Жанр: Боевик
День рождения буржуя
...му же совсем крохой аппендикс вырезали! Ну
врач ошибся! Амина тогда еще чуть не убила его! — Доктор молча пожал плечами: и
что же это, мол, меняет. Вера возмутилась: — Неужели вы не понимаете — таких
маленьких детей со шрамом от аппендицита попросту не должно быть много!
— Пожалуй, верно... — округлил глаза Костя.
— Мы должны... — Вера выскочила из-за стола и ухватила доктора за
рукав. — Мы обязаны сказать об этом Буржую! Немедленно!
Несчастный доктор, едва не подавившийся бутербродом, попытался
высвободить рукав и промямлил:
— Не надо...
— Что — не надо? — уставилась на него Вера.
— Немедленно не надо. Я не смогу при этом... милиционере.
— Да какая разница при ком?! — возмущенно всплеснула руками
хозяйка.
— Нет, я не смогу, — сникший Костя жался к стене. — Извините.
Вера с сожалением посмотрела на доктора, но мгновенно нашла
правильное решение:
— Хотите еще водки?
— Водки? — Костя тут же воспрянул духом. — Хочу.
И какой-нибудь еще закусочки, если можно. Извините, конечно...
...А накал совещания в соседней комнате все возрастал.
Вошедший в обличительный раж Борихин уже не ходил — метался по
комнате и возбужденно размахивал руками.
— Знаете, друзья, — гремел он, — смотрю я на вас и лишний раз
убеждаюсь: ничему собственные ошибки не учат! Зловещие мистификации, нелогичные
ходы, жестокие убийства, а за всем этим — желание добраться до ваших денег.
Что, это ничего вам не напоминает?
— Игорь Борисович, вы только идиотами нас не считайте, ладно? —
Буржуй уже тоже не слишком деликатничал. — Да, я душой, желудком чувствую, что
это — Кудла! Но не может же он следить за всеми одновременно, руководить
преступной группой, убивать, да еще быть при этом у всех на виду!
Этот аргумент, который, впрочем, и самому сыщику не раз приходил в
голову, сразил Борихина, как птицу на лету. Он замер посреди комнаты и
пробурчал неохотно:
— Не может...
— Нет, вы заметили, как мы славненько посовещались! — Толстый был
единственным в этой комнате, кто ни на секунду не терял чувства юмора. На сей
раз, однако, юмор был невеселым, горьким. — Все разложили по полочкам, со всем
разобрались.
— Я понимаю вашу иронию, Анатолий Анатольевич, — с кислым
выражением на лице заметил Борихин, — но позвольте заметить: если бы мы начали
год назад, а не сейчас... — Зазвонивший в кармане сыщика мобильный телефон не
позволил ему в очередной раз пустить в ход его коронный, но всем уже набивший
оскомину упрек. — Да, алло! — отозвался Борисыч. — Да, Семен Аркадьевич... Вы
уверены?.. Спасибо... — Он отключил трубку, посмотрел на Буржуя с Толстым и,
выдержав эффектную паузу, сообщил: — Фотографии вашего управляющего с Куликом —
не фотомонтаж. — Проследив за реакцией друзей и, видимо, вполне ею
удовлетворенный, Борихин решительно направился к дверям и уже на ходу
проговорил: — Вот что. Я прямо сейчас постараюсь найти Мовенко. — Сквозь
стиснутые зубы он с шумом втянул в себя воздух и сожалеюще покачал головой. —
Черт, как неловко перед ним! Ладно, разберемся... В общем, попрошу его уже
завтра проверить все на предмет прослушки и связаться с Интерполом, чтобы
изучить алиби нашего друга Кудлы. А вас об одном прошу: давайте без
самодеятельности. В конце концов, вы мне платите за то, чтобы я вел
расследование, так?
— Это Толстый вам платит, Игорь Борисович, — Буржуй не желал идти
на уступки. — А я ничего обещать не могу. Да и не хочу, если честно. Конечно,
пусть ваш Мовенко поможет, спасибо ему. Но я в подвале у него уже насиделся —
хватит.
— До чего с вами все-таки трудно, Коваленко, — поморщился стоявший
уже у входной двери Борихин. — Ладно, до свидания... — Он поочередно сунул
обоим друзьям руку, и дверь за ним захлопнулась.
