Жанр: Боевик
Тарантул
...атр двух
актеров? - Райский уголок.
- Я всю жизнь мечтала о нем?.. - говорила неестественным голосом,
отмахивая рукой в окошко.
- О чем? - брякнул я, потрясенный её представлением.
- О райском уголке, - прыснула, взглянув на меня. - А не выпить ли нам
текилы?
- Чего? - у меня было впечатление, что кто-то из нас определенно спятил с
ума. Или снимают фильм про красивую жизнь, а я не знаю.
- Или джин с тоником?
Я вконец засмущался, да на мое счастье ситуация изменилась: появились два
тихих человека, похожие на служащих конторы по заготовке крупного рогатого
скота, они открыли свои небольшие чемоданчики и принялись манипулировать в них,
как фокусники.
Я позволил себе заглянуть в чемоданчики и узрел портативную аппаратуру.
Вирджиния, говоря о чудной природе и погоде, жестами показала, чтобы я сохранял
спокойствие - ничего страшного не происходит. Ничего себе не происходит?
Кажется, я окончательно и невозвратно вляпался в дерьмецо нашей
действительности. Подозреваю, что наша с Вирджинией случайная встреча под
осыпающейся сухой елочкой была далеко не случайная.
- Так есть в этом доме текила, мать её так? - решила отвлечь меня от
печальных размышлений неуемная бестия. - Или Алоиз, паразит, всю выдул?
- Пойду, поищу, - обреченно сказал я, притомившись от абсурдисткой
постановки, - на кухне.
- I love you, baby! - послала воздушный поцелуй.
- Ага, - зачесал затылок, будто там копошился взвод вошек.
Что происходит, Чеченец, задал справедливый вопрос своему отражению,
скачущему по кухонной утвари и стеклам, как шкет по лужам. И не получил ответа,
ища в холодильнике и шкафах проклятую текилу. Ее не было; верно, Вирджиния была
права в своем предположении насчет алоизных проделок.
Вирджиния-Вирджиния; если с меня снимут обет молчания, я скажу все, что
думаю. А что я, кстати, думаю? Ничего, кроме одного - меня уносит в открытое
бушующее море; и неизвестно куда прибьет - к песчаному бережку, по которому
легкомысленно тетешкается веселый дедок в домотканой рубахе, напевающей песенку,
или ещё куда?
Вернувшись с бутылкой клопиного коньяка и апельсинами, я обнаружил в
гостиной кардинальные изменения мизансцены: два работника умственного труда
занимались тем, что гуляли по комнате и запускали руки во всевозможные потайные
местечка - под стол, стулья, в горшки с цветами, за картины, под ковры.
Бутылка выпала из моих рук, но удачно - на ногу Варвары Павловны. Она
громко выматерилась, вспомнив мою маму, разрезающую, быть может, очередную
человеческую тушку на операционном столе, и я понял, что можно говорить, как и
прежде.
- Что за .... ...., вашу мать?! - заорал я не своим голосом. - Можно объяснить
все человеческим языком.
- А вот что! - и брызнула на стол маленькие штучки, похожие на миниатюрные
наушники.
- Что это? - изумился.
- Жучки, родной, то есть подслушивающие устройства.
Я сел - стоять было выше моих сил. Более того, полностью лишился дара
речи, чувствуя себя павианом на амазонской лиане.
Вирджиния заметила мое состояние, улыбнулась, плеснула коньячной бурды в
хрустальные фужеры:
- Будем здоровы!
- А?..
- Алеша, для душевной анестезии!
И я заглотил жидкость без вкуса и запаха, точно артезианскую водицу. Мир
не изменился и по-прежнему был напичкан загадками и таинством? Опять же "жучки"
на столе - знак нашего криминального бытия.
С брезгливостью цапнул одного из них, будто живую гниду. Вирджиния
засмеялась - не бойся, он уже не кусается, и спросила разрешения погулять её
боевым товарищам по дому.
Я, находившийся в легкой прострации, лишь развел руками - все к вашим
услугам, господа. Потом я и Варвара Павловна начали беседовать на отвлеченные
темы, но про нашу жизнь. С коньячком, чтобы прояснить общую картину мироздания.
