Жанр: Боевик
Ночной дозор
...ь. Но помощник у меня толковый.
Только фамилию спросил и мигом через
Интернет отыскал агентство, в котором она работает у модельера Варлама
Кириллова. Поверишь ли, через пять минут мы с ним
уже через сеть связались, и он пообещал, что подпишет со мной контракт в
ближайшее время, вот только Ершова освободится
от дел.
Малютин показал Барышеву компьютерную распечатку.
- Успехов. Кажется, ты правильно решил. В другой раз основательно поговорим
с тобой, я со своей стороны могу тебе
помощь предложить.
Мужчины обменялись коротким рукопожатием, и Малютин остался один. Туман за
окном стал еще более плотным, и ему
казалось, что противоположный берег не только не виден, но и исчез вовсе, даже
если разойдется туман, его не увидишь.
- Я убью тебя, лодочник, - пробормотал, глядя в густой туман, Малютин. -
Непременно найду и убью.
Зазвонил телефон. Сперва хозяин кабине га даже бровью не повел, лишь на
второй звонок он повернул голову.
Аппаратов на приставном столике хватало. Звонил крайний - тот, номер
которого был известен очень немногим - семье и
нескольким близким людям.
"Жена что ли? Спросит, когда вернусь, а что я ей скажу?"
Он снял трубку, медленно поднес ее к уху и устало произнес.
- Слушаю.
- И правильно делаешь, сказать-то тебе нечего, - донесся до нею незнакомый
мужской голос.
- Кто это? - спросил Малютин.
- Не надо задавать вопросы, я не для этого звоню.
Лучше послушай Малютину хотелось положить трубку, но он подавил в себе это
желание.
- Тебе уже доложили, что слишком любопытного капитана нашли с простреленной
башкой?
- Кто это говорит?
- Значит, доложили, - голос из вкрадчивого превратился в уверенный. - Если
ты не перестанешь совать свой нос вдела порта
и лезть туда, куда тебя не просят, пеняй на себя, больше уговаривать не станем,
просто отправим на тот свет, понял?
- Это все?
Говоривший в телефонной трубке продолжал:
- Людей, которые умеют хорошо стрелять, у нас хватает.
Так что подумай и скажи своим, чтобы не слишком усердствовали. Пусть
продолжают проверять, но не надо копать
слишком глубоко. Думаешь, менты взяток не берут? Если тебе интересно, я могу
сказать, сколько стоит твой полковник
Барышев, сколько стоил покойный капитан Федосеев.
- И сколько же?
- Девять граммов, - сухо рассмеялся говоривший. - Хотя нет, извини,
Федосеев обошелся в восемнадцать граммов. Так ты
понял? - невидимый абонент грязно выругался, и связь оборвалась.
Малютин еще минуту стоял, сжимая в руке трубку, из которой неслись длинные
гудки. Он сжимал ее так крепко, что
побелели пальцы. Затем, с трудом разжав ладонь, он положил трубку на рычаги
аппарата и сразу, с этого же аппарата, позвонил
домой. Но там никого не оказалось.
"Где же они? - зло подумал он о жене и детях. - Какого черта не сидят дома?
Куда их в такую погоду понесло? А может,
просто телефон отключили? Но ведь знают же, я могу позвонить. А может, им тоже
позвонили, их тоже пугают? Ничего, время
работает на меня. Если они начали пугать, значит, сами всерьез испугались".
Федор Павлович Петров был в ярости, когда узнал, что его люди застрелили
капитана Федосеева. Он кипел, как паровозный
котел, слюна брызгала изо рта, к нему было страшно приблизиться. Он размахивал
кулаками, матерился. Его голос,
хрипловатый и низкий, срывался на пронзительный визг. Двое мужчин стояли перед
ним навытяжку.
- Я вас просил, уродов, мента убирать!?
- Но...
- Я вас просил? Я вам заказывал этого сыскаря?
Какого черта? Какого хрена? Вы совсем спятили? Не хватало еще, чтобы люди
из управления наехали на нас и начали
копаться в наших делах! Почему в порту? Вы что, в конце концов, не могли вывезти
его за город, влить бутылку водки в горло
и сбросить с моста? Или разбить его машину? Что, не могли, приспичило мента
прикончить?
