Жанр: Боевик
Ночной дозор
...ься не
станут.
- Ладно, не кипятись. Кстати, вот деньги, - конверт лег рядом с кофром. -
Можешь не считать, плачу, как всегда, щедро.
- Сейчас узнаем границы твоей невиданной щедрости, Дмитрий.
Конверт оказался запечатанным. Разрывать его Катерине не хотелось, она
помяла конверт пальцами и бросила в кофр.
- Катя, ты так деньгами швыряешься, словно тебе такие пухлые конверты в
местах двадцати дают и все в долларах.
- Да у меня таких плательщиков, Дима.., смотри, - и Катерина вытащила
несколько конвертов, правда, все они оказались
разорваны и пусты. - Видишь, сколько?
- Вижу. Ты, наверное, уже два месяца бумаги из кофра недоставала.
- Доставала, - Катя села в кожаное кресло, ужасно неудобное, холодное и
жесткое, закинула ногу за ногу. - Может, сигаретой
угостишь? Только пепельницу с бычком ко мне не пододвигай и не говори, что
сделал из него всего лишь одну затяжку.
- Сигарет у меня, между прочим, в изобилии, а вот кофе больше нет, потому я
тебе свой и отдал, от сердца оторвал.
Негативы, кстати, где?
- Возьми, - из сумки выпорхнул конверт и лег на стол. - Чем ты тут сегодня
занимаешься?
- Ты же видишь, курю, кофе пью, с такими, как ты, разговариваю, торгуюсь.
- Таких, как я, положим, больше нет.
- Это точно, - хмыкнул Дмитрий, - тебя одной на всех хватит в смысле работы
и в смысле достачи.
- Что тебе еще надо?
- Ничего не надо. Почему ты спросила, уезжаешь куда-нибудь?
- Можно сказать, улетаю к карабасам-барабасам в камуфляже.
- Ой-ля-ля, - не удержался Дмитрий и схватился руками за голову, - ты что,
с ума сошла? Тебе что, здесь работы мало или
тебя на солененькое потянуло? Кровушки решила испить?
- Да нет, Дима, на зелененькое. Просто очень выгодный заказ, англичане
предложили подскочить в Чечню на недельку. Они
все оплачивают - билеты, суточные, командировку. Сказали даже, что взятки
шариатским чиновникам и те оплатят.
- Сумасшедшая! Я всегда всем говорил, что Ершова - баба ненормальная, но не
до такой же степени! Они же нелюди, они
звери.
- Брось ты! Нормальные люди, хорошие мужики. У меня, кстати, в Грозном
знакомых куча.
- Живых? - саркастически усмехнувшись, спросил Дима.
- Живых, конечно.
- Я не спрашиваю, Катька, сколько тебе денег посулили, но, думаю, не очень
много. И надо тебе свою молодую жизнь, свое
красивое тело под пули подставлять! Что твой Варлам на это сказал?
- Он ничего не говорит, он не знает. И вообще, ему сейчас не до меня.
Коллекцию клепает.
- Что-нибудь хорошее или опять космические мотивы его одолели?
- Нет, с пришельцами покончено. Свозил коллекцию во Францию и пролетел как
фанера. Я ему говорила, что после фильма
"Армагеддон" лучше с космической темой не высовываться. Какие бы у тебя девки
раскрасавицы ни были, лысого Брюса
Уиллиса им не переплюнуть. Хотя каталоги моделей одежды получились очень
красивые.
- Но каталоги - это же не его заслуга. - Меньшов закурил очередную
сигарету. - Если бы не ты, Катя, сидел бы твой Варлам в
глубокой заднице, ему даже малиновые пиджаки шить никто не доверил бы. Кстати,
поздравляю тебя с присуждением премии.
- Спасибо. Но это не премия, а приз.
- Какая разница?
- Премия подразумевает деньги, а приз - только признание.
- Я-то думал, ты возгордишься и от Варлама уйдешь.
- Ну ладно тебе, Дима, он свое дело знает, а я - свое.
Вот и получается у нас симбиоз: он мне - я ему. Так сказать, друг друга
продвигаем.
- Взаимно обогащаетесь, - игриво расхохотался Меньшов.
