Жанр: Боевик
Ночной дозор
...ованный шепот. Чувство было таким, будто звонившая
куда-то спряталась и говорит тайком.
В общем-то, можно было и забыть об этом звонке, дежурную он ни к чему не
обязывал. И возможно, если бы звонил мужчина,
дежурная так и поступила бы, но в ушах у нее еще звучал взволнованный Катин
шепот. И она поступила так, как поступает
любой человек, стремящийся переложить ответственность с себя на других. По карте
дежурная отыскала ближайший к
Лилиному дому опорный пункт милиции и передала туда сообщение о странном вызове.
Теперь уже от милиционера,
ответившего ей, зависело, что именно предпринять.
Опорный пункт находился в соседнем с Лилиным дворе. На звонок ответил
молодой лейтенант, участковый, в свободное
время пробавляющийся пописыванием статеек на криминальные темы. Заступил он на
должность недавно, два месяца тому
назад, и службу начал с того, что обходил квартиры, раздавая жильцам свои
визитки, опрашивая их о проблемах. Лилю он
посетил три недели тому назад и в квартире ее задержался дольше обычного. Сама
Лиля поводов для этого не давала, но
лейтенант прямо-таки растаял, когда узнал, что женщина работает в журнале.
Опубликовав около десяти небольших информационных заметок в газетах,
лейтенант уже считал себя самым настоящим
журналистом. Он принялся рассказывать Лиле о всяческих казусах, встречавшихся в
его практике, с видом знатока
расспрашивал ее о работе в журнале. Лильке он надоел ровно через пять минут.
Она-то с первого взгляда могла отличить
профессионала от любителя, к которому вполне можно применить термин "графоман".
Но, будучи человеком опытным,
Лилька ссориться с участковым не стала, мало ли что в жизни может случиться. Она
предложила ему написать несколько
коротеньких заметок и пообещала, что в случае чего попытается пристроить их в
журнале "Курьер".
- И пишите поскорее, - уговаривала его Лиля, - пока не пропало желание. Я
по себе знаю, самое страшное - это перегореть в
творчестве. Напишите, я почитаю, вот тогда и будет о чем поговорить.
Окрыленный участковый отправился писать заметки.
Все, что он ни писал, ему не нравилось. Он представлял себе, как
раскритикует его привлекательная профессиональная
журналистка, и ему становилось стыдно. Но одновременно с этим росло и желание
увидеть Лилю вновь, посидеть с ней,
поговорить, возможно, даже немного поухаживать - о большем лейтенант и не
помышлял. Но заметки, как назло, выходили
неинтересными, пресными. ничего из ряда вон выходящего в районе не случалось. В
общем, молоденький лейтенант уже успел
разувериться в собственном таланте, отчаялся вновь побывать в гостях у Лили.
И вот, когда он уже был готов поставить на своих мечтах крест, прозвучал
звонок от милицейского диспетчера. Сперва
лейтенант даже не сообразил, что записанный им адрес и есть адрес знакомой
журналистки. Уже повесив трубку, он посмотрел
на запись, сделанную в регистрационном журнале.
- Черт, так это же она звонила! - и он понял, ему в руки плывет
великолепный шанс увидеть ее вновь, предстать в образе
героя.
Продиктовала бы диспетчер ему другой адрес, он бы, возможно, появился там
не скоро, но к Лиле лейтенант буквально
побежал. В папке из кожзаменителя вместе с документами лежали и черновики его
будущих заметок.
Прямой дороги из двора во двор не существовало, пришлось обходить квартал,
искать более-менее чистую тропинку среди
раскопок, ведущихся возле самого подъезда.
Лейтенант дышал довольно часто, когда остановился возле двери Лилькиной
квартиры.
- Открывай! - услышал он приглушенный толстой дверью мужской голос. , Звуки
в квартире тут же смолкли.
- Открывай! - крикнул Толик, навалившись плечом на дверь.
Катя стояла у стены, сжимая в левой руке открытую банку с кислотой, в
правой - хищно приоткрытые ножницы.
- Боже, дай мне силы решиться! - шептала она.
