Жанр: Боевик
Жиган Жиган и бывший мент
...лнять поручения
Глеба Абрамовича надо не теряя времени, он слов на ветер не бросает, обещал уволить,
уволит...
Ровно через пятнадцать минут исполнительный директор московской банковской
ассоциации "Профит" Эрнст Федорович Козлов получил от председателя ассоциации Глеба
Абрамовича Белоцерковского конфиденциальное поручение, выполнять которое отправился
буквально сразу же, поскольку день уже заканчивался, а дело было достаточно сложное и
требовало осмотрительности.
Позвонив в "Цербер" и приказав выслать в Сокольники пятерых вооруженных
охранников для обеспечения его личной безопасности, Эрнст Федорович поручил
специалисту-пиротехнику подготовить и доставить туда же, в Сокольники, "прощальное
письмо", как он выразился. Впрочем, специалист из "Цербера" его отлично понял, поскольку
выполнять подобные поручения ему приходилось.
Еще через полчаса Козлов встретился с пиротехником, забрал у него запечатанный
конверт из плотной бумаги и отправился в Сокольники, где его уже поджидали пятеро крепких
ребят в мягких кожаных куртках.
Проведя краткий, но внушительный инструктаж, заключающийся прежде всего в
требовании стрелять в любого, кто будет угрожать его жизни, Эрнст Федорович приказал
охранникам рассредоточиться в районе пересечения Митьковского полукольца со Вторым
Лучевым просеком и брать под наблюдение каждого, кто попытается вступить с ним в контакт.
Сам же он направился на указанный в записке перекресток и, выбрав лавочку на самом
видном месте, уселся на ней, демонстративно держа письмо в руках перед собой.
Он нервно поглядывал на часы, вертелся и оглядывался, всем своим видом демонстрируя,
что ждет кого-то, с кем у него назначена встреча. Но прошло не меньше получаса, а никто к
нему так и не подошел.
Эрнст Федорович устал нервничать и немного скис.
Ему пришло в голову, что люди, требовавшие присутствия в Сокольниках
Белоцерковского, ждали именно его самого, а не одного из его подчиненных. Ему придется
просидеть здесь не один час, а все может так и закончиться, - ничем. К нему просто никто не
подойдет.
Белоцерковский категорически потребовал, чтобы в Сокольники поехал он вместо него -
Козлов, естественно, подчинился воле ГБ, как привык подчиняться ей всегда.
Но, выходя из его кабинета, Козлов не предполагал, что задание может оказаться не
столько опасным, как думал Белоцерковский, но и утомительно безрезультатным.
Ребята-охранники тоже изнывали от скуки, не понимая даже, что они делают в пятницу
вечером в этих чахлых кустах?
Какой-то идиотский уик-энд им устроили, даже не объяснив ничего толком. Какой смысл
охранять Козла, когда к нему никто не подходит? Идиотизм какой-то!
Козлов просидел полтора часа, напряженно всматриваясь в редких прохожих и
разглядывая осточертевший ему за это время пейзаж.
Мимо него прошли четверо мужчин разного возраста, причем ни один из них даже не
посмотрел в его сторону, проехали два подростка на роликах и проковыляла старуха с
огромным полиэтиленовым пакетом.
Одна ручка у набитого овощами пакета порвалась, и старуха поддерживала его снизу
рукой, чуть не падая от тяжести. Походка от этого у нее была стремительной и не совсем
старушечьей.
Когда она поравнялась с лавочкой, на которой сидел Козлов, у пакета порвалась вторая
ручка и пакет упал на асфальт, из него высыпались недозрелые сморщенные помидоры и
рассыпались под ногами старухи. Она заохала и принялась, кряхтя и ворчливо матерясь,
собирать их обратно, хотя ясно было, что нести пакет с обеими рваными ручками она уже не
сможет.
Нагибалась она с заметным усилием, подбирала одну помидорину и, почти не разгибаясь,
несла ее к пакету. Затем, кряхтя, отправлялась за следующей.
