Жанр: Боевик
Миллионер
... чуреки которого
обошлись со мной без должного уважения, и некая коммерческая структура при ВО,
представители коей закончили свой путь в кювете и пламени, и вот теперь некая
странная игра с участие семейства Крутоверцеров.
Однако, что примечательно, трупы во всех случаях падают вокруг меня, как
пшеничные стопы. Начиная со смерти г-на Брувера Исаака Исааковича и заканчивая
гибелью Петровичей, не сумевших пойти на таран до конца.
Словом, возникла патовая ситуация, где нет, кажется, выхода. Что делать,
не знаю. Друг детства Вася Сухой с главным призом смертельных игр Илюшей
провалился сквозь землю. Где искать? Планета большая? А я сижу где-то у черта на
куличках и цежу водочку в свое удовольствие, несостоявшийся заслуженный
миллионер России. Гуляю во всю в обществе подозрительного "охотника на людей",
которому, однако всецело доверяю свой жалкий жребий. Почему? Потому, что устал.
Когда бьют по голове, это неприятно, когда бьют, и не знаешь за что, это
неприятно вдвойне. Когда появляется первый труп, это неприятно, когда появляется
десятый труп, это неприятно вдвойне. Когда у тебя мыкают миллион долларов это
неприятно, когда у тебя пытаются умыкнуть друга детства, это неприятно вдвойне.
Когда...
- Я понял, - прервал меня менхантер и задумался: кажется, моя story
произвела на него неизгладимое впечатление. Наверное, думал, что я пыльный
мешок, ан нет, оказался - принц принцовый!
- А что Мая, - не успокоился я, - наговорила? Что миллион спер я?
- Близко, - кивнул господин Стахов. - Будем разбираться.
- Вот и Вася разбирается, блядь, - не выдержал я, - неизвестно где?
- Вася - это Вася, а у меня такая профессия: разбираться.
- Разбирайся - не разбирайся. Уплочено, - махнул пьяной рукой. - Эх,
пропала Россия-матушка! Гондураска ты моя, Гондураска! "Гондурас-Гондурас, где
твой рабочий класс?!"
- Этот стон у нас песней зовется, - усмехнулся Александр. - Я поступаю
всегда так, как считаю нужным.
- И я поступаю, как считаю нужным и что имею, - пощупал голову и лицо. -
Личный дефолт!
- Мне нужны сутки, - рассуждал менхантер, не слушая моих стенаний. - Чтобы
знать всю тему.
- Пожалуйста-с.
- Мой совет: в квартиру лучше не возвращаться, - расплачивался с лакеем. -
Есть куда?
- Есть, - пробормотал я, устав смертельно, - тырновские угодья. Там хорошо
- речка Тырновка, луга, облака, кусты, где можно любить барышню-крестьянку.
- Ну и прекрасно.
- Но нет! - вспомнил. - Мне надо быть дома.
- Почему?
Я замялся, однако потом сделал признание: по телефону должна прийти
информация по нашей проблеме. Важная информация. Очень важная.
- Хорошо, - согласился "охотник на людей". - Одним трупом больше, одним
меньше.
- Это, в каком с-с-смысле? - забеспокоился я. - Одним трупом больше? Чьим
трупом больше?
- Надеюсь, это будет не твой труп, миллионер, - усмехнувшись, заключил г-н
Стахов. - Оставлю тебе мобильный и ТТ. Смотри, не перепутай.
- Что?
- Телефон с пистолетом. Один придурь с похмелья цапнул не то, когда
услышал сигнал - и говорил уже с ангелочками.
Я посмеялся от души: надо же так нажраться, ха-ха, чтобы спутать две
принципиально разные вещи. Хотя как утверждает старая китайская поговорка:
"Существуют вещи, которые никогда нельзя представить, но нет ничего, чего не
могло случиться".
По-моему, это изречение никак лучше подходит и ко всем последним
трагикомическим событиям. Иногда у меня возникает впечатление, что сплю с
открытыми глазами.
И все бы ничего, плохо одно - убивают в этом "сне" реально, и бьют по телу
чисто конкретно. Понятно, что я устал от всего этого. Пусть все будет, как
будет. Хуже некуда. Положись на судьбу, как на мягкую подушку, и спи спокойно,
дорогой мой человек.