Не успели Буржуй с Толстым сделать и пару шагов по коридору, как
на пороге кухни возник слегка пошатывающийся Константин. Быть может, водка и
уход сурового милиционера и придали ему храбрости, но в роли главного стимула
его появления явно выступала маячившая за его спиной Вера. Однако даже и при
этом доктор только пучил глаза да открывал и закрывал рот, как упершаяся в
стекло аквариумная рыбка.
— Ну, Костя, вы же обещали... — не выдержала наконец Вера.
Костя пошатнулся от толчка в спину и промямлил заплетающимся
языком:
— Я... поступил весьма опрометчиво... Теперь я это понимаю...
Толстый и Буржуй переглянулись.
— Доктор, может, вы приляжете? — сочувственно проговорил
Коваленко.
— С удовольствием, — возликовал пьяненький доктор и тут же
нацелился на дверь спальни. — Если вы не возражаете...
— Костя! Как вам не стыдно! — Вера успела ухватить его за полу.
— Почему же, — Костя потупил глаза. — Мне стыдно.
— Ладно, я вижу, от вас толку не добьешься! — Вера отпустила вяло
вырывавшегося доктора и безнадежно махнула рукой. — Давайте уж я сама...
— Вер, что происходит? — Толстый проводил глазами поспешно
отступившего в спальню Константина и уставился на жену. — У меня еще после
Борисыча мозги не отошли...
Вера набрала в грудь побольше воздуху и проговорила:
— Буржуй, братишка, можешь считать меня последней дурой и
истеричкой, но я должна тебе сказать...
Борис сидел в своем кресле, склонив на грудь голову, и не ясно
было, задремал он или просто глубоко задумался. Но едва слышный шорох шагов в
прихожей тут же заставил его выпрямиться. На пороге комнаты прорисовался
смутный силуэт, чуть различимый в полумраке.
— Кто здесь? — в голосе Бориса не было ни тени беспокойства. Как
бы в ответ на его вопрос комнату залил яркий свет — под потолком зажглась
люстра. У двери стоял человек в черном комбинезоне. Лицо его закрывала
трикотажная шапочка-маска. Борис чуть поморщился: в этой комнате давно не
зажигали верхний свет и теперь он резал старику глаза. Но тон Бориса оставался
все таким же буднично-спокойным, когда он задал еще один вопрос: — Ты кто?
Выстрел из пистолета с глушителем прозвучал глуховатым хлопком — и
в мощной лысоватой голове Бориса появилось аккуратное круглое отверстие.
Сначала пуля откинула голову назад, а потом она медленно стала заваливаться
вперед.
Борис все так же сидел в своем кресле, склонив на грудь голову.
Только теперь на дорогой костюм тонкой струйкой стекала кровь.
Спальня оказалась не слишком надежным убежищем для Константина.
Уже через пару десятков минут его растолкали, переодели в джинсы Буржуя и
старую просторную Верину куртку, спустили на лифте и загрузили в джип. Доктор
только ошалело таращил глаза и безуспешно пытался отбиваться. На
членораздельную речь сил у него уже не хватало.
После сумасшедшей гонки по улицам джип остановился у подъезда
типового блочного дома. Экипаж машины поднялся на несколько этажей и
остановился у ничем не примечательной двери. Первой в строю стояла Вера, за ней
возвышался Толстый, а замыкал колонну едва пришедший в себя Константин. Буржуя
оставили в засаде за мусоропроводом: он не для всех еще воскрес.
После нескольких звонков, на которые квартира ответила молчанием,
Вера придавила кнопку так, что звонок залился нервной трелью. Дверь наконец
приоткрылась, и в просвете показалось заспанное, несмотря на поздний день, лицо
Зины.
— Ты что, рехнулась? — поприветствовала она подругу. — Я не
одна...
— Я тоже.
— Поздравляю. Тогда ты меня поймешь... — и Зинаида попыталась
захлопнуть дверь.
Но подруга была начеку и успела вставить в щель ступню.
— Зин, ты нам нужна как специалист... — торопливо проговорила
Вера.
— А ему — просто как баба, — цинично отрезала Зина. —
Что само по себе не может не радовать...