- Не получилось. Он выхватил пистолет, но мы оказались проворнее.
- Пистолет выхватил? Какого черта довели дурного мента до того, что он за
оружие хвататься начал? Денег не могли дать?
Он же раньше брал?
- Нет, этот не брал. Потому и пришлось дурака прикончить.
"Уроды! Настоящие уроды! С кем я работаю?!" - в сердцах подумал о своих
подручных Петров.
- Проморгали мы его, Федор Павлович, проморгали! - сказал широкоплечий
мужчина с родинкой под левым глазом. - Он
видел, как водку выгружали из финского контейнеровоза.
- Ну и что из того, что видел? Откуда он узнал, что водка "левая"?
- До этого с грузчиками базарил.
- А грузчики что?
- Он их напоил, они ему и сказали о том, что на корабле партия водки,
которая благополучно миновала и пограничников, и
таможенников. А по бумагам там не водка, а минеральная вода.
- Ух, уроды! - выдохнул Петров. - Вас бы всех перестрелять! Проблемы,
неприятности, причем на ровном месте. Что, почеловечески
не могли обтяпать? Не могли?
Не могли? У, сволочи! - Петров подбежал к мужчине, который стоял к нему
ближе, и замахнулся на него растопыренной
пятерней.
Мужчина втянул голову в плечи и отскочил.
- Что ты шарахаешься от меня, стой на месте! Вы же так все дело завалите.
Это не простой мент был, не участковый какойто,
он человек Малютина. Зачем Малютина злить, он итак на нас зубы точит!
Ладно.., в общем, на этой неделе никакой водки,
никакого "левого" товара в порту чтобы не было. Пусть смотрят, пусть все
перещупают. Нашего там оставаться не должно. Все,
что можно, необходимо вывезти.
- А товар Короедова? - переспросил мужчина с родинкой. Второй стоял молча,
разглядывая носки грязных ботинок.
- Вывозите, но пусть сам разбирается, куда его складировать. Не найдет - в
заливе контейнеры утопить. Но чтобы никто из
наших в порту зря не крутился. Попадетесь ментам - вызволять не стану.
Наконец злость немного улеглась. Петров отдышался.
- Как мое поручение? - спросил он, глядя в лица то одному, то другому.
- Занимаемся, Федор Павлович.
- Откладывать это дело нельзя. Но все должно быть сделано аккуратно, чикичики.
С головы Малютина даже волос не
должен упасть, ни одна пуговица на его одежде не должна поцарапаться. Только
напугать. Но напугать так. чтобы он в штаны
наложил.
- Постараемся. Специалисты у нас хорошие, свое дело знают.
- Не надо мне рассказывать про специалистов, не о цене договариваемся.
Сделают, тогда и разберемся, хорошие они
специалисты или не г. А ты. Боцман, потом Толику их поручи. Чтобы он твоих
специалистов убрал, - вцепившись в воротник
куртки бандита пробурчал Петров. - Ты меня понял?
- Чего ж не понять, дело яснее ясного.
- Ну, смотри у меня!
Еще три дня лил дождь, и потом, словно специально, окончился как раз в день
похорон капитана Федосеева.
Хоронили его за городом, на небольшом сельском кладбище, рядом с дедом и
отцом. Так захотела жена.
Малютин, хоть и был занят по горло, понял, что не поехать не сможет,
совесть не позволит. Как-никак, человек действовал
по его поручению, и он в какой-то мере ответственен за его гибель. Но на этот
раз Малютин твердо решил, что выступать не
станет, хотя все ждали, когда он подойдет к гробу и скажет прощальные слова.
Дольше всех говорил полковник Барышев, и Малютин слушал его речь так,
словно бы говорил сам. "Да, чувствуется, что
человек говорит на похоронах уже не в первый раз. Как лектор, который ездит с
одной и той же лекцией по разным аудиториям
и уже выучил ее наизусть".
Тем не менее, он был благодарен Барышеву, во-первых, за то, что тот избавил
его от необходимости выступать, а во-вторых,
за то, что сумел посмотреть на себя как бы со стороны. "Больше на похоронах
выступать не стану, - решил Малютин, - лучше
сделаю все, чтобы найти этих сволочей-убийц".