То есть со стороны весь наш разговор был похож на бред умалишенных.
- Ты кто?
- Вирджиния.
- А я кто?
- А ты Алеша Иванов по прозвищу Чеченец.
- А у тебя какое прозвище?
- В смысле?
- Как тебя зовут... твои же б-б-боевые товарищи?
- Майор ФСБ...
- Где?
- Кто?
- Майор ФСБ?
- Он перед тобой.
- Врешь, - твердо сказал я. - Я вижу только тебя.
- Я и есть майор. Только не надо задавать вопросы?
- Какие?
- Может ли быть, женщина под полковником?
- Не понял, - признался я. - Давай лучше выпьем на троих.
- На троих?
- Ну, я, ты, майор, и твой полковник, под которым ты... Где он, кстати?..
- Алешка, ты разморился, - засмеялась, накрыла пледом. - Подрыхни пока,
поговорим после...
- Все это мне снится?
- Спи, дурачок...
И я провалился в лунку небытия; так, наверно, грешники ухают в тартарары,
к сатане на закуску.
Ууух! Не знаю, сколько по времени продолжался мой полет во мраке прямой
кишки мироздания, да все имеет свой конец, в смысле окончание - впереди
забрезжил блеклый светильник: у врат рая или у заслонки геенны огненной?
Узнать я не успел - какая-то инициативная и потусторонняя сила буквально
выплюнула меня, фекашку, из заднего прохода Макрокосмы, мол, не торопись, сукин
сын, к вечности, ещё помучайся на этом свете...
И я проснулся, обнаружив себя в кресле. В углу мягким болотным цветом
отсвечивал торшер. За окнами угадывалась глухая ночь. Напольные часы прохрипели
полночь. В пересохшем рту гнездились клопы.
Чертыхаясь, отправился на кухню, чтобы найти дифлофос для поднятия тонуса.
Нет, так жить нельзя? А как надо? Кто ответит на этот детский вопрос? Но самый
вопрос вопросов: где мои дорогие гости? Или все это очередной дурной сон,
который надо немедля позабыть.
Оказалось, не сон: на мой шум явилась Вирджиния, Верка, Варвара Павловна.
Вела себя привычно и спокойно, точно была законной, осточертевшей до печенок
супругу супругой.
По её утверждению, я выдул всю бутылку коньяка, она лишь успела приласкать
стопочку.
- На то были свои причины, - туманно заметил я.
Мы сели за стол. Я поставил перед собой лоханку со льдом и принялся колоть
его стальным штырем. От моих яростных ударов восстали, полоумно забрехав, все
окрестные собаки. Когда я малость приустал, Вирджиния спокойно поинтересовалась
моим состоянием?
- А какое оно может быть, как ты сама думаешь?! - начал драть горло,
глотая куски льда. - Я устал! От всех вас! И от себя тоже! Почему? Потому, что я
- это не я! Ха-ха! Я - Чеченец, ты это понимаешь? Меня нет - есть только тень по
имени Чеченец! Да, что я?! Ты? Моя ненаглядная! Сто лет тебя не было. И вот,
пожалуйста, заявилась! Но это не ты, моя хорошая!.. А кто?.. Почему мы живем,
как в театре масок? Не жизнь - а тарарамбурия с говном на лопате!..
Такая вот избитая, как котлета, некрасивая истерика. Что там говорить,
устал сражаться с фантомами и решать бессмысленные ребусы, которым не было
предела.
А что Вирджиния? Она вела весьма оригинально: заливалась от хохота, как
дурочка с переулочка. О чем я ей и сказал, о дурочке. Мог и не говорить - не
сдержался, умаявшись душевной смутой.
- Ох, Алешка-Алешка, - проговорила моя первая женщина. - Каким ты был...
- Я ещё есть, - вспыхнул последний раз.
- Все мы есть, - взяла из лоханки кусочек льда, сжала её в ладони,
помедлила. - А потом нас.... нет, - рассажала ладонь: ледышка таяла, как айсберг в
теплых атлантических водах. - Мокрое место...