И хозяйка снова попыталась закрыть дверь. Однако Вера, уже не
церемонясь, навалилась на нее и протиснулась в квартиру, за ней бочком
пробрался в прихожую Толстый, а там уж проскользнул и не до конца улавливающий
смысл происходящего Костя. Ошалевшая от такого нахальства Зинаида, придерживая
на груди накинутый на голое тело халат, с изумлением взирала на непрошеных
гостей.
— Верка, ты что, рехнулась? — только и нашлась хозяйка, что
повторить первый свой вопрос, потом поневоле кивнула мужчинам. — Здравствуйте.
Толстый несколько смущенно ответил, а доктор не сумел захлопнуть
разинутый от удивления рот.
— Зин, спасай, это недолго, — зачастила Вера и тут же перешла к
сути вопроса: — Твой компьютерщик из Минздрава еще существует?
— А тебе-то что? Он женат, если хочешь знать. Это был так, эпизод,
а вообще-то, мы просто друзья.
— Друзья? — обрадовалась Вера. — Вот и замечательно! Звони ему!
— Не кричи ты! — шикнула на нее Зинаида и испуганно оглянулась на
дверь спальни. — Пойдемте на кухню.
Костя, оставивший безнадежные попытки осознать, зачем это его
выдернули из уютной постели и притащили невесть куда, за остальными на кухню не
пошел, а принялся с пьяным энтузиазмом изучать украшавший стену прихожей
дешевый эстампик. Дверь спальни вдруг приоткрылась, и оттуда выглянула черная
как смоль физиономия, увенчанная копной курчавых волос. Личина эта, сверкнув
белками, свирепо повращала глазами и выстрелила в Костю пулеметной очередью
совершенно непонятных, но явно гневных звуков. Костя попятился по направлению к
кухне.
— Извините, — сглотнул он слюну и зачем-то отвесил физиономии
церемонный поклон. — Диалектами не владею...
Исчерпав этими действиями весь свой запас языковых приемов, доктор
бочком и весьма поспешно ретировался на кухню, где и принялся теребить Толстого
за штанину. Но тот только отмахивался, поскольку внимательно прислушивался к
телефонному разговору.
— Спасибо, Славик, буду ждать, — проговорила в трубку Зина. — С
меня причитается... А это уж как ты захочешь, — захихикала она и распрощалась:
— Пока.
— Ну что? — шагнул к хозяйке Толстый.
— Ничего. Завтра посмотрит, сгонит данные... — начала Зина.
— Только завтра? — разочарованно протянула Вера.
— Нет, сейчас все бросит и поедет на работу, в компьютере
копаться, — Зинаида с сарказмом уперла руки в бедра. — Это и так данные для
внутреннего пользования, между прочим. А тебе, Верка, я все потом выскажу, без
мужчин...
— Спасибо большое, Зина, — Толстый подхватил супругу под руку и
потащил к двери. — Вы уж нас того... извините.
— Извинениями не отделаетесь, — пообещала Зина. В прихожей Костя,
который так и плелся за Толстым, ухватив его за штанину, забежал вперед, сделал
страшные глаза и потыкал пальцем в дверь спальни.
— Там...
Тут слов ему не хватило, и он повращал кистями рук над головой,
изображая диковинную прическу скрывающегося за дверью страшилища. Толстый
приобнял доктора и увлек его за собой.
— Пошли, док. Кто там — дело, как говорится, молодое и темное.
— Да, в общем-то верно, — послушно покивал головой Костя,
припомнив лоснящуюся черную физиономию. — Темное.
— Зин, ты уж извини меня, наглую... — Вера задержалась в прихожей,
когда мужчины уже исчезли за дверью. — Очень надо было, правда!
Кудлатая голова опять высунулась из спальни, снова выпустила
гневную тираду и исчезла.
— Ой, мама, — отпрянула Вера от двери и округлившимися глазами
посмотрела на подругу. — Он... кто у тебя?
— Абориген австралийский. Учится в университете. На философском.
— Австралийский? Иди ты! — поразилась Вера. — А по телевизору
говорили, они дрессировке не поддаются! В смысле — не подвержены влиянию
цивилизации.
— Ну, наши подвержены, а что толку?! Ладно, иди, Вер, а то видела
— и так уже рычит.
