Жанр: Боевик
Жиган Жиган и бывший мент
...Денис взял его правой рукой за узкий яркий галстук ценою в триста долларов и притянул
к себе.
- Если ты будешь мне мешать, - произнес Денис ровным голосом, но в глазах его
Владислав увидел пустоту, от которой повеяло таким холодом, что он тут же задрожал от
озноба, - я удавлю тебя этой веревкой, которая болтается у тебя на шее.
Владислав хотел сказать, что он не будет больше вмешиваться, но вышло у него только
какое-то нечленораздельное мычание.
Больше всего на свете он хотел теперь, чтобы его просто оставили в покое. Он будет
сидеть молча и не будет ни во что вмешиваться. В конце концов, Денис и сам все должен
понимать, он тоже заинтересован в успешном результате, все-таки тридцать процентов, на
которые он рассчитывает, это, знаете ли, неплохая сумма.
Раздался вызов телефона, и Денис выпустил из руки галстук Воловика-младшего. Тот
облегченно вздохнул и тут же принялся, торопясь и ломая свои длинные, обработанные ногти,
развязывать галстук, словно тот был удавкой на его шее. Сдернув его, он скомкал яркую тряпку
и спрятал ее в карман пиджака.
- Понял, - ответил Денис, услышав от Джексона условную фразу, означавшую, что тот
узнал охранника. - Выйдешь следом за ним и сядешь в машину. Козлика нашего от себя ни на
шаг не отпускай, надо будет, привяжи к машине! Он мне нужен будет! Понял меня?.. Все!
"Это он меня "козликом" обозвал, - возмутился про себя Владислав. - Это ему даром не
пройдет. Хрен он получит свои тридцать процентов! Максимум двадцать пять! Нет, хватит с
него и двадцати! Будет знать "козлика"! Я ему такого "козлика" устрою!"
Но на душе у Владислава было очень скверно. Где-то глубоко внутри шевелилась у него
мысль, которую он не желал пускать в свою голову, отмахивался и отталкивался от нее. А
мысль была элементарная и от того, что была очень проста, еще настойчивее ломилась в его
сознание. Она выражена была всего одной короткой фразой, за которой стояло слишком
многое.
"Он прав! Я - "козлик", - крутилось в голове у Владислава.
Он даже зажмурился, пытаясь отогнать от себя эту неприятную мысль. Но, закрыв глаза,
он тут же понял, что эта мысль означает только то, что он совершенно напрасно связался с этим
Денисом Ди Каприо и теперь неизвестно, что из всего этого выйдет. Дело может обернуться
гораздо хуже, чем он себе представляет.
Надо, надо было обратиться в частную сыскную фирму! Какой же он набитый дурак, что
не сделал этого, пошел сам разыскивать эту чертову проститутку. Очень нехорошим взглядом
смотрел на него минуту назад Денис. Очень нехорошим. Нужно очень тщательно продумать,
как им расстаться без серьезных последствий для кармана Воловика, да и для его жизни тоже.
- Сандро! - вспомнил вдруг Владислав и не смог не сказать об этом Денису. - Его
звали Александром! Я это точно помню.
- Останешься здесь, - тихо сказал ему Денис и вылез из машины.
Из двери почты вышел тот, кого они выследили, и буквально следом за ним, даже задев
приостановившегося на крыльце охранника, выскочил и Джексон. Он торопливо пошел к
джипу, и Денис поспешил отойти от машины, чтобы не появляться в поле зрения того, за кем
собирался следить, одновременно с Джексоном, который уже мозолил охраннику глаза на почте
и вообще слишком суетился.
"Идиот! - выругался Денис. - С кем приходится работать! Уроды бестолковые!"
Он вышел вслед за объектом своей слежки на Варшавское шоссе неподалеку от
Кольцевой автодороги. Повернув к центру, он шел за ним не торопясь, останавливаясь по
любому поводу, который только подворачивался под руку: выпить стакан минералки или сока,
купить газету, пачку сигарет или просто прикурить.