- Вот насчет обогащения - этот номер с Варламом туго проходит. Обогащаться
можно с тобой, с англичанами, с немцами, а
из него деньги не вытянешь. Он как только заработает, так все за долги отдает
или в новую коллекцию вбухивает.
- Так ты точно решила ехать? - сквозь пелену дыма как-то мягко, по-дружески
спросил Меньшов.
- Точно, Дима, назад дороги нет. Я уже аванс у англичан взяла.
- Аванс можно вернуть.
- Нет, вернуть нельзя. Деньги - они как песок: сжал в кулаке - высыпался
сквозь пальцы, и ничего тут не поделаешь.
Работаю, работаю...
- Ты бы лучше Катя, отдохнуть куда-нибудь съездила на недельку.
- Вот и отдохну в Чечне. Там у них тепло, юг, как-никак, Кавказ, горы.
- К черту горы! Вообще, все это чушь. Прошлый раз ты какую-то дурь
придумала, потом месяц лежала больная.
Тебе этот репортаж из хосписа нужен был?
- Мне - нет, но заплатили за него получше, чем за девок. И кроме того, я не
знаю ни одного солидного журнала, который бы
из той серии хоть один снимок не напечатал.
- Да, не знаешь, где себе славу найдешь, а где ее потеряешь.
- Ладно, я побежала, а то меня молодой человек в машине ждет.
- Серьезно, молодой?
- Молодой, молодой, моложе тебя. И, кстати, чисто выбритый.
- Офицер, наверное? - расхохотался Меньшов.
- Нет, не офицер, компьютерщик. Я с ним минут тридцать назад познакомилась,
он мне каблук отломал.
- Как? За ноги хватал?
- Очень просто: взял вот так и отломал, - и Катя руками показала, как Илья
отламывал каблук.
Только сейчас Меньшов обратил внимание на ее искалеченные туфли:
- Ты что, действительно без каблуков скачешь?
- Действительно.
- Ну, ты даешь! Возьми мои кроссовки.
- Сорок шестого? - расхохоталась Катя.
- Ну, все-таки...
- Нет, спасибо, Дима.
- Хоть позвони.
- Ага, позвони...у тебя всю жизнь занято. Повесишь компьютер на Интернет, и
до тебя не дозвониться.
- Ты звони вечером, когда поспокойнее.
- Вечером ты пьяный.
- Зато добрый.
- Мне это до сиреневой звезды. К вечеру, Дима, у тебя всегда денег нет, так
что звонить не интересно.
- Да, Катька, к вечеру моя щедрость иссякает. У меня правило: как выпью,
ключи от сейфа и машины глотаю, чтобы не было
соблазна воспользоваться.
- Пока.
Дима постучал указательным пальцем себя по щеке, предварительно ее надув.
Катя подошла и чмокнула приятеля в щеку.
Дмитрий обхватил ее за талию и на несколько секунд задержал.
- Когда приеду, чтобы был выбрит.
- Ага, - сказал Меньшов.
- И при деньгах. Я поскакала.
Катя спускалась по ступенькам высокого крыльца. Она была абсолютно уверена,
хотя сама не понимала почему, что Илья
будет стоять и ждать ее возвращения. Так оно и оказалось. Илья помахал рукой,
боясь, что она его не заметит. Только теперь он
смог рассмотреть эту женщину как следует, и она ему понравилась, чего с ним не
случалось уже давно.
Катерина распоряжалась своим новым знакомым так, словно это был если ее не
муж, то, во всяком случае, младший брат. Не
сказав ни слова, она села в машину, открыла кофр и вытащила из него конверт.
Острым ногтем попыталась подцепить клапан.
Но если Меньшов что-то делал, то делал на совесть: шов оказался крепче самой
бумаги. Чертыхаясь, она криво оборвала край
конверта и тут же испугалась, что случайно прихватила край купюры. "Нет, целы".
Катя заглянула одним глазом вовнутрь конверта, сжав его с краев пальцами.
Затем, совсем не стесняясь Ильи, быстро
пересчитала деньги. Их оказалось больше, чем она рассчитывала, но меньше, чем
договаривались, и ровно за шесть
фотографий, без премии за срочность.