- А вот и нет, - не согласился. - Мы все есть... мы - бессмертны... пока живы
и даже потом... если кто-то будет помнить о нас...
- Эх, ты, бессмертник мой, - взбила рукой мой чубчик. - Твоими устами... Но
вернемся на грешную землю...
И мы вернулись - лучше бы этого не делали. Я узнал такое, что вся моя
предыдущая жизнь показалась мне же рваным газетным клочком в общественном
сортире.
Мои опасения о том, что я лишь пыль, выражусь так, на сапогах истории
полностью подтвердились. Правда, удивляет факт моей жизнестойкости. Здесь, как
выяснилось, мне просто фатально повезло. Так сказать, счастливое стечение
обстоятельств, в противном случае я, по мнению мой собеседницы, уже должен был
находиться в состоянии питательного брикета и кормить подземную прожорливую
фауну.
Беседовали мы долго, до мутного рассвета. Я был тупее табурета и все время
задавал вопросы. Вирджиния терпеливо отвечала на них; хорошо, что у неё был
практический опыт работы со школьными оболтусами. Потом она сама задавала
вопросы, и я отвечал на них, как юный пионер перед лицом своих товарищей.
После того, как уяснил на каком свете проживаю и что от меня, собственно,
все хотят, то почувствовал необычайное, прошу прощения, облегчение. Так ощущает
себя первомайский шарик, когда вырывается из детских рук в свободную и чистую
ввысь. Все выше и выше - на воле и смерть красна!..
- Ну? - спросила Вирджиния, понимая невротическое состояние человека,
готового идти в бой. - Как самочувствие?
- Полет нормальный, товарищ майор, - ответил я. - Приказ родины будет
выполнен.
- Не сомневаюсь, - хмыкнула. - Тогда вперед, товарищ гвардии рядовой.
- Есть вперед, - щелкнул пятками. - А куда именно?
- В койку!
- Это приказ?
- Это убедительная просьба, - и придушила в объятиях, чтобы я не дай Бог
не вырвался в стратосферу, как дурновой, воздушный шарик.
Интересно, успел подумать я, как отнеслось бы к постельной фривольности
офицерши непосредственное её руководство, узнав о связи с гвардии рядовым 104-й
дивизии ВДВ? Полагаю, поощрило бы за ладную работенку с человеческим материалом.
А-то что работа была проведена великолепно - нет никаких сомнений. Я чувствовал
себя пластилином в умелых и энергичных руках мастера своего непростого и
секретного дела.
Слюдяная картинка сложилась отменная. Камушек к камушку. Любой глаз бы
порадовался красоте неземной, кроме моего. Слишком уж ярок для него свет
мерцающих смертью камней.
Проще говоря, я угодил в самое пекло смертельной схватки двух
могущественных кланов в стране, которые занимались бизнесом, связанным, как я
сам знал, наркотиками. А это, как известно, самая прибыльная коммерция. И тот,
кто контролирует поставки, скажем, героина, и есть истинный хозяин на широких
российских просторах.
Мои жалкие и любительские трепыхания ими бы и остались, да где-то там, в
поднебесье власти, возникли глобальные подвижки, в результате начался новый
дележ сладкого пирога с наркотической начинкой.
По утверждению майора, в начале 90-х годов, когда начались истерическоклимактерические,
так называемые, демократические преобразования, группа молодых
кремлевских мечтателей под рев победных фанфар и шум мутных вод успели
организовать на государственном уровне Дело всей своей жизни.
Цель была якобы благородная: хилые ростки демократии нуждались в серьезной
финансовой подпитке, а посему, чтобы не зависеть от быстро меняющей политической
конъюнктуры, молодые предприниматели, используя все свои бывшие комсомольскоорганизационные
силы, очарование на текущих, увлеченных борьбой за трон вождей
и, разумеется, деньги ВЛКСМ, вовремя переметнулись во всевозможные и
бесчисленные ТОО, ООО, УКО, АЗОТ, АФО, ТТТ и так далее.