Охранник, которого, если верить Славику, звали Александром, шел медленно, по
сторонам не смотрел и не оглядывался. И вообще вид у него был довольно смурной. Но Денис
ни на секунду не забывал, что этот унылый сутулившийся мужчина угробил двух лучших
бойцов из его группы - Тихона, у которого была молниеносная реакция, и Якоря, сильнее
которого он никого не встречал в своей жизни. Поэтому он был очень осторожен.
Он чувствовал себя немного неуверенно от того, что плохо знал этот микрорайон Москвы.
Он, конечно, не раз проезжал по Варшавскому шоссе в обоих направлениях, но представления
не имел, что находится на расстоянии одного квартала от шоссе ни с одной его стороны, ни с
другой.
Ближайшее место отсюда, где ему довелось побывать, - это Битцевский лесопарк, там
ему пришлось однажды закопать одну из своих "девочек" - бунтовать вздумала, сука, деньги
прикраивала и других подговаривала лыжи от него навострить.
Но после того, как он живьем ее здесь закопал, а всем остальным бабам, которые на него
работали, намекнул об этом, они стали как шелковые.
Денис вспомнил вытаращенные глаза, заклеенный пластырем рот лежащей в яме
связанной девицы, ее невнятное мычание, и поморщился.
Как ее звали? Настя? Наташа? Что-то такое простенькое, почти колхозное, несмотря на то,
что внешность у нее была очень эффектная, и она, стерва, это знала.
Нюра, что ли? А, какая разница!..
Воспоминание было не из приятных.
Мысль о том, что теперь уже скоро он доберется до денег Воловика и сможет забросить
свое прежнее сутенерство, вернее, продать девочек кому-нибудь из тех, кто сейчас ему
завидует, хотя бы тому же Джексону, его отвлекла и заставила забыть о похороненной заживо
девице.
Его беспокоило, что идущий впереди него человек свернет с шоссе в сторону и начнется
блуждание между домов по улочкам и переулкам, которых он совершенно не знает.
Если тот заподозрит, что за ним следят, ему очень легко будет скрыться, ведь он-то
здешний. Впрочем, если быть аккуратным, ничего он не сможет заподозрить.
Наверное, все удалось бы Денису при его осторожности и осмотрительности. Он хотел
действовать наверняка и не подвергать успех операции ни малейшему риску.
Но опять вмешался Славик, который спутал все его карты и заставил принимать новое
решение за считанные секунды. Хотя, может быть, это и к лучшему.
Оставшись в джипе вдвоем с Джексоном, которого он боялся гораздо меньше, чем
Дениса, наверное, потому, что тот сам Дениса побаивался, Владислав тут же принялся излагать
ему свои мысли по поводу того, как надо было организовать всю эту слежку и что вообще
Денис делает совершенно не то, что нужно, совсем не то!
Не знавший всех подробностей договора Дениса с Владиславом, Джексон не подозревал
об обещанных тридцати процентах, он вообще не знал, что речь идет о деньгах.
Он просто следил за тем, за кем ему было приказано. Денису виднее, зачем это нужно.
В конце концов, этот хмырь замочил двух их ребят, а этого прощать не стоит.
Джексон представлял себе дело так, что речь идет о том, чтобы этого оборзевшего
придурка наказать.
А Славика Воловика он вообще воспринимал, как инородное тело, непонятно зачем
затесавшееся в машину. Денис приказал не отпускать его от себя ни на шаг, он и не отпустит, а
остальное - не его дело.
Джексон осторожно тронулся вслед за Денисом, как и было заранее условлено.
Денис предполагал, что машина может потребоваться в любой момент, и велел Джексону
держаться у него за спиной и ни в коем случае не показываться на глаза тому, за кем он следит.
Задание было не бог весть какое сложное, и Джексон сначала даже забавлялся, ползя по
шоссе с черепашьей скоростью.
Но очень скоро медлительность их движения стала его раздражать.