- Молодец, Димка! - она сказала это так, будто Илья знал, кто такой этот
Димка и почему он платит ей деньги. - Да, молодец,
Димка, - повторила она, но уже немного с другой интонацией, словно Меньшов сидел
у нее за спиной и мог видеть
манипуляции с деньгами. - Живем!
- Куда теперь? - Илья тоже пытался интонацией подыграть ей. Это прозвучало
так, будто он приглашал ее в ресторан или на
чашечку кофе в небольшой уютный бар.
- По делам, - коротко ответила Ершова, указав большим пальцем поворот
направо.
Когда машина тронулась, Катя, мило улыбнувшись, спросила:
- Я, кстати, не поинтересовалась: ты сегодня свободен?
- Машина свободна, куда хотите? Могу отвезти даже за город искупаться.
Катерина передернула плечами. Было прохладно, и одна мысль о речной воде
заставила ее поежиться.
- Нет уж. Зато я занята, если мешаю, могу сразу же выйти.
- Куда ты пойдешь без каблуков?
- Я уже привыкла. Ко всему привыкаешь. А у тебя так бывает?
- Бывает. Значит, едем из пункта "А" в пункт "Б", - сказал Илья,
выворачивая руль. - И где же этот пункт "Б" расположен?
- Рекламное агентство на улице Чаянова.
- Самое странное, что я знаю, где это.
- Ты же таксист, - Катерина вновь принялась рыться в фотокофре, перебирая
конверты - пустые, уже без денег, и те, которые
были с фотографиями. Им еще предстояло превратиться в деньги.
На пороге рекламного агентства Катерина невинно улыбнулась:
- Я не задержусь. Во всяком случае, исчезну не больше чем на час.
- Понятно, согласен.
Обернулась Ершова минут за пятнадцать. Она вручила конверт, а человек,
отвечавший за фотоматериалы и знавший
Катерину уже не первый год, сразу же вручил ей деньга.
- Ну, вот и все, с этими друзьями покончено. Едем дальше.
- В пункт "С"?
Пунктом "С" оказалось еще одно рекламное агентство, размещавшееся на первом
этаже жилого дома. Теперь Илья мог
видеть свою спутницу с тяжелым кофром, беседующую с женщиной за стеклом
огромного, во всю стену, окна.
Катерина вернулась раздосадованной.
- Случился прокол, - сказала она, бросая в сумку конверт.
- Мало заплатили, что ли? - уже на правах человека, сведущего в расценках
на профессиональные фотографии, спросил
Илья.
- Заплатили за старое, а за новое.., у них нет денег. Но пришлось оставить
работу. Противно вот что: это агентство из всех,
которые мы объехали и из тех, что еще предстоит объехать, - самое богатое. А
самые богатые, как известно, самые жадные.
- Если ты это знаешь, то к чему обиды?
- Хотелось решить сегодня все дела, получить все причитающиеся мне деньги,
раздать долги. Кстати, к этому я еще не
приступала.
- И что потом? - поинтересовался Илья.
- Заснуть спокойно. А утром - в аэропорт.
- И куда, если не секрет, на отдых?
- Можно сказать и так. Любая смена обстановки - это отдых. Выбирать не
приходится, едешь туда, где платят деньги. И если
мне платят их за бородатых мужчин в камуфляже и с автоматами, я буду снимать их.
- В Таджикистан?
- Нет, в Чечню.
Илья присвистнул и покосился на Катерину. Она совсем не походила на
женщину, способную существовать в условиях
войны. Но не походила лишь на первый взгляд.
Теперь, когда Илья узнал ее немного поближе, то понял, что такая способна,
если ей это надо, пройти сквозь стену и выжить
в вечной мерзлоте, среди айсбергов и льдов. И сумеет это сделать не благодаря
своей выносливости, а найдет такого лоха, как
он, который сделает за нее половину работы. Будет погонять упряжку собак, а
сама, укутавшись в мех и пригрев на животе
кофр с аппаратурой, станет нежиться в санях и только покрикивать: "Быстрее, а то
медведи уйдут!"
- Много платят за бородатых мужчин?
- Точно не могу сказать, коммерческая тайна, но маленькую тайну выдам: за
одного бородатого боевика я получу больше,
чем за качка-педераста, напудренного, накрашенного и натертого маслом, словно
бройлер, перед тем как его засунут в духовку.