Козлов довольно долго за ней наблюдал, пока ему не надоело смотреть на ее мучения. Он
встал с лавки, подошел к старухе и, глядя снисходительно на ее сгорбленную спину, проворчал:
- А ну-ка, мать, дай я соберу...
- Кассету принес? - произнесла вдруг старуха грубым голосом и посмотрела на Козлова
снизу вверх твердым мужским взглядом.
У старухи оказалось гладко выбритое мужское лицо и крупные мускулистые руки, одной
из которых она тут же выхватила письмо из рук Козлова и, не обращая внимания на
рассыпавшиеся по асфальту помидоры, подхватила свою полупустую теперь сумку и
продолжила свой путь, удаляясь от Козлова, значительно быстрее, чем приближалась.
Козлов несколько секунд стоял, раскрыв рот, с помидором в руке, а потом, опомнившись
от неожиданной встречи, бросился в другую сторону.
Охранники, увидя его бегущим по Второму Лучевому просеку к центру парка, ничего не
поняли и растерялись. На ковыляющую с сумкой старуху никто из них не обратил внимания.
Секунду поразмыслив, они бросились за Козловым, в конце концов, он им приказывал охранять
себя.
А как его охранять, если он убегает? Охрана пустилась вдогонку...
Старуха тем временем, доковыляв до группы деревьев, которая скрыла ее от Козлова,
отшвырнула в сторону сумку с помидорами и выпрямилась, обнаружив довольно стройную
мужскую фигуру, широкие плечи и немалый рост. Ряженый сдернул с головы темно-синий
шерстяной платок, из-под которого показалась короткая мужская стрижка.
Выхваченный у Козлова конверт он держал в руках и разглядывал его со всех сторон.
Ясно было, что через несколько секунд человек его вскроет.
Внезапно из-за соседних деревьев к нему выскочил среднего роста полный мужчина.
Размахивая руками, он мчался и кричал на ходу:
- Не открывай! Выбрось его! Не открывай, Костя! Выброси!
- Ты чего кричишь? - спросил Панфилов вполголоса, хотя понимал, что Макеев его не
услышит. - Белоцерковский письмецо нам передал - давно пора начать с ними переговоры.
Придурка какого-то прислал с письмом, сам не пришел. Да ну и хрен с ним...
- Брось письмо! - надрывался на бегу Макеев, тоже понимая, что кричит недостаточно
громко, чтобы быть услышанным Панфиловым.
Макеев сразу догадался, что в полученном Константином конверте - взрывное
устройство. Конверт начинен пластиковой взрывчаткой, и взрыв произойдет, едва Константин
попытается его вскрыть.
Видя, что Панфилов его не понимает, но конверт держит в руке и не делает попыток его
вскрыть, Макеев неожиданно для самого себя увеличил скорость в два раза. Налетев на
Константина словно курьерский поезд, Макеев одним движением выхватил конверт из его рук
и отшвырнул его далеко в сторону.
Панфилов на ногах не удержался, и они оба покатились по траве.
Конверт упал на куст растущего неподалеку орешника и застрял в ветках. Взрыва не
последовало.
- Ты чего? Ошалел, что ль?! - вскакивая на ноги, накинулся на товарища Панфилов, но
тот вместо ответа схватил его за руку и потащил к ближайшим деревьям.
- Куда ты меня тащишь? Что случилось? - возмущался Константин.
- Ничего! - ответил тот, запыхавшись. - Ты не заметил, как он дернул после того, как
конверт тебе передал? Только пятки сверкали!.. Теперь понял, какое письмецо нам Глеб
Абрамович передал?
- Пластит? - спросил Панфилов. - Ясно теперь, почему он сам на встречу не явился.
Сюрприз нам решил устроить. Значит, случай со Зверевым его ничему не научил... Ладно,
пообщаемся с Глебом Абрамовичем еще разок, чтобы до него дошло все как следует. Пошли,
Сашка!
- Подожди, а с этим что? - Макеев показал рукой на застрявший в ветках конверт. -
Так и оставим? Найдет кто-нибудь...