За непростое дело, вернее за структализациию и систематизацию, если можно
так выразиться, опасного бизнеса взялась троица башковитых и очень инициативных
комсомолят, естественно, из бывших. Один из них был из Ленинграда, второй - в
очках, а третий требовал от государственных чиновников, чтобы его называли
"генерал Митя", хотя на самом деле он страдал плоскостопием, хроническим
геморроем и картавил, как юный Ленин в Симбирске.
Главной цели своей жизни они добились - сумели накинуть на дикий рынок
поставок и сбыта дури крепкую и надежную сеть, используя для этого, как части
репрессивной государственной машины, так и молодые собственные кадры, скоро
обучающиеся боевым искусствам и радикальным действиям на новой столбовой дороге
капитализма.
Словом, за ударную пятилетку возникло государство в государстве. Со своими
королями и королевами, кавалерами и дамами двора его Высочества, генералами и
баронами, ворами в законе, челядью и лакеями, гонцами за счастьем, тетками
Соньками, перевязанными поперек пуховыми оренбургскими платками, таможней,
дающей добро на ввоз товара, полицией нравов и прочими службами, необходимыми
для нормального функционирования сложного и скрытного от посторонних глаз
организма.
Мой отчим Лаптев был винтиком в этом механизме, не самым последним, но
винтиком. Установить причину его бунта не представляется возможным по известным
причинам; видно, он утерял нюх, посчитав, что сумеет диктовать свои условия
машине.
- А что он такое сделал? - спросил, помнится, я.
- Что-то сделал, - хмыкнула Верка. - Это мы узнаем, если первыми найдем
дискету.
- Ё! - вскричал я. - Опять это проклятая дискета! Все на ней помешались.
Ну, дурдом!..
Из моих возмущенных воплей товарищ майор сделала правильный вывод, что
совсем недавно случились встречи, оставившие в юношеской памяти неизгладимые
впечатления. Успокоив меня незлым, добрым словом, она попросила уточнить
некоторые подробности. Пришлось возвращаться в прошлое, не очень-то радостное.
Вирджиния внимательно выслушала и утвердилась в своем предположении, что Лаптев,
хитрая лиса, очевидно, решил кормиться из двух хозяйских лоханок. Жадность
сгубила и его.
Успел подстраховаться, да события так развернулись, что о его
"страховочном полисе" стало известно только после того, как пуля про била лобную
кость пачечника - мошенника.
- И эта пуля была моя, - констатировал в очередной раз. - Но не возьму в
толк, зачем меня подставлять?
- Малыш, ты играешь в шахматы? - устало спросила Верка.
- Плохо.
- И они все плохо играли: делали ошибки, зевки, блефовали...
- Как в том анекдоте, - вспомнил я. - Старый мастер спрашивает у
случайного противника на бульваре: батенька, вы прекрасно играете, только почему
не сделали ни одного хода конем. А тот отвечает: да, меня вчерась научили игры,
и я забыл как конь ходит.
- Вот именно, - подтвердила Вирджиния. - Все мы такие расп... здяи, что
предугадать ходы невозможно... Но главная суть в том, что и те, и другие хотели
ликвидировать Лаптева, считая его предателем.
- А я-то при чем? - все не понимал.
- А ты пешка, мечтающая стать ферзем, - надавила пальцем на мой нос. - А
место пешки у параши, ясно?
- Подожди, а вся эта романтическая, м-да, история с Алисой? Или она тоже
майор?
- Нет, вольнонаемная.
- Как это? Я про жену этого Арсения?
- Она такая жена ему, как я - мать Тереза, - рассмеялась.
- А поездка в Стрелково?! - вскричал в ужасе. - Что там вся деревня
агенты?.. А мать Вани Стрелкова? А Иван? А брюхатая невеста Зинка и её жених
залипухинский?..
- Все настоящее, - успокоила меня. - Думаю, деликатно обработали одногодвух
человек... и легенда готова... о тетке, например.
- Кстати, Иван звонил, поздравлял с Новым годом, - вспомнил, - когда я
готовил... эээ... винтовку для акции. Кстати, он хотел приехать и не приезжает,
странно?