Если бы знал, что эта сучья игрунья-шалунья готовит нам на следующий день...
Не знал и тешил себя надеждой, что, проснувшись поутру, обнаружу себя
счастливым, как это прежде случалось в детстве, похожим на сладкий розовый
зефир, который я обожал от всей своей эфирной души.
Увы, праздничные и воскресные дни радужного детства закончилось - остались
лишь сумрачные будни взрослой жизни, где в цветовой гамме преобладает одна
краска: кровь.
Такое впечатление, что всю ночь я провел в силосной яме вверх ногами, лежа
только на одних оттопыренных ушах. Просыпаясь, понял, дело не в этих пельменях,
а в голове и том предмете, на котором она покоилась.
Тяну руку и обнаруживаю два предмета: пистолет ТТ и мобильный телефон.
Вспоминаю наставления "охотника на людей" - действительно, как бы не поднести к
виску пушечное дуло, желая поговорить с теми, кто тебя вспомнил. Бах! Или
замолчишь навсегда, или будет больно и неприятно, если частично промахнешься.
Итак, все происходящее не сон. События реальны, как утро за окном, как
мексиканские кактусы на подоконнике, как зелень на моей дурной российской репке,
как менхантер, взявший на себя определенные обязательства.
Вечерок и ночку мы провели веселую. Достаточно вспомнить страсти на трассе
и страсти в ресторане "Русская изба", где я едва не подавился "рыбой" под
названием "Крутоверцер"!
Мрак! Кто мог подумать, что дело о миллионе получит такой оборот. Наивный
тушинский пацан, возомнивший, что его пустят в альковые комнаты графского
семейства. Куда там! Не только не пустят, но спустят псиную свору!
Подозрительная история? Зачем тогда Мая оказывала мне знаки внимания?
Приезжала в мою чухонскую дыру, говорила какие-то прочувственные слова. Играла в
душевную фею? По какой причине? Выполняла специальное задание супруга? Мата Хари
хренова? Найду, удушу! И ничего мне не будет, как деклассированному элементу.
М-да! Как бы самому не лишиться последней рубахи, а вместе с ней и жизни.
Господин Стахов намекает, что ситуация сложна и неоднозначна. Я так понимаю,
если начинать боевые действия против семейства Крутоверцера, то это, значит,
начинать войну против Системы, которая мощна, монстровидна и умеет защищать свои
интересы.
Так устроен наш подлый подлунный мир: ты маленький и тебя никто не любит.
Тебя даже ненавидят, если ты вдруг начинаешь осознавать себя не топливным
кизяком для печи крематория государственной машины, а человеком. И победить
Систему практически невозможно. Потенциальных победителей она тут же обращает в
свою веру. Есть такая страшненькая сказка о Драконе. Его нельзя победить -
одержавший викторию над ним, тут же превращается в ещё большое многоголовое
чудовище.
Что делать? Как выбраться из страшненькой сказки в добрую, где тебя
обожают, холят и лелеют, и кормят розовым зефиром?
Увы, наступили времена, когда тебя гвоздят со всех сторон и пытаются
угостить свинцом или тротиловым приветом.
О тротиле не случайно вспомнил. Поливая кактусы, обратил внимание на
спец.машину, подкатившую к нашему подъезду. Я насторожился: не "Мосдорстрой" ли
прибыл по мою душу? Может, история приобретает новый оборот, неприятный для
меня?
Подозрения усилились, когда из фургона выпрыгнули двое работяг в синих
фирменных спецовках, знакомых моему подбитому глазу. Я отшатнулся в глубину
комнаты, однако наблюдение из-за шторы, как это делал опытный "охотник",
продолжил. Рабочие вытащили из фургона какие-то металлические короба и понесли
их в наш подъезд.
Сволочи, как маскируются, решил я, хватаясь за ТТ. Не иначе хотят поднять
на воздух дом, чтобы отомстить главному виновнику неудавшегося подрыва
государственного чина?