И тут раздался звонок в дверь. От неожиданности Катя даже немного
расплескала кислоту. "Неужели? Неужели они
пришли? - подумала Ершова и ощутила, как у нее из глаз потекли слезы. - Кто они?
- вдруг засомневалась она. - Может, за
дверью не милиция? Может, я зря радуюсь? Вдруг как те, с кем приехал фээсбэшник,
забеспокоились, что его долго нет, и
решили проверить, не случилось ничего?"
- Открывайте, милиция! - крикнул лейтенант и вдавил кнопку звонка.
Он уже не отпускал ее. Квартира наполнилась бесконечной электронной трелью.
Катя по шороху поняла, что фээсбэшник на
шаг отошел от двери. Ее трясущиеся пальцы легли на задвижку. Она резко
провернула ее вместе с ручкой и распахнула дверь.
Толик стоял всего лишь в шаге от нее, ствол его пистолета смотрел в сторону
гостиной. Он лишь успел повернуть голову к
Кате. Толик не собирался стрелять, во всяком случае сразу. Ершова плеснула ему в
лицо, прямо в широко открытые глаза
кислоту из стеклянной банки и завизжала как ополоумевшая.
Толик уже разворачивался всем корпусом к женщине.
Он хоть и успел прикрыть глаза, но кислота ослепила его.
Когда ствол пистолета дернулся, когда Катя увидела черное и, как ей
показалось, бездонное отверстие, смотрящее на нее,
она, еще раз громко завизжав, взмахнула длинными ножницами и со всего размаху
всадила их Толику в предплечье.
- Милиция, откройте! - кричал из-за двери лейтенант.
Ершова выбежала в гостиную, схватила со стола сумочку и бросилась в
прихожую. От волнения она никак не могла найти
головку замка.
- Милиция, открывайте!
- Сейчас, сейчас, - тараторила Катя, шаря скользкими от кислоты пальцами по
дверному полотну.
И туг она услышала шаги, мычание. Обернулась. В дверном проеме стоял Толик,
ножницы еще торчали в его предплечье,
загнанные на несколько сантиметров. На мгновение он открыл глаза, тотчас же
сморщился, закрыл их.
Сделал еще один шаг вперед, наткнулся на комод.
- Что у вас там происходит!? Милиция! - кричал лейтенант.
Наконец, Катя уцепилась пальцами за головку замка и повернула ее. Потянув
на себя дверь, Ершова на мгновение
обернулась и увидела нацеленный на нее пистолет, увидела уже покрасневшие глаза
Толика. Не выдержав жжения, он закрыл
веки.
Катя рванула на себя дверь и испуганно присела.
Громыхнул выстрел. Все произошло так быстро, что Ершова даже не успела
закрыть глаза. Еще секунду тому назад она
видела возвышавшегося над ней полного сил молодого лейтенанта в новенькой
милицейской форме. Милиционер даже не
успел взяться за оружие, когда пуля вошла в его горло чуть ниже кадыка. Затем
прозвучало еще два выстрела: второй разнес
милиционеру голову, а третий - обшивку на соседской двери. Пуля с жалобным
визгом отлетела от металлической двери и
врезалась в стену.
Толик стрелял практически наугад, уже ничего не видя в деталях, различая
лишь силуэты.
Лейтенанта он увидел только потому, что тот стоял в ярко освещенном дверном
проеме. Катю же на фоне плохо освещенной
стены он не увидел вообще. Толик стрелял до тех пор, пока затвор не остановился,
пока все пули из обоймы не были
расстреляны.
Он провел ладонью по воспаленным от кислоты глазам и шагнул вперед. Ершова,
взвизгнув, рванулась на лестничную
площадку и потянула за собой дверь. Толик успел ухватиться за ручку. Катя тянула
на себя что было сил, но ручка неумолимо
выскальзывала из ее пальцев. Расстояние между дверным полотном и косяком
увеличивалось, и вот в него уже просунулась
мужская рука, пальцы ловили воздух.
Наконец, показался и локтевой сустав. Толик, изловчившись, схватил Катю за
плечо и попытался втянуть ее в квартиру.
Ершова впилась зубами бандиту в запястье и сколько было сил сжала зубы. Она
ощутила во рту солоноватый вкус чужой
крови. Пальцы бандита разжались, и Ершова, прыгая через ступеньки, понеслась
вниз.