- Может, уже в пути? - предположила. - И что еще?
- А потом... Алиса нагрянула, как снег на голову?
- Вот-вот, мальчик, запомни: ничего случайного нет.
- Она была искренняя в своих чувствах. Ко мне, - застеснялся я.
Варвара Павловна засмеялась - непритворный в своих чувствах только
покойник в гробу и продолжила свой занимательный рассказ о битве двух монстров,
порожденных в чаду демократического угара.
Итак, бизнес на белой смерти, выразимся красиво, процветал и давал сладкие
плоды всем участникам праздничного стола: от тетки Соньки на ветровском
базарчике до государственного мужа, восседающего в кожаном кремлевском кресле, и
смотрящего полуслепыми, как у крота, буркалами на мир через усиленные стекла
школьных окуляр.
Неожиданно механизм, доведенный почти до автоматического состояния, начал
давать сбои. Поначалу решили, что это случайности - когда, например, товар в
несколько десятков миллионов долларов исчезал вместе с гонцами и боевиками, их
охраняющими; потом был профессиональный скок на один из банков, занимающихся
"отмывом черного налика", выражаясь интеллигентным языком урок.
И пришло понимание, что идет серьезная утечка информации. Началась
кропотливая работа по розыску ширмужника.
- И Лаптев оказался им? - догадался я.
- Да, - ответила Вирджиния. - Вернее возникли такие подозрения...
- И на кого он?.. Не на общество ли спасения "Красная стрела"?
- Удивительно догадливый мальчиша.
- И что это за "отморозки" в военной форме?
- Сам же видел?
- Видел-то видел, да не понял, - признался я.
Пришлось майору просвещать неуча дальше. Оказывается, один из высших
военных чинов, охотник заливать чужие города чужой и молодой кровью, а также
любитель импортных тачек цвета столового серебра, решил поправить свое
пошатнувшееся материальное положение; более того, чувствуя скорый конец своей
головокружительной карьеры, этот пройдоха с генеральскими лампасами решил
сделать хапок века.
По роду своей службы был осведомлен о скромном бизнесе демократически
настроенной молодежи, которая по каким-то своим интеллигентским и вшивым
принципам недолюбливала фигуранта в золотых генеральских погонах; всячески это,
кстати, подчеркивая перед заколдованным ими царем-батюшкой.
И генералишко с птичьими мозгами принял решение на базе ГРУ (главного
разведывательного управления) создать самостоятельное боевое формирование,
действующее полулегально, обозвав его столь романтическим названием, как
"Красная стрела".
- А почему все эти события... здесь, в Ветрово? - прервал я сказочное
повествование сотрудницы спецслужб. - Если, конечно, не считать, что Лаптев из
этой местности?
- Вопрос не в бровь, в глаз, - проговорила Вирджиния. - Надо брать тебя в
агенты...
- Упаси Боже, - дурашливо отмахнулся. - Я слишком нервный для работы в
тылу врага.
- Ладно, уговорил, возьму тебя в денщики, - и ответила на поставленный
вопрос.
После чего я почувствовал себя бесповоротным болваном и законченным
пентюхом. Где были мои глаза? Должно быть, на известном месте, которым,
собственно, я ещё и думаю.
А все предельно просто - ковровая фабрика имени Розы Люксембург выпускает
не только изделия из шерсти в 30% , но на её территории функционирует мощный,
оборудованный импортной техникой, подпольный цех по обработке наркотических
веществ.
- Спецзона "А"! - помнится, полоумно заорал я.
Да, подтвердила товарищ майор, любимое демократической молодежью и
оберегаемое, как зеница око, детище торгового дома "Русь-ковер.".
Лучшего прикрытия придумать было трудно. Афганская шерсть проходила
литерными составами, запломбированными высочайшими повелениями. Понятно, что
шерстяные тюки самая удобная тара для перевозки ширево - наркотиков. Помимо
этого, использовались и другие каналы ввоза скоропортящегося, как помидоры,
товара. Словом, куда не кинь - всюду торговый дом "Русь-ковер".