Он на пару секунд подошел к разверстой могиле и бросил туда горсть земли -
сухого желтого песка, который почти
беззвучно исчез в глубине ямы.
И вновь Малютин решил отложить разговор с женой на завтра. Так уже
случалось не первый раз: он возвращался домой
усталый, злой, понимая, что не сможет спокойно поговорить, сорвется и начнет
кричать. А семья, в общем-то, ни в чем не
виновата, он сам согласился занять эту должность, прекрасно представляя, что его
ждет в будущем.
Заснуть он не мог очень долго, а проснулся с тяжелой головой, словно с
похмелья. Сидел на кухне, рассеянно слушая радио.
Новости казались ему пустыми, он лишь отметил, что никто не вспомнил о гибели
капитана Федосеева. Значит, журналисты
сдержали свое слово, значит, его еще уважают, значит, в слово, данное им самим,
верят.
Малютин оделся и посмотрел на часы. "Еще успею выпить кофе, может, голова
перестанет болеть".
Поглядывая в окно, он выпил чашку кофе, за ней другую. Но машина в
положенное время у подъезда так и не появилась.
"Черт его знает. Что случилось? Может, из гаража не выехал?"
Опаздывать Малютину не хотелось. На самое начало дня он назначил две
встречи, а к двум часам самому предстояло
нанести визит к губернатору. Губернатор требовал отчета, почему люди Малютина
почти парализовали работу порта. Жалобы
на него поступали со всех сторон, Петров и Короедов постарались. Звонили и
жаловались на него пограничники, таможенники,
автомобилисты, железнодорожники, владельцы оптовых рынков. Выходило, что Малютин
делом не занимается, а только
мешает работе огромного предприятия и лишает казну поступлений. Предстояло
сегодня убедить губернатора в том, что
расследование продлится совсем недолго, может, недели две-три, и вскоре порт
заработает на полную мощность.
Малютин позвонил в гараж и, к своему удивлению, узнал, что машина выехала,
как всегда, вовремя и по всем расчетам
должна уже стоять у подъезда.
- Я могу связаться с водителем, - предложил диспетчер.
- Я и сам могу ему позвонить, - рассеянно ответил Малютин.
"Подожду еще минут пять и позвоню Алексею", - так звали водителя.
Алексей приехал в гараж на своем стареньком "Рено".
Машину поставил на обычное место, и поскольку оставалось еще минут десять
свободного времени, поболтал с другими
водителями, обменялся новостями.
В бывшем обкомовском гараже за последние годы многое изменилось, на место
"Волг" пришли "Вольво", "Мерседесы". Но
Малютин, когда его назначили на должность, лишь один раз проехался в
"Мерседесе", а потом настоял на том, что будет ездить
на "Волге", чтобы не вызывать лишних кривотолков. Поэтому Алексей чувствовал
себя немного ущемленным.
Это раньше "Волга" была престижной машиной, теперь же в потоке других
автомобилей она выглядела, как раньше
"Запорожцы" - ни тебе вида, ни важности. О том, что на машине ездит большой
начальник, свидетельствовали лишь номера,
начинавшиеся с двух нулей, и антенна радиотелефона, укрепленная на крыше.
Алексей выехал из государственного гаража в хорошем расположении духа.
"Наконец-то кончился дождь", - думал он, глядя
на просветлевшее небо.
Проехаться от гаража до дома Малютина он бы мог даже с закрытыми глазами:
знал каждую выбоину в асфальте, каждый
люк. Он проезжал здесь каждый день в одно и то же время. Малютин отличался
пунктуальностью.
Гаишники все машины из бывшего обкомовского гаража знали, как говорится, в
лицо и останавливали чрезвычайно редко,
лишь за тем, чтобы предупредить о перекрытии улиц или ремонтных работах.
Миновав светофор, Алексей прибавил скорость. Дорога здесь была широкой и
шла под уклон, спускаясь под путепровод. На
этом участке все машины разгонялись, чтобы затем, не сбавляя скорость, выскочить
на горку. Это место любили и гаишники,
зная, что водители постоянно превышают здесь скорость и штрафовать в этом месте
- милое и доходное дело. Однако
устраивали засаду здесь лишь по вечерам.
