Жанр: Биография
Биография
...егодня
днем шериф сказал мне, что это убийство. - Вы были у шерифа?
- Он... пригласил меня и... посоветовал... как можно скорее вернуться
в Пуэрто-Рико.
- Что за чушь! - воскликнул Мейзинг. - Давать подобные советы отнюдь
не входит в его компетенцию.
- Нет, почему же, - заметил Стоун, сделав глоток коктейля. - Шериф
Джонсон печется о спокойствии в своем штате.
- Ерунда! - Мейзинг протянул пустой фужер проходившему мимо официанту
и взял другой. - Одним сторонником разоружения больше, одним меньше. Дело
ведь не в этом.
- Конечно. Шериф имеет в виду идеи коллеги Агийэра. А они - бензин в
костры демонстраций и сало за воротник всем, кто делает бизнес на военных
заказах.
- Что изменится, если коллега Агийэр уедет к себе в Аресибо? Пташка
уже выпорхнула, ее не поймаешь.
- Я решительно против коктейля науки с политикой,- резко сказал Стоун.
- Те, кто идут на такое, - глупцы или... авантюристы.
- А те, кто работает на военно-промышленный комплекс? - вспыхнул Лийэр.
- В моем представлении - патриоты.
- Даже если результат их научных открытий грозит всеобщим уничтожением?
- Коллеги, коллеги, - примирительно вмешался Мейзинг, - этот спор не
выведет вас на дорогу истины. Наука будет принимать участие в создании
новых видов оружия, пока оружие существует. "На нынешнем социальном
уровне", как сказал в докладе коллега Агийэр, без оружия, видимо, не
обойтись. Не надо только безудержно наращивать его. Я лично так и воспринял
заключительную часть доклада. И не вижу в ней абсолютно ничего
криминального.
- Шериф Джонсон, по-видимому, считает иначе... Не хотелось бы быть
дурным пророком, но, по-моему, сегодняшний доклад, учитывая нездоровый
интерес к нему средств массовой информации, еще больше накалил обстановку.
От таких демонстраций, как вчера, один шаг до баррикад и вспышки пожаров.
Идеи коллеги Агийзра, при всей их фантастичности, производят впечатление.
Особенно на людей некомпетентных. Если подрывные элементы
возьмут их на вооружение... - Стоун умолк и многозначительно покачал головой.
- Выступите сами с опровержением, - предложил Агийэр, - но мотивированным,
опирающимся на расчеты. Может быть, вам удастся опровергнуть выводы
Траоре и... мои. Шериф Джонсон был бы весьма признателен, а движение
сторонников мира сразу пошло бы на убыль.
- Не имею ни малейшего желания соваться в эту кашу, - фыркнул Стоун.
- Не потому ли, что расчеты Траоре трудно опровергнуть? Кстати, один
из его прогнозов подтвердился. Помните тысяча девятьсот шестидесятый
год?
- Не знаю, что вы имеете в виду, - нахмурился Стоун.
- Подземные ядерные испытания в Неваде.
- Ну и что?
- Траоре тогда предупреждал, что запроектированная мощность подземных
взрывов может активизировать природные процессы в геологическом поясе
Анд. Так и случилось... После взрывов в Неваде начались катастрофические
землетрясения в Чили, а затем извержения вулканов в южноамериканских Андах.
- Фантастика! Это было случайным совпадением.
- Совпадение довольно знаменательное, - задумчиво сказал Мейзинг. -
Помню, об этом много писали газеты. Геологи тогда поделились на два лагеря...
Тем не менее, Государственный департамент счел необходимым выступить
с официальным опровержением. И так как опровергался сам факт испытаний,
а я, например, хорошо знал, что взрывы в Неваде имели место,
опровержение показалось мне довольно неуклюжим трюком.
- Траоре рассказывал, - Агийэр обращался теперь только к Мейзингу, -
что и недавнее извержение вулкана Сент-Элен было спровоцировано подземными
ядерными взрывами в Неваде. Он только не успел произвести расчетов...