— Ну что? — встретил остальных вышедший из засады Буржуй.
— Завтра узнает, — сообщила Вера.
Буржуй обессиленно опустился на ступеньку.
— Как же ждать так долго? — простонал он. — Я теперь больше ни о
чем думать не смогу.
— А мы все вместе ждать будем, — ласково проговорила Вера и, взяв
брата за руку, помогла ему подняться. — Вместе легче, вот увидишь.
— Да, вместе — не страшно, — почти трезвым голосом подтвердил
Константин.
Главной педалью в машине Борихин всегда считал тормоз. Поэтому
спортивный вариант
с ним, суперосторожным водителем за рулем передвигался по
улицам скачками, а когда в кармане у Борисыча зазвонил телефон, машину и вовсе
перекосило — хозяин полез за трубкой.
— Алло! — раздраженно бросил сыщик в микрофон.
— Шеф, отливайте медаль! — донесся до него радостно-насмешливый
голос помощника.
Машина опасно вильнула в сторону.
— Ты, Василий? — рявкнул Борисыч, судорожно цепляясь за руль одной
рукой. — Погоди секунду, я остановлюсь.
— Да уж будьте любезны! При таких новостях да с вашим неземным
мастерством...
— Все, говори, — затормозив прямо под знаком, запрещающим
остановку, Борихин облегченно утер лоб платком. — Ты где?
— Босс, какие мы идиоты! — восторженно орал Василий. — Это же было
так просто! Так просто!..
— Слушай, говори ты толком! Ты где? Ведешь Кудлу?
— Да что Кудла! — продолжал соловьем заливаться парень.
Боковое стекло вдруг задрожало от частых ударов, и Борихин
дернулся от неожиданности. В окошко заглядывал инспектор ГАИ и жестами требовал
опустить стекло. Сыщик подчинился.
— На знаки вообще не смотрим? — осведомился гаишник и протянул
руку. — Права и документы на машину.
— Одну минуту, пожалуйста, — попросил Борихин инспектора, а в
трубку прокричал нетерпеливо: — Василий, говори.
— Да что говорить, Игорь Борисыч! — Счастье распирало Василия, он
упивался моментом и никак не мог перейти к конкретике. — Это, как в кино:
Элементарно, Ватсон!
Помните, вы удивлялись, что у него алиби на все случаи
жизни, и что он располагает информацией?
— Да помню, помню, — вздохнул не слишком верящий в счастливые
озарения Борихин и на всякий случай поинтересовался вещами прозаичными: — Ты
его не потерял?
— Ну-ка выйдите из машины, — гаишник потерял всякое терпение, сам
распахнул дверцу и повелительно помахал жезлом. — Быстренько. Я вам что,
мальчик — стоять и ждать?!
— Извините, пожалуйста, — заискивающе проговорил Борисыч, ублажая
инспектора, но от трубки не оторвался.
— Да это уже неважно! — голос Василия в трубке выражал триумф и
явное пренебрежение к тем пустякам, которые почему-то продолжали волновать
шефа. — Все просто, как му-му!
— Быстро выйти из машины!!! — гаркнул инспектор, совершенно уж
взбешенный наглостью водилы.
— Василий, я сейчас перезвоню, слышишь? Секунду, — поспешно
проговорил в трубку Борихин, отключил связь и стал выбираться из машины, на
ходу вынимая из кармана документы.
Гаишник, искренне возмущенный непочтительным поведением водителя,
отомстил ему, прочитав пятиминутную нотацию. Документы и квитанцию о штрафе он
вернул Борихину со словами:
— В следующий раз будете смотреть, где останавливаетесь! И
реагировать живей. Я не гуляю, между прочим.
— Сказал же: извините, — пробурчал сыщик и тут же принялся
набирать номер Василия.
Длинные гудки следовали один за другим, но на вызов никто не
отвечал. Борихин стоял у машины и упорно вслушивался в сигналы.
А старенький
жужик
замер у бровки с распахнутой дверцей и
невыключенным двигателем. Вася сидел прямо на асфальте, привалившись спиной к
кирпичной стене дома. В руке его с легким зудением вибрировал мобильник, горло
было перерезано от уха до уха, а на лице так и застыла счастливая молодая
улыбка.