Один пролет, второй... Ей казалось, она слышит за собой топот, казалось,
различает тяжелое дыхание преследователя. Она
чуть не вынесла входную дверь подъезда, выбежала на крыльцо.
- Помогите! - прокричала Катя в тишину безлюдного двора.
Ее слабый крик эхом отразился от противоположного дома и вернулся к ней,
беспомощный и жалкий. От ужаса женщина
прикрыла рот рукой, а когда отняла ладонь, увидела на пальцах кровь человека,
пытавшегося ее убить.
Только сейчас Ершова сообразила, что сумочка все еще с ней.
Увязая в свежей, недавно вываленной из траншеи земле, она побежала к
спасительно шумящей улице. Спрыгнув с
последней песчаной кучи, оказавшись на асфальте, она побежала быстрее. Когда
хлопнула дверь подъезда, Ершова даже не
остановилась, даже не обернулась. К чему это, если знаешь, кого увидишь?
Глухой торец дома, нависшая над проходом пожарная лестница. Катя налетела
на мужчину, быстро шедшего по тротуару.
Ершова пробормотала:
- Простите.
- Дура, куда спешишь, будто смерть за тобой гонится? - бросили ей в спину.
В другое время Катя остановилась бы и ответила на грубость, но теперь ей
было не до этого. Она чуть не упала, когда ее нога
соскользнула с высокого бордюра, и призывно махнула рукой. Белый "Фольксваген",
мчавшийся прямо на нее, рванул влево и,
набирая скорость, пронесся дальше - шофера испугал вид женщины с окровавленным
ртом, пытавшейся остановить машину
перепачканной кровью рукой.
Катя на мгновение обернулась и увидела бегущего мимо экскаватора бандита.
Толик вырвал ножницы из предплечья и
побежал, прижимая прокушенную руку к животу.
- Сучка, я до тебя доберусь! - бормотал бандит, силясь открыть глаза.
Но веки сами собой закрывались. Он споткнулся и покатился с высокой
песчаной горы, на несколько секунд исчезнув из
поля зрения Кати. Она же выбежала на середину дороги и буквально бросилась под
колеса латаного-перелатаного такси.
Водитель что было силы нажал на тормозную педаль, но машина послушалась его не
сразу.
Лысые покрышки, дымя, заскользили по асфальту, двадцать четвертую "Волгу"
занесло, и Катю даже слегка ударило
багажником. Она не удержалась на ногах и упала на асфальт.
- Ты что, идиотка - кричал водитель, обегая машину.
Но стоило ему увидеть испуганный, затравленный взгляд женщины, как желание
ругаться тут же отпало. Шок прошел
быстро. Катя вскочила и оттолкнула от себя шофера, пытавшегося помочь ей
подняться.
- Быстро, поехали! - она изо всех сил рвала на себя заблокированную левую
дверку, при этом смотрела во двор.
Человека, гнавшегося за ней, она так и не увидела.
Ошеломленный происшедшим водитель сообразил лишь одно: лучше как можно
скорее уехать с места происшествия, а не
то приедет милиция, рассказывай потом ей, как все произошло, полдня пропадет.
Женщина же предлагала ему уезжать отсюда
поскорее, значит, нужно использовать момент. "Хоть я и ни в чем не виноват, но
гаишники - люди не всегда понятливые", -
подумал водитель, помогая Кате открыть дверцу.
Он не спрашивал, куда ехать, есть ли у пассажирки деньги. Машина мелко
завибрировала и рванула с места. И вовремя:
только что на перекрестке переключился сигнал светофора с красного на зеленый, и
плотная стена машин двинулась по улице.
Уже выровняв автомобиль, таксист обернулся, чтобы убедиться, все ли в
порядке с его пассажиркой. Ее лицо украшала
небольшая ссадина, о которой женщина, скорее всего, даже и не подозревала.
- На лице у вас кровь.
- Не страшно, она не моя, - Катя вытерлась носовым платком.
- Вы чего так резво бросились?
- Надо было, - отрезала Катя.
- Гнался за вами кто-то?