Гаишник возник абсолютно неожиданно, рядом с красными "Жигулями", словно
именно эту черную "Волгу" он поджидал.
И если бы не реакция водителя "Волги", то она проскочила бы мимо машины
гаишника.
Алексей нажал на педаль тормоза. Лицо лейтенанта было злым.
- Нарушаете! - воскликнул он.
Алексей хотел сказать, что он спешит, но тот вдруг улыбнулся:
- Это что, машина Малютина? - козырнув, спросил лейтенант.
- Его, а то чья же?
- Можно вас на минутку?
- Что такое, лейтенант?
- Простая формальность. Давайте пройдем в нашу машину.
Алексей выбрался из кабины, захлопнул дверцу и неторопливо, даже не
захватив документы, направился к красным
"Жигулям", в салоне которых сидел еще один лейтенант. На крыше красных "Жигулей"
лежал радар.
- Я даже не сразу понял, что это за машина, замотался, - усмехнулся
лейтенант, беря в руки радар и показывая экранчик
дисплея Алексею. - Превысили все-таки!
- Бывает... Я, честно говоря, на спидометр не посмотрел.
- Если бы я видел номера, не стал бы скорость мерить. Присядьте,
пожалуйста, - лейтенант стал вежливым и любезным, хоть
прикладывай к ране. - Тут к нам сигнал поступил, что украли черную "Волгу", на
которой один генерал из штаба округа ездит.
Привык, чудак, к "Волге". Вышел недавно на пенсию и теперь на черной "Волге" сам
за рулем ездит.
- Вот тут, - сказал второй лейтенант, сидевший в машине, - распишитесь и
проставьте номер своей машины. Я понимаю, что
если автомобиль два дня тому назад украли, то давно на запчасти разобрали, а не
по городу на нем ездят. Но порядок есть
порядок, для отчета нам нужно, чтобы видели - мы ни одной черной "Волги" мимо не
пропустили.
Предложение лейтенанта выглядело абсолютно идиотским, с точки зрения
профессионала. Но Алексей, во-первых, спешил, а
во-вторых, прекрасно знал, что в ГАИ существует столько идиотизма, всяческих
бумаг, что легче всего сделать то, что от него
требуют, к тому же, он действительно превысил скорость. Значит, услуга за
услугу: они забывают о превышении, а он
подписывает ничего не значащую для него бумагу.
Ручки у него с собой не оказалось, лейтенант предложил свою. Та не писала.
- Василий, извини, дай твою ручку.
Лейтенант копался, хлопал себя по карманам. Наконец отыскал ручку, торчащую
из прорези в приборной панели машины.
Наконец Алексей написал номер, расписался, проставил время. Занятый
бумагами, он не заметил, как мужчина в спецовке с
металлическим ящичком в руках, в каких обычно носят инструменты, присел на
корточки позади его машины. Он действовал
ловко и быстро. Прикрывая собой ящичек, он распахнул его, и сноровисто что-то
прилепил к днищу "Волги". Уже въехав на
горку, Алексей в зеркало заднего вида увидел, как двое гаишников садятся в
красные "Жигули", а мужчина в спецовке и с
ящичком в руках пересекает дорогу. Ему показалось, что мужчина направляется
именно к "Жигулям", что именно его ждут
гаишники.
Но "Волга" Малютина уже спускалась с горы, и конец этой сцены Алексей
наблюдать не мог.
Но он не ошибся. Мужчина и впрямь подошел к красным "Жигулям", сел на
заднее сиденье. Машина развернулась и
исчезла в одном из дворов.
Алексея встреча с гаишниками задержала ровно на пять минут, тех самых,
которые определил для ожидания Малютин. Он
уже готов был набрать номер, когда увидел под окном только что подъехавшую
черную "Волгу".
- Вот и порядок.
Из спальни появилась жена, подала мужу портфель.