- Фу, черт! - отозвался Константин. - Придется обезвредить.
Панфилов уже содрал с себя старушечий балахон, под которым оказался обычный
джинсовый костюм. Он достал из-под мышки пистолет, огляделся по сторонам и, убедившись,
что в радиусе пятидесяти метров от куста орешника никого не видно, прицелился, держа
пистолет в вытянутой вперед правой руке, и выстрелил.
Взрыв, который вслед за этим последовал, нельзя было назвать слишком сильным. Он был
точно рассчитан на ликвидацию одного человека, того, кто вскроет конверт. Пиротехник из
"Цербера" хорошо знал свое дело. Он приготовил устройство именно для ликвидации, а не для
устрашения. От куста орешника почти ничего не осталось, да и соседние кусты сильно
тряхнуло взрывной волной.
Панфилов с Макеевым уже бежали вправо от Второго Лучевого к Путяевскому пруду,
откуда рассчитывали по Четвертому Лучевому добраться до платформы "Маленковская" и
оттуда на электричке - до Ярославского вокзала. Этот не слишком близкий путь отхода был
более безопасным.
До платформы "Москва III" было гораздо ближе, но именно оттуда, по их
предположениям, должен был появиться милицейский наряд, привлеченный звуком взрыва.
Входить в контакт с милицией никак не входило в их планы...
Глава 24
Константин злился.
Белоцерковский отреагировал на убийство своего главного головореза совсем не так, как
они ожидали. Что дальше?
Макеев, у которого сохранились давние каналы в областном управлении внутренних дел,
по которым он добывал не предназначенную для широкой огласки информацию для своей
диссертации, навел справки о группе, работающей на Белоцерковского.
Как сообщили ему за приличное вознаграждение, на ГБ работал не только "Цербер", но и
еще две нелегальные силовые группы. Через "Цербер" осуществлялась лишь часть операций, в
основном только на территории Москвы. Однако к услугам ГБ была еще и мобильная группа,
работающая в субъектах федерации.
Она базировалась недалеко от Москвы, в Обнинске, под вывеской
научно-исследовательского ядерного центра с очень высокой, естественно, степенью
секретности.
На ее счету были удачно проведенные операции во многих городах на территории России,
от Петрозаводска до Петропавловска-Камчатского. Работать группе приходилось и в Чечне, и в
Дагестане, но, конечно, не в одно время с федеральными войсками, а чуть раньше.
В результате ненужные ГБ люди исчезали; некоторые объекты, в существовании которых
он не был заинтересован, сгорали или взрывались, как, например, махачкалинское
территориальное геологическое управление, начальник которого отказывался подписывать
документы на приватизацию полутора десятков нефтяных скважин на Каспии. Кто станет
обращать внимание на взрыв какого-то офиса, когда город наполнен слухами об угрозах
боевиков и уже осуществленных ими терактах?
Каждый день что-нибудь взрывается...
Еще одна группа базировалась в Турции - в Анталии - и работала в странах дальнего
зарубежья. Она была не слишком многочисленна, и заданиями ГБ ее не перегружал, хотя
случалось ему разыскивать и наказывать людей в совсем уж нецивилизованных местах,
например, в забытой богом и международными инвесторами Эфиопии... Все его партнеры
знали, что скрываться от Глеба Абрамовича бесполезно, достанет...
В "Цербере" после убийства Зверева царила какая-то растерянность. Явного лидера,
который мог бы взять все дела в свои руки, не было. Эрнст Федорович, которому
непосредственно подчинялся директор "Цербера", решения о преемнике Зверева еще не
принял.
На смерть рядового "церберовца" Белоцерковский скорее всего не отреагирует, он ее
просто не заметит. Нужна фигура покрупнее, чтобы привлечь его внимание.
Панфилов с Макеевым после недолгого раздумья отправили Белоцерковскому еще одно
послание, которое было намного короче первого "Мы думали, ты более сообразителен, -
написали они. - Но, видно, не дал бог...