Илья рассмеялся:
- Весело с тобой, интересная у тебя работа.
- - Ничего интересного в ней нет. Я бы с большим удовольствием... - и тут
Катерина задумалась.
"А в самом деле, чем бы я могла заниматься с большим удовольствием? Нет,
работа у меня все-таки что надо.
Хочу - работаю, хочу - нет. Где еще такое счастье найдешь?"
По большому счету, ничего в этой жизни, кроме работы, у нее нет. И забери у
нее кофр с фотоаппаратурой - она никто,
потеряет все. "Не будь со мною кофра, никогда бы я не набралась нахальства сесть
в первую попавшуюся машину и колесить в
ней по городу. Да и парень, вроде, ничего, этот Илья, смотрит на меня с
уважением и пока не пристает с глупостями".
- Илья, сколько тебе лет?
- Совершеннолетний.
- Это я вижу. Мне тридцать. Кстати, это сущая правда, могу и паспорт
показать. Я не преуменьшаю и не преувеличиваю.
- Я так и думал, примерно. А мне двадцать семь.
- Ну, вот видишь, ничего у нас с тобой не получится.
Ты младше, я старше...
Илья вздохнул и сказал:
- Любви все возрасты покорны.
- Это ты о ком?
- Не о нас же с тобой! Мы с тобой делом занимаемся, ты ездишь по
агентствам, по редакциям, а я тебя вожу.
Времени на глупости не остается, хотя стоило бы заехать куда-нибудь
перекусить.
- Времени нет. Разве что, в "Мак-драйв".
Илья сглотнул слюну. "Макдональдс" он не любил, но проголодался так сильно,
что с удовольствием поел бы жареной
картошки прямо руками, сидя в машине. Илья уже готов был направиться в ближайший
"Макдональдс", но Катерина со
свойственной ей деловитостью сказала:
- Есть я не хочу, согласна на кофе.
У Ильи вырвалось:
- Да ты же только что пила кофе!
- Значит, забыла, - с милой непосредственностью сказала женщина и тут же
взмахнула рукой. - Но ты же не обижаешься на
меня за это? Я вся в делах, занята мыслями о деньгах, фотографиях. У тебя тут
перекусить ничего не найдется? - она положила
пальцы на ручку ящичка на приборной панели.
- Есть яблоко и два твоих каблука - пластмасса, обтянутая кожей.
- Каблуки можно есть только на Северном полюсе, а вот яблоко я бы съела.
Кстати, от яблок улучшается цвет лица. Какое
яблоко съем, такой оттенок лицо и приобретет.
У тебя какое?
- Зеленое.
- Значит, будем зелеными, как баксы. Можно, сама достану? - и, не дожидаясь
согласия, Катерина распахнула ящичек, и тут
же идеальный порядок, царивший там, был нарушен.
Связка ключей спуталась с мотком цветного провода, фонарик чуть не упал на
пол. Но цель была достигнута.
Катерина завладела яблоком, тщательно протерла его салфеткой, извлеченной
из кофра, и затем сладострастно, с хрустом
надкусила.
- Вкусно, - немного пожевав, сказала она и протянула водителю. - Кусай, я с
тобой поделюсь. Не все же удовольствия одной
мне.
- Спасибо, - Илья тоже надкусил яблоко.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Улыбки получились по-детски
непосредственными. Они так и ели яблоко,
кусая по очереди. Огрызок улетел в окошко.
- Ну, а здесь тебя сколько ждать?
- Не знаю пока. Постараюсь побыстрее. Мне уже, честно признаться, надоело
ездить по офисам.
- Хорошо, - сказал Илья, - тогда я подскочу в "Макдональдс", слава богу, он
недалеко, куплю чего-нибудь поесть.
- Послушай, я тебе дам денег, пока они еще у меня есть, а?
- Не надо, спасибо.
Илья закрыл машину, проверил сигнализацию, и они расстались. Парень
заспешил в "Макдональдс", а Катерина
отправилась по своим делам.
Через двадцать минут держа в одной руке, как гранату, бутылку
коллекционного вина, подаренную ей в редакции, а в другой
свой тяжелый кофр, Катя уже спешила к машине.
- Что, начали расплачиваться натурой?
- Это подарок.