- Нет. Хотя... - Ершова никак не могла сообразить, что ей отвечать. - С
мужчиной поругалась.
- А, бывает... Значит, большая любовь, если мужчина начинает за женщиной с
ножиком или топором бегать.
- Может быть, - задумчиво ответила Катя и чуть привстала, чтобы заглянуть в
зеркальце заднего вида. Она чувствовала, что
щеку саднит.
- Куда ехать?
- Где ближайший междугородный переговорный пункт, знаете?
- Знаю.
- Так вот, туда и жми.
Толик, стоя на дне траншеи, черпал ладонями воду из отстоявшейся лужи и
плескал ее себе на лицо. Чистая вода быстро
помутнела, тонкий слой глины поднялся со дна.
Наконец Толик смог раскрыть глаза и осмотреться.
Резь все еще чувствовалась, все вокруг приобрело зеленоватый оттенок.
- Сука! - пробормотал бандит, вспомнив, как бездарно он, сильный мужчина,
вооруженный пистолетом, проиграл поединок
со слабой женщиной. Вспомнил силуэт в распахнутой двери, и только сейчас до него
дошло, что он убил милиционера.
Из траншеи на поверхность вела небольшая деревянная лесенка с облепленными
грязью ступеньками. Тихо матерясь,
пачкая руки, Толик выбрался из траншеи. И тут же оценил обстановку. Его "Джип"
стоял довольно далеки от подъезда, под
прикрытием экскаватора, его даже не было видно из окон Лилькиных соседей. Катя
исчезла.
Толик бросился к "Джипу", даже не отряхнув руки, вскочил за руль и, пачкая
его мокрой глиной, задним ходом выехал со
двора.
"Уроды! Менты! Какого черта так быстро приперлись? - негодовал он, выезжая
на улицу. - Она где-то близко", - думал
Толик, но удерживал себя оттого, чтобы тут же броситься искать Ершову. Он
прекрасно понимал: город большой, транспорта
много. Женщина могла вскочить в любой автобус, троллейбус, остановить такси,
частника, забежать в магазин, спуститься в
подземный переход.
"Вот, так всегда случается, - думал он, - все просчитаешь, предусмотришь до
малейших деталей, и вдруг кто-то вмешивается
в твой план. И все летит к черту. Кто знает, какие у нее фотографии получились?
Может, она вообще от страха забыла крышку с
объектива снять, а я запаниковал?"
- Остановись, - сказал себе Толик, - не спеши.
Подумай, прикинь, что к чему, реши, что тебе лучше всего сейчас делать.
Он был уже достаточно далеко от Лилькиной квартиры, поэтому мог позволить
себе такую вольность, как остановиться и
подумать. "Джип" замер на стоянке. Мимо проезжали машины, шли прохожие. Толик
сидел за рулем и тер слезящиеся,
обожженные глаза.
"Если от убийства Малютина я почти отмазался, то милиционер, которого я
пристрелил почти случайно, - это уже серьезно.
Его гибель из разряда случайностей, не предусмотренных планом. - На душе
сделалось совсем тоскливо. - Да, с женщинами
мне еще не приходилось воевать, и в этом моя слабость. Она узнала меня. Как?
Каким образом? Неужели видела меня еще до убийства, прежде чем я закрыл
лицо? А то, что узнала - факт. Не стала бы
прятаться в ванную, тайком вызывать милицию.
Хотя женщин сам черт не поймет. Там, где мужчины действуют логикой, силой,
они полагаются на интуицию, на хитрость,
которая сродни глупости. Я не могу больше оставаться в городе, я должен уехать,
- после недолгих колебаний решил Толик. -
Но прежде всего я должен получить от Короедова то, что мне причитается. Годами я
гнул на него и на Петрова спину, за них
подставлял голову под пули, рисковал свободой. И я не собираюсь дарить им свои
деньги, вложенные в их бизнес!"
Толик вышел из машины и направился к ближайшему телефону-автомату. Вместо
Короедова ответил один из его
телохранителей, тут же узнавший Толика по голосу. Бандит вслушивался в
интонации, пытаясь понять, врет телохранитель или
говорит правду.
- Мне надо поговорить с Короедовым, срочно.
- Сергея Сергеевича сейчас нет в городе.