Последнее предупреждение: следующим будет тот хмырь, который передал нам от тебя
письмо с сюрпризом. А после него готовься ты сам. Больше предупреждать не будем.
И не тешь себя иллюзиями - убить тебя гораздо проще, чем ты думаешь.
У тебя есть единственная возможность остаться в живых - передать нам кассету с
интересующей нас записью. Отправишь ее бандеролью на Главпочтамт до востребования на
имя Гвоздева Александра Сергеевича. Только после этого можешь спать спокойно".
Отправив письмо, Макеев сразу же занялся сбором информации об исполнительном
директоре "Профита" Эрнсте Федоровиче Козлове.
Без особого труда ему удалось выяснить, что Козлов появился на службе у
Белоцерковского лет пять назад, что за плечами у него руководство той самой "внешней
оперативной группой", что базируется в Анталии, что Козлов - его настоящая фамилия, хотя
зовут его не Эрнст, а Василий. Эрнстом его начал величать сам ГБ, которого раздражали чисто
русские имена.
Но это все была информация, фактически бесполезная для дела. Интерес представляли
сведения о месте жительства Эрнста Козлова и его режиме работы. Он давно уже был занесен в
компьютер ФСБ как фигура, которую не выпускают из поля зрения, хотя нет достаточно
твердых доказательств его личного участия в ликвидациях и терактах. Козлов умел прятать
концы в воду, причем чаще всего делал это, избавляясь от людей, которые знали о нем слишком
много.
Словом, у Макеева не возникло никаких сомнений, что Козлов - вполне подходящая
фигура для того, чтобы продолжить "разговор" с Глебом Абрамовичем Белоцерковским, и
Панфилов с ним вполне согласился.
Во время рабочего дня "достать" Эрнста Федоровича было очень сложно. Во-первых, он
постоянно мотался по Москве, выполняя поручения Белоцерковского - знать о них заранее
Макеев с Панфиловым не могли; во-вторых, после их предупреждающего письма Глебу
Абрамовичу Козлов не выходил из офиса без пятерых охранников. Его охраняли весь день,
сопровождая повсюду и не выпуская из виду ни на минуту.
Несколько часов наблюдения за Козловым подтвердили справедливость вывода о том, что
нечего и думать достать его в течение дня. Оставались еще ночные часы, которые Козлов, в
отличие от Белоцерковского, отнесшийся гораздо серьезнее к угрозе, проводил теперь
исключительно дома, в своей квартире. Ее тоже охраняли, но по ночам охрана ограничивалась
тремя головорезами из "Цербера", один из которых находился в квартире Козлова, а двое
других дежурили снаружи - один в подъезде, другой в машине напротив входа в
десятиэтажку, на восьмом этаже которой находилась квартира Козлова.
Вариант ночной ликвидации был наиболее приемлем с точки зрения обоих "карателей".
Не только потому, что ночью охрана была малочисленнее. Ночью объект находился на одном
месте, что давало возможность более тщательно подготовиться к операции и провести ее более
эффективно.
Устрашающий эффект, которого они добивались, заключался в абсолютной неизбежности
выполнения их угроз. Уверенный в своей защищенности Глеб Абрамович Белоцерковский
должен был полностью поверить в то, что они действительно очень серьезные люди, у которых
слова никогда не расходятся с делом. И если ему сообщили, что третьим по счету будет он сам,
то...
День ушел на рекогносцировку местности, которую проводил Панфилов, поскольку ему
предстояла наиболее важная роль в выполнении операции. Константин обследовал подъезд и
пришел к выводу, что этот путь совершенно неперспективен для того, чего они добивались.
Охранник, дежуривший в подъезде, даже если его удастся убрать без особого шума, успеет
сообщить по телефону об опасности двум другим. Даже если удастся нейтрализовать того, что
дежурит в машине внизу (еще одно если!), третий, который охраняет Козлова в квартире, будет
готов встретить непрошеных гостей.