Славик метался по салону, всплескивая руками и стукаясь головой о стекло, и все
твердил, что Денис потеряет след и тогда они потеряют все. Надо брать его, пока он не заметил
слежку, вопил Славик, и его нервозность постепенно передалась и Джексону.
Нога его стала давить на педаль газа сильнее, чем это требовалось, и вскоре его машина
ползла вплотную за спиной Дениса.
Когда впереди справа показалась автозаправочная станция, Джексон не выдержал.
Он решил, что не произойдет ничего страшного, если он воспользуется тем, что скорость
движения у всей их кавалькады минимальная, немного обгонит Дениса и заправится до полного
бака. Мало ли что ожидает их впереди, может быть, по всей Москве придется мотаться за этим
таким флегматичным сейчас придурком.
А тот вскочит в машину и поминай как звали. А если бензина не хватит и заглохнем
где-нибудь по дороге, Денис ему же первому голову и оторвет, Джексону, а не кому-нибудь
другому.
Он резко увеличил скорость, чтобы оторваться вперед от Дениса и создать себе запас
времени. В зеркальце заднего вида он увидел только устремленный на джип разъяренный
взгляд Дениса, но останавливаться и поворачивать обратно было уже поздно.
"Еще спасибо мне скажет!" - подумал он, поворачивая с шоссе направо.
Когда его поднадзорный пассажир успел открыть стекло в дверце машины, он даже не
заметил. Он увидел только, что Славик уперся взглядом в кого-то, с кем в этот момент
поравнялась машина, и судорожно открывает и закрывает рот, стараясь что-то сказать.
- Ты чего? - спросил Джексон и нажал на тормоз. Машина остановилась, не закончив
поворот направо и перегородив пешеходный проход.
Но Владислав молчал и только показывал пальцем на стоящего прямо перед ним на
тротуаре человека. Джексон взглянул на него, и ему захотелось провалиться сквозь землю,
потому что он тут же представил себе реакцию Дениса, который все это несомненно видит и
уже готов наверняка свернуть Джексону шею.
Потому что на тротуаре стоял тот самый охранник, за которым следил сейчас Денис, и
столь же внимательно смотрел на Славика, которого узнал наверняка. В этом Джексон не
сомневался.
Он видел, как рука стоящего перед машиной человека начала движение к поясу брюк.
Джексону не надо было объяснять, что это значило. Через мгновение в этой руке окажется
пистолет.
И дальше выиграет тот, кто чаще умеет нажимать на курок, не теряя при этом линии
прицела. Чем-чем, а таким умением Джексон похвастаться не мог. Но он тоже дернулся за
пистолетом, лежащим в "бардачке", зная уже наверняка, что не успеет достать его вовремя.
А тут еще Славик ему помешал, неожиданно нагнувшись и пытаясь спрятаться от
направленного на него взгляда за дверцей машины. Рука Джексона вместо "бардачка" ткнулась
в плечо Славика.
"Приплыли! - мелькнуло в голове у Джексона. - Делаем ноги отсюда!"
Он мгновенно открыл дверцу со своей стороны и выпрыгнул из машины, уже успев
удивиться, что не слышит еще выстрела. Он попытался оглянуться, не увидел перед собой
небольшого бордюра и, споткнувшись об него, упал рядом с джипом.
Это, вероятно, и спасло его от грозившей ему самыми неблагоприятными, вплоть до
летальных, последствиями разборки со своим шефом.
Потому что, упав, он успел, прежде чем вскочить на ноги, заметить, что за спиной
падающего на землю мужчины, так и не успевшего выхватить пистолет, стоит Денис, и его
руки с зажатым в них пистолетом опускаются вниз по инерции после удара.
- Сюда, Джексон! - услышал он напряженный голос Дениса. - В машину его!
Быстро! И сразу - ходу отсюда! Шевелись, сука, убью!
Джексон вскочил на ноги, обежал машину, и за пару секунд они с Денисом сумели
закинуть бесчувственного мужчину в салон джипа. Джексон вновь метнулся за руль, и джип, с
места взяв под восемьдесят, пошел с нарастающей скоростью в сторону центра.