Я ощутил сухость во рту и неприятную дрожь в нижних членах, в смысле -
ногах. Надо что-то делать, метался по квартире, ты же не хочешь вместе с
соседями взлететь к е`матери! Ты-то, временщик, ладно, может быть, Всевышней уже
притомился от твоей бесовской деятельности на грешной земле, но причем тут
другие, невинные люди?
И я решил действовать. Не вызывать же капитана Горкина с его головорезами?
Не разобравшись, вновь привычно отдубасят, чтобы не беспокоил по пустякам.
Сняв с предохранителя ТТ, на полусогнутых вышел на лестничную клетку. В
ней плавали запахи жареной картошечки, квашеной капусты, алкогольных испарений,
кошек, пыли, стареющей жизни. В грязные окна смурнел начинающий день со слабым
солнцем. Как говорится, ни дня без трупа, вот лозунг мой и солнца!
Я знал, что на первом этаже находилась дверь, ведущая в подвал. Не
встретив рабочих на лестнице, сообразил жопой: вскрыли, суки, замки и проникли в
помещение, удобное для закладки коробов с тротилом и мешков с гексогеном.
Как и предполагал, дверь в подвал оказалась открытой. Из глубины
прохладного помещения доносились глухие голоса. Совсем обнаглели, подлецы, решил
я, и на цыпочках принялся спускаться вниз, держа у лица ТТ. Меня можно было
снимать на пленку, как героя нашего времени. Жаль, что режиссеры и прочая
киношно-мандовошная братия мережковала дряблые пуза свои на мусорных песках
Анапы и думать не думала о проблемах сегодняшнего дня, козлы!
Двое в синих спецовках так были увлечены работой, что меня заметили лишь
тогда, когда я рявкнул не своим голосом:
- Стоять, суки! Руки на голову! Стреляю без предупреждения! Я сказал!
Я произвел, не буду оригинальным, впечатление разорвавшейся бомбы.
Работяги держали в руках некий прибор, похожий на адскую машинку. От моего вопля
они его уронили на цементный пол. Аппарат жалобно брякнул стеклом и... я вдруг
осознал, что ошибся! Ошибся, как картежник, взявший не тот прикуп, когда на кону
- жизнь. Хорошо, что в моей руке дулился пугач, а то очередного нападения
дурковая голова моя бы не выдержала.
- Ты, что, такой плохой человек, сделал? Буй с горы! Чудак! Парнокопытное
животное! - даю перевод выговора пожилого специалиста, похожего чистой лысиной
на народного депутата Ш. - Кто платить будет за аппарат? Пятьсот баксов, ё`мое!
- Стоять! - направил ТТ на чрезмерно возбужденного шандыбистого Ш. -
Пристрелю!
Молоденький работяга, похожий своей кучерявостью на народного депутата Нцова,
родившегося в эпоху кровавого беспредела, принялся одергивать старшего
товарища:
- Дядя Костя! Дядя Костя! Я посмотрю! Я исправлю!
Что же выяснилось? Полный отстой! Полный! Оказывается, столичное
Правительство дало указание службам вести поголовную борьбу с мышами и крысами,
но на современном техническом уровне - аппаратами с низкими частотами под
названием "Мелодия". "Мелодия", мать вашу так, против грызунов! Прелестнопрелестно!
И вот, ёкнувшись о цемент, это стеклянно-частотоея мандо приказало долго
жить, Отмелодилось, так сказать.
Я повинился: мужики, я думал, бомбу закладываете, сами знаете, какие
времена буевые, и пошарил в карманах для частичного пожертвования в пользу нищей
московской мэрии во главе с неимущим нашим лысым Рамзесом в кепке.
- Какие крысы, мужики? - молвил я умную речь. - Ставьте так машинку, и
будет нормально! Вот все, что есть, - и вручил пострадавшим две отечественные
ассигнации на пять бутылок водки.
Дядя Костя Ш. и кудрявый Н-цов попались с пониманием, мол, что взять с
бдительного сукиного сына, да ещё вооруженного до зубов, и на этом наш конфликт
был исчерпан.
Черт знает что?! Разве можно так жить, все время, ожидая летального
исхода. Каждый день - как последний!
Возвращаясь в гнездо родное, слышу трезвон домашнего телефона. Наконец-то!
Совершив несколько кенгуровых прыжков, успеваю сорвать трубку.