- Когда он появится?
- Только завтра.
- С ним можно сейчас связаться?
- Да.
Но вместо того, чтобы назвать Толику номер сотового телефона, телохранитель
предложил;
- Скажи, что ему передать, и я свяжусь с ним сам.
- Скажи, что завтра, лишь только он приедет, я хочу его видеть. Нам нужно
встретиться, - бандит старался говорить как
можно спокойнее, таким тоном, будто не он, а Короедов нуждался во встрече.
- Перезвони через пять минут.
Связь оборвалась.
Толик закурил. И если обычно на сигарету у него уходило ровно пять минут,
то теперь за это время он выкурил две, да еще
полминуты осталось. Он засек время не по минутной стрелке, а по секундной, и
сэкономил несколько секунд, набирая номер.
- Это снова я. Ты связался с Короедовым?
- Да.
- И что?
- Он сказал, что завтра в одиннадцать можешь к нему подъехать, без звонка,
без предупреждения. Он будет ждать.
- Спасибо, - выдавил из себя Толик, чувствуя, как пальцы его слабеют.
Он даже не с первого раза попал трубкой в вилку рычага, погнутую, ржавую,
ничего, кроме омерзения, не вызывающую.
- Завтра в одиннадцать, - прошептал Толик, прикладывая ладонь к глазам.
Веки набухли, их с трудом удавалось удерживать
открытыми. - Что ж, если раньше не получается...
Рисковать лишний раз бандит не хотел. Он тут же позвонил жене:
- Я кое-что должен сделать на даче, так что, извини, дорогая, ночевать
сегодня не приеду.
Женщина привыкла не задавать вопросов. Если муж сказал, что надо, значит,
так тому и быть:
- Хорошо.
- До встречи, - буркнул Толик, ощутив, что его голос дрогнул.
Он так старательно строил свою двойную жизнь, изо всех сил старался, чтобы
первая жизнь и вторая не пересекались, и вот
катастрофа произошла, все придется начинать сначала. Толик понимал, что домой он
уже никогда не вернется, а короткий
телефонный разговор с женой - последний. Теперь в Питере его удерживала лишь
встреча с Короедовым - получить деньги и
рвануть к чертовой матери не только из города, но и из России. Комплект
документов лежал на даче: российский паспорт на
подставную фамилию и паспорт украинского гражданина. "Поеду в Киев или во Львов,
а оттуда рвану дальше. Черта едва они
успеют меня найти!"
Не успел еще развеяться дым от выстрелов в Лилькиной квартире, как во двор
въехал "Джип". Младший Багиров сидел за
рулем, двое его братьев расположились на заднем сиденье. Багиров-младший взял в
руки записную книжку Ершовой и
аккуратно вычеркнул из нее Лилькин адрес.
- Ты чего раньше времени вычеркиваешь?
- Чувство у меня такое, что ее тут нет.
Чеченцы вошли в подъезд. Любопытная соседка с нижнего этажа, пять минут
тому назад вызвавшая милицию, прильнула к
дверному глазку, уверенная, что приехали оперативники. "Что они, в органы теперь
одних кавказцев берут?" - подумала
женщина, глядя на смуглые лица мужчин.
- Еще один этаж...
- Еще...
Чеченцы смолкли, глядя на распростертого на пороге квартиры мертвого
милиционера.
- Ты что-нибудь понимаешь?
- Его что, наша баба, Ершова, замочила?
- Идиоты, уходим, - прошипел Багиров-младший, бросаясь вниз по лестнице.
Но было уже поздно. Во дворе взвыла милицейская сирена. Братья Багировы
побежали назад, в подъезд. На троих мужчин
приходился один пистолет, они-то собирались воевать с безоружной женщиной, а не
с шестью милиционерами. Старший из
братьев с пистолетом наизготовку стал у двери.
- Выбрось его в подвал, спрячь, - крикнул младший из братьев.
Но он опоздал со своим советом и на этот раз. Милиция ворвалась в дверь.
- Мы только к другу зашли, испугались.., там убитый, - попытался
выкрутиться младший из братьев, но, посмотрев на
пистолет в руках брата, замолчал.