В результате вся операция окажется смазанной и неэффективной. У Козлова будут очень
большие шансы остаться в живых.
Оставался еще один путь - через окно.
В этом случае контакт с охранниками сужался до единственного столкновения - с тем,
что дежурит в квартире. Но и вломиться в квартиру через окно, не произведя при этом довольно
заметного шума, трудно, если приняты меры против такого вторжения. И все же этот путь
казался более предпочтительным.
Однако на следующее утро Макеев, в свою очередь отправившись для знакомства с
местом предстоящей операции, принес весьма обескураживающее известие: на окнах квартиры
бригада рабочих устанавливает решетки!
Вид у Макеева был растерянный, когда он сообщал об этом Панфилову.
Панфилов потратил еще целый день, бродя вокруг дома, в котором жил Козлов, и ломая
голову над тем, как его "достать".
Под вечер он вернулся возбужденным и тут же сообщил Макееву, что сегодняшней ночью
они проведут задуманную ими операцию.
Макеев потребовал подробностей.
- Стройка! - многозначительно сказал ему Панфилов. - Строительная площадка рядом
с домом, в котором живет этот; самый Эрнст Федорович Козлов. Как это сразу не пришло мне в
голову!
- Стройка? - недоуменно переспросил Макеев. - Ну и что?
- Там же уже восьмой этаж делают! Ты видел подъемный кран рядом с недостроенным
зданием?
- Подъемный кран! - сообразил тут же Макеев. - Это идея!
- Это не идея! - воскликнул Панфилов. - Это решение проблемы! Вспомни, на каком
расстоянии от козловского дома стоит кран. Далеко? Кажется, что далеко.
Но если он развернет стрелу в обратную сторону, на каком расстоянии от конца стрелы
окажутся окна квартиры Козлова? Ну-ка, напряги свою память!
- Метров пятьдесят, наверное... - неуверенно ответил Макеев.
- И ты думаешь, что я с такого расстояния не попаду в человека? - спросил
Панфилов. - Единственная проблема в том, чтобы он окна не занавесил. А решетки для
выстрела - не преграда.
- Из гранатомета бы его садануть? - почесал затылок Макеев. - Это было бы надежно!
- Ты меня обижаешь! - ответил Константин. - Если он подойдет к окну, я не
промахнусь. Успею выпустить три-четыре пули, пока он среагирует.
- Он обязательно подойдет к окну! - воскликнул Макеев. - Решетки поставили только
сегодня. Должен же он полюбоваться на них.
- Вот и я об этом подумал, - ответил Константин. - Поэтому операцию проводить
нужно именно сегодня. Потом может просто ничего не получиться.
- А пути отхода ты продумал? - забеспокоился Макеев. - Ты, как я понимаю, будешь
стрелять - для этого тебе нужно находиться на конце стрелы. Мне придется управлять краном.
После того как ты убьешь Козлова, это сразу же заметит охранник, который находится в
квартире, даже если использовать пистолет с глушителем. Он сообщит двум остальным, и мы
окажемся под перекрестным огнем трех человек, - с восьмого этажа и снизу.
- На кране они тебя не достанут, - возразил Панфилов. - А меня ты не на крюке
будешь поднимать, так что меня достать тоже не так просто будет. Словом, не волнуйся.
Сейчас едем на место, продумаем все еще раз, чтобы потом никаких накладок не было.
...Дождавшись, когда стройка опустела, Макеев с Панфиловым отправились на поиски
сторожа, которого нужно было как-то нейтрализовать, чтобы он не помешал выполнению их
операции. Действовать они решили традиционно.
Вместо сторожа они наткнулись на собаку, которая подняла неистовый лай, однако
сторож не выглянул из стоящей под краном бендежки - убогого сарая на колесах. Связываться
с собакой было еще рано. Макеев с Панфиловым отступили и принялись дожидаться сторожа.
Минут через сорок появился мужчина лет пятидесяти, худой и небритый, но с вполне
интеллигентным лицом. Он был уже пьян и, кроме того, имел в каждой руке еще по бутылке
дешевого красного вина.