- А почему в эту спецзону "А" ничего не проходило, - вспомнил я. - Ни
одного транспорта. Может, там подземный ход? - пошутил.
- Угадал, - спокойно сказала Верка. - Там подземка от ж/д вокзала.
- Подземка? - открыл рот.
Майор вложила туда кусок льда и заметила, что я слишком долго
отсутствовал. Сейчас каждый день как век. Да, вынужден был согласиться, такое
впечатление, что все живут, ожидая конца света.
- Ничего, ещё продержимся, Леха, - подбодрила.
- Как держаться, зажатым с трех сторон? - задал справедливый вопрос.
- А кто третий? - удивилась.
- Вы, товарищ майор.
- Я пока на тебя не налегаю, родной.
- Ага, тебе я нужен, как покойнику духовой оркестр.
- Ты мне всякий нужен.
- Но лучше с дискетой?
- И с дискетой в штанах тоже.
- А почему все так уверены, что я её, проклятую, найду? - возмутился. -
Думаете, отчим успел мне подмигнуть, где она находится... когда я, понимаешь...
- Ничего мы не думаем.
- Тогда ищите сами, черт подери!..
- Ищут-ищут, а найти не могут, - сдерживала меня спокойным поведением. -
Сам мог убедиться в результатах этих поисков... Сколько там трупов?..
- Много.
- Во-о-от, - смотрела сквозь облачко дыма и её лик казался незнакомым.
- Извини, - не выдержал. - А почему я должен верить тебе... и твоим боевым
товарищам?.. Кстати, где они?
- Они уехали, дурашка; меня же есть кому защищать, - усмехнулась. -
Кстати, в твоем драндулете нашли радиомаячок...
- Чего?
Когда получил внятное объяснение, поник буйной головушкой: меня водили на
невидимой привязи, как тявкающую болонку. Разумеется, и усопшая "Нива" была
оснащена спецтехникой для оперативной работы.
- А что касается веры, - проговорила Вирджиния, - то хочешь-не хочешь, а
сидим мы в одной лодочке... с дырявым днищем...
- ... а вода все прибывала и прибывала. И дождь не кончался... - сказал я.
- Ты о чем?
- Прекрасные сказки детства, - и покаялся. - Прости, я так устал.
Смертельно.
- Все будет нормально. Главное, выше голову, товарищ гвардии рядовой.
- Это приказ?
- Это убедительная просьба, - и поволокла меня в койку отдыхать душой и
телом.
Наш ночной полет в межгалактическом пространстве, надо признаться,
проходил отлично: все бортовые системы функционировали согласно штатному
расписанию.
Потом перед моими глазами астронавта вспыхнул огненный хвост кометы
Шумахера-Лаувазье; и я, успев лишь осознать, что надежный космический отсек
лопается, как орех, почувствовал, как плазменный поток вбирает меня... плавит
меня... уничтожает меня...
... Падает снег, я это чувствую, хотя окна плотно зашторены. Он новый и
чистый, с запахом мяты. Однажды, как рассказывала мама, я, пятилетний, уснул в
дачных зарослях мяты, а есть такое поверье, что человек млеет от запаха и
засыпает вечным сном. Меня нашел и вынес дед. Теперь неизвестно, кто меня
вытащит из нового дурманного запаха?
- Привет, соня, - слышу знакомый голос и понимаю, что это Варвара Павловна
почистила зубы оздоровительной, противокариесной пастой. Вот так всегда: думаешь
о звездных городах, а получаешь борщ на завтрак. - Просыпайся...
- Спал, сплю и буду спать...
- Почему-у-у?
Как ответить на этот вопрос? Как ответить: зачем живут миллионы и миллионы
двуногих, точно заметил поэт, тварей, которые просыпаются каждое утро, полусонно
шлепают к унитазу, молятся над ним, затем включают воющие, как истребители СУ19,
водопроводные трубы, харкают и фыркают над фаянсовым умывальником, потом
пьют чай или кофе, или текилу, читают газеты или слушают радио, проговаривают
жене и детям пустые слова и с чувством ответственности своей великой миссии
отправляются на трудовые места....