- А я принес еды. Может, перекусим?
- Штопор есть?
- Штопор у меня есть, но за рулем пить не могу, никогда себе этого не
позволял.
- А знаешь что, Илья, я тебе дарю эту бутылку.
Должна же я тебя чем-то отблагодарить, ты же меня целый день возишь, словно
мой личный шофер. И до сих пор не
возмутился.
- Я возьму эту бутылку, но лишь с тем условием, что выпьем ее вместе.
- Я согласна, но совершим это грехопадение лишь после того, как я вернусь
из Чечни. Согласен?
- Конечно!
- Вот у меня и появился, наконец, повод попросить адрес и телефон, - она
принялась копаться в сумке. - Ну и хлама же у
меня накопилось, надо будет все это выбросить. Нет у меня визитки.
Она взяла визитку Варлама Кириллова и на обратной стороне не очень
разборчиво написала свои телефон и адрес.
- На, возьми.
Илья посмотрел и спрятал визитку во внутренний карман куртки.
- Куда теперь?
- Еще два места, тогда я буду свободна.
- Так, может, сегодня выпьем?
- Боюсь, нет, слишком много дел. Необходимо собраться, завтра утром лететь.
Надо немного отдохнуть. Я сегодня полночи
печатала фотографии и, честно признаться, очень устала.
Они заехали еще в два места. Катя заметно погрустнела:
- Вот тут я могу задержаться надолго...
- Что здесь?
- Про это рассказывать долго и не очень интересно для тебя. Тут у меня
бизнес переплетается с личными делами.
Илья не очень понял, что имеет в виду Катерина, и на всякий случай хмыкнул:
- Я подожду немного.
- Лучше не жди.
Катя выскочила из машины и, как и предполагал Илья, послала ему воздушный
поцелуй, но короткий, с оглядкой.
Забытые пакеты с едой так и остались стоять на заднем сиденье, там же
лежала и бутылка с вином.
Илья посидел, взял сигарету, размял ее в пальцах, затем поднес к носу и
вдохнул аромат.
- Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, - и он решительно закурил.
Он скользил взглядом по зеркальным стеклам первого этажа, пока не
остановился на латунной сверкающей вывеске, где был
изображен замысловатый вензель, а под ним шла строгая надпись "Варлам Кириллов".
Такая короткая надпись говорила о том,
что Варлама Кириллова и то, чем он занимается, обязаны знать все и сообщать
какие-либо подробности об этом великом
человеке не имеет смысла.
- Варлам Кириллов... - Илья наморщил лоб. Ему казалось, что он уже где-то
слышал эту фамилию. И тут же вспомнил. Рука
его скользнула в карман, и он нащупал плотный картонный прямоугольник с немного
изуродованными уголками. Однако
визитка ясности не добавила:
"Варлам Кириллов. Факс, телефон, адрес во всемирной компьютерной сети.
Москва. Россия".
- Чуть ли не "Москва. Кремль", - грустно усмехнулся Илья.
Он еще раз взглянул на респектабельную вывеску, полюбовался на сверкающие
золотом буквы. Затем посмотрел на визитку
и аккуратно спрятал ее в портмоне. "Обязательно тебе позвоню, обязательно. А
пока подожду с полчаса, может, ты появишься
и попросишь еще куда-нибудь свозить".
Илья чувствовал, что готов плюнуть на все свои дела и обязательства и везти
эту сумасбродную женщину туда, куда она
пожелает. Если скажет ехать в Антарктиду, то он согласится и с этим
предложением, лишь попросит заехать к нему домой и
взять теплые вещи. Ведь Антарктида - это не Москва, и уютных кафе, где можно
посидеть за чашкой кофе и рюмкой коньяку,
там днем с огнем не сыщешь.
Илья мечтательно зажмурил глаза и подумал: "А вообще, зачем мне какие-то
кафе? На что они там нужны? Я согласился бы
с Катей оказаться в палатке. И пусть будет холодно, пусть ветер и снег рвут
брезент, я прижал бы эту женщину к себе, обнял бы
крепко-крепко, и мне было бы хорошо".