- Брось оружие, всем на пол. Обыщите их. А вы трое - наверх.
При Багировых обнаружили документы Ершовой, запасную обойму, пачку
фальшивых долларов и записанные на
спичечном коробке телефоны приемной Малютина.
- Наверху убитый участковый, - доложил офицеру сержант. - В квартире
никого.
- Смотрите, чтобы тут не наследили, а я свяжусь с Барышевым. Наверное, он
был прав, это не азербы Малютина убили, а
чеченцы.
- Сколько с меня? - истерично выкрикнула Катя Ершова, когда такси
остановилось возле приземистого здания с неброской
надписью "Международный переговорный пункт".
- Мне лишнего не надо, по счетчику платите.
- Я, честно говоря, сейчас в таком состоянии, что не могу прочесть цифр, но
этого, наверное, хватит, - Катя вытащила
крупную банкноту и протянула таксисту.
- Эй, погодите! - водитель решил, что лучше рассчитаться с пассажиркой
точно по счетчику, чтобы потом не было никаких
претензий. Он положил ей в ладонь бумажки и несколько монет.
Катя торопливо бросила их в сумку, даже не удосужившись достать кошелек.
- Все хорошо? - спросил таксист.
Наконец, до Ершовой дошло, каких слов от нее ждут.
- Извините за то, что произошло на улице. Я совсем отчаялась остановить
машину. Я не хотела причинять вам неудобства.
- Следующий раз будьте осмотрительнее.
Катя рванула на себя крючок ручки, тот отломался. Она недоуменно повертела
в руках металлическую детальку:
- Ну вот, я и машину вам сломала.
- Это когда-нибудь должно было произойти, - хмыкнул шофер, забирая у нее
отломанную ручку. - Нервная вы какая-то. -
Таксист вышел и открыл дверцу снаружи.
- Спасибо, - бросила ему Катя и заспешила к переговорному пункту.
Она спинным мозгом ощущала, что оторвалась от погони. Надолго ли - этого
знать ей было не дано, но время следовало
использовать, Она вошла в кабинку. Денег у нее оставалось не так уж много, в
лучшем случае прожить дня четыре, и то если не
снимать гостиницу, а есть в дешевых кафе. Обращаться к кому-нибудь в Питере за
тем, чтобы одолжить денег, было страшно.
Катина рука после того, как она набрала код Москвы, замерла. Звонить
Варламу ей не хотелось. Если бы не несчастья
последних дней, черта бы с два она это сделала, они еще не помирились. Но
человека, лучше и ближе знавшего ее, чем Варлам,
в мире не существовало.
Скрежетнув зубами. Катя все-таки набрала его номер.
Прозвучал вкрадчивый женский голос - Агентство Варлама Кириллова.
И тут же Ершовой представилась длинноногая дура на другом конце провода,
которыми так любил окружать себя Варлам.
Все они были для Кати на одно лицо - блондинки, брюнетки, шатенки. И пусть их
глаза разнились цветом, но выражение глаз
оставалось одним и тем же. "Дуры набитые!"
- Мне Кириллова надо.
- А кто его спрашивает? - поинтересовалась секретарша.
- Его спрашивает Ершова.
- Он занят.
- Я могу повторить: его спрашивает Ершова, - Катя произнесла это таким
тоном, что спорить было бесполезно, оставалось
или позвать Кириллова, или повесить трубку.
Девушка трубку повесить все-таки не решилась, хотя, кто такая Ершова, она
забыла.
- Варлам, - проворковала она, - тебя тут спрашивает...
- Кто? - донесся до Кати далекий голос Варлама.
Кате захотелось закричать в трубку так, чтобы Варлам сам услышал ее: "Да
оттолкни ты эту дуру от телефона и поговорим,
мне срочно надо тебе сказать..."
Наконец в наушнике послышалось покашливание, Варлам обычно так начинал
разговор, прочищая горло.
- Это я.
Варлам тут же оживился:
- Ба, Катя, здорово! Ты откуда? Что с тобой?
- Неважно откуда, у меня проблемы возникли.
Варлам засмеялся:
- Такого, Катя, я еще не припомню.
- А что?
- Тебя все ищут. И не только друзья. Милиция, тобой интересовалась, из ФСБ
приходили, чеченцы о тебе справлялись.