- Это картинная галерея художника Дементьева-Пугач? - слышу манерный
блядско-дамский голосок.
- Это мор-р-рг имени Лаванды, - гаркаю некультурно, - Обхуиновны!
Проклятье! Сколько можно издеваться?! Такое впечатление, что ОН в кремовых
облаках резвится в свое благодушное удовольствие.
И снова телефонный звон: ну, Обхуиновна, погоди, хватаю трубку:
- Я же сказал, это мор-р-рг!..
- Мук`а! Ты что там, с утра пораньше жрешь? - слышу голос Антона Татищева.
- Есть новости. Гони в магазинчик.
Я начинаю поспешные сборы - дан старт олимпийскому движению, и, возможно,
последнему его этапу. И поэтому надо поспешать, чтобы другие не обошли на
финишной прямой.
Вышел я из дома родного в "рабочем" состоянии: желтые ботинки, васильковые
потертые джинсы, красная майка и белая хлопчатобумажная куртка свободного
покроя. Плюс кепи с длинным козырьком и солнцезащитные очки. Симпатичнновызывающий
видок, не так ли? ТТ тиснул под ремень, а мобильник - в карман
куртенки. Г-н Стахов убедительно настаивал, чтобы я держал эту коробочку под
рукой.
Пролетарский район жил своей привычной жизнью: с авиационным гулом по
проспекту рогатились тучные троллейбусы с темнеющим людским нетто и брутто, на
пятачке у продмага кишело неимущее шаркающие население, местные алкаши
копошились близ пункта приема стеклотары. Ничего не изменилось. Меняются режимы,
а народец как был жалок и убог...
Рабство - наше национальное богатство; с этим рождаемся, с этим умираем.
Так было, так будет. Так будет? Не хочу пополнять ряды покорных и несчастливых.
Пистолет - лучшее средство от такой жизни. Пулю в лоб - и никаких вялотекущих
проблем, смердящих трупной жижей разложения.
Однако не будем о грустном. У меня есть миллион $, и я его вырву, даже
если придется бить влёт тех, кто считает себя вправе распоряжаться моей
замусоренной жизнью.
Магазин стройматериалов был мне хорошо знаком. До армии я около трех
месяцев трудился разнорабочим и знал все его закоулки, где в свободную минутку
щупал молоденьких, повизгивающих от удовольствия продавщиц.
Решив сократить путь, прогулялся дворами и вышел к цели с тыльной, так
сказать, стороны. При магазине имелся огромный двор, где хранили во всевозможных
видах тары доски, линолеум, обои, банки с краской и прочая утварь, необходимая
для тех, кто жаждал приукрасить свой быт. Бетонный забор защищал хозяйственное
добро, однако для избранных в нем имелся лаз для удобства хода за горючесмазочными
материалами. По народной тропе я хаживал немало, неизменно
возвращаясь с несколькими бутылками общенародной живой воды. Однажды по
неопытности даже разбил несколько "мерзавчиков" о бетон, и был осужден старшими
товарищами.
Уверен, все меняется, а подобные лазы остаются. Без них нет полноты
душевной в нашем человеке, ей-ей. И сколько бы эти прорехи не бетонировали, они
были, есть и будут.
И оказался прав: за гаражами, в кустах, за картонными коробами...
Здравствуй, лазейка моя, прими своего старого знакомого!
Оказавшись на территории, спокойно потопал в сторону служебного входа,
лавируя меж контейнерами, мешками с цементом и ящиками. И был неприметен для
тех, кто въезжал в парадные ворота. Это был джип, поплоше, чем у "охотника на
людей", но тоже с некими видами на грозный и непобедимый Т-34. Закатив в дворик,
внедорожник притормозил у двери с надписью "Посторонним вход запрещен".
Я, было, решил, что братки прибыли на совет к вору в законе Антею, да
вдруг из авто появился... Анатолий Кожевников! Опытный трейдер и добрый мой
учитель по валютной бирже. За ним выходили из машины ещё трое граждан в штатском
с бесцветными физиономиями любителей ломать через колено чужие судьбы.
Кого угодно я мог встретить на этом дворовом складе. Может, даже господина
президента, пожелавшего от скуки ознакомиться с ассортиментом стройматериалов.