- Не гони! - крикнул ему Денис. - Еще на гаишников не хватало нарваться.
Он спешил надеть на лежащего в салоне человека наручники, чтобы застраховать себя от
всяких неожиданностей, когда тот придет в себя. Денис перевернул его на спину, согнул ноги в
коленях и сцепил попарно левую ногу с левой рукой, а правую - с правой.
После этого он успокоился и даже, повеселел. Как бы там ни было, а все удалось как
нельзя лучше. Лучше даже, чем он задумал сначала, - выслеживать, готовиться к захвату,
потом брать...
Неизвестно еще, как бы все это прошло.
А тут - все произошло хоть и случайно, но очень удачно. Как нарочно этот идиот
Джексон такую подлянку выкинул, убил бы гада, если не так удачно все получилось.
Хорошо еще, реакция у него не подкачала, как только увидел, что машина Джексона
застряла поперек тротуара, рванул вперед, не успев подумать о том, что делать. И не помнит,
как пистолет у него в руках оказался. Сам откуда-то взялся...
- Ты куда это рванул так сильно? - спросил Денис у Джексона, вспомнив, как тот
выпрыгнул из джипа, когда Денис был уже в одном прыжке от цели.
- Да я это.., споткнулся, - сообщил Джексон, притворившись, что не понимает, о чем
речь. - Бордюр там, мать его!
Денис хохотнул. Ему было весело. Все складывалось очень удачно.
- Бордюр, говоришь! - повторил он и выдохнул в спину уставившемуся на дорогу
Джексону недоверчиво-презрительный смешок.
Овладевшее им веселье помешало ему обратить внимание на темно-синий "БМВ",
повисший на "хвосте" у джипа и следовавший за ним на средней дистанции.
Глава 11
Константин очнулся в темноте. Тело его затекло от неудобного положения. Запястья
болели, и он сразу же понял, что эта боль означает.
"Наручники! - подумал он. - Так. Кому я на этот раз понадобился?"
Он попробовал пошевелиться и понял,; что его левая рука пристегнута к левой ноге,
правую руку тоже что-то держало, а вот правая нога была свободна. Он пошарил пальцами
правой руки и нащупал влажную холодную трубу, шумящую и подрагивающую от текущей по
ней воды.
Пахло какой-то плесенью и гнилью.
Привыкнув к темноте, он различил в тусклом свете, едва пробивающемся в забитые
досками окна, голые стены подвала. Какая-то темная куча в отдалении от него была скорее
всего грудой пустых ящиков. В дальнем углу подвала он заметил еще одну кучу, поменьше. От
нее, как ему показалось, и исходил отвратительный кислый запах.
"Овощехранилище, - определил Константин. - К чему это они меня прицепили?"
Труба, к которой была наручниками пристегнута его правая рука, шла по низу стены на
расстоянии сантиметров тридцати от бетонного пола, на котором он лежал, и была закреплена в
стене на толстых металлических кронштейнах, вбитых в бетон так глубоко, что наружу торчали
только изогнутые крюки на их концах.
Даже если бы у него была свободной левая рука, Константин не смог бы освободиться,
это он понял отчетливо, - труба была миллиметров пятьдесят-шестьдесят в диаметре,
ненамного тоньше его запястья.
Сломать такую нечего было и думать.
Она даже нисколько не прогибалась и не отходила от стены, когда Константин,
уперевшись в стену правой ногой, пробовал тянуть трубу на себя. Труба была приделана к
стене намертво.
Оставалось только ждать, когда появятся те, кто его сюда привез и бросил в подвал, и
объяснят, что они от него хотят.
Кто - они? Одного он знал точно - испуганного до смерти сына Генриха Воловика он
узнал сразу же, как только перед ним остановился этот джип. Тот смотрел на Константина в
упор с каким-то ужасом в глазах, словно увидел привидение. Он узнал и лысую голову
человека, сидящего за рулем машины, - это, без всякого сомнения, был тот самый продавец
книг из почтового отделения, в которое Панфилов только что заходил, чтобы отослать в Пензу
деньги матери погибшей по его вине Маргариты.