Популярной становишься.
- Варлам, ты серьезно?
Кириллов по голосу Кати почувствовал, что ей сейчас не до шуток, и волнение
ее не поддельно.
- Точно, тобой милиция интересовалась и ФСБ, я-то думал, премию вручить
хотят. Милиция почему-то питерская. Ты из
Питера звонишь?
- Нет, - вырвалось у Кати. Ей захотелось тут же повесить трубку, но она
боялась остаться совсем одна.
- Ты когда приедешь? Работы непочатый край.
- Помоги мне, Варлам.
- Если деньгами, то могу, а на остальное у меня нет времени.
- Ты приехать сейчас ко мне можешь?
- Ты даже не сказала, где находишься.
- В Питере я! В Питере! Приезжай скорее! Бросай все к черту, езжай в
аэропорт, на вокзал, садись в машину... Ты что,
телевизор не смотришь, я во все питерское дерьмо, какое только можно, вляпалась.
- Не смотрю... Катя, так не получится, - спокойно ответил ей Варлам, -
бизнес есть бизнес, и у меня дел выше крыши. Ты
сама останешься без заказов, если я все брошу.
- Дурак! - сказала Катя и повесила трубку. Ей сделалось обидно до слез,
хотя она понимала, Варлам прав, нельзя ради чувств,
какими бы распрекрасными они ни были, бросать работу, дело, в котором занято
около полусотни человек. Ведь всем им
Варлам пообещал заработок, известность и не может теперь распоряжаться собой по
собственному усмотрению.
"Но он дурак, дурак набитый, - повторила Катя, убеждая себя в этом. - Мне
тут голову чуть не прострелили, а он... Но он об
этом не знает. Может, и слава богу?
Значит, все верно, - подумала Катя, - и человек с серыми бесцветными
глазами, убивший Малютина, не бандит, а сотрудник
ФСБ. Это руками ФСБ убран представитель президента. Поэтому, Катя, - сказала
себе Ершова, - тебе крышка. Нет, не тебе, а
мне, - грустно улыбнулась она, - нечего говорить о себе в третьем лице, потому
как голова у тебя одна и жизнь - тоже".
Ей показалось, что все кончено, жить ей осталось пару дней. "И то, если
удачно спрячусь. Умру молодой и красивой, -
подумала она. И ей стало до слез жаль себя. - И что я, собственно, успела
сделать в своей жизни? Несколько каталогов для
Варлама? Но кто будет помнить о них?
Пройдет год или два, все они очутятся в пунктах приема макулатуры. Я
прожила жизнь пусто и неинтересно. Мне казалось,
что я всегда находилась в гуще событий или, как говорится, на острие иглы. А на
самом деле, мне даже вспомнить нечего.
Никто меня даже и не любил по-настоящему, как и я никого не любила".
Кате захотелось, чтобы кто-нибудь обнял ее, пожалел, захотелось
почувствовать рядом с собой сильного мужчину,
способного уберечь ее, дать совет. Пальцы скользили по кнопкам набора
телефонного аппарата, но лишь скользили, не
нажимали ни одну из них.
"Всего десять цифр, - подумала Ершова, - дающие практически бесконечное
число комбинаций, и за каждой из них стоит
человек. Набери - и зазвонит телефон в любой точке земного шара. Но кому сейчас
есть дело до меня? Разве только тем, кто
хочет меня убить?"
Женщина опустилась на невысокий кожаный табурет, стоявший в кабинке.
Короткий шнур телефонной трубки потянул
микрофон вверх.
"И записная книжка мне не поможет, - подумала Катерина. - Телефоны тех, кто
дорог, знают на память, их не ищут в
справочниках".
Слезы туманили глаза, цифры расплывались. Она уже практически не видела
собственных пальцев, готова была зареветь и
довериться первому, кто попытается ее успокоить. Рука скользнула по клавишам.
Сперва она ощупью набрала код Москвы,
даже не будучи до конца уверенной в том, что сделала это правильно, а затем
пальцы сами собой набрали телефон Ильи.
- Да? - послышалось в трубке.
Ей по
...Закладка в соц.сетях