- И это вполне возможно, - согласился Мейзинг. - Конечно, мы ведем
себя крайне неосторожно. Ваш призыв, коллега, вполне своевременен. Стоун
раздраженно кашлянул, но промолчал. К ним приблизился молодой человек в
черном смокинге, с голубым эмалевым значком оргсектора конференции. Кивнув
Агийэру, он сделал рукой приглашающий жест: - Господин Хэбст-старший
ждет в гостиной на втором втаже, мистер Агийэр. Я провожу вас.
- Я пока занят, разве не видите, - резко сказал Агийэр.
- Ну-ну, не петушись, иди, - усмехнулся Мейзинг, подталкивая Агийэра
вперед. - Абраам Хэбст не привык долго ждать и никому не простил бы подобного
неуважения к своей персоне...
У входа в гостиную, куда провели Агийэра, скучали два плечистых субъекта
в смокингах с постными лицами и настороженными глазами. Провожатый
сделал им знак рукой. Они молча расступились. Отстранив тяжелую, вытканную
золотом портьеру, Агийэр прошел в гостиную. Здесь царил полумрак.
Пол был устлан мягким ковром.
В глубине возле небольшого стола, покрытого пестрой скатертью, сидел
в кресле кто-то лысый в больших темных очках.
Агийэр огляделся. Больше в гостиной никого не было. Лысый сидел молча
и не шевелился.
- Господин Хэбст? - осведомился Агийэр, сделав шаг вперед.
- Поближе, - последовал ответ. - Я плохо вижу. Агийэр ступил еще пару
шагов.
- Садитесь, - лысый шевельнулся и указал на кресло у стены.
Агийэр сел. Кресло было установлено так, что свет от единственного
включенного, торшера падал прямо в лицо Агийэра. Лицо его собеседника
оставалось в тени, можно было различить только дымчатые очки в золотой
оправе и шишковатый старческий череп с венчиком редких седых волос, Агийэр
подумал, что этому человеку, наверно, не меньше восьмидесяти лет.
- Я достаточно стар, - сказал вдруг человек в очках, словно угадав
мысли Агийэра, - я видел на своем веку множество разных людей, но я
впервые вижу чудака, с такой легкостью предсказывающего конец света.
Голос у него был глуховатый, но резкий, голос человека, привыкшего
распоряжаться. Агийэр промолчал, ожидая, что последует дальше. - Вы испанец?
- Предки отца были испанцами, мать - пуэрториканка. Я американский
подданный, как и мои родители. - И вероятно, атеист.
- Да.
- Я так и думая. Именно атеизм когда-нибудь сгубит Америку.
- Вы пригласили меня, чтоб сообщить это? - поинтересовался Агийэр.
- Нет. Я - издателе. То есть - издатель тоже. Я хочу приобрести у вас
исключительное право на публикацию всего написанного вами.
- Исключительное право?.. - повторил Агийэр. - Что это значит?
- Это значит, что все ваши публикации, в том числе и текст сегодняшнего
доклада, будут проходить только через мои издательства. И нигде
больше.
- Вы хотите купить это право, чтобы ни одна строка не была опубликована?
Хэбст хрипло рассмеялся:
- Я бизнесмен, молодой человек, а не благотворительное общество. Ваши
измышления не станут дороже, если они полежат в моих сейфах. Нет, я хочу
купить вас, чтобы печатать, и как можно скорее. Полагаю, что на этом
можно хорошо заработать.
- Я должен подумать.
- Нет. Вы должны решить сегодня же, сейчас... Здесь мой адвокат. Он
уже составил проект договора. Вам остается только подписать.
- Но... - Агийэр заколебался. - Что я буду иметь от этого?
- Двести пятьдесят тысяч сегодня же чеками. Дальше - соответствующие
проценты, в зависимости от тиражности. Полагаю, что тиражи будут достаточно
высокими. Оговорено одно дополнительное условие. - Какое же?
- Вы обязуетесь в течение года не покидать обсерваторию в Аресйбо,
куда должны будете возвратиться завтра. Это... исключительно в целях вашей
безопасности и... гарантии моей прибыли на капитал, который вкладываю
в вас. - Остаются еще права моего покойного соавтора... - О них не
волнуйтесь. У него нет наследников. Мои люди уже навели справки. Вы
единственный распорядитель... вашей общей гипотезы.