ГЛАВА 23
Как всегда хмурый и сосредоточенный, Мовенко вышел из отделения и,
взглянув на часы, направился за угол здания, к стоянке автотранспорта.
— Серега, только, пожалуйста, спокойнее, не дергайся. Это я,
Борихин, — раздался голос за спиной майора.
Мовенко как ни в чем не бывало завернул за угол и только тогда
проронил, не повернув головы:
— Давай в мою машину. Быстро...
С этими словами он открыл дверцу
Нивы
и уложил переднее откидное
сиденье. Борихин юркнул в салон. В нацепленных для такого случая темных очках и
с поднятым воротником пиджака Борисыч очень напоминал персонажа из пародийных
детективных лент. Это впечатление усиливалось еще и от того, что он то и дело
нырял на дно салона, не желая, видимо, чтобы его кто-нибудь заметил. Майор с
ироничной ухмылкой следил за этими маневрами в зеркальце заднего вида и наконец
не выдержал:
— Да хватит прятаться, конспиратор. Мы уже на другом конце города.
— А нервы у тебя в порядке, — с уважением проговорил Борихин. —
Смотрю — вообще не удивляешься.
— Еще как удивляюсь! — саркастично протянул Мовенко и добавил уже
другим, жестким, тоном: — Удивляюсь, где тебя столько времени черти носили. Я
уж не знал, что и думать!
— Выходит — ты с самого начала догадался? — поразился Борисыч.
— А ты меня что, за пацана держишь? Другое обидно: мог бы хоть
знак какой подать или там не знаю...
— Извини, Серега, — в голосе Борихина слышалось искреннее
раскаяние. — Правда, извини. Так получилось.
— Ладно, не оправдывайся. Если лег на дно — значит, была
необходимость. Ну а сейчас-то тебе что от меня нужно? — покаянным интонациям
старого дружка майор поверил, но ни на секунду не усомнился, что тот появился
неспроста.
— Мне нужно пару помещений проработать, — оживился Борисыч. — На
предмет прослушки. Причем по возможности сегодня.
Мовенко даже взгляд от дороги оторвал и обернулся, чтобы
посмотреть на своего пассажира. Вот это размах у человека! Не успел из гроба
восстать, как уже требует, чтобы ему Луну с неба достали.
— И только-то? — хохотнул он иронично. — А ты, вообще, в курсе,
что надо спецбригаду заказывать? Что заявки подаются за несколько дней? Кроме
экстренных случаев, конечно.
— Так случай как раз самый что ни на есть экстренный! — со всей
силой убежденности проговорил Борихин.
Майор только хмыкнул в ответ. Потом поинтересовался:
— И где же ты залег на это время?
— У Семена Аркадьевича, — признался сыщик.
— А, у прадедушки отечественной экспертизы, — презрение в тоне
Мовенко читалось совершенно однозначно.
— За что ты его не любишь — никак не пойму, — с искренним
недоумением спросил Борихин.
— А он, Игорь, гения-одиночку из себя корчит. Скажешь, не так?
Меня от таких типов всю жизнь воротит!
И столько злобы прозвучало в голосе майора, что даже не слишком
чувствительный Борихин поежился. Но тут же бросился на защиту старика:
— Ничего он не корчит, просто ты его не знаешь совсем. На взрыве
чуть до инсульта старика не довел. Он, кстати, переживал очень.
Мовенко украдкой взглянул в зеркальце на расстроенного Борисыча,
ухмыльнулся и решил слегка отступить:
— А что мне делать оставалось?! Я же не знал, что он в курсе.
Думаю, начнет нос совать, усечет липу — всему городу растрезвонит.
Борихин, которого такое объяснение вполне устроило, поспешил
замять щекотливую тему и вернулся к тому, ради чего приехал:
— Так как насчет прослушки?
— Как? Не знаю. Сейчас попробую договориться! Вечно ты задачки
ставишь! Подозрения хоть серьезные или так — мания преследования в новорусском
варианте?
— Не знаю, Серега. Мог бы соврать, но не хочу. Не знаю.
— Ладно, — вздохнул Мовенко. — Тебя где выбросить? Здесь, возле
метро, идет?
— Конечно.
Майор прижал машину к бровке и уже в спину выходившему Борихину
бросил:
— А что чистим-то? Офис этого твоего Толстова?