Если бы он успел выхватить пистолет из-за пояса, неизвестно еще, как бы оно все
закончилось. Какая-то непонятная самому Константину нерешительность, шевельнувшаяся в
нем в самый неподходящий момент, помешала действовать быстро и точно.
"Опять драка, - подумал он, увидев перед собой остановившийся на его пути джип. -
Опять стрельба, кровь и смерть!
Зачем все это?"
Руки действовали сами, не дожидаясь ответа на этот вопрос. Но, наверное, действовали
все же медленнее, чем в том случае, если бы никакого вопроса не было. И - не успели.
Затылок взорвался ослепительной болью, в глазах от этой боли вспыхнуло солнце, затем
наплыла темнота. Константин еще помнил, что он падает на асфальт, и все. Как он упал,
Панфилов уже не помнил.
Ясно было, что те, кто его сюда привез, действуют заодно с младшим Воловиком.
Как, кстати, его зовут? Саша? Сережа? Маргарита называла его имя... Кажется, Слава,
Славик. Не ясно только, какого черта ему от Константина нужно? Он понял бы еще, если бы им
заинтересовался сам Генрих Львович. Ведь тот, по крайней мере, наговорил ему при их
последней встрече слишком много лишнего. У того была причина не только похитить
Константина, но и вообще избавиться от него. Его люди, кстати, уже не раз пытались
расправиться с Константином.
Но все это было до Того, как исчез сам Генрих Львович. Неужели он объявился вновь,
выполз из какого-то своего подполья, в котором по неизвестной для Константина причине
отсиживался? Или же его все-таки убили и надежно спрятали труп, как это утверждал кто-то из
телекомментаторов? Да черт его знает...
Ему-то, Константину, какое до всего этого дело? Разве мало он принес в жертву,
ввязавшись в это дело? Ради чего?
Ответ Константин знал, и ответ этот поражал его своей безжалостностью: в смерти
Маргариты и Татьяны не было абсолютно никакого смысла.
Да и какой вообще может быть смысл в смерти? Пусть даже в смерти твоего врага?
Враг существует только, пока он жив.
Константин попытался устроиться на полу поудобнее, чтобы дать отдохнуть левой руке,
которую не мог ни согнуть, ни поднять. Тело болело от долгого пребывания в неестественном
положении, и Константин время от времени принимался возиться, как большой червяк около
трубы, к которой был прикован наручниками.
Он чувствовал под собой какую-то липкую вонючую грязь, но ничего не мог сделать и
просто перестал обращать внимание и на вонь, и на грязь, и на боль во всем теле.
Он словно застыл, отключив все свои чувства и не разрешал себе даже думать, боясь, что
за мыслями вернутся ощущения, тело вновь напомнит о себе и наполнится мучительной болью.
Он лежал с открытыми глазами в нелепой позе, без мыслей, не ощущая своего тела, с
одним только стремлением дождаться момента, когда; с него снимут эти проклятые
наручники...
Нет, не проклятые, просто наручники.
Если он начнет сейчас называть их "проклятыми", или "чертовыми", или еще как-нибудь
покрепче, в нем проснется восприятие боли, и тогда он может просто не выдержать и закричать.
От боли и от мерзкого чувства жалости к себе. Он вспомнил, с каким мучительным чувством
очнулся он после первого разговора с Сашкой Макеевым, когда они приехали из Запрудного к
Константину и пили виски.
Это было хуже любого похмелья. Да, наверное, это и было своего рода чувственное
похмелье - реакция здоровой психики на отравляющее душу чувство жалости к самому себе.
Хотелось или напиться до бесчувственного состояния, или разыскать бывшего майора милиции
Александра Макеева и убить его. Это он, доморощенный психолог, ткнул носом тогда
Константина в это мерзкое чувство.
И правильно, между прочим, сделал.