Малютин вышел на площадку, сел в лифт, а жена, как было заведено, прильнула
к окну, чтобы успеть помахать рукой мужу,
когда тот будет садиться в машину. И тут произошел взрыв. Жена Малютина даже не
услышала его, она лишь увидела все, как
в немом кино, затем ощутила, как вздрогнул дом. И возможно, если бы не тройные
стеклопакеты в окнах с противоударной
пленкой, ей бы изрезало лицо осколкам и Во всяком случае, в подъезде все стекла
вылетели напрочь.
Взрыв и остановка лифта совпали. Когда створки лифта разошлись, Малютин
увидел сорванную с петель дверь и яркий
огонь, в котором лишь угадывался искореженный силуэт машины. Охранник,
дежуривший у подъезда, лежал лицом вниз на
ступеньках. Малютин на мгновение замер от неожиданности.
- Назад! - закричал второй охранник, выбежавший из-под лестницы, и толкнул
Малютина вверх. В руках он сжимал
пистолет. - Туда, Лев Петрович, быстрее! Наверх!
Прижмитесь к стене!
Во дворе уже слышались крики. А через четверть часа двор был заполнен
милицией, пожарниками, стояла машина "Скорой
помощи". Жена трясущимися руками пыталась налить себе корвалол, с ней случилась
истерика. Сам Малютин сидел на кухне
мрачнее тучи.
Глава 2
День с утра не задался. И солнце светит, и дождя нет, и деньги появились, и
голова не болит. А все не так, ничего не радует,
словно разлита в воздухе звенящая тревога.
Смотришь сквозь нее, как через тонированное стекло, как через запотевшие
линзы очков, и сколько ни протирай их до
зеркального блеска, ничего к лучшему не меняется. Только надел, и снова в глазах
мерзкий туман, и слезы непроизвольно
катятся по щекам.
"Чертовщина какая-то!" - держа в руках туфельку со сломанным каблуком,
подумала Катя Ершова.
Очки она сроду не носила, разве что солнцезащитные.
Зрение у нее было идеальное. Но про мерзкие нравы оптики Катя знала не
понаслышке: как-никак, десять лет она
профессионально занималась фотографией, сотрудничая с самыми разными
издательствами, как здесь, в России, так и за
рубежом.
Она сама удивлялась, как это ей удается до сих пор держаться на плаву,
входить в дюжину лучших фотографов России? А
среди женщин равных ей не было. "Ничего особенного, вроде бы, не делаю, снимаю
то, что снимают все. Но получается у меня
почему-то гораздо лучше Может, у меня таланта побольше? А может, все это потому
происходит, что, как говорят мои друзья и
родители, мозги у меня набекрень? Хотя с мозгами у меня, вроде бы, все в
порядке. А вот в делах сердечных мне
патологически не везет. И, кстати, с каблуками тоже. Сколько раз обещала себе не
надевать на деловые встречи шпильки!
Надела бы, как всегда, джинсы, кроссовки, куртку, майку - и вперед.
Угораздило сегодня респектабельно одеться, захотелось блеснуть. Было бы
перед кем! Они меня не за каблуки и длинные
ноги ценят, а совершенно за другое - за негативы, за фотографии, точнее, за
свежие идеи.
- Черт бы меня побрал! - бурчала тридцатилетняя женщина, держа в руках
туфлю и пытаясь приладить отломанный каблук,
хотя прекрасно понимала, что сделать это не удастся.
Рядом с Катей Ершовой остановился молодой парень.
Он осмотрел ее с ног до головы. Катя, как всякая женщина, взгляд мужчины
почувствовала мгновенно. Она обернулась.
- Что, проблемы?
- Могу помочь.
- Вы сапожник? - нашлась Катя.
- Нет, я не сапожник, я компьютерщик.
- Компьютерщик? Тогда это не по вашей части.
Парень был приятный, может быть, чуть-чуть более нахальный, чем хотелось
бы. Но идеалов в жизни не существует,
совершенство бесконечно. Хорошую фотографию, как и хорошую кар гину, можно
улучшать и улучшать.
- Так чем вы мне, собственно, можете помочь? - улыбнулась Катерина - Могу
на руках отнести к своей машине, - широко
улыбнулся парень - У меня дел невпроворот, до самого вечера, а тут еще этот
каблук! И угораздило же меня...
- Что, туфли на каблуках надеть?
- Да. Не собиралась, но как-то так получилось.
- Наверное, на свидание спешили?