— И квартиру тоже, если можно, — оглянулся Борисыч.
— Ладно. Жди звонка, частник.
Лиза, наклонившись над большим чемоданом, почти доверху уже
заполненным, очень аккуратно укладывала в него последние вещи. На Пожарского,
который топтался у нее за спиной с того самого момента, как прошел за ней в
комнату, девушка не обращала ровным счетом никакого внимания. Пусть мальчик
подергается. Он ведь так уверен, бедняжка, что оправдываться должна она, Лиза.
Посмотрим, кто первым начнет.
— Лиза, Лиз, что происходит?
Девушка едва заметно усмехнулась и ответила с издевательским
изумлением:
— Происходит? С кем?
Тон этот Пожарского покоробил, испугал. Происходящее казалось
сном, бредом.
— С нами. Вообще что происходит?
— С нами! Как это трогательно, — начала Лиза, но тут же жестко
добавила: — И глупо. — Она отвернулась от чемодана и посмотрела Пожарскому
прямо в глаза. Потом тоном гостеприимной хозяйки, принимающей дорогого гостя,
осведомилась: — Хочешь кофе?
И снова Пожарский сдержался. Повторил спокойно, но настойчиво:
— Нет. Я хочу понять, что произошло?
— А я выпью, — Лиза посмотрела на часы, — время еще есть.
Она направилась на кухню и, хотя Олег стоял у нее на пути, шла
прямо на него с таким видом, будто он пустое место. Пожарский невольно сделал
шаг в сторону, но тут же схватил ее за руку и развернул к себе лицом.
— Ты мне не ответила!
— У, какие мы мужчинистые! — теперь в тоне Лизы звучала уже
совершенно неприкрытая издевка. — С каких это пор? Пусти меня.
Олег разжал руку, и девушка прошла на кухню. Секунду
поколебавшись, Олег последовал за ней. Устроившись на табурете, он курил и
молча наблюдал за тем, как она готовит себе кофе, наливает его в чашку, пьет.
Она, Лиза, его Лиза, та самая, которая...
— Послушай, ты исчезла, мне присылают какие-то ужасные кассеты...
На них — ты... Я живу как в бреду!.. Тебе придется многое мне объяснить.
— Перестань, Олежка, ничего мне не придется. Сейчас я допью кофе и
уеду.
Пожарский не выдержал. Лицо его покрылось красными пятнами, и он
отчеканил:
— Ты никуда не уедешь, пока я не узнаю правды!
— Грозный мальчик! — в глазах Лизы не мелькнуло и тени испуга.
— Я тебе не мальчик, ясно? — отрезал Пожарский.
— Да ну? — Лиза закурила и выпустила струйку сигаретного дыма
прямо парню в лицо. — Знаешь, Олежка, я, конечно, не очень долго живу на свете,
но все-таки успела встретить несколько настоящих мужиков. Можешь мне поверить —
ты даже вот на столечко не похож ни на одного из них.
Вспышка миновала, и Олег как-то сразу сник. Его потряс не столько
смысл ее слов, сколько тон и этот вульгарный жест базарной торговки, когда она
большим пальцем отмерила на кончике мизинца, насколько он не похож на
настоящих мужиков
.
— Подожди, Лиза, ты что, притворялась? — Слова Пожарского
прозвучали тихо и потрясенно. Лиза поглядела на него и проговорила с досадой:
— Как это тебя вообще угораздило оказаться там, где большие решают
свои вопросы?!
— Я не ребенок, Лиза, — Пожарский, которого намек на жалость в ее
голосе вывел из себя больше, чем все остальное, попытался перехватить
инициативу. — И тебе придется все мне рассказать. Я не шучу.
Лиза посмотрела на него долгим пристальным взглядом. Был момент,
когда она заметила, что может влюбиться в этого парня, что почти уже влюбилась.
Да, он не из тех, кто способен идти к цели напролом, такие не добиваются в
жизни многого. Но он чистый и добрый мальчик... Лиза вздохнула. Нет, не стоило
все-таки путать дело с эмоциями. И кто сказал, что чистюли, маменькины сыночки
не должны платить по счетам! Да таких даже следует потыкать носом
...Поділитися у соцмережах