Глава 3
Варлам Кириллов, как и большинство людей, связанных с искусством, с
творчеством, был человеком донельзя тщеславным
и амбициозным. На всех, кто с ним работал, он поглядывал свысока, считая их ниже
себя. Он был свято уверен, что уж если его
звезда взошла и засияла на небосклоне, то все остальное приложится. Он вынашивал
грандиозные планы, хотя, в общем-то,
творческих идей в его голове было немного. Просто ему повезло: он успел вскочить
в нужный вагон поезда, который
отправлялся из социалистического прошлого в светлое капиталистическое будущее. И
поезд его понес.
На волнах интереса ко всему советскому, ко всему умирающему он сделал себе
имя. Первая коллекция, с которой Варлам
появился в Италии, а затем во Франции, представляла собой странную смесь одежды
комиссаров времен гражданской войны,
кавалеристов, артиллеристов и фабричных рабочих. Комбинезоны, кожанки,
буденовки, многочисленные звезды в самых
неподходящих местах, ордена, цепочки, повязки на рукавах кожаных плащей и
курток... Вся эта мишура с серпами и молотами
умирающей советской символики, а также красный цвет в сочетании со скрипучей
черной кожей и ремнями, сделали его
коллекцию абсолютно непохожей на все то, чем занимались дизайнеры одежды на
гнилом Западе.
Он прославился. Дюжина модных журналов посвятила Варламу Кириллову и его
коллекции целые развороты и большие
статьи. И Варлам Кириллов, вернувшись в Россию, возомнил, что он -
непревзойденный и неповторимый, что равных ему нет,
как в России, так и на Западе.
Следующая коллекция, над которой Варлам работал .три года, тоже наделала
шуму, хотя такого фурора, как первая, уже не
произвела. А вот третья коллекция, космическая, по-настоящему провалилась. Те
журналы и журналисты, которые ранее
возносили кутюрье Кириллова, сейчас облили его коллекцию грязью и вдоволь
насмеялись как над самим художником, так и
над его произведениями.
Но издевательские статьи Кириллова не только не остановили, а, наоборот,
только подлили масла в огонь, сыпанули соли на
раны. И он решил, что очередной коллекцией "застебает" всех западных кутюрье,
всех до единого.
И, надо сказать, Варлам был близок к реализации своей заветной мечты. Все,
что он придумал, мало походило на то, что
показывалось на подиумах Парижа, Милана, Нью-Йорка, Токио. Да и в Москве никто
до подобного еще не додумался.
Основной темой русский дизайнер Кириллов избрал одежду средневековых рыцарей:
доспехи, латы, странные сапоги с
огромными шпорами. Головные уборы напоминали шлемы, сквозь узкие прорези в
которых смотрели на мир глаза
длинноногих русских красоток. Варлам уже видел, как будет выглядеть его показ:
средневековая музыка, звуки трубы, грохот
барабанов, ржание лошадей.
Ржание лошадей - так он почему-то считал - должно обязательно
присутствовать на его новых показах.
Он сидел перед компьютером, время от времени качал головой, и его длинные
русые волосы, собранные в пучок,
покачивались, как конский хвост. На экране то появлялись, то исчезали
изображения средневековых рыцарей, рядом на столе
стоял широкий стакан, до половины наполненный виски. Лед давным-давно растаял,
правая рука иногда оставляла мышку,
бралась за стакан, и Варлам делал несколько глотков. Его кадык вздрагивал,
дергался, как зверек в мешке, и глядя на свое
отражение в многочисленных зеркалах, Варлам Кириллов ухмылялся.
Все, кто встречался в агентстве на пути Катерины Ершовой, вежливо ей
улыбались, интересовались, как жизнь, как дела. На
все вопросы Ершова отвечала однозначно:
- Как всегда. Все в порядке.
Девушки-манекенщицы, или, как сейчас любят говорить топ-модели,
раскланивались с Катей предельно вежливо, понимая,
что во многом от нее зависит их судьба.
Ведь как фотограф снимет, так и будешь выглядеть на страницах журнала.
Снимет скверно - никто не станет приглашать, а
снимет хорошо - значит, будут заказы, будут поездки за рубеж, появятся деньги.
Ершова вошла в мастерскую Кириллова, широко распахнув дверь.
- Ну, как дела? - сразу же с порога иронично спросила она.
- Да никак, - сказал Кириллов, не отрываясь от экрана компьютера. - Выпить
хочешь?
