-Крыто согласно, понимающе и вроде бы даже сочувственно покачал
своей огромной, без единого волоска, похожей на арбуз, футбольный мяч и
глобус головой, проговорил:
- Я тоже устал. У меня тоже с нервами плохо. Но отдыхать мне некогда. Много
срочной работы. А я остался без помощника... Но не всё ещё потеряно. Нет, нет!..
Главное - в сохранности! Только не раскисать! Не медлить! - Он резко вскочил. -
А этот негодямиссимус, ЫХ-три нуля не рассказывал тебе, каким образом он смог
проникнуть обратно к нам?
- Никак нет, шеф.
- Мне понятно, почему он выдал "Фрукты-овощи", - начальник "Гроба и
молнии" впился взглядом в сверхперепуганного врача Супостата. - Это вполне
естественно. Но... если он вернулся к нам, то почему не предал тех, кто его послал
сюда? А? Что его заставило вернуться к нам? А?
- Понятия не имею, шеф.
- Все вы одинаковы. Понятия не имею, понятия не имею... Один я здесь только
головой и работаю. - И генерал Шито-Крыто направился к вызоду.
- Ше-е-е-еф... - тихонько позвал врач Супостат. - А не прикажете ли убрать это? -
И показал на верёвку, закреплённую под потолком и с острым крюком на конце.
- Пригодится ещё, понадобится!.. Кстати, идея! Сейчас же прикажу устроить такие
штучки во всех отделах... А? Где провинился, тут же тебя и вздёрнут! Ве-ли-ко-лепно!
- генерал Шито-Крыто очень удовлетворённо хрюкнул и вышел.
Врач Супостат крестился левой рукой вместо правой и не пальцами, а кулаком
и бормотал упоённо:
- Пронесло, господи! Пронесло, господи! Господи, как пронесло!
- Нет, не пронесло! - раздался голос Фонди-Монди-Дунди-Пэка, и он сам
собственной персоной оказался перед столом. - Зачем же так легко отказываться от
сорока тысяч в хорошей валюте? Тем более, другого выхода у тебя нет. Одно тебе
осталось, если ты не совсем уж окончательный дурак, - иметь дело со мной.
- Как ты... как тебе... как тебя... как... - И врач Супостат, закатив глаза, застыл в
неподвижности, не в силах ни говорить, ни даже толстым пальцем пошевелить.
- Я все ваши штучки знаю, - объяснил Фонди-Монди-Дунди-Пэк, закурил и уселся в
кресло. - Просто вылез из гроба и спрятался под столом, на котором он стоял. Ну,
пришёл в себя, трусишка?.. Слушай внимательно. Задача проста: сейчас меня уже
нет. Меня уже не ищут. Ты помогаешь мне выбраться отсюда и тут жеполучаешь сорок
тысяч в хорошей валюте... Что тебя ещё беспокоит?
- Я не представляю... Нет, нет, я тебе не верю.
- Мне остаётся пойти к Шито-Крыто и...
- Гы-ы... гы-ы-ы... гы... - попробовал рассмеяться врач Супостат. - Сдрейфишь!
- Мне терять нечего. Но в любом случае Шито-Крыто разделается и с тобой.
Выбирай. Либо моё предложение, либо наши жизни на рассмотрение начальства.
- О-о-о-о, зачем ты явился сюда? О-о-о-о, зачем свалился на мою бедную голову?
Уж лучше бы ты не вылезал из гроба! Как было бы хорошо!
В радиодинамике что-то затрещало, и раздался радостный и грозный голос генерала
Шито-Крыто:
- Всем, всем, всем! Предатель уничтожен мною лично! Наши ряды очищены! Дела наши
идут прекрасно! В организации сию секунду вводится наичрезвычайнейшее
наивоеннейшее положение! Изредка поглядывайте на висящую в каждом кабинете
верёвку под потолком и с острым крюком на конце! И ждите необычайно важного,
почти исторического значения приказа!
- Вот-вот... - тонким голосом прошептал врач Супостат. - Слышишь?.. Пожалей меня...
погибни один... у меня же семья, у меня дети, правда, выродки сплошные...
На какое-то мгновение, а может быть, и на несколько десятков секунд Фонди-МондиДунди-Пэк
пожалел своего бывшего приятеля, но жалость эта быстро прошла, и БоксМокс
сердито сказал:
- Не врач ты, а враг. Ну потряси своей глупой головой, пораскинь, как говорится,
мозгами, если, конечно, они у тебя есть. Подумай. Поразмысли. Сообрази. Всю
жизнь ты имеешь дело только со шпионами. Ты знаешь нашу натуру...
- Знаю, знаю, ещё как знаю! - прокричал врач Супостат. - Я не только вашу натуру
знаю! Я у каждого из вас даже каждый нос помню! И не верю я ни одному вашему
слову! Всё равно обманете!
Фонди-Монди-Дунди-Пэк возвысил голос:
- А я разговариваю с тобой не как шпион, а как человек. Пойми! Я ухожу в
отставку. Мне всё надоело. Я устал. Измотался. Помоги мне выбраться отсюда... Даю
тебе честное человеческое слово, что ты получишь обещанное!.. Семь с половиной
секунд тебе на размышление... - рассердился Фонди-Монди-Дунди-Пэк, увидев, как
врач Супостат опять закатил глаза и будто окаменел. - Да пойми ты! Мы с тобой
связаны одной верёвочкой. Я без тебя никуда не денусь. И тебя от себя никуда не
отпущу. А ты чепуху городишь. Опять трусишь?
- Трушу, - признался врач Супостат, - никогда в жизни так не трусил. Просто не
знаю, что и делать. Понятия не имею...
Вот тут-то даже Фонди-Монди-Дунди-Пэк приуныл.
Первый вполне человеческий поступок младшего сержанта Стрекозы на пути её
превращения из агеноточки в нормальную девочку
Случилось совершенно невероятное событие - лейтенант Васильков отказался
выполнять задание, заявив следующее:
- Прошу освободить меня от этого задания, не могу больше. Весь хожу искусанный и
исцарапанный, а толку никакого. Разве это служба получается? Пошлите меня на
самое опасное дело, только от Стрекозы освободите!
Полковник Егоров нахмурился, помолчал и спросил:
- А что такое Стрекоза, знаете? Она младший сержант по званию, агент иностранной
разведки. И вы обязаны с ней справиться, как обязаны справиться с любым агентом.
А вы малодушничаете, расписываетесь в собственном бессилии.
- Ну не получается если? Я ведь стараюсь! Я ведь не царапин и укусов боюсь, а
стыдно мне, что ничего у меня не получается! Я из-за неё ночей не сплю! А
результат? Нуль!
- Кто же ею, по-вашему, заниматься будет? Я, что ли? Вам не нравится, что она
кусается и царапается. Это действительно неприятно, я понимаю. - Полковник
Егоров усмехнулся. - Значит, вы предлагаете другого работника ей на растерзание
отдать? Правильно я вас понял? Пусть кто-нибудь помучится, так? Вы этого хотите?
- Я не так ставил вопрос, товарищ полковник. Просто у меня ничего не получается.
А время-то идёт. Если бы она человеком была... а то зверёныш какой-то!
- Нет, она человек, но воспитали её зверёнышем. Не могли же из неё вытравить
...Закладка в соц.сетях