И так каждый день, годами, столетиями... живые ходячие трупы... И среди них я,
вынужденный отвечать:
- Лучше спать и спать...
- Почему-у-у?
Как ответить на этот вопрос? Как ответить: почему я ещё здесь, в этом
странном и потерянном мире, где не осталось никого, кого любил и с кем хотел
помолчать в вечерних сумерках, пропахшими терпкими запахами лета.
Все делают вид, что ничего страшного не произошло: веление времени
поменять эфемерные, природные запахи на запах денег.
Говорят, они не пахнут. Еще как смердят: российский рубль - кровью-нефтьюгазом-алмазами-распиз...
йством; ам. доллары - кукурузой-пластмассой-гамбургерамиискусственными
улыбкамисопливым патриотизмом; немецкие марки - пивом-банамихамским
гоготом-потаенным шовинизмом; украинские гривны - салом-чесночной
колбасой-горилкой-упертым национализмом; манаты - пловом-солнцем-рабствоммасляным
туркменбаши... ну и так далее.
Случилась п о д м е н а века, однако почему-то все решили: так как жить
лучше - убивать, предавать, делить, хапать, делать благополучие на крови,
давиться подачками, покупать любовь девочек и мальчиков...
Что на это сказать? Как это не пошло звучит: каждый народ сам выбирает
судьбу. Ну, выбрали на этом историческом этапе лоханку с помойной блевотиной,
где плавают разорванные в куски тела ваших сыновей. То есть полностью
воспользовались своим конституционным правом отправлять своих детей на войну и
получать их в запаянных цинковых коробах. Живите, господа, веря, что жизнь
прекрасна и удивительна.
А вот меня увольте от вашей кровавой питательной похлебки. Мной, сообщаю,
уже приобретен билет. Куда? Не могу сказать по соображениям деликатным - все
равно на всех мест не хватит.
Правда, рейс мой в неведомое задерживается, но уверен, наш экипаж (я и
Чеченец) стартует из космодрома Жизнь.
Да, был самоуверен, как павлин, пускающий веером хвост перед посетителями
зоопарка. Война так и не научила меня быть стойким и сдержанным в своих
чувствах. Я все время обманывался, точно первогодок, которому вместо парашюта
подвесили за спину спальный мешок и пинком под зад выкинули из самолетной
брюшины.
Как я мог не догадаться, что Соловей-Разбойник и все эти "марсиане",
"слободские", "воры в законе" - есть шелуха под сапогами хозяев жизни,
выполняющих их волю.
Кому я нужен был - сам по себе? Израненный полупридурок, добровольно
загнавший себя на скотобойню под исламским полумесяцем. Никому. Просто меня, как
фигурку, хотели использовать на шахматной доске жизни. Иногда и пешка,
повторюсь, прорывается в ферзи под умелым руководством мастера, а "конь",
галопирующий буквой "г", может так врезать по сусалам свои копытом "королю", что
тот будет готов отдать пол-королевства за покой души своей и физическую
благость.
Да-да, Его Величества тоже люди и тоже слабы и грешны. По мнению
Вирджинии, странная дачка от фабрики "Русь-ковер" - есть культурный центр под
условным названием "Серп и молот", где отдыхают венценосные особы, позволяющие
себе иную сексуальную ориентацию, чем все остальное, замордованное ими,
население.
- Чего позволяют? - не понял я.
- Это и позволяют, - засмеялась Вирджиния. - Мальчик с мальчиком, ну?..
- Ааа, - догадался. - Серпом по яйцам - и девочка; то-то там такие
персоны... Тьфу!..
Посмеялись - черт знает что: педерастия широко шагает по стране,
развиваются голубые хоругви и победно трубят нижние трубы*.
* Труба - анальное отверстие (жарг.).
Словом, мир изменился до такой степени, что блядь Анджела считается св.
Магдалиной, блядские казенные людишки - благодетелями человеческими, а
властолюбивые выблядки - пророками отечества.
Все изменилось, кроме Алешки Иванова, которого даже Чеченец не в состоянии
переубедить в том, что уже давно нет
...Закладка в соц.сетях