- Нет, не хочу.
- А я вот сижу и пью.
- Что ж ты так, Варлам?
- Что-то не работается. В голове тараканы бегают, шуршат, лапками царапают,
а мыслей никаких от их копошения не
появляется.
- Если ты будешь продолжать пить, - усаживаясь в кресло и закидывая ногу за
ногу, продолжала Катя, - у тебя мыслей и не
появится.
- Допью вот это и не буду, - Кириллов качнул головой, указывая на литровую
бутыль, до половины налитую виски.
- Ну, если ты это допьешь, то станешь дрова дровами.
- Вот это уж не твое дело. Кстати, когда ты начнешь заниматься каталогом?
- Не знаю. - пожала плечами Катя.
Варлам дернулся всем телом, разворачиваясь вместе с креслом к Кате.
- Ты так быстро утром ускакала, что я даже не успел опомниться.
- Я спешила.
- И что, успела?
- Вроде, да.
- Хорошо тебе.
С Кирилловым Ершову связывали давние отношения.
Они были знакомы уже три года. Последние полгода они жили вместе, были
любовниками. У Варлама Кириллова была
семья - жена и ребенок, но семья жила не в Москве.
Варлам жену и ребенка оставил, правда, об их существовании никогда не
забывал. Он оставил им квартиру, машину и
каждый месяц исправно давал дочери деньги, покупал одежду и дарил ей все, что
она просила. Слава богу, в последнее время
он мог себе позволить это.
Катя никогда не интересовалась, которая она у него по счету любовница. Нов
последние два месяца их отношения стали
разлаживаться. То ли из-за того, что Варлам стал слишком много пить, а может
быть, из-за того, что он возомнил себя
непревзойденным и великим мастером. Напившись, а иногда даже и абсолютно
трезвый, он смотрел на Катерину свысока, как
на некую подсобную работницу.
- Так что? Когда ты начнешь заниматься каталогом?
Мне, ты же знаешь, это очень важно, - каждую фразу Варлам чеканил, словно
отливал ее из металла или вырезал
ножницами из твердого картона. Его тон Катю всегда обескураживал, заставляя
опускать глаза.
- Ты же знаешь, у меня куча заказов.
- Все, что ты делаешь - дрянь, никому не нужная. На этом ты себе имени не
сделаешь.
- Почему не сделаю? Я печатаюсь, мои работы пользуются спросом.
- Да какой это спрос? Брось, - огромная рука Кириллова с ладонью, похожей
на ласт, вяло дернулась, движение весьма
походило на оплеуху, не увесистую, а небрежную.
Так шлепают ребенка или щенка, случайно оказавшегося под ногами и мешающего
делу. - Так когда? - уже более
требовательно, с развязной улыбкой на влажных губах повторил Варлам.
О недавно пришедшем из Питера заказе на буклет от представителя президента
Малютина Кириллов пока молчал, не хотел
давать Екатерине самостоятельную работу, чувствовал, женщина ускользает от него.
- Вернусь скоро и сразу же займусь твоими девицами.
- Откуда вернешься? Что-то я не понял...
- Я уезжаю.
- Уезжаешь? Я об этом впервые слышу. Почему я обо всем узнаю последним? -
это уже прозвучало упреком и обвинением.
- Ты у меня никогда не спрашивал, тебя никогда, Варлам, не интересовали мои
планы.
- Они меня и сейчас не интересуют, меня интересует работа. Я тебе плачу, ты
должна работать.
- Послушай, как ты со мной разговариваешь?
- А как я с тобой должен разговаривать? Ты что, возомнила себя крупным
художником? Так ты ошибаешься, я могу найти
другого фотографа, и он будет щелкать затвором не хуже тебя. Знаешь, желающих
пруд пруди, в очереди стоят, звонят каждый
день, свои услуги предлагают. А ты вот так запросто позволяешь говорить мне
прямо в лицо, что у тебя есть что-то более
срочное.
От столь длинной тирады Варлам даже устал и сделал еще несколько глотков
виски. Затем взял пачку, вытряхнул из нее
сигарету, закурил и выпустил дым прямо перед собой, словно хотел им отгородиться
от собеседницы.
Катя махну
...Закладка в соц.сетях