- Спешила, но уже опоздала, - Катя взглянула на часы, - и уже минут на
пять.
- Может, вам помочь? Я на машине, - и парень провернул на указательном
пальце ключ.
- Нет, спасибо, мне недалеко.
Катя сняла вторую туфлю и обе их протянула собеседнику.
- Что вы предлагаете?
- Свежее решение, - засмеялась Катя.
- Решения пока не вижу.
- Не сообразительный вы какой-то, хотя и предлагаете свои у слуги.
- Я же вам сказал, я не сапожник, приделать каблук не смогу.
- Отломайте второй, что может быть проще?
Туфельки были дорогие, итальянские, ручной работы.
Парень взялся за каблук и за подошву, но никак не мог решиться рвануть их в
разные стороны, хотя силы на такое простое
дело у него хватило бы с избытком.
- Да ломайте же, что вы медлите? Это вам не женскую руку ломать.
- Конечно, не руку, но жалко.
Каблук хрустнул. Парень проделал эту операцию с зажмуренными глазами.
- Вот, попробуйте.
- Что здесь пробовать? - Катя всунула ноги в туфельки, ставшие похожими на
тапочки, посмотрела на каблуки, лежавшие на
ладони у парня.
- Что с ними делать? - спросил он.
- Выбросить.
- Можно, я оставлю их на память, как талисман?
- Вы что, фетишист?
- Нет, не фетишист, но такое со мной впервые - чтобы каблуки женщинам
обламывать.
- Обычно вы их нежно и ласково берете за руку, а не за ноги хватаете?
- Обычно я на улице не знакомлюсь...
Катя рассмеялась:
- Я тоже. А в общем, знаете что, если у вас машина недалеко... Я была бы
вам благодарна... Если бы вы меня подбросили...
Здесь, кстати, совсем близко. А то идти на этих обрубках...
- Понимаю, - парень нагнулся и взял в руки фотографический кофр, стоящий
рядом. - Ого, какой тяжеленный! Что вы там,
золотые слитки дюжинами по городу носите?
- Да нет, не слитки, а аппаратуру. А хорошая аппаратура всегда очень
тяжелая, в ней много стекла и металла.
- Вы фотограф?
- Как вы угадали?
- С такими сумками либо операторы, либо фотографы ходят.
- А если я просто бутылки несу?
- Ну, это уж навряд ли. Пойдемте, - он подвел ее к машине, открыл дверь,
помог сесть. Хотел было, поставить кофр на заднее
сиденье, но Катя отрицательно качнула головой.
- Нет-нет, давайте его сюда, на колени.
- Так он же тяжелый!
- Это мое, я к нему привыкла и стараюсь из рук не выпускать. Вы исключение,
да и то в связи с аварией, а так бы никогда...
- Вы, наверное, сильная, если такую тяжелую сумку таскаете?
- А я ее тяжести не замечаю, привыкла. Это уже стало частью меня, к
сожалению, не лучшей.
Катя немного смутилась, смутился и ее спутник. Он пытался завести машину,
не выпуская каблучки из руки.
- Да выбросьте вы эту дребедень или суньте их куда-нибудь, если жалко
расстаться.
- Хорошо, - парень спрятал каблуки в ящик.
- Найдет жена - проблем не оберетесь.
- У меня жены нет.
- К сожалению? - спросила Катя.
- Может быть, и так, а может, и к счастью. Так куда едем?
- Вот здесь, через два квартала редакция журнала "Наше время".
- Вы в журнале работаете?
- Нет, я нигде не служу, я сама по себе. Свободный художник.
- Это хорошо. А вот мне приходится каждый день на службу ходить.
- Вы где работаете, если не секрет?
- Для вас это занятие не интересное, я работаю в одном солидном учреждении,
занимаюсь компьютерным обеспечением.
- Наверное, в банке?
- Нет, не в банке, иначе ходил бы в костюме, при галстуке и с портфелем. А
у меня, как видите, руки и шея свободны.
- Поехали, чего стоим?
- Сейчас чиновник проедет со своим сопровождением, и мы поедем.
По улице пронеслась "Волга" с тонированными стеклами и два "Джипа".