- А мои лекции, которые я не смогу дочитать в здешнем университете?
- Это уже урегулировано.
Агийэр на мгновение задумался:
- Пожалуй, я согласен.
- Ступайте подпишите договор.
Самолет, совершавший утренний рейс по маршруту ЛосАнджелес - Сан-Хуан,
взорвался через несколько минут после старта из Нового Орлеана. Все
пассажиры и команда погибли. Тайна этой катастрофы осталась навсегда
погребенной в Мексиканском заливе, потому что ни одна террористическая
организация не взяла на себя ответственность за взрыв...
Говорили, что Абраам Иеремия Хэбст-старший заработал миллионы на изданиях
научно-фантастических романов и научных статей Агийэра. Феноменальный
успех публикаций объяснялся тем, что романы и соответствующие им
по тематике научные статьи издавались совместно в карманной серии "Современная
фантастика".
Борьба за всеобщее разоружение и объявление ядерного оружия вне закона
продолжала нарастать... Во время одного из ее "пиков" наследники Абраама
Хэбста-старшего были вривлечепы к ответственности за антиамериканскую
деятельность. Гвоздем обвинений явились многократные крупнотиражные
переиздания книг Агийэра...
Прошло много лет, и объединенное Человечество сумело переступить
опасный рубеж, который социологи назвали порогом Траоре - Агийэра. И
когда после звездных экспедиций возник обычай ежегодной траурной церемонии
у памятника Героям Вселенной, первыми в длинном списке сыновей Земли,
отдавших за нее жизнь, стали называть имена Агийэра и Траоре...
Под звуки древнего траурного марша Шопена самый заслуженный из астролетчиков
провозглашал: - Освальдо Агийэр!
И самая прекрасная из молодых девушек отвечала: - Погиб за Землю.
- Гулед Траоре.
- Погиб за Землю...
А. Шалимов
СТЕНА
Все погибло: области опустоше-
ны войной. Храмы и школы раз-
рушены.
Летопись XIV века
Мы поймали еще одного, Борода. - Сколько ему лет?
- На вид за шестьдесят. Но может, и меньше. Выглядит гораздо старше,
чем мы с тобой. - А откуда?
- Из тех, что живут под развалинами в долине. Я его давно приметил.
Он чаще других вылезал наружу в пасмурные дни. А сегодня с дождем выбрался
высоко в горы. Я следил за ним в оптическую трубу из верхней лаборатории.
Когда оп подошел к одной из наших пещер, я сигнализировал ребятам.
Они набросили на него сеть. Оп даже не пробовал освободиться. Лежал
и скулил. Когда стемнело, ребята втянули его к нам.
- Бесполезное дело, Одноглазый. От этих, из развалин, мы ни разу ничего
не добились. Они умирали раньше, чем начинали вспомипать.
- А может, это упрямство, Борода? Просто не хотят говорить, как было.
- Нет, это кретины... Прошлого для них не существует. Тут одно средство
- электрические разряды. Хромой верил, что хорошие разряды способны
восстанавливать память прошлого. Но эти, из развалин, не выдерживают.
- Так пустить его?
- Пусти, пожалуй... Или нет. Давай сюда! Посмотрю, каков он.
Двое коренастых парней с чуть пробивающейся рыжеватой порослью на щеках,
полуголые, в коротких кожаных штанах и деревянных башмаках, ввели
старика. Он был худ и лыс. Впалые восковые щеки, черные борозды морщин
вокруг тонких, плотно сжатых губ. Большие оттопыренные уши казались
прозрачными. Слезящиеся глаза подслеповато щурились под покрасневшими,
лишенными ресниц ветками. Старик зябко кутался в короткий дырявый плащ.
Спазматическая дрожь то и дело пробегала по худому, костлявому телу.
Из-под плаща виднелся рваный шерстяной свитер, грязные в заплатах брюки
были заправлены в дырявые носки, подвязанные кусками веревки. Ботинок на
нем не было, и он переступал с йоги на ногу на холодном бетонном полу
подземелья.
Борода первым нарушил молчание: - Ты кто такой?
Старик метнул исподлобья затравленный взгляд и еще плотнее сжал губы.