Но увидать трейдера, да ещё в такой двусмысленной ситуации?
Я растерялся до такой степени, что, снимая солнцезащитные очки, вышел изза
контейнеров с распростертыми объятиями:
- Анатоль! А ты, какими здесь судьб... - и запнулся, увидев его выражения
лица, а, увидав его (злобно-пугливое), остановился, как вкопанный, осененный
догадкой: ба! вот мой враг №1!
Я все ломал голову, кто знает о миллионе долларов, помимо тех, кому
положено это знать? И никак не мог подумать о трейдере, который находился тогда
рядом с нами. Вот что получается: трейдер на самом деле оказался сексотом. Ну,
времена, ну нравы!..
Это были последние секунды относительно спокойного и растительного моего
существования. События, доселе со мной происходящие, не до конца, скажем так,
угрожали моей безопасности. Даже когда меня месили прикладами, я был уверен в
благополучном исходе. А что теперь?
Замешательство опытного игрока на поле жизни было недолгим, коротким оно
было, как разряд страстной молнии днем. Бесцветный человечек молвил своим
спутником нечто, и я понял: надо спасать свою шкуру. Кинувшись под защиту
контейнера, услышал характерное цоканье пуль по металлу. Цок-цок-цобе! Ничего
себе - встреча друзей?
Ну, сучьи дети, не я первым начал!..
Вырвав ТТ, укатился под защиту бруствера из цементных мешков. Мои враги не
предполагали, что я способен на адекватные действия. И за это поплатились.
Тот, кто первым вымахнул из-за контейнера, запнулся о мою пулю. Она
тюкнула его в плечо, и отбросила к земле.
Этот единственный выстрел произвел неизгладимое, как говорится,
впечатление. Привыкли не получать отпора, твари невыразительные! Так - получите!
Хорошо ориентируясь на местности, я переместился за штабеля досок, по ним
вскарабкался на контейнер и получил возможность сверху контролировать
обстановку. Двое тащили окровавленную тушку в джип, а сам г-н Кожевников
угадывался в глубине его салона.
Я прицелился и... нет, слишком просто. Пусть пока живет, иуда, все равно
найду и возьму за горловину. Надо расшифровать ситуацию до конца, а пуля для
подлеца уже отлита.
Когда джип в панике убыл, хозяйственный двор ожил: появились испитые
работяги, озабоченные покупатели и охранники в пятнистой униформе и с
винчестерами в руках. Я выматерился: где раньше были, хреновые ратоборцы? Вот
так всегда: мародеры идут вслед за войсками.
Мое явление взбодрило их необыкновенно: они вскинули свои пукалки и хотели
вести прицельный огонек - по мне. Я снова выматерился кучеряво и потребовал
Хозяина. И тот вышел из дверей: раздобревший, брюхатый, с напруженным брутальным
лицом свекольного цвета.
- Мук`а! Что тут такое делается?
- Это, наверняка, по мою душу, - ответил. - С Васей говорил по телефону?
- Ну.
- Вот они и прикатили.
- Зачем?
- Чтобы выпытать, где он?
- А кто такие?
Я отвечаю, что точно пока не знаю, - знаю одно: люди хотят решить свои
проблемы за чужой счет. Хуюшки им, залопушки. И требую, чтобы мне, наконец,
сообщили, где находится г-н Сухой, которому я мечтаю задать основательной
трепки.
Через минуту я имею адресок дачи под поселком Долгопрудный, подержанный,
облезлый "москвичок" и спортивный баул.
- Вася попросил "гостинец", - объяснился Татищев, вручая сумку.
Открыв её, обнаруживаю оружейный склад: четыре автомата, десяток рожков к
ним, гранаты Ф-1.
- Хорош "гостинец", - вздыхаю. - Совсем дела плохие?
- А кому сейчас легко, - отвечает вор в законе. - Я бы помог людишками, да
сам держу оборону.
- Лучшая защита - нападение, - и сажусь в драндулетик. - Доеду на этом
гробике-то?
- Домчишься, - смеется. - Как ветер.
- Ветер-ветер, на всем белом свете, - и поворачиваю ключ зажигания. -
Свидимся. Может быть.