Иначе Константин так и не нашел бы в себе силы признаться самому себе, что очень себя
жалеет и ищет кого-то, кто ответил бы за то, как сложилась его жизнь. Макеев заставил его
тогда думать над самим собой, а не только над своей жизнью, над событиями, которые
происходили с ним самим и вокруг него. И Константин, в конце концов, понял, что Макеев
прав. Никто, кроме самого Константина, не виноват в том, как сложилась его жизнь. Сейчас
этот вывод казался Панфилову даже банальным, но как, оказывается, трудно его сделать!
...Константин пролежал в темном подвале часов десять, наверное, не меньше. Так ему, по
крайней мере, показалось, когда он попытался сообразить, сколько прошло времени с того
момента, как он очнулся.
Часов на руке не было, наверное, сняли их, когда надевали на него наручники, чтобы не
мешали.
Заскрежетала дверь в дальнем конце подвала. Он поднял голову.
К нему подошел кто-то, кто именно, Константин в темноте рассмотреть не смог, расцепил
его левые конечности, сняв с них наручники, и Константин еле сдержался, чтобы не заорать от
дикой боли, которая ворвалась в его разогнувшийся позвоночник. Он поднес левую руку к
губам и укусил, но боли не почувствовал вообще никакой. Рука была ватной.
- Вставай! - прозвучал над ним глуховатый голос, но Константин не только встать, он
просто пошевелиться не мог от боли в позвоночнике.
Стоящий над ним человек пнул его ногой и крикнул в раскрытую дверь подвала:
- Денис! Он встать не может! Чего делать-то? Волоком, что ль, наверх тащить?
Я один не осилю. Он тяжелый же, зараза!
"Денис! - отметил про себя Константин. - Это имя мне, кажется, знакомо! Не помню
только, где я его слышал? В Запрудном? Нет, скорее в Москве. Но где именно?
Наверное, от Маргариты. Правильно! Это же ее сутенер, у него еще кличка какая-то
дурацкая! Киношная какая-то... Луи де Фюнес? А, черт, - не помню!"
В дверях подвала появился еще один и тут же начал возмущаться:
- Ну почему я должен его тащить?
Я что, носильщик? Я плачу деньги, но делать почему-то я должен все сам! Это наглость
просто какая-то.
- Хватит бухтеть, - сказал ему тот, что пришел первым. - Бери его слева под руку, и
потащили потихоньку наверх.
Константин сразу же узнал голос Воловика-младшего. Это был он, без всякого сомнения.
Славик подошел к Константину, ухватил его за ухо и начал тянуть вверх, шипя при этом:
- Я научу тебя, как надо разговаривать!
Я научу тебя, как надо...
- Э! Э! Ты что делаешь? Оборзел совсем?
Брось! - крикнул на него пришедший первым, и Славик тотчас отпустил Константина.
- Я сказал, под руку, а не за ухо! - продолжал первый. - И смотри у меня, чтобы не
волынить. Я все равно тут же узнаю, что ты сачкуешь.
- Я не сачкую! - возразил Славик. - Я только хочу понять, почему я должен в этом
говне возиться. Сам он мараться не хочет!
- Заткнись! - оборвал его обладатель глуховатого голоса. - И потащили.
Константина подхватили под руки и потащили по грязному полу. Он почувствовал, как
начало колоть ноги иголками, и порадовался тому, что кровообращение восстанавливается. Но
левая рука все еще была ватной и по-прежнему совершенно не слушалась.
Тусклый электрический свет после темного подвала показался Константину
ослепительным. У него потемнело в глазах, и он их закрыл. Ноги начали стукаться о ступеньки,
и Константин понял, что его волокут по лестнице, ведущей наверх.
Наконец его приволокли в какую-то комнату и бросили на пол. Когда он открыл глаза, то
увидел прямо перед собой покачивающийся в воздухе черный ботинок с тупым квадратным
носом.
- Джексон! Руки ему - за спину и надень наручники, - услышал он голос,
показавшийся ему очень юным, почти детским, но в то же время не по-детски жестким. - Мне
не нужны никакие сюрпризы.