Борода встал из-за стола, подошел к старику почти вплотную. Старик
весь сжался и попятился.
- Не бойся, - медленно сказал Борода, - и не дрожи. Не сделаю тебе
ничего худого.
- А я и не боюсь тебя, разбойник, - прерывающимся голосом пробормотал
Старик. - Знаю, кто ты, и все равно не боюсь.
Он умолк и, отступив к самой стене, прикрыл глаза. - Знаешь меня? -
удивился Борода. - Откуда? Старик молчал.
- Ну, не глупи, отец. Садись поближе к свету. Поговорим. Хочу порасспросить
тебя кое о чем...
Старик продолжал молчать и не открывал глаз. Все его тело сотрясалось
от непрерывной дрожи.
- Видишь, он уже готов рассыпаться, - заметил Одноглазый.
Парни, которые привели старика, захмикали. - А ну! - негромко бросил
Борода. Под низко нависающим бетонным сводом стало тихо.
- Почему ты без сапог? - продолжал Борода, снова обращаясь к старику.
- Разве у вас в долине теперь ходят так?
Старик покосился на полуголых парней и злобно прошептал что-то.
- Вот как? - удивился Борода. - Это ты? - Он указал пальцем на одного
из парней. Тот испуганно замотал головой.
- Значит, ты. - Борода не мигая уставился на другого парня. - А ну-ка
подойди сюда.
Звонкий удар, короткий всхлип. Еще удар и еще. - Теперь ступай и принеси
его башмаки. Заслоняя руками окровавленное лицо, парень, пошатываясь,
исчез за тяжелой дверью.
Через несколько минут он возвратился. Одной рукой оп прикрывал разбитый
нос и губы, в другой были башмаки старика. Он молча поставил их на
стол и попятился к двери.
- Немудрено, что польстился, - заметил Борода, - хорошие башмаки - на
меху и подошла совсем не стерлась. Я тоже никогда в жизни не носил таких.
Ты, наверно, был богатый, - повернулся он к старику, - раньше, до
этого... Ну, понимаешь?
Старик молчал, не отрывая взгляда от башмаков, которые Борода держал
в руках.
- Конечно, богатый, - усмехнулся Борода, - только очень богатые могут
носить такие замечательные башмаки... На, возьми!
Он швырнул башмаки к ногам старика. Старик быстро нагнулся, схватил
их и стал торопливо надевать, подпрыгивая на одной йоге.
- А ты запомни, - обратился Борода к парню с разбитым лицом. - Мы не
бандиты и не разбойники. Мы исследователи. Исследователи - это значит
ученые. Мы должны вернуть то, что они, - он кивнул на старика, - потеряли.
Это очень трудно, но другого выхода у нас нет. И мы должны быть
прин-ци-пи-аль-ны-ми... - Последнее слово он произнес по складам. - Так
говорил Хромой, умирая. Он-то помнил кое-что - Хромой... Раньше тоже были
ученые. Раньше - это когда нас еще не было, а он был молодым. - Борода
указал на старика, который старался застегнуть пряжку на башмаке. -
Те ученые знали больше нас, они даже умели делать такие башмаки. Но они
были не-прин-ци-пи-аль-ные... Может, с этого все и началось. Вот так...
А ты на что польстился? Ты понял?
- Понял, - сказал парень, всхлипывая и размазывая по лицу кровь и
сопли.
- Вот и хорошо, - кивнул Борода. - Так расскажи нам, - продолжал он,
обращаясь к старику, - расскажи, как все это получилось?
- Я ничего не знаю.
- Быть не может. Что-нибудь да знаешь.
- Нет.
- Не всегда же люди скрывались в пещерах и под разяалинами и не могли
выходить на солнечный свет?
Старик молча разглядывал пряжки на своих башмаках.
- Ну! Молчать нельзя. Я могу заставить говорить. Это будет гораздо
хуже для тебя.
- Я ничего не знаю, клянусь вам.
- А мы поклялись не верить ничьим клятвам, даже своим собственным.
Сколько времени ты живешь там внизу, под этими развалинами?
- Как помню себя.
- Сколько же лет ты себя помнишь?
- Не знаю. Много...