- Едрить, - отвечает в рифму. - Очки натяни, - советует, - а то до первого
ГИББДрилы... Уж больно лицом не пригож.
- На себя посмотри, - огрызаюсь, - буржуй.
Но следую совету, и мир приобретает золотистые цвета - это единственное,
что сейчас утешает.
Пропахший бензином автоинвалид, поскрипывая суставами, выкатывает из
ворот, и у меня возникает чувство, что я ковыляю на войну.
"Война" - крепко сказано, точнее - на войнушку, где выбор один: убивать
или быть убитым.
Y
Ох, как я мечтал о встрече со своим лучшим другом Васей Сухим, чтобы, вопервых,
сказать все, что о нем думаю, во-вторых, огреть по тупоумному его лбу
рифленой рукояткой ТТ, и, в-третьих, наконец, с помощью полукриминального
товарища вырвать наш кровный миллион $ из пасти кровожадного, выражусь красиво,
зверя ВБ.
Но для этого надо было, прежде всего, пересечь поперек всю Московскую
область. И на чем? На старенькой, попердывающей колымаге, дедушке советского
автомобилестроения эпохи первых космических пусков. "Дед" хрипел, стенал и
проклинал тот час, когда уродился на свет Божий. Я же проклинал сквалыжного г-на
Татищева, не понимая его суровой правоты. Осмыслил это, когда углядел, что
бравое ГИБДД тормозит исключительно быстроходные платежеспособные иномарки. А
что взять с облупленной отечественной срамоты? Ничего, кроме цветущего геморроя
в цветной жопце-це-це.
Разгадав это, я успокоился, молясь лишь о том, чтобы "дедушка" не откинул
колеса меж Москвой и Владивостоком.
Нет, молодцом: пёх-тёх-пёх, катил не спеша и с неким достоинством, мол, я
такой, какой есть, принимайте, а не хотите - отвалите.
Неторопливая поездка дала возможность ощутить мощное природное дыхание
областных лесов и полей. Я сорвал солнцезащитные очки, и естественные цвета
радовали глаз: синь небес, зелень листвы, рыжеватость пшеничных полей. Городская
маета осталась позади, и все происходящее там казалось никчемным и пустым. Моя
мечта о миллионе поблекла и представлялась выцветившей на солнце театральной
афишкой. Не закончить ли пьесу под названием "Миллионер" - закончить без
финального душевного потрясения для доверчивых, как дети, зрителей и пальбы из
ружья, висящего на заднике с первого акта.
Увы, подобное не в моих силах. Если бы играл на подмостках моноспектакль,
плюнул бы на все и удалился за пыльные кулисы кушать водочку. А так - не могу:
повязан путами дружбы. Впрочем, Вася способен постоять за себя, а вот как быть с
Илюшей Шепотинником? Как быть с ним, играющему в этой невероятной истории по
Божьему проведению? Пропадет не за понюшку табака. Тем более враги наши прознали
о его небесном даре. Попользуются и выкинут на свалку куском синюшной
мертвечины.
Нет, представление продолжается, господа. Горят софиты, и пьяненький
суфлер занял свое место в будке. Публика готова встретить новый выход героев
аплодисментами и криками "браво". И каждый из участников этого публичного
зрелища питает надежду, что финальная реплика будет за ним.
Городок Долгопрудный, известный своими прудами и ОПГ, встретил меня
садово-огородной тишиной, мелкими домами поселкового типа, базарчиком у ж/д
вокзала, гипсовым бюстом В.И. Ленина, мазанным в бронзовую краску. Нужная мне
улица имени Матроса Железняка, дом 54 находилась на окраине.
- Немедля за улицей Инессы Арманд, молодой человек, - объяснился старичок,
похожий бородкой и блеющим голоском на экстремиста всех времен Лейбу Бронштейна
(Троцкого). - Там поворот направо, кажется.
- Или налево?
- Направо-направо. Да-с.
Я посмеялся: такое впечатление, что время здесь остановилось, как
мифический краснопузый бронепоезд на запасном пути. Не хватает аллюром скачущей
конницы с Василием Ивановичем Чапаевым впереди на белой кобыле по прозвищу
Ибаррури, и картинка героического прошлого будет полная.