- Эй, друг! - окликнул его Константин. - Выручай! Ждем тебя уже полчаса, где ты
ходишь?
- Здесь опасная зона! - заявил сторож, показывая на кран. - Не стой под стрелой!
Майна! Вира! Не влезай, убьет!.. Впрочем, это из другого репертуара. Чего надо?
Находиться на территории охраняемого объекта никак не положено!
- Да ты не кипятись, - примирительно сказал Константин. - Нам с корешом выпить
негде. Не на улице же с закуской устраиваться, ментов дразнить. А у тебя, я гляжу, такие
апартаменты! Опять же, и третьего нам не хватает. Примешь гостей?
Сторож с сомнением посмотрел на две бутылки "Анапы" в своих руках. Он явно не очень
внимательно слушал, что ему говорят, да и понимал то, что все же слышал, наверное, уже с
трудом.
- Выпить? - переспросил он. - На троих? Тут только губы помочить...
- Об этом не волнуйся, - успокоил его Панфилов. У нас все, как у людей.
И он достал из висевшей у него на плече сумки бутылку водки. Сторож сразу же
оживился. Кажется, он даже трезвее стал при виде дарового спиртного.
- Это другой разговор! - удовлетворенно заявил он. - Заходите, ребята!
И он широким жестом показал им на свой вагон на колесах, из-под которого выглядывала
и недовольно ворчала внушительного вида псина.
- Убрал бы собачку-то, - сказал Макеев. - Она у тебя негостеприимная какая-то...
- Кадет! - скомандовал сторож. - На место! И молчать, мать твою! Это свои, не
видишь, что ли... Сколько я тебя учу своих от чужих отличать, а ты все гавкаешь на кого ни
попадя...
Ухватив упирающегося пса за ошейник, он потащил его к соседнему сарайчику, который
отличался от первого только тем, что был без колес, и, открыв висящий на нем замок, затолкал
в него собаку.
- Заходите, ребята! - крикнул он Макееву с Константином. - Все в порядке.
Внутри вагончика стоял запах прелого тряпья вперемешку с ароматом мазута.
Панфилов сбросил со стоящего у одной из стен верстака груду железок и поставил водку.
- Давай стаканы, хозяин! - объявил он. - Сашка, доставай закуску. Первый стакан -
за знакомство! Как тебя зовут?
Борей? Давай, Боря! Ты первый, как хозяин этого гостеприимного заведения. И не тяни,
освобождай тару. Другие тоже выпить хотят. Не томи душу.
- Быстрые вы ребята! - восхитился сторож Боря. - Но это правильно! Быстрота и
натиск, как сказал Суворов. А он в выпивке толк понимал.
- И не только в выпивке, - подхватил Константин, глядя, как сторож опорожняет
наполненный до краев стакан. - Вот и молодец!
- Крепкая, зараза, - пробормотал сторож. - По мозгам бьет.
- Ложись, отдыхай, - скомандовал Макеев. - Все равно сейчас свалишься.
- Это точно, - согласился сторож Боря. - Только вы здесь, ребята, без баловства, не
подожгите меня. Я лицо ответственное, при исполнении.
- Вот и исполняй, - кивнул Панфилов. - А то нам пора уже. Стемнеет скоро.
Сторож бесчувственно повалился на свой топчан, и буквально через минуту вагончик
заполнился его оглушительным разливистым храпом.
- Не много ты ему всыпал? - спросил Константин. - Концы не отдаст?
- Да всего таблеток пять, - возразил Макеев. - Он и без снотворного со стакана водки
отрубился бы. Он уже хороший пришел - Ну все, хватит лясы точить, - сказал Панфилов. -
Давай за дело!
Оставив сторожа в вагончике, они вышли наружу, и Макеев сразу же полез на кран,
вспоминая по пути, приходилось ли ему когда-либо иметь дело с подобными механизмами.
Константин принялся бродить по стройке, разыскивая пустую бадью из-под раствора.