- Десять, двадцать, пятьдесят?
Старик молча пожевал тонкими губами: - Меньше, но я не знаю. Я не веду
счет годам. Зачем? Время остановилось.
- Это вы остановили его, ты и те другие, кто носил такие же башмаки
на меху. Вас давно надо было уничтожить всех, как взбесившихся псов. А
вы зарылись в норы и бормочете про остановившееся время.
- Кончай, Борода, - глухо сказал Одноглазый. - Это ни к чему. Дай его
мне, и я проверю, сохранились ли какие-нибудь воспоминания в его гнилом
мозгу.
- Не надо! - закричал вдруг старик. - Я скажу, что помню. Все. Ничего
не утаю. Зачем мне скрывать? Я ни в чем не виноват.
- Все вы твердите "не виноват", - заметил Одноглазый, - выходит, все
само получилось.
- Помолчи, - сказал Борода, - послушаем, что он помнит. Только начинай
с самого начала, - повернулся он к старику, - и не вздумай нас дурачить.
Кое-что нам известно. Наш... этот, ну как его... исследовательский
центр действует уже давно.
- Я знаю, - кивнул старик.
- Знаешь?
- Да, там внизу знают о вас. Вы крадете женщин и стариков, мучаете их
и убиваете. Вас боятся и ненавидят. Боте давно предлагал истребить вас.
- Кто такой Боте?
- Наш президент.
- Ого. Одноглазый, оказывается, у этих крыс внизу есть даже президент.
- Сами вы взбесившиеся крысы! - хрипло закричал старик. - Исчадия
ада! Не даете людям умереть спокойно. Наступает конец света, а вы торопите
его приближение.
- "Конец света" - дело ваших рук, отец. Ваше поколение отняло у нас
солнце, отняло все, чем люди владели. Да, мы ушли в пещеры и подземелья,
у нас не оставалось иного выхода. Но мы хотим знать, что произошло, а вы
скрываете. Знание должно помочь нам вернуть потерянное. Тогда те, кто
доживут, смогут возвратиться в мир света.
- Человечество вышло из мрака и перед своим концом возвратилось во
мрак. Все предопределено, и вы ничего не измените.
- Слышишь, Одноглазый, они там внизу даже придумали целую философию,
чтобы объяснить и оправдать свое преступление.
- Не трать на него время, Борода. Дай его мне, и я все кончу за несколько
минут.
- Нет, это становится занятным. Нам давно не попадался такой разговорчивый
гость. Кем ты был раньше, старик?
- Раньше?
- Да. До этого. Когда люди еще не прятались от солнца.
- Раньше... - повторил старик и закрыл глаза. - Нет, не знаю. Какой-то
туман тут. - Он коснулся костлявыми пальцами лба. - Это ускользает,
но поймаешь его...
Одноглазый резко приподнялся, но Борода остановил его быстрым движением
руки.
- Говори, отец, - кивнул он старику, - говори, ны слушаем тебя.
Голос его прозвучал неожиданно мягко. Старик вздрогнул, глянул настороженно
и отвел глаза.
- Садись к столу, - продолжал Борода, - а вы, - он повернулся к парням,
молчаливо стоящим у двери, - принесите воды и чего-нибудь поесть.
Парни вышли и тотчас вернулись с жестяным жбаном и глиняной миской, в
которой лежали куски черного копченого мяса. Старик неуверенно шагнул к
столу, сел на край грубо отесанной деревянной скамьи, прикрывая ладонью
глаза от желтоватого света тусклой электрической лампы.
- Ешь, - сказал Борода, придвигая миску с черным мясом.
Старик с ужасом отшатнулся.
- Не бойся. Это летучие мыши. Их много в наших подземельях. Мои парни
научились ловить их электрическими сетями. Ешь!
- Воды бы... - прошептал старик, глядя на жбан. Борода налил ему воды,
и старик пил медленно и долго, судорожно подергивая худым кадыком.
- Хорошая вода, - пробормотал он, отставив наконец глиняную кружку и
отирая губы тыльной стороной ладони, - чистая и сладкая.
- Здесь в горах много такой, а у вас разве хуже?