Пропылив по вышеупомянутым улочкам, нахожу на металлическом заборе цифру -
54. Драндулетик тыкается в ворота, издавая с устатку хрипучие звуки: открывайте
сразу, засранцы такие и засранцы сякие!
- Ну я это! Я! - ору. - Васька, сколько можно издеваться? - Отмахиваю
кепи. - Он тут бабаем бабаит, а меня бьют! - Выражаюсь куда точнее и народнее,
обращаясь в сторону видеокамеры слежения. - Открывайте, еть` вашу мать, поанцы!
Я "гостиниц" привез!
Наконец, признан за своего - тяжелые ворота дачной крепости медленно
раскрываются. "Москвичок" закатывает в просторный дворик, покрытый асфальтом,
тормозит у знакомого мне серебристого БМВ и двух боевых джипов c тонированными
стеклами. Поздравляю "дед", доехали-таки!
В старых рослых соснах французит современный кирпичный дом-замок с
башенками и балкончиками, похожий на бургунское игристое шампанское. На крыше
легко-дамской панамкой замечается телевизионная тарелка. У ворот гуляют два
бойца в спортивных костюмах, в их руках АКМ, тоже мне хорошо знакомые.
Прикладами. А по дальней дорожке вальяжной походочкой сукиного кота приближается
Вася. И ещё улыбается самодовольной улыбочкой!
- Славчик, ты красавчик, - разбрасывает лапы для объятия. - Что с личиком
твоим?
- И ты ещё спрашиваешь, паразит? - взвываю от возмущения. - Игрок херов?
- Все под контролем, дорогой мой человек, - успокаивает, не забывая
улыбаться улыбкой успешного плейбоя.
- Под контролем? Ты контролируешь, а бьют меня, - разумеется, моя речь
снова куда экспрессивнее. - Что за игры патриотов?
- Ну, прости, - обнимает за плечи. - Мы хотели вскрыть ситуацию, как
нарыв?
- Какую ещё ситуацию?
- Вокруг Илюхи, помнишь?
- Мне бы не помнить, - хныкаю. - Весь мой двор в трупах. Ваша работа?
- Поговорим после, - толкает в спину. - Переведи дух. В баньку сходим.
- В баньку? - злюсь. - А как Илюша-то? - спрашиваю. - Где он? Черт вас
всех возьми!
Мой приятель заметно мрачнеет и признается, что с нашим товарищем не все в
порядке. Хотя какой может быть порядок у сумасшедшего, не так ли?
- Что такое?
- Припадки у него начались, - морщится Вася, - орет, все бьет и почти
ничего не жрет. Типа бунта, да?
- Типа бунта? - переспрашиваю. - Ну, вы козлы, ребята, - режу правду. -
Нельзя ему менять обстановку и общаться с незнакомыми.
- Меня-то он знает? - удивляется мой спутник.
- А ты его понимаешь?
Вопрос остается без ответа, и я требую, чтобы меня срочно отвели к
аутисту. Надеялся, что ситуация прояснится, а все наоборот усложняется. Если
Илюша совсем плох на голову, то наши игрища в миллион можно заканчивать. И хер с
ним, этим милитаристическим миллионом, от которого одно лихо. Будем жить
тырновским огородом и моим честным трудом на плодово-овощной базе имени Клары
Цеткин.
Обстановка буржуйского дома-замка напоминает музейную: эксклюзивная
мебель, картины на стенах, напольные вазы в полный человеческий рост, зимний сад
с реликтовыми деревцами из хоккуистой Японии. (Хокку - это стихи в несколько
строчек, очень красивые, например: "Если в саду посадить звезду - вырастет
небо").
Я невольно интересуюсь: кто у нас любитель такой поэтической, скажем так,
жизни? Василий называет фамилию знаменитого в прошлом боксера N., чемпиона мира
в среднем весе, а ныне почетного гражданина города Долгопрудный.
- Понятно, - говорю, - типа папы местных пацанов?
- Типа, - недовольно бурчит Василий. - Меня окружают только уважаемые
люди.
- И Галаев тоже уважаемый?
...Закладка в соц.сетях