- Ездят, как понравится, - сказал парень, - будь они неладны!
- Не любите чиновников?
- А вы их любите?
- Обожаю Я на них деньги зарабатываю.
- "На них" - звучит двусмысленно, - парень повернул ключ, и его "ОпельОмега"
мягко тронулся с места, вливаясь в поток
машин. - Музыку? - спросил водитель.
- Да... нет..
- Что? Да или нет?
- Как хотите. У меня все равно голова другим занята.
- Вы замужем? Кстати, как вас зовут? Меня зовут Илья, - парень, повернув
голову, посмотрел на сидевшую рядом спутницу.
- Вы лучше за дорогой следите. А меня зовут Катерина.
- Красивое имя, - отвесил парень вполне дежурный комплимент. - очень
редкое.
- Вот, вот, туда, направо. А теперь налево.
- Здесь нет поворота.
- Для меня есть.
- Ну уж нет! - парень сделал круг, как предписывал знак и подъехал к
стоянке, размещенной у входа. Припарковал машину и
спросил:
- Вы так и пойдете?
- Что вы имеете в виду, Илья?
- Обувь?
- Разве есть какое-то альтернативное решение?
- Можно пойти босиком.
- Нет, - сказала Катерина, - пойду так. Смотрятся они нормально, а о том,
что сломаны, знают два человека - вы и я.
- Вас подождать?
- Если у вас есть лишнее время, то можете подождать.
- Вы надолго, Катя?
- Ну, не знаю... У меня две встречи.
- Час? Полтора? Два?
- Нет, что вы, Илья, минут сорок от силы. Я все дела решаю быстро, кроме
личных, конечно.
- А что, в личных делах - проблемы?
- У меня, знаете ли, Илья, в личных делах всегда проблемы.
- По вам не видно, что у вас есть хоть какие-то проблемы, кроме сломанных
каблуков.
- Вот с них, скорее всего, сегодняшние проблемы и начнутся. На встречу я
опоздала.
- Что-то не видно, чтобы вы очень сильно на нее торопились.
- Не сильно я тороплюсь, - выбравшись из машины и приветливо махнув левой
рукой, сказала Катя и заспешила по
ступенькам.
Она сразу же направилась в кабинет художественного редактора. Даже сквозь
стекло было видно, как клубится в кабинете
дым, а стекло при этом, было тонированным и рифленым.
Катя постучала.
- Заходи скорее! Вечно ты опаздываешь!
- Можно подумать, ты волновался, будто я не приду.
Здравствуй, - Катя нырнула в дым и поцеловала в щеку художественного
редактора.
Ей показалось то, что казалось всем: художественный редактор Дмитрий
Меньшов днюет и ночует у себя в кабинете,
заваленном и завешанном всевозможными фотографиями. Компьютер был включен, и на
экране монитора клубилась заставка
- что-то очень похожее на сигаретный дым, висевший над столом.
- Ты бы окно открыл.
- Нельзя открывать окно.
- Это почему еще?
- Все со стола сдует, потом три дня собирать придется, и наверняка чтонибудь
не найдется.
Катя засмеялась.
- Принесла? Хорошие снимки?
- Как всегда, плохих не делаю.
- Ну-ну, давай посмотрим, полюбуемся.
- Я забыла напомнить, они не только хорошие...
- Но и дорогие, - сказал Меньшов.
- Верно, ты экстрасенс, Дима, мысли читаешь прямо сходу.
- Мне снимков-то надо всего два.
- Как это два!? - воскликнула Катя. - Ты же сказал серию! Я в лепешку,
можно сказать, разбивалась, ползала на
четвереньках, на спине валялась, делая снимки, а ты говоришь, только два? Кофе
хоть угостишь?
- Вон стоит, я всего глоток из той чашки выпил.
- А чистой чашки, как всегда, нет?
- Как всегда, нет, ты угадала. Давай я возьму три, но снимки напечатают
немного меньшими.
- Э, нет, так не пойдет! Я девкам на подиуме обещала, что их лица будут
видны. Они специально два часа красились. А ты
хочешь три на четыре напечатать и их этим удовлетворить. Они же нас с тобой
разорвут и больше никогда у меня снимат
...Закладка в соц.сетях