- У нас - гнилая. Течет из-под развалин, а там, говорят, остались
трупы.
- Трупы? С того времени?
- Нет. Умирали и позже. Те, кто выходил днем. Это было давно, когда
еще не поняли, что солнце убивает.
- Много вас осталось в развалинах?
- А зачем тебе знать?
- Просто интересно, как вы там живете?
- А как вы тут?
- Нас немного. И у нас хорошая вода и чистый воздух. Здесь по ночам
дуют свежие ветры, а у вас внизу смрад и тишина. Я знаю - спускался туда
не один раз.
- Чтобы красть наших по ночам?
- И за этим тоже, но чаще, чтобы посмотреть, понять...
- Что ты хочешь понять?
- Как случилось такое.
- Зачем? Того, что случилось, не исправишь.
- Не знаю. Я и многие из наших родились в тот год, когда это произошло.
Мы выросли в темноте пещер, но хотим вернуться в солнечный мир. Он
был прекрасен, не так ли?
- Не помню. Не могу вспомнить. И зачем? Прошлого не вернешь.
- Не в прошлом дело. Мир велик. Он не ограничивается этими горами.
Может быть, не везде так...
- Дальше лежит пустыня. Оранжевая и черная. Там только солнце, скалы
и песок. Никто ее не пересекал.
- Ты видел ее?
- Нет. Один из наших доходил до края гор. Он видел пустыню и вернулся.
- Он еще у вас?
- Нет. Умер. Его убило солнце. Он вернулся, чтобы умереть.
- И никто из ваших не пытался уйти совсем?
- Уходили многие, кто помоложе. Уходили и не возвращались. Только
один вернулся и рассказал о пустыне.
- А остальные?
- Четверо погибли. Солнце убило их.
- А может, кто-нибудь дошел?..
- Куда? - спросил старик и вдруг начал смеяться, сначала чуть слышно,
потом громче и громче.
Борода и Одноглазый обменялись быстрыми взглядами. Так же смеялся и
предыдущий, умирая, когда уже перестал чувствовать электрические разряды.
Он так ничего и не сказал, только смеялся. Смех перешел в агонию.
Старик продолжал смеяться и вытирал грязными пальцами слезы, выступившие
на глазах.
- Замолчи, - глухо сказал Одноглазый, - чего разошелся?
- Куда он мог дойти?
- Я не утверждаю, что так было. - Борода потупился. - Это лишь предположение,
или - как ее?..
- Гипотеза, - подсказал Одноглазый.
- Вот именно - гипотеза.
Старик перестал смеяться. Взгляд его снова стал настороженным и злым.
- Вы слепые щенки! Щенки, - повторил он презрительно, - хоть и называете
себя исследователями и утверждаете, будто знаете что-то. Ничего вы
не знаете, кроме мрака этих пещер, в которых гнездитесь вместе с летучими
мышами. Здесь вы родились, здесь и подохнете. В мире не осталось ничего,
понимаете, ничего, кроме нескольких горсток безумцев: мы - там
внизу, вы - здесь.
- Но в других долинах... - начал Борода.
- В других долинах только совы, гиены да высохшие трупы.
- Ты бывал там?
- Это неважно. Я знаю.
- Кажется, ты действительно много знаешь, - кивнул Борода. - Плохо
только, что не хочешь добровольно поделиться с нами своим знанием.
- Мое знание для вас бесполезно.
- Нет бесполезного знания, отец.
- Его было слишком много во все времена. Оно и погубило мир.
- Значит, ты помнишь, как это случилось?
- Помню только свет, ярче чем тысячи солнц, и огонь, мгновенно пожравший
все. Спустя много времени я очнулся там, где живу теперь.
- Ты был из этого города?
- Не знаю.
- А твои близкие?
- Я не помню их.
- А другие в развалинах?
- Они тоже ничего не помнят. Некоторые считают, что всегда жили так,
хотя лет им больше, чем мне.
- Среди вас есть женщины?
Старик опять зло рассмеялся: - Чего захотел! Вы же украли их.
Борода и Одноглазый снова взглянули друг на друга.