Руки Константина кто-то завернул назад, и он наконец почувствовал, как начинает болеть
левая рука. Боль накатывала какими-то волнами, и у Константина темнело в глазах, когда она
достигала своего пика.
Боль в левой руке даже заставила его забыть на время о боли в позвоночнике.
- Поднимите его! - приказал все тот же мальчишеский голос.
Теперь Константин видел, что поднимали его Славик Воловик и тот лысый парень,
который сидел за рулем джипа рядом со Славиком.
Константин огляделся. Комната, куда его притащили, была каким-то конторским
помещением, наверное, бухгалтерией, у стен стояли четыре здоровенных шкафа, сплошь
забитые папками с бумагами и истрепанными конторскими книгами. Перед ним за
обшарпанным письменным столом сидел очень симпатичный парень.
Константин сразу же понял, кто это, поскольку вспомнил кличку, Ди Каприо.
Константин хорошо помнил, как выглядит этот артист, поскольку майки с его смазливым
изображением встречались на спинах москвичей и грудях москвичек на каждом шагу.
- Давай поговорим, Саша! - сказал Денис, глядя на Константина в упор. - Надеюсь, ты
не из породы молчунов? Печально, если я ошибаюсь. Очень не люблю, понимаешь ли, крови и
криков, но иногда приходится терпеть и такое. А что прикажешь делать? Ты представить себе
не можешь, насколько упрямые иногда встречаются люди... И как они потом жалеют о своем
упрямстве.
Константин сообразил, что Денис обращается именно к нему, хотя называет его другим
именем. Тем, которое он выбрал себе, вернувшись из Дагестана.
- Давай поговорим, - заставил себя ответить Константин. - Чего тебе от меня надо?
- Всего лишь взаимности, - ответил Денис. - Ты, Саша, кое-что должен мне
рассказать...
Константин поморщился. Острая боль в левой руке прошла, теперь она болела ровно и
глухо, это можно уже было терпеть спокойно.
- Кто ты? - спросил Панфилов. - И что тебе от меня нужно?
- Можешь называть меня Денисом, - ответил симпатичный парень. - А тебя, кажется,
зовут Александром? Так? Фамилия у тебя есть?
- Это ты - Ди Каприо? - спросил Константин, не отвечая на обращенные к нему
вопросы.
- Ты даже это знаешь? - удивился Денис, но тут же понимающе кивнул. - Марго
рассказывала... Понятно. А вот этого господина знаешь?
Денис показал пальцем на застывшего на стуле у стены Славика Воловика. Но
Константин опять не ответил. Он словно задумался, глядя в упор на Дениса, но, казалось, не
видя его.
- я тебя убью, - после небольшой паузы сказал вдруг Константин.
- Ага! - кивнул головой Денис. - Обязательно! Без всякого сомнения! Просто
оторвешь мне яйца и затолкаешь мне в глотку. Я подавлюсь и умру.., примерно так все будет
выглядеть?
- Я тебя убью! - повторил Константин.
- Смотри-ка, какие у него, оказывается, кровожадные намерения! - усмехнулся
Денис. - Только я что-то не пойму, я-то почему? Почему именно на мне ты остановил свой
выбор? Давай кого-нибудь другого с тобой вместе грохнем, а? У меня тоже руки чешутся.
Давай вот Славика замочим?
Как ты, согласен?
- Я не понимаю таких шуток! - взвизгнул Владислав на своем стуле. - Пусть лучше
скажет...
- Заткнись! - заорал на него, перебивая, Денис. - Джексон, выведи его! Будет
дергаться, к трубе прицепи! Он мне мешает.
- Пошли, крикун, - сказал Славику Джексон, поднимая его со стула за воротник. - Ты
же слышал - мешаешь. Дело здесь серьезное, а ты кричишь, как пацан.
Нехорошо! Пошли, пошли!
Славик хотел возмутиться, но вспомнил темный вонючий подвал, из которого он только
что помогал тащить человека, сидящего сейчас перед Денисом, и счел за лучшее промо
...Закладка в соц.сетях