Минут через двадцать кран дрогнул и начал поворачивать стрелу.
Панфилов с тревогой следил, как раскачивающийся на конце стрелы крюк приближается к
стене строящегося дома. Если Макеев не справится с управлением, он сейчас тут такого
натворит!
И стену на Панфилова может обрушить, да и сам гробануться вместе с краном. Машинист
хренов! "Разберусь!" Разберешься, если успеешь раньше, чем кран в дом врежется, сообразить,
за какой рычаг дернуть...
Что-то наверху заскрипело и затрещало, и стрела остановилась. Крюк в очередной раз
качнулся и, слегка коснувшись стены на уровне пятого этажа, пошел в другую сторону.
Константин с облегчением вздохнул. Кажется, разобрался Макеев с управлением. А то доверься
такому крановщику.
Вывалит тебя с высоты десятого этажа...
Вновь заработала лебедка наверху, и крюк начал опускаться вниз. Панфилов метнулся в
подъезд недостроенного дома. И вовремя - крюк со свистом пролетел над тем самым местом,
где он сидел, наблюдая за экспериментами Макеева, и врезался в кучу песка.
Панфилов выбрался наружу и начал показывать жестами Макееву, что крюк надо немного
приподнять и подвести к стоящей метрах в тридцати большой бадье из-под раствора, которую
приглядел для себя Константин.
Потренировавшись минут пять с подъемом и спуском, Макеев, по-видимому,
приноровился к скорости движения крюка, и получалось теперь у него довольно сносно. Но все
равно он иногда дергал крюк слишком резко, и Панфилову нужно было постоянно следить, как
бы ему неожиданно не снесло голову этой огромной железякой.
Прицепив стропы к бадье и проверив их крепление на крюке, Константин забрался внутрь
и не без некоторого опасения приказал Макееву: "Майна!" Бадья пошла вверх и остановилась
на уровне восьмого этажа. Панфилову было еще видно в сумерках, как Макеев то и дело
выглядывает из кабины управления и вновь скрывается из вида.
Накануне они раз двадцать обсудили всю последовательность действий, чтобы обойтись,
по возможности, без сигналов.
Жестами в темноте не попереговариваешься, а кричать или подавать сигналы фонариком
было опасно, можно было привлечь внимание охранников и, подставившись раньше времени,
провалить всю операцию.
Макеев примерился наконец и начал разворачивать стрелу.
Он дернул слишком резко, и Панфилов почувствовал, как его начало раскачивать на
высоте восьмого этажа. Он матерился, но ничего сделать не мог. Оставалось теперь только
надеяться на искусство крановщика Макеева и на свою удачливую судьбу.
Стрела наконец перестала двигаться, и Панфилов, качаясь в бадье, видел, как Макеев
энергично показывает ему что-то руками. Рад, наверное, что с управлением справился.
- Какого черта? - пробормотал Панфилов и выглянул из бадьи.
Он висел как раз напротив окон квартиры Козлова. Если бы не раскачивание, то это была
бы идеальная позиция для стрельбы. Главное, чтобы Макеев не ошибся в уровне, когда будет
поднимать его во второй раз.
Константин подал Макееву знак, чтобы тот его опускал вниз, и вновь спрятался на дне
бадьи. Было еще достаточно светло, его мог заметить кто-то из жильцов дома, например, и
забеспокоиться. Один звонок в милицию, и все их дело будет сорвано.
По данным предварительного наблюдения, Козлов появлялся дома не раньше
одиннадцати часов вечера. К этому времени, слава богу, уже достаточно темно. Макеев, как и
договорились, спускаться с крана не стал, а наблюдал за подъездом, в котором жил Козлов. С
высоты крана он очень хорошо просматривался.
Панфилов устроился внизу, прилег на какие-то доски и курил сигареты одну за другой,
ожидая условного сигнала от Макеева.
Уже стемнело, и Панфилов начал ощущать нетерпение, словно охотник перед зорькой,
сидящий в
...Закладка в соц.сетях