- Видишь, я был прав, - заметил, помолчав, Борода. - Кто-то работает
в соседних долинах. Мы не крали ваших женщин, отец, - продолжал он, обращаясь
к старику. - Ни одной. Мы только исследователи. Когда из развалин
исчезли последние женщины?
- Не помню. Давно.
- Это важно, постарайся вспомнить.
- Несколько лун назад. Не всех украли, некоторые ушли с молодыми и не
вернулись.
- И теперь не осталось ни одной?
- Наверно... Я давно их не видел.
- А что говорят другие в развалинах?
- Не знаю... Мы редко встречаемся и разговариваем.
- Он врет, - проворчал Одноглазый. - Дай его мне, и я заставлю сказать
правду и припомнить кое-что.
- Слышишь, отец, что говорит мой помощник? Может, действительно попробовать
на тебе наши способы исследований?
- Я в твоей власти, разбойник, - прошептал старик. потупившись. - Но
когда ты вернул мне башмаки, я невольно подумал...
- Что же ты подумал? - прищурился Борода.
- Что ты не такой зверь, как о тебе рассказывают.
- Слышишь, Одноглазый!
- Он хитрит, чтобы спасти шкуру. Разве ты не понял? Было бы глупо отпустить
его так...
- Отпустите меня, - оживился старик. - Отпустите, а взамен я пришлю
вам другого.
- Кого же?
- Того, кто знает больше. Президента Боте.
- Ты слышишь, Одноглазый!
- Он, видно, считает нас совсем дураками, Борода.
- Похоже...
Наступило молчание. Старик растерянно озирался, глядя то на одного,
то на другого, потом горячо заговорил:
- Нет-нет, я не обману вас, клянусь. Ботс стар, все равно он скоро
умрет, а он помнит кое-что - это точно. Только он не хочет говорить. Но
вы сможете заставить. И получите пользу для себя.
- А для тебя какая же в этом польза? - прервал Одноглазый.
Старик хихикнул:
- И для меня будет польза, парень. Когда Ботс исчезнет, придется выбрать
нового президента. Им буду я...
- А ты действительно хитрец, - заметил Борода. - Но такой хитрец запросто
обманет и нас.
- Не обману. Я ненавижу Ботса. Все в развалинах его ненавидят. У него
в тайниках есть разные ценные вещи. Много. Есть даже кофе. Вы знаете,
что такое кофе?
- Мы слышали о нем, но никогда не пробовали, - сказал Борода.
- Я пришлю вам банку, если стану президентом.
- Может, отпустим его, Одноглазый, за Ботса и за банку кофе?
- Обманет ведь...
- Если не верите, оставьте у себя мои башмаки. Вернете, когда Боте
будет у вас.
- Рискнем, Одноглазый. Мне кажется, он все-таки не обманет. Он слишком
ненавидит Ботса, а кроме того, знает, что с нами шутки плохи. Найдем
в случае чего. Иди, отец, идя в своих башмаках и доставь нам поскорее
Ботса.
- Ну, мы не прогадали, Одноглазый?
- Выходит...
- Где этот Ботс?
- У меня в лаборатории. Пришлось связать. Кидался как бешеный.
- Очень стар?
- У нас еще никогда такого не было.
- Надо с ним поосторожнее. Может, заговорит так?
- Едва ли... Лежит и проклинает.
- Начнем помаленьку?
- Пожалуй.
- Тогда пошли.
Они спустились по крутому полутемному лазу в нижний этаж подземелий.
Следуя за Одноглазым, Борода снова думал о том, что здесь могло быть
раньше...
Когда они несколько лет назад нашли и заняли этот лабиринт, в нем еще
лежали скелеты и высохшие мумифицированные тела мужчин, женщин, детей.
Множество скелетов и тел. Следов ран на них не было. Может быть, они
умерли с голоду пли от другой причины? Они лежали правильными рядами во
всех помещениях. Ребятам пришлось повозиться, пока очистили верхние этажи
лабиринта. Теперь все это сложено в самом низу, в пещерах, которые
находятся под долиной. Вероятно, тогда они допустили ошибку. Надо было
получше обследовать те пещеры. Лабиринт может тянуться до развалин, которые
лежат внизу в долине.
Интересно, что удастся выведать от отого
...Закладка в соц.сетях
